Попаданка с характером, или Как я стала его проблемой

– Подойдет, – подтвердил Грим, бросая свой рюкзак на одну из кроватей.

Астель задержалась в дверях, явно не спеша уходить:

– Если что понадобится – зовите. Я внизу. Меня зовут Астель, – она снова одарила Грима ослепительной улыбкой.

Глава 25

Астель задержалась в дверях, явно не спеша уходить:

– Если что понадобится – зовите. Я внизу. Меня зовут Астель, – она снова одарила Грима ослепительной улыбкой.

– Запомню, – сказал он коротко.

Кажется, он даже не заметил всего этого флирта. Или сделал вид, что не заметил.

А вот я заметила. Еще как.

– А воды горячей можно попросить? – встряла я, чувствуя, как внутри начинает закипать что-то не очень приятное. – Для умывания.

Астель перевела взгляд на меня. Оценила с ног до головы и остановилась на лице.

Я почти физически ощутила этот оценивающий, конкурирующий взгляд.

Да, детка, я тоже женщина. И да, я сейчас выгляжу не лучшим образом, но это не значит, что ты можешь меня игнорировать.

– Конечно, – сказала Астель чуть более прохладным тоном. – Я принесу таз с водой. Только ужинать сначала спуститесь, пока кухня работает.

– Спасибо, – процедила я, изображая сладкую улыбку.

Астель кивнула и наконец вышла, закрыв за собой дверь.

– Милая девушка, – сказала я ровным тоном.

Грим бросил на меня короткий взгляд и принялся расстегивать ремни на рюкзаке.

– Нормальная, – буркнул он.

Нормальная. Ага, конечно.

– И грудь у нее размера, наверное, четвертого, – продолжала я, рассматривая свои ногти.

Грим поднял голову и посмотрел на меня с легким недоумением:

– И что?

– Ничего, – я пожала плечами, стараясь выглядеть максимально безразличной. – Просто говорю. Наблюдение.

– У тебя странные наблюдения, – пробормотал он и снова вернулся к рюкзаку.

Я прошлась по комнате, заглянула в окно, провела пальцем по столешнице – чисто, кстати, – потом села на свою кровать и попробовала матрас. Жестко, но терпимо.

Почему меня вообще волнует эта ситуация?

Ну вот честно, какая мне разница, что эта Астель строит глазки Гриму? У меня сейчас совершенно другие проблемы.

И вообще ревность – это когда есть что терять. А у меня тут нет ничего, что можно было бы потерять.

Но почему-то внутри все равно неприятно кольнуло, когда я представила, как Астель снова улыбается Гриму своей сладкой улыбочкой.

Хотя, если подумать... он ведь действительно привлекательный. В своем роде. Грубоватый, но мужественный. С этими шрамами, широкими плечами, уверенными движениями. И голос у него низкий, приятный.

Стоп-стоп-стоп.

Милана, ты о чем вообще думаешь? Это все из-за усталости. Мозг работает неправильно. Надо поесть, помыться, выспаться, и все наладится.

– Пошли ужинать, – сказал Грим, поднимаясь с кровати.

Я кивнула и поднялась следом, разглаживая платье.

Внизу, в зале таверны, было еще более людно, чем когда мы пришли. Практически все столы заняты, гул голосов смешался с музыкой, смехом и звоном кружек.

Грим нашел свободный столик в углу, подальше от камина и от шумной компании орков, и мы устроились там.

Почти сразу к нам подошла Астель.

– Что будете? – спросила она, и я не могла не заметить, как ее взгляд снова скользнул на Грима и задержался там чуть дольше необходимого.

– Что у вас есть? – спросил Грим.

– Могу предложить жаркое из оленины с овощами и свежий хлеб. Из напитков – эль, сидр или травяной чай.

– Эль, – коротко сказал Грим.

Астель перевела взгляд на меня – мельком, без особого интереса:

– А вам?

– Мне чай, – сказала я, стараясь говорить дружелюбно.

Астель кивнула и снова посмотрела на Грима:

– Может быть, еще что-то? Пирог с ягодами есть свежий. Только испекли.

– Нет, спасибо, – буркнул Грим.

– Жаль, – протянула она, и в ее голосе прозвучала нотка разочарования. – Пирог очень вкусный. Я сама делала тесто.

О господи.

Она сама делала тесто. Какая хозяйственная. Просто идеал женщины – красивая, с грудью, как у коровы, и еще умеет печь.

Я сжала кулаки под столом и заставила себя улыбнуться:

– Тогда мне кусочек пирога, пожалуйста.

Астель снова посмотрела на меня – на этот раз с легким удивлением:

– Вам?

– Да, мне, – подтвердила я максимально мило. – Раз уж вы так его расхваливаете, грех не попробовать.

Грим бросил на меня быстрый взгляд.

– Хорошо, – недовольно сказала Астель. – Сейчас принесу.

Она развернулась и пошла к кухне, снова покачивая бедрами.

Я проводила ее взглядом и только потом заметила, что Грим смотрит на меня.

– Что? – спросила я, изображая невинность.

– Ты странно себя ведешь, – сказал он медленно.

– Я? Странно? – Я всплеснула руками. – Это она себя странно ведет! Ты не заметил, как она на тебя пялится?

Грим нахмурился:

– При чем тут это?

– При том! – Я почувствовала, как внутри начинает закипать раздражение. – Она буквально облизывается, глядя на тебя. «Я сама делала тесто», – передразнила я тоненьким голоском. – Боже, как же это раздражает.

– Тебя раздражает, что кто-то умеет печь? – уточнил Грим, и в его голосе прозвучала насмешка.

– Меня раздражает, что она флиртует с тобой! – выпалила я, и только потом поняла, что сказала.

Повисла тишина.

Грим смотрел на меня с удивлением.

– Ты ревнуешь, – сказал он. Не спросил, а констатировал факт.

– Я не ревную! – возмутилась я, чувствуя, как краска заливает щеки. – Просто я беспокоюсь о твоем здоровье!

– О моем здоровье, – повторил Грим с насмешкой.

– Да! – Я подалась вперед, опираясь локтями о стол. – Мы целый день в пути. Тебе нужен отдых, покой, а не все эти игры!

– Какие игры?

– Ну эти! – Я махнула рукой в сторону кухни, куда ушла Астель. – Она же явно хочет затащить тебя в постель! А у тебя завтра снова дорога, тебе нужно выспаться, а не... не...

Я осеклась, поняв, что загнала себя в угол.

Грим смотрел на меня с таким выражением лица, будто я была самым занимательным зрелищем в его жизни за последние несколько лет. В уголках его губ играла усмешка.

– Не что? – подсказал он.

– Не тратить силы на всякую ерунду, – закончила я надменно и откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.

Грим смотрел на меня с откровенной усмешкой.

– Значит, ты переживаешь за мое здоровье?

– Конечно! – подтвердила я с максимально серьезным видом. – Ты же мой проводник. Если с тобой что-то случится, я застряну тут навсегда.

– Понятно, – протянул Грим. – Исключительно практический интерес.

– Именно, – отрезала я.

В этот момент вернулась Астель с подносом. Она поставила передо мной тарелку с пирогом и кружку дымящегося чая, а перед Гримом – большую кружку эля и тарелку с дымящимся жарким.

– Приятного аппетита, – промурлыкала она, наклоняясь над столом так, что декольте оказалось прямо на уровне глаз Грима.

Я вцепилась в кружку с чаем.

– Если что-то еще понадобится, – продолжила Астель, проводя пальцами по краю стола рядом с Гримом, – зовите. Я всегда рада помочь.

Всегда. Рада. Помочь.

Господи, она хоть понимает, насколько это двусмысленно звучит?

Грим коротко кивнул, уже потянувшись за вилкой, и Астель наконец отошла, одарив его на прощание еще одной сияющей улыбкой.

Я проводила ее взглядом, в котором, наверное, был весь накопившийся за день яд, а потом перевела взгляд на Грима.

– Ты правда этого не замечаешь? – спросила я с нескрываемым недоверием.

– Чего? – Он подцепил вилкой мясо, сосредоточенный на тарелке.

– Того, что она на тебя вешается!

Грим поднял на меня глаза. Усмешка никуда не делась, но теперь в ней появилось что-то еще – что-то, от чего мне вдруг стало не по себе.

– Замечаю, – сказал он спокойно.

Я замерла с кружкой в руках:

– И что?

– И ничего, – он пожал плечами. – Она симпатичная.

Внутри что-то больно сжалось.

Я поставила кружку на стол – аккуратно, но с силой:

– То есть ты... заинтересован?

Грим наклонил голову набок, разглядывая меня:

– А тебе какое дело?

– Никакого! – выпалила я слишком быстро. – Просто интересуюсь. Чисто из вежливости.

– Из вежливости, – повторил он. – Значит, если я сегодня ночью останусь внизу с Астель, ты не будешь возражать?

Сердце ухнуло куда-то вниз.

– Делай что хочешь, – процедила я сквозь зубы, пытаясь сохранить лицо. – Мне все равно.

– Все равно, – эхом отозвался Грим, и теперь усмешка была совершенно откровенной.

Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и смотрел на меня.

– Знаешь что? – сказал он, медленно проговаривая каждое слово. – Ты врешь.

– Что?!

– Тебе не все равно, – продолжил он. – Ты ревнуешь. И злишься, что ревнуешь. Потому что не хочешь признавать, что тебе не все равно.

Я сидела, уставившись на него, не в силах выдавить ни слова.

– Так ты специально? – наконец выдавила я. – Ты нарочно это говоришь, чтобы меня разозлить?

Грим усмехнулся – коротко, но вполне себе довольно:

– Может быть.

– Ты... ты... – Я задохнулась от возмущения. – Ты козел!

– Слышал уже, – напомнил он невозмутимо и вернулся к своему жаркому.

Я схватила вилку и с остервенением вонзила ее в кусок пирога.

Ну все. Я его возненавижу. Серьезно. Окончательно и бесповоротно.

Мы доели ужин в напряженном молчании. Я жевала пирог, не чувствуя вкуса, хотя он действительно был хорош. Грим ел свою оленину, время от времени поглядывая на меня, и я ловила эти взгляды краем глаза.

Когда Астель подошла забрать тарелки, я уже была готова к очередному раунду ее заигрываний, но Грим просто коротко напомнил про горячую воду для меня и поднялся из-за стола.

– Пошли, – сказал он мне.

Я встала, не глядя на него, и направилась к лестнице.

Астель проводила нас взглядом, в котором читалось явное разочарование, и это доставило мне мелкое, но приятное удовлетворение.

В комнате Грим снял ремни с оружием и повесил их на спинку стула, потом стащил через голову кожаную куртку. Под ней была простая льняная рубашка, облегающая широкие плечи и грудь.

В дверь постучали. Я открыла – на пороге стояла Астель с большим деревянным тазом, наполненным водой.

– Вот, – сказала она, протягивая таз мне, но глядя при этом на Грима. – Вода горячая, только что с кухни.

– Спасибо, – буркнула я, принимая таз. Он оказался тяжелым, и я едва удержала его.

Грим подошел и забрал таз из моих рук одним легким движением, будто тот весил не больше пушинки.

– Спасибо, – повторил он уже Астель.

Она улыбнулась – снова эта сияющая улыбка – и задержалась в дверях:

– Если что-то еще понадобится...

– Мы знаем, – оборвала ее я, не выдержав. – Вы всегда рады помочь. Мы поняли. Спасибо. Спокойной ночи.

И закрыла дверь прямо перед ее носом.

Потом обернулась. Грим стоял посреди комнаты с тазом в руках и смотрел на меня с плохо скрываемой усмешкой.

– Что? – огрызнулась я.

– Ничего, – он покачал головой и поставил таз на столик. – Просто думаю, что Астель больше не придет предлагать помощь.

– И отлично, – фыркнула я, подходя к тазу.

Я окунула пальцы в воду – действительно горячая, приятно согревающая. Закатав рукава, я зачерпнула горсть воды и умылась, смывая дорожную пыль и усталость с лица. Затем, не торопясь, тщательно ополоснула руки до самых локтей, наслаждаясь теплом. Потом спустила таз на пол, села на край своей кровати, сняла свои немодные сапожки и опустила ноги в таз.

Блаженство.

Я закрыла глаза, откинув голову назад, и застонала от удовольствия.

– Господи, как же хорошо...

Когда я открыла глаза, Грим смотрел на меня. Но не с усмешкой, не с раздражением, а как-то по-другому.

– Что? – спросила я настороженно.

Он моргнул, и выражение исчезло:

– Ничего. Устраивайся. Я выйду на полчаса, прогуляюсь.

– Зачем?

– Нужно кое-что проверить, – уклончиво ответил он и направился к двери.

– Это из серии «проверить, не нужно ли составить компанию Астель»? – язвительно бросила я ему вслед.

Он остановился на пороге, обернулся и посмотрел на меня долгим взглядом:

– Милана, если бы я хотел провести ночь с Астель, я бы это уже сделал. Без твоего разрешения.

И вышел, закрыв за собой дверь.

Глава 26

Я сидела на кровати, уставившись в закрытую дверь, и чувствовала себя полной идиоткой.

Потом вытащила ноги из таза, вытерла их полотенцем, которое лежало на стуле, и встала. В комнате было тихо, только доносились приглушенные звуки из таверны внизу: смех, звон кружек, обрывки разговоров. За окном уже совсем стемнело, и в комнате горела только одна масляная лампа на столике, отбрасывая мягкий желтоватый свет на стены.

Я обхватила колени руками и вздохнула, глядя в окно, за которым расстилалась ночная тьма.

Что со мной происходит?

Я привыкла к шикарной жизни, к полному гардеробу дизайнерской одежды, к безлимитной карте и к абсолютной уверенности в том, что мир крутится вокруг меня.

А сейчас я сижу в комнате какой-то придорожной таверны, ношу грубые платья, стираю белье руками (руками, Карл!) и почему-то чувствую приступ бешеной ревности из-за того, что какая-то пышногрудая официантка кокетничает с мужчиной, который меня откровенно раздражает.

Хотя нет. Не раздражает.

Вот в чем проблема.

Грим... Он не похож ни на одного мужчину, которого я знала раньше. Он не пытается произвести на меня впечатление. Не заваливает комплиментами, не дарит цветы, не водит в дорогие рестораны. Он даже не старается быть милым! Он грубый, прямолинейный, вечно усмехается надо мной и постоянно дает мне понять, что считает меня избалованной бесполезной принцессой.

И почему-то именно это меня цепляет.

Хотя я не из тех девушек, которые влюбляются в брутальных спасителей. Я сама контролирую свою жизнь. Сама решаю, кто, когда и на каких условиях может находиться рядом.

А тут я ничего не контролирую. Совсем ничего.

Я опять вздохнула и уткнулась лбом в колени.

В этот момент дверь открылась.

Я вздрогнула и подняла голову: на пороге появился Грим. В руках он держал поднос с двумя дымящимися кружками.

– Я принес чай, – сказал он, входя и закрывая дверь ногой. – Подумал, что перед сном не помешает.

Я моргнула, глядя на него:

– Чай?

– Чай, – подтвердил он и поставил поднос на столик. Потом взял одну кружку и протянул мне. – С медом. З