Ангелочек для бывшего мужа

— Значит, все это время ты была здесь?

— У дедушки, — пожимаю плечами.

— Черт! — тянет он и от шока округляет глаза. — Ты же мне фотографии показывала себя маленькой на фоне этого дома! Твою мать! Как я не догадался, что ты здесь?

Это было сложнее, чем кажется. Хозяин фермы — дедушка моих братьев. Для него я тоже как внучка, поэтому, когда я попросила приютить нас, он с радостью согласился.

Все имеющиеся деньги я вложила в развитие хозяйства. За год мы превратили хозяйство в ферму, и теперь я не чувствую себя неловко из-за того, что мы фактически живем за счет дедушки.

Я занимаюсь документацией, финансами и общим развитием. Все остальное на себя взяли мужчины дома. Мама сидит с дочерью. А бабушка Валя у нас за повара. Руководит запасами и кормит семью и рабочих.

У меня сложилось здесь. Правда скучаю по прошлой жизни.

Но я изменилась. Стала серьезнее, больше не боюсь людей, и я стала жестче. Научилась говорить “Нет!”.

— Разве это имеет значение? — хмыкаю на вопрос Паши.

— Да! — кивает он. — Понимаешь ли, я полтора года искал свою жену.

— Зачем? Я ведь тебе сказала, что разлюбила тебя, — пожимаю плечами. — Зря потратил полтора года. Я все тебе объяснила в записке. Зачем ты меня искал? И я тебе не жена… То, что ты обманным путем там что-то сделал — лишь твои иллюзии.

— Все еще жена, — хмыкает он. — Я не оформлял развода, поэтому ты еще официально моя жена, Наденька…

— Что?.. — округляю глаза и замираю. Только не это… Но ведь это не моя вина. Не моя вина, что он не подал на развод и не развел нас. И все же проблемы теперь могут быть у меня... — Паша, что ты наделал?! — восклицаю, схватившись руками за голову. — Я же просила оформить развод!

— Надь? — делает он шаг ко мне, явно испугавшись моего приступа страха.

— Что Надя?! — выкрикиваю. — Я не люблю тебя, Паша! Больше не люблю! Все, что было между нами — было ошибкой! Ты все разрушил, и сейчас я могу тебе сказать, что наше расставание было единственно верным решением!

— Надь, что происходит? У тебя какие-то проблемы?

— У меня не будет проблем, если ты исчезнешь из моей жизни! — выкрикиваю и ухожу.

Я не могу ему всего рассказать. Я дала слово. Я заплатила за свою новую жизнь цену, а он сейчас может все перечеркнуть.

— Надь, все хорошо? — спрашивает меня Ефим. Мужчина бежал в мою сторону, скорее всего услышав крики. — Он тебе что-то сказал? Он из твоего прошлого? Он тот, от кого ты бежала?

— Все хорошо, Ефим, — сжимаю руку мужчины и разрешаю ему себя обнять. Или сама прячусь в его объятиях. — Он из моего прошлого, да. Но я лишь попросила его, чтобы он никому не говорил, что видел меня.

— А чего кричали тогда? — не понимает он.

— Да так… Не понимает он, почему сбежала, — почти даже не вру ему. — Повздорили немного на этом фоне, но все в порядке уже, — дарю ему улыбку.

— Ты смотри! Я наберу своего друга, и этого Павла депортируют из нашей страны. Ты только скажи.

— Спасибо, но не нужно, — поджимаю губы, но понимаю, что сейчас не время грустить. Нужно что-то делать, иначе все это кончится бедой. — Спасибо, что пытался защитить, когда он обнимать стал. Я хотела уйти, но вы, мужчины, порой не понимаете женских намеков. Если женщина бежит — догонять ее не надо.

— Пфф… а кто поймет, как вы убегаете. Насовсем или ожидая, что вас догонят, — дарит мне улыбку. Посерьезнев, добавляет. — Может, вы с Ангелиной переедете на время, пока не убедитесь, что он не сдаст тебя?

Приехав к дедушке, я смогла скрыть причину бегства от бабушки с дедушкой, но Ефиму пришлось рассказать. Случайно. В один из вечеров он застал меня в слезах, и я не выдержала. Рассказала ему об измене жениха и том, что сделала, чтобы уйти от него. И что мы с дочерью всегда под ударом из-за связи с Сабуровым.

А что, если за Пашей следили?

Что, если ОН уже знает, что мы с Пашей встретились?

Я стала параноиком.

— Куда? — шепчу, оглядевшись по сторонам.

Среди рабочих могут быть ЕГО люди.

— К моей маме? — предлагает он так же тихо. — Вас там точно никто искать не будет. Если уж параллель с моим отцом к тебе можно подвести, то к моей матери — никак. Она пятая вода на киселе в этой истории.

— Хорошо, — соглашаюсь.

— Ночью, — обещает он. — А сейчас иди в дом и собирай вещи. Я пока с этим поговорю.

— Ефим, только без глупостей, — прошу его.

— Не дурак, — отвечает он. — Но если будет напрашиваться — ударю! Так и знай.

— Попытайся держать себя в руках…

Павел

Новый и совсем скоро уже бывший жених моей жены возвращается после недолгого разговора с ней.

Я не слышал. Взглядом их двоих убивал.

Она моя! Была и будет.

С трудом сдерживал себя от того, чтобы не подойти и не выдернуть ее из его объятий.

Вид его рук, касающихся ее, вызывал во мне бешенство и агрессию.

— Продолжим? — спрашивает Ефим, но мрачно и явно нехотя. — С животными мы закончили. Перейдем на урожай…

— Сколько тебе нужно, чтобы жить безбедно? — перебиваю его, перейдя к сути беседы.

Ни ему, ни мне эта экскурсия больше не нужна. У нас с ним есть более интересные темы для разговора.

— Что?

— Сколько тебе дать денег, чтобы ты перестал быть женихом Нади и вообще к ней не подходил? — перефразирую свое предложение. — Назови сумму, и уже сегодня эта сумма будет на твоем счету. В цифрах не стесняйся.

Я знаю, сколько стоит моя жена.

Она бесценна.

За нее может не хватить и того, что у меня есть…

— Чего?!

— Я не знаю, как тебе еще проще задать этот вопрос, — раздраженно вздыхаю. — Денег сколько хочешь, чтобы отстать от Нади?

— Надя не продается, — мрачно произносит, сжав кулаки.

— Я знаю, — киваю. — Но будет лучше, если ты сам от нее отвалишь, получив бонус. Чем она потеряет тебя из-за какого-нибудь перелома или травмы, несовместимой с жизнью.

Да, угрожаю.

Да, это ужасно.

Но и я не белый зайчик и не герой в красном трико. Я скорее злодей перед лицом этого героя.

Я знаю, чего хочу. Я могу быть заботливым, трепетным и любящим с теми, кто мне дорог. На остальных же мне плевать. Особенно на тех, кто стоит на моем пути.

Бизнес закалил характер, а семейный и подавно. Ставки в большой игре иногда слишком высоки.

— Ты мне угрожаешь? — Ефим делает шаг ко мне. — Ты вообще представляешь, что одно мое слово и тебя депортируют?

— Думаешь, у меня связей нет? — фыркаю.

— Мужик, ты на моей территории, — он делает еще один шаг. — Я тебя сейчас лопатой тресну и ею же вырою яму в этом огороде. Никто не найдет, — бросает он без тени страха в голосе или взгляде. — Знаешь, что… а вали-ка отсюда! Не будет тебе угощений!

— Лаура говорила, что вы гостеприимные…

— Гостеприимные с теми, кто ведет себя, как человек, — хмыкает он. — А ты ведешь себя хуже свиньи. Приходишь и пытаешься купить девушку. Мы не занимаемся работорговлей, мужик. Так что вали отсюда и не приходи больше, а то мы с лопатой придем за тобой.

Внимательно его оглядываю.

Злит гад, но вызывает и уважение. Так мою Надю отвоевывает, что даже спокойно за нее становится. С таким защитником ее никто не обидит.

— Ладно-ладно, — поднимаю руку в знак капитуляции. — Погорячился. Предлагаю сотрудничество, — меняю стратегию.

Этот не отступит. Здесь иной подход нужен. Я даже уверен, что на сотрудничество и помощь ферме он не согласится. И все же мне нужна от него информация.

— Сотрудничество? — переспрашивает он, фыркнув на мои слова. — Ты в своем уме, мужик?! В чем мы с тобой сотрудничать можем?

— Помощь вашему хозяйству нужна? Спонсирование, — предлагаю ему.

— От тебя ничего не нужно!

— Почему это? — скрещиваю руки на груди и с вызовом смотрю на него. Интересно даже, что он скажет. — Я готов вложиться.

— Мы не сотрудничаем с теми, с кем кто-то из семьи в контрах, — произносит он с вызовом. — Понимаешь? Не будет сотрудничества.

— А в контрах я с тобой или с Надей? — уточняю у него.

— С Надей, — отвечает он, не понимая, что сейчас не спасает, а выдает ее. — Она бежала от тебя. Значит боится.

— А ты сын хозяина? — уточняю.

— Да, — высоко поднимает голову. — Поэтому имею право отказать тебе в сотрудничестве. Уходи! Я дал слово Наде, что не трону тебя, поэтому уходи подобру.

— А отец твой где? — продолжаю его расспрашивать.

— Отец тоже на сторону Нади встанет, — хмыкает, улыбнувшись. — Поэтому даже не пытайся. Здесь тебя везде ждет провал, потому что мы одна семья и все за одного. А ты — странный мужик, который пристает к нашей Наде.

— В этом уравнении всего один минус, Ефим, и куча плюсов для развития вашей фермы. А Надю я на себя возьму. Она не будет бояться.

— Попытайся! Завтра приезжай, — радушно приглашает и лыбится.

Ясно.

Завтра я Надю здесь не найду.

Значит, будем действовать иначе.

Глава 3

— Мам, — шепчу, как только родительница поднимает трубку. Бросаю взгляд в окно, чтобы убедиться, что меня никто не слышит. Ни бабушка с крестницей, ни работники, ни тем более Паша. — Ангелина в порядке? — обеспокоенно спрашиваю про дочь.

— Спит, — радостно шепчет мама и, зная ее, точно гладит мою девочку по ноге. — Уснула, как всегда, в дороге. Даже забыла про свой зубик. Спит и не думает просыпаться. Дедушка говорит, может, пока она спит, съездим к его знакомым, заберем семена. А ты спи, Надюш. Спи. Я что, зря забрала Ангелину? Чтобы ты выспалась.

— Мам, а вы можете сегодня в городе с Ангелиной остаться? — прошу ее, взволнованно закусив губу.

Я знаю Сабурова. Он поставит охрану к дому, и та точно увидит Ангелину. Даже бежать сегодня мы будем через огороды. Там легче уйти, а затем уже сесть в машину.

— Ефим сегодня ночью меня спрячет в доме его матери, — рассказываю маме, чтобы поставить в курс. — Он заберет меня и отвезет к ней, а потом Ангелину привезет ко мне.

— Что случилось?! — мамин голос звучит напряженно.

— Паша… — шепчу, прежде прислушавшись, нет ли кого в доме. — Паша здесь, мам. Он меня видел. Поэтому я хочу сбежать, ты ведь знаешь, что мне нельзя быть рядом с ним. Иначе… иначе…

— Я помню, Надя, — вздыхает мама. — Как Паша вообще нас нашел? Мы ведь все делаем, как ты говоришь. Нас нереально найти. Что?

— Не знаю, мам! — восклицаю громко и опускаюсь на кровать. — Как не знаю и что делать. Пока я могу лишь отсрочить беду — просто сбежав, а у мамы Ефима уже придумать план. Я не была к этому готова.

— А может, Паша поможет, если ты все расскажешь? — наивно и глупо предлагает родительница.

— И что я ему расскажу, мам? — фыркаю. — Что пошла на поводу у эмоций? Что предала его не только в тот день? Мам, даже если я скажу ему, и Паша поможет мне, этот урод найдет, кому навредить, чтобы сделать мне больно. Да даже дедушке! А если не ему, то все равно найдет. Ты помнишь условия той сделки…

— Помню и до сих пор не понимаю, почему ты не поговорила с Пашей, перед тем как даже разговаривать с этим ублюдком.

Одного момента я маме все же не рассказала. Не хотела ее волновать. Да и времени мне “подумать” не дали.

— Нужно рассказать Паше все, Надь, — продолжает мама о своем. — Смысл бегать? Он найдет тебя.

— И признаться ему? — хмыкаю. — Мам, я слишком высокую цену заплатила за все, чтобы сейчас все так просто потерять. Он возненавидит меня, когда узнает, и точно не поможет. Он не простит мне того, что я Ангелину оставила без отца, — последнее шепчу. Страшно даже вслух это произносить. — А его родня так и вовсе заберет ее в качестве наказания. Ты с ними не знакома близко, мам. Ты не знаешь, на что они способны, когда кто-то вредит их семье.

— Он всегда тебя любил, Надя! Он поймет и поможет.

— Ни за что! — выкрикиваю и до бела в руке сжимаю подлокотник. — Пусть думает, что я все та же дурочка, которая играет в люблю-не люблю. Пусть думает, что я больная на голову. Это лучше правды!

— А ты его любишь?

— Ты знаешь ответ, мам, — шепчу, долго думая над этим вопросом. Потому что запрещала себе его раньше.

Чувства к бывшему жениху — для меня табу.

Все еще болит.

От любви, от предательства и от собственной ошибки…

Получаю от мамы подтверждение, что она останется в городском доме дедушки и отключаюсь, продолжив собирать сумки.

Нужно взять лишь самое необходимое на первое время.

Ефим входит в дом через полчаса после нашего расставания. Проходит в нашу с Ангелиной комнату и останавливается в дверях.

— Он ушел? — спрашиваю, опережая его вопрос.

— Нет, — подтверждает он мои мысли, хотя я знала ответ. Голос Паши с улицы слышен хорошо, как и смех. — Ест. Надь, ты мне никогда этого не рассказывала, но как звали твоего жениха, от которого ты сбежала?

Замираю с кофточкой дочери в руках.

— Думаю, ты уже догадался, — отвечаю, не оборачиваясь.

— И ты не скажешь ему о дочери? — Ефим делает шаг в комнату.

— Нет, — киваю, повернувшись к нему и дав увидеть все то, что внутри меня. — Иначе он не отпустит меня. А я пока не готова его впускать в свою жизнь…

— А ты думаешь, что без дочери он тебя отпустит? — хмыкает он, словно уже знает Пашу и все его дальнейшие шаги.

— Я спрячусь. Это поможет.

Наверное…

Долго сидеть в доме не получается.

Собрав чемодан, засунула его за диван, чтобы никто не нашел и не поднял кипиш, пока Сабуров в доме. Потом тихо бабушке с братьями все объясню, а Ефим уже в курсе. Остальных в доме не бывает.

Кроватка Ангелины останется у дедушки, а у матери Ефима мне обещала дать на время ее соседка. Взяла лишь подушку и одеяльце дочери, которые она любит.

Переодеваюсь и выхожу из дома, потому что находиться внутри уже невыносимо.

Я терпела, надеясь, что он уйдет, но когда вернулся дедушка и посиделки пошли на “второй раунд” уже не вытерпела.

— А вот и моя внучка, красавица, — замечает меня дедушка, стоит мне выйти на крыльцо. — Надежда! Надюша! Наденька! — представляет он меня гостям Лауры.

— Дедуль, я пойду проверю кроликов, — отвечаю ему, старательно избегая его взгляда. — Вдруг родила крольчиха. Проверю. Помогу. Запишу.

Рабочие уже уехали по домам. Так что мой побег, чтобы следить за кроликами выглядеть странно не будет.

— Надюш, садись, — дедушка хлопает по месту рядом с собой. — Смотри, какие здесь женихи. Лаура себе одного взяла и тебе привезла.

— И кого же Лаура себе выбрала? — хмыкаю, чувствуя в груди непонятно откуда-то взявшуюся злость. Слово “жених” и кандидатура Сабурова меня вывели из себя. — Павла? Лаура, не боишься, что такой большой человек, привыкший к власти, как Павел Денисович, будет делать все так, как удобно ему, наплевав на твое мнение? — с вызовом смотрю на бывшего мужа.

Не выдержала. Не смогла. До сих пор не могу простить ему того, что он поженил нас без моего согласия. Точнее согласие он получил, но женой я ему должна была стать через месяц, а не в этот же день, когда зашла в ЗАГС.

— Павел женат. Он здесь как гость, — отвечает она мне смущенно и бросает извиняющийся взгляд на этого женатика. — А Ион — мой коллега. Между нами ничего нет. Так что можешь…

— Обойдусь, — бросаю и иду прямиком к кроликам. К своим маленьким антистрессам.

Достаю парочку маленьких кроликов из клетки, сажусь в сетчатую капсулу для осмотра ушастых и, отпустив их, по одному играю.

Дедушка придумал. В ней удобно осматривать животных, сажать на карантин и делать уколы. Кролики из этой капсулы метр на метр не сбегают.

Глупое занятие и больше подходящее для детей, но так успокаивает. Эта кроличья шерсть, похожая на шелк, маленькие, но такие приятные на ощупь ушки. Да и крольчата меня не боятся. Пару минут привыкают, а затем уже спокойно носятся по капсуле, то и дело подходя ко мне и принюхиваясь.

— Ты здесь… — доносится до меня мягкий, приятный голос единственного мужчины в доме, с кем я не против сейчас говорить.

Дедушка бы уговаривал вернуться за стол и познакомиться с кем-нибудь. А братьев, к моему счастью, сейчас в доме нет. Они еще вчера уехали в город на ярмарку и приедут только через пять дней, когда ярмарка закончится.

— В доме очень слышен его голос, — поднимаю взгляд на Ефима. — Лучше здесь. Не слышно. Спокойно. И подумать можно.

— Он там отца выкручивает и сюда хочет пойти, — Ефим залезает ко мне в капсулу и берет одного из кроликов.

— Черт!

— К Машке? — предлагает он, указав на забор. — Я помогу через забор перелезть. С отцом ее объяснюсь после.

— А смысл сейчас бегать? — вздыхаю я. — Пусть приходит. Ничего не изменилось. Будет говорить — я буду молчать, — высказываю свое мнение.

Это кролики на меня так влияют. Сразу спокойной и расслабленной становлюсь.

— А то, что за столом сказала про него, правда? — спрашивает он, поджав губы. — Что плюет на чужое мнение.

— Пятьдесят на пятьдесят, — дарю ему улыбку. — Он вроде тебя подталкивает к этому, говорит, что все будет по твоему желанию, а потом оказывается, что в тот день, когда вы подали заявление в ЗАГС, вы поженились…

— А так он какой муж? — спрашивает Ефим.

Странные он мне вопросы задает. К чему все это?

— Я не сказала бы, что плохой, — честно ему отвечаю. — У него есть свои заскоки в голове, которые я могу понять, но есть те, которые нет. Они и стали тем, из-за чего я не хочу с ним видеться, — пожимаю плечами. — Вот и все. Говорить здесь больше нечего.

Такая заинтересованность может кончиться и чем-то плохим, поэтому лучше ограничиться общими чертами. А врать Ефиму я не хочу.

— Не вернешься к нему?

— Не думаю, — тяну, поразмыслив немного. — Это пройденный этап.

— Даже ради Ангелины?

— Да.

Несколько минут мы сидим в тишине. Вопросов больше от Ефима не поступает, а я теряю интерес к беседе. Опять же кролики расслабили. Хочется их гладить, а не думать о проблемах.

— Надь, я вот что спросить хочу, — прокашлявшись, начинает Ефим. — А ты уверена, что сможешь все это перенести? Я же вижу, как ты на него смотришь. С обидой во взгляде, но и с любовью. Если бы на меня хоть одна из моих девчонок так смотрела — я бы женился на ней в тот же день.

— Я дружила с ним очень долго, Ефим, — хмыкаю на его слова. — Он был частью меня самой. Думаю, поэтому ты видишь там что-то, похожее на любовь. Я просто на минутку вспоминала, как нам было хорошо… И… и мне стало грустно, что этого долго не было. Я скучала по нему. Вот и все.

— Понял, — кивает и, наклонившись, целует меня в макушку. — Держись, мой солдатик. Нам с тобой еще семейный бизнес поднимать. Я без тебя не справлюсь. Так что держись и не кисни. А я всегда помогу.

Павел

С трудом удается вырваться от дедушки Нади. Тот без остановки сватает ее Иону, расписывая, какая она красавица, умница и прелесть. И я даже с ним согласен, но добавлю, что помимо всех этих плюсов она хорошо играет в прятки и быстро бегает.

Только вот Владимир Ефимыч, дедушка Нади, ни Иону, ни мне подойти к своей прелести не дает.

Он и меня сватал Наде поначалу. Наверное, не зная, что его внучка вообще-то уже моя жена.

Интересно, что Надя родным рассказала. Думаю, что ничего. Но этот Ефим, сын хозяина фермы, явно знает больше своего отца.

Хотя зря я осуждаю Надю и ее молчание перед родными. Сам первую неделю молчал, не зная как сказать родным, что моя невеста сбежала. Но бабушка взяла меня в оборот, и пришлось сознаться. И в том, что женил нас без ее согласия, и в том, что поцеловал другую, а после признался в этом Наде.

Вся женская часть родни, в том числе и моя обычно прощающая все мама, объявили мне бойкот. Сказали, что не будут со мной говорить до того момента, пока я не верну Надю и она меня не простит.

Правда через два месяца они сдались и уже обеспокоенно подключились к моим поискам сбежавшей супруги.

Обещали ей тоже бойкот устроить за то, что сбежала. По их мнению, от меня она сбегать имела право, а вот не выходить на связь с ними — нет.

— Извините, я во время экскурсии не запомнил, где можно уединиться? — пускаю в ход последний аргумент, чтобы вновь поговорить с Надей.

Все я запомнил. Как и то, что уличный туалет находится на пути к кроликам. А именно к ним ушла Надя.

— В доме есть. И на улице, — произносит он, указав мне за спину. — В ту калитку. Но там света нет. Лучше в доме сходите, Павел.

— Ничего страшного. Не слеповат, — довольный поднимаюсь из-за стола и лечу к своей любимой, но жутко упрямой женщине.

Шагаю тихо, чтобы не спугнуть ее раньше времени. Говорю же, бегает моя супруга очень быстро. Всю жизнь от меня бегает, по сути.

— Ефим, но так не может продолжаться дальше, — говорит Надя своему другу-жениху. — Нам нужно сказать дедушке об этом. Если он узнает это от кого-то третьего, а не от родного сына и любимой внучки…

— Надь, у него сердце слабое! — восклицает мужчина. — Ему сейчас не до таких новостей.

Напрягаюсь, чувствуя что-то неладное.

— Знаю, — вздыхает Надя.

Замираю, прислушиваясь к разговору.

Что там они скрывают?

— И что будем делать? — спрашивает Ефим напряженно.

— Давай пока все оставим? И расскажем, когда скрывать беременность будет невозможно — предлагает она, а все внутри меня падает.

Надя беременна? От этого Ефима?

О боже!

Забрать ее будет сложнее, чем я думал.

Да и… разлучать отца и ребенка.

Но Надя — моя жена!

Ненавижу, когда что-то идет не по плану.

Когда принципы сталкиваются с желаниями. Оставить Надю в покое и дать построить семью с этим мужчиной? Или забрать то, что уже принадлежит мне и принять ее ребенка? Последнее несложно. Это будет Надин ребенок, а значит я буду любить его так же, как и ее.

Но… теперь согласие и прощение Нади мне важнее, чем еще пару минут назад.

Выхожу из своего укрытия, направившись к семье, которую, вероятнее всего, разрушу. Надя в какой-то клетке сидит, а Ефим напротив нее.

— Вы на кроликов мало смахиваете, — говорю им, когда они меня замечают.

— А ты наблюдательный, — хмыкает мужик, покачав головой.

— Лаура больше не развлекает? — спрашивает Надя недовольно.

— Для досуга мне больше твоя кандидатура нравится, — отвечаю ей с тем же ядом в голосе, каким она в мою сторону прыснула.

— Жаль, что я занята, — разводит она руками. — Очень жаль.

— Так можем втроем пообщаться, — предлагаю им, вспомнив интересный факт, который мгновенно заставляет меня рассмеяться. — А вы знаете, что крольчиха может вынашивать одновременно два потомства, зачатых в разное время и от двух разных самцов, так как у неё раздвоенная матка?

Да, это было бы идеально, если бы она сейчас забеременела от меня. Многое бы облегчило…

Жаль, что Надя не крольчиха.

— Какой ужас! Но теперь понятно, почему они такие плодовитые, — восклицает Надя, бросив жалостливый взгляд в сторону каких-то клеток.

А вот Ефим, кажется, шутку понял. Взглянув на Надю, хохотнул, а после спрятал улыбку в кулаке.

— Боюсь, с этим ты опоздал, — произносит он мне.

— Опоздал? — Надя оборачивается к нам. — С чем опоздал?

— С намерениями помириться, — Ефим поднимается со своего места и по одному забирает маленьких крольчат, отправляя их в клетку к матери. — Вас оставить или пойдем по делам, Надя?

— Он же за нами потащится, — вздыхает она, говоря обо мне так, словно меня здесь нет. — Оставь нас лучше. Десять минут и присоединюсь. У нас дел много.

— Жду тебя у Герды, — говорит ей Ефим и уходит, оставляя меня наедине с Надей.

Ох, мне бы сейчас похитить ее, но не вариант. Для этого подготовка нужна и люди, а они точно за минуту не приедут.

Надежда

Тяжело вздыхаю и провожаю Ефима взглядом. Его поддержка была бы мне сейчас как нельзя кстати, но не хочется втягивать его в подробности своей личной жизни. Хватает и того, что он уже знает.

— Начинай говорить.

— Надь, я все еще люблю тебя и жду, что ты вернешься, — начинает он с банального и пусть это трогает мою душу, я не намерена возвращаться.

Дело даже не в угрозах, а в том, что, когда я стала его, он разучился слышать меня. Я потеряла мнение в его глазах. И с этим я мириться точно не могу.

— Паш, между нами все кончено, — стараюсь говорить мягко. — Слишком много ошибок мы совершили за данный нам месяц отношений. Если мы сойдемся, этих месяцев станет больше, что увеличит и количество ошибок.

— На то она и жизнь, чтобы совершать ошибки и их исправлять.

— Слишком больно жить по такому принципу, — хмыкаю и тяжело вздыхаю. — Мне нравится моя нынешняя жизнь. Рядом с теми, кто меня любит и ценит. Единственные ошибки в моей жизни сейчас — неправильно рассчитанная порция корма животным, опечатка в чеке… Это мелочи. Они не делают мне больно. А наши с тобой ошибки разбили меня… Растоптали… Мне здесь хорошо. Здесь есть все, что мне нужно.

— И жених, который тебя понимает, — шепчет он, но я слышу.