Скандальная блогерша для драконьего лорда

– Ладно, достаточно философии на сегодня. Я устала, голодна, и мне срочно нужно спуститься на ужин, пока Марта не отдала все вкусное остальным. Спасибо, что были со мной. Увидимся завтра!

Я провела рукой по руне деактивации, и зеркало потускнело, возвращаясь к обычному отражению. Счетчик в последний момент показывал двести семьдесят три зрителя – неплохо, учитывая, что это была вечерняя трансляция без предварительного анонса.

Я поднялась с кровати, потянулась, чувствуя приятную усталость в мышцах после долгой прогулки. Действительно пора ужинать. Желудок уже давал о себе знать недвусмысленными урчащими звуками.

Я уже собралась выходить из комнаты, когда зеркало вдруг мягко вспыхнуло серебристым светом. Я остановилась, удивленно глядя на него. Это был явный признак входящего сообщения, но кто мог связываться со мной?

Я подошла ближе, и в зеркале, вместо моего отражения, возникли светящиеся буквы – текстовое сообщение. Это была еще одна функция зеркальной связи, о которой мне рассказывала Иви: можно было отправлять не только голосовые и видеосообщения, но и письменные, если не хотелось говорить вслух или нарушать чью-то приватность.

Я прочитала сообщение, и мое удивление сменилось заинтригованностью:

«Леди Виктория. Простите за дерзость обращения, мы не знакомы лично, но я давно слежу за вашими трансляциями с большим интересом. Позвольте представиться – лорд Вальтер. Должен признаться, ваши трансляции совершенно уникальны для нашего мира. Такая смелость, такая яркость и откровенность – это редкость среди здешних дам. Я был бы крайне признателен, если бы вы согласились пообщаться в более приватной обстановке. Если не возражаете, я могу инициировать личную зеркальную связь. С глубочайшим уважением, Вальтер».

Глава 27

Я перечитала сообщение еще раз, чувствуя, как на лице расплывается улыбка. Значит, у меня появился поклонник. Причем не простой, а драконий лорд. Интересно.

Надо признать, было приятно получить такое внимание. За последние недели я настолько погрузилась в свою странную новую жизнь в замке Элиана, что почти забыла, каково это – когда тобой восхищаются, когда кто-то специально пишет, чтобы выразить признательность и попросить об общении. В моем прошлом мире это было обыденностью – сотни сообщений в день, поклонники, хейтеры, спонсоры, все хотели моего внимания. Здесь же я была скорее диковинкой, девушкой из другого мира, которая живет у странного лорда-затворника и развлекает публику своими трансляциями.

А теперь вот – лорд Вальтер. Драконий лорд, судя по всему, такой же, как Элиан, только, хочется надеяться, без букета психологических особенностей моего нынешнего хозяина. Хотя кто знает, может, у каждого дракона свои тараканы в голове. Но само обращение было вежливым, уважительным, без намека на фамильярность или неуместные двусмысленности. «Смелость», «яркость», «уникальность» – мужчина явно знал, как делать комплименты.

Пожалуй, я соглашусь на его предложение пообщаться. Что, собственно, плохого может случиться от простого разговора в зеркале? Это же не личная встреча, я буду в безопасности своей комнаты, в любой момент могу просто прервать связь, если что-то пойдет не так. И потом, любопытство – моя главная слабость.

Я провела пальцами по руне ответа, формулируя в голове текст. Зеркало послушно высвечивало символы, которые я начала диктовать:

«Лорд Вальтер, благодарю за столь лестные слова. Приятно осознавать, что мои скромные попытки развлечь публику находят отклик у столь уважаемой персоны. Буду рада пообщаться. Сейчас, к сожалению, собиралась ужинать – день выдался долгим. Но мы можем связаться чуть позже. Скажем, через час? С уважением, Виктория».

Я коснулась руны отправки, и текст растворился в зеркале, унося мое послание неизвестному адресату. Почти сразу пришел ответ – Вальтер, видимо, не отходил от своего зеркала:

«Конечно, леди Виктория. Буду ждать вашего сигнала. Приятного аппетита».

Я улыбнулась своему отражению, которое вернулось в зеркало после того, как послание исчезло. Жизнь в этом мире определенно не была скучной.

***

Прошло еще две недели с того вечера, когда я впервые получила сообщение от лорда Вальтера. За это время количество просмотров в магическом зеркале стало рекордным.

Десять тысяч зрителей. Десять тысяч человек, которые регулярно смотрели мои трансляции, ждали новых эфиров, обсуждали каждое мое слово, каждый наряд, каждую интонацию. Я снова была звездой. Иви говорила, что даже королевские менестрели редко собирают больше пяти тысяч, а уж обычные маги или торговцы, использующие зеркала для рекламы своих услуг, радуются и паре сотен внимательных глаз.

Я же превзошла их всех. Я добилась этого сама, своим умом, своей харизмой, своим чутьем на то, что зацепит публику. Никаких купленных ботов, никакой накрутки – только я, моя история и люди, которым эта история оказалась интересна настолько, что они готовы были каждый вечер настраивать свои зеркала на мою метку, чтобы узнать, что же произошло сегодня в замке загадочного лорда-дракона и его не менее загадочной гостьи из другого мира.

Секрет успеха был прост: я не пыталась притворяться кем-то другим. Я была собой – циничной, ироничной, временами язвительной, но при этом искренней в своих реакциях и эмоциях. Я показывала свою жизнь здесь без прикрас, не превращая ее в приторную сказку о прекрасной принцессе и благородном драконе, но и не скатываясь в дешевые скандалы ради хайпа. Да, я высмеивала некоторые местные традиции, которые казались мне дикими или смехотворными. Да, я не стеснялась показывать моменты, когда Элиан выходил из себя из-за очередной неправильно поставленной вазы или перекошенной на миллиметр картины. Но я также показывала и другое – тихие вечера в библиотеке, где я пыталась разобраться в местных книгах по истории, утренние прогулки по территории замка, разговоры с девочками на кухне, где мы обсуждали все на свете, от рецептов пирогов до политических интриг при королевском дворе.

Люди это ценили. Они видели не постановочное шоу, а реальную жизнь, пусть и довольно необычную. И им это нравилось настолько, что с каждым днем моя аудитория росла, а вместе с ней росло и количество сообщений, которые я получала через зеркальную связь.

Первыми начали писать простые любопытствующие – купцы, ремесленники, молодые маги, которым было интересно посмотреть на девушку из другого мира. Потом подтянулись дамы из знатных семей, которые восхищались моими нарядами. Затем появились маги-исследователи, которые засыпали меня вопросами о моем мире: как там устроена магия, есть ли драконы, какие там технологии и изобретения. Я отвечала как могла, хотя объяснить принцип работы электричества или интернета мне было не под силу. В технических тонкостях я была не сильна.

А потом начали писать аристократы. Настоящие, титулованные особы – лорды и леди из разных уголков континента, которые внезапно обнаружили, что девушка, живущая в замке затворника Элиана, стала чуть ли не главной сенсацией сезона. Они были вежливы, обходительны, осыпали меня комплиментами и приглашениями посетить их владения, как только я «освобожусь от своих обязательств в Долине Безмятежности» – так они деликатно называли мой полупринудительный статус.

Среди этих аристократических посланий особенно выделялись сообщения от магов, которых интересовала не я, а Элиан. Точнее, его состояние.

Первое такое сообщение пришло примерно через неделю после того, как моя аудитория перевалила за пять тысяч. Архимаг Теодорус Величественный (да, он действительно так себя называл, и я с трудом сдерживала смех, читая его послание) написал мне длинное, витиеватое письмо, в котором между изысканных комплиментов и пространных рассуждений о природе межмирового путешествия проскальзывали очень конкретные вопросы о поведении лорда Элиана.

«Не могли бы вы, леди Виктория, – писал достопочтенный Теодорус, – более подробно описать характер приступов вашего благородного хозяина? Как именно проявляется его стремление к порядку? Насколько сильны его эмоциональные реакции на нарушение симметрии? Бывают ли у него периоды полной апатии, когда он не желает ни с кем общаться и запирается в своих покоях? Эти сведения могли бы оказаться бесценными для изучения природы драконьей природы и, возможно, помочь найти способ облегчить страдания лорда».

Я сначала не придала этому особого значения – подумаешь, любопытный старикашка захотел узнать побольше о знаменитом затворнике. Но когда подобные послания начали приходить регулярно, от разных магов, из разных школ и орденов, я поняла, что дело здесь в чем-то большем, чем просто праздное любопытство.

Элиан был загадкой. Могущественный дракон, который двести лет правил своими землями, но при этом практически не выходил из своего замка, не общался с другими лордами, не участвовал в политических играх и советах. О нем ходили легенды: что он безумен, что он проклят, что он настолько могущественен, что презирает общество смертных и ему подобных. И вот теперь я, своими трансляциями, приоткрыла завесу тайны, показала, что великий и ужасный лорд Элиан на самом деле не безумный тиран и не надменный гений, а просто... больной. По-своему, конечно. У него не было никакой физической немощи, его магическая сила была вне всяких сомнений колоссальной, но его психика, его разум работали иначе, чем у большинства людей или драконов.

И маги это увидели. Опытные, умудренные знанием люди, которые посвятили жизни изучению природы магии, разума и тела, они разглядели в моих трансляциях не развлекательное шоу, а уникальный случай, возможность изучить то, что раньше было скрыто за неприступными стенами замка и репутацией опасного затворника.

«Леди Виктория, – писала мне магистр из Ордена Целителей, – если бы вы могли убедить лорда Элиана принять нашу помощь, это стало бы величайшим прорывом в понимании драконьей природы. Мы могли бы попытаться облегчить его состояние, найти способы, которые позволили бы ему жить более полноценной жизнью, не страдая от постоянного напряжения и тревоги».

Звучало благородно. Слишком благородно, если честно. Я прожила достаточно долго в мире, где за красивыми словами о помощи ближнему обычно скрывались вполне конкретные личные интересы, чтобы не почувствовать подвох. Да, маги искренне хотели помочь Элиану. Но они также хотели прославиться. Стать теми, кто исцелил легендарного лорда-затворника. Это принесло бы им не только моральное удовлетворение, но и вполне материальные выгоды – славу, богатство, влияние, место в истории.

Я понимала их мотивы, потому что они были мне знакомы. Я сама всю жизнь искала способы стать заметнее, ярче, успешнее, и не всегда мои методы были безупречны с моральной точки зрения. Поэтому я не осуждала этих магов за их двойственные побуждения. Более того, я видела в этом определенный потенциал.

Если Элиану действительно можно помочь, если существуют способы сделать его жизнь легче, разве это не будет хорошо? Да, маги получат свою славу, но он получит облегчение. И, если уж совсем честно, мне тоже станет проще жить в замке, где хозяин не будет впадать в панику из-за того, что я случайно передвинула стул на три сантиметра левее от его обычного положения.

Но Элиан реагировал на все это внимание совсем не так, как я ожидала.

В то время как я расцветала под лучами славы, чувствуя себя снова на вершине, наслаждаясь потоком восхищения и интереса, он становился все более напряженным, замкнутым, почти угрюмым. Его и так не слишком частые улыбки стали еще реже, а периоды, когда он запирался в своих покоях и не выходил по несколько дней, участились.

Элиан хотел покоя, тишины, уединения. А я разрушила защитный кокон, который он так тщательно выстраивал вокруг себя последние два столетия.

Раньше о нем просто не думали. Он был где-то там, в своем белокаменном замке, занимался своими делами, управлял своими землями, и весь остальной мир оставлял его в покое, потому что он сам этого хотел и потому что его репутация опасного отшельника отпугивала любопытных. А теперь о нем думали все. О нем говорили, его обсуждали, им интересовались. И это внимание давило на Элиана почти физически, вгоняя его в состояние постоянного стресса.

А еще наше общение с Вальтером фон Гриком продолжалось.

Глава 28

Наше общение с Вальтером было довольно безобидным: он присылал короткие сообщения после моих трансляций, делился впечатлениями, задавал вопросы о моем мире, рассказывал забавные истории о жизни аристократии в этой реальности. Он был остроумным собеседником, умел поддержать разговор на любую тему, и его внимание было приятным. Очень приятным, если честно. Потому что Вальтер видел во мне не диковинку из другого мира, не источник развлечения или объект изучения, а просто интересную женщину, с которой хочется общаться.

Наши разговоры стали для меня отдушиной. С Элианом было сложно общаться. Каждый диалог требовал постоянного контроля: следить за интонацией, за словами, за тем, чтобы случайно не сказать или не сделать что-то, что выбьет его из равновесия. Это было выматывающе, хотя я и понимала, что он не виноват в своих особенностях. А с Вальтером я могла просто быть собой – циничной, ироничной, временами резкой. Он не обижался, не замыкался, не уходил в себя. Он парировал, смеялся, поддерживал игру.

Мне это нравилось. Мне нравилось, что есть кто-то в этом мире, с кем я могу говорить на равных, не оглядываясь и не взвешивая каждое слово. И я не замечала – или не хотела замечать – как постепенно наши беседы становились все более частыми, как я начинала проверять зеркало каждые полчаса в ожидании нового сообщения от него, как его мнение становилось для меня важнее мнения тысяч моих зрителей.

Элиан тоже это заметил. Конечно заметил: при всей своей погруженности во внутренний мир, он был наблюдательным и проницательным. Просто ничего не говорил, и я не знала, злило ли его это, беспокоило или было совершенно безразлично.

До сегодняшнего утра.

Сегодня, когда я спустилась на кухню позавтракать – в районе обеда, потому что накануне допоздна болтала с Вальтером и легла только под утро – меня встретила необычная суета. Марта месила тесто с таким рвением, словно оно лично ее оскорбило, Элис бегала между кладовой и столом, Грейс что-то яростно рубила ножом, а Иви сидела у окна и шила с сосредоточенным видом.

– Что случилось? – спросила я, наливая себе воды из кувшина.

– Праздник, – коротко бросила Марта, не прекращая терзать тесто.

– Какой праздник? – Я оглядела кухню, пытаясь понять масштаб готовящегося бедствия.

– В Долине, – пояснила Элис, сваливая морковь в большую миску. – В Старой Ольхе. Это самая крупная деревня в наших землях. Они каждый год устраивают праздник урожая с ярмаркой, танцами, угощениями. И каждый год приглашают лорда Элиана.

– И каждый год он отказывается, – добавила Грейс, сбрасывая нарезанный лук в котел. – Но в этом году они пригласили не только его.

Она многозначительно посмотрела на меня.

– Меня? – уточнила я на всякий случай, хотя ответ был очевиден.

– Тебя, – кивнула Иви, откусывая нитку. – Приехал староста Старой Ольхи, привез официальное приглашение. Для лорда Элиана и его почетной гостьи, леди Виктории из Иного Мира. Они очень хотят познакомиться с тобой лично. Ты же у нас теперь знаменитость, – в ее голосе звучала неприкрытая гордость, словно моя слава была отчасти и ее заслугой.

Я опустилась на скамью, переваривая информацию. Праздник. Толпа людей. Шум, веселье, всеобщее внимание. С одной стороны, я соскучилась по живому общению с людьми – не через зеркало, а лицом к лицу, по энергии толпы, по ощущению себя в центре событий. С другой стороны, я прекрасно понимала, что для Элиана это будет настоящая пытка.

– Где сейчас Элиан? – спросила я, уже предчувствуя ответ.

– В своих покоях, – вздохнула Марта. – Заперся сразу после того, как староста ушел. Даже завтракать не вышел.

Конечно. Куда же еще ему деваться, когда мир снова требует от него того, чего он дать не может – присутствия, участия, нормального человеческого общения без паники и тревоги.

Я допила воду, поставила кружку на стол и поднялась.

– Схожу поговорю с ним.

Девочки переглянулись, и в их взглядах читалось сомнение – мол, справишься ли, не сделаешь ли хуже, – но вслух ничего не сказали. За время, что я прожила здесь, они привыкли, что я не спрашиваю разрешения и не следую правилам, которые все остальные считают нерушимыми. Например, правилу не беспокоить лорда Элиана, когда он закрывается в своих покоях.

Дверь в покои Элиана была закрыта. Она была массивной, из темного дерева, с серебряными узорами, изображающими переплетенных драконов. Я постучала, но ответа не последовало.

– Элиан? – позвала я, прислушиваясь. – Это Вика. Я знаю, что ты там. Нам нужно поговорить.

Тишина. Долгая, упрямая, красноречивая.

– Дракоша, не заставляй меня выламывать дверь, – сказала я чуть громче. – Я понимаю, что тебе хреново, но прятаться – это не выход.

Еще несколько секунд молчания, а затем я услышала тихие шаги и щелчок открывающегося замка. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щели показалось лицо Элиана – бледное, с темными кругами под глазами и напряженной складкой между бровей.

– Я не хочу разговаривать, – сказал он ровным, но пустым голосом.

– Зато я хочу, – я уперла ладонь в дверь, не толкая, но давая понять, что уходить не собираюсь. – Пусти меня. Обещаю, что не буду ничего трогать и переставлять. Просто поговорим.

Он смотрел на меня долгим, оценивающим взглядом, и я видела, как в его серых глазах борются желание захлопнуть дверь и проблеск надежды, что я действительно пришла помочь, а не устроить очередной цирк для своих зрителей.

Наконец он отступил, открывая дверь шире, и я вошла.

Покои Элиана были именно такими, какими я их себе представляла. Огромная комната с высокими потолками и панорамными окнами, через которые лился мягкий дневной свет. Мебели минимум: большая кровать с белоснежным постельным бельем, идеально заправленная; письменный стол у окна, на котором не было ничего, кроме чернильницы, пера и стопки бумаги, выровненной с математической точностью; книжный шкаф вдоль одной стены с томами, расставленными по высоте и цвету корешков; кресло у камина, в котором не горел огонь. Ни одной лишней детали, ни намека на беспорядок.

Он закрыл за мной дверь и прошел к окну, становясь спиной ко мне. Я осталась стоять посреди комнаты, сложив руки на груди, и некоторое время мы молчали.

– Они хотят, чтобы я пришел на праздник, – наконец произнес он тихо, глядя в окно. – Староста принес приглашение. Очень вежливое, очень уважительное. И совершенно невыполнимое.

– Почему невыполнимое? – спросила я, хотя знала ответ. Мне нужно было, чтобы он сам его произнес.

– Потому что там будет толпа. Шум. Музыка, танцы, смех, крики детей. Люди будут толкаться, прикасаться, требовать внимания. Будут смотреть на меня, ожидать, что я буду... нормальным. Что я буду улыбаться, разговаривать, вести себя как лорд, которым я, по их мнению, должен быть. – Его голос становился все более напряженным с каждым словом. – А я не смогу. Я продержусь, может быть, час, максимум два. А потом я либо сорвусь и превращусь в дракона, напугав кого-нибудь до смерти, либо просто сбегу, и тогда все подумают, что их лорд – трус и псих.

– Они и так думают, что ты псих, – сказала я прямо. – Извини, но это правда. Ты не выходишь из замка месяцами, не общаешься с людьми, не показываешься на публике. Они рассказывают друг другу истории о безумном лорде-драконе, который помешан на чистоте и порядке и может убить за криво поставленную вазу.

Он обернулся, и в его глазах вспыхнул гнев.

– Я никогда никого не убивал!

– Я знаю, – кивнула я спокойно. – Но они этого не знают. Потому что ты не даешь им возможности узнать тебя настоящего. Ты прячешься здесь, в своем идеальном белом замке, и управляешь долиной через зеркала и указы. Это работает, не спорю – твои земли процветают, люди сыты и довольны. Но они не знают своего лорда. Не видят в тебе человека.

– Я и не человек, – отрезал он. – Я дракон.

– Полудракон, – поправила я. – В человеческом обличье. И сейчас ты выглядишь вполне по-человечески. – Я сделала шаг вперед, сокращая расстояние между нами. – Элиан, послушай. Я не говорю, что тебе будет легко. Я даже не говорю, что тебе будет хорошо. Скорее всего, это будет тяжело и неприятно. Но если ты пойдешь туда, хотя бы ненадолго, если покажешься людям, поговоришь с ними, улыбнешься, выпьешь кружку эля и скажешь пару теплых слов о том, какие они молодцы и как ты рад за хороший урожай, – это изменит все.

Я видела, как мои слова задевают его, проникают под защиту. Элиан был странным, помешанным на порядке, невыносимо трудным в общении, но равнодушным к своим обязанностям он не был. Он действительно заботился о долине, о людях, о том, чтобы все работало как надо. И он знал, что я права.

– Я пойду с тобой, – сказала я мягче. – Буду рядом все время. Если станет совсем невыносимо, дашь мне знак, и мы сразу уйдем. Никто не посмеет тебя осудить, если ты пробудешь там хотя бы час. Пора выбираться наружу, дракоша. Хотя бы ненадолго.

Он долго смотрел на меня, и я уже думала, что он откажется.

– Хорошо, – неожиданно выдохнул он, и в его голосе звучала обреченность человека, идущего на казнь. – Я пойду. Но если что-то пойдет не так...

– Все пойдет по плану, – заверила я, хотя понятия не имела, правда это или нет. – Мы справимся. Вместе.

Он снова кивнул, на этот раз чуть увереннее, и я развернулась, направляясь к двери. Рука уже легла на ручку, когда его голос остановил меня:

– Вика?

Я обернулась.

– Спасибо, – сказал он просто, и что-то теплое шевельнулось у меня в груди – непривычное, незнакомое чувство, которое я предпочла не анализировать.

– Не за что, – ответила я и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Глава 29

Следующие два дня прошли в лихорадочной подготовке. Девочки шили, готовили, упаковывали угощения, которые Элиан, как лорд, должен был привезти на праздник – это была традиция, знак уважения и благодарности. Я помогала чем могла, хотя мои кулинарные навыки были примерно на уровне «разогреть пиццу в микроволновке», а шитье я ненавидела всей душой. Зато я отлично справлялась с организацией и планированием, поэтому взяла на себя роль координатора – следила, чтобы все было вовремя, чтобы ничего не забыли, чтобы список подарков соответствовал статусу лорда.

Элиан в эти дни был странным. Он ходил по замку как призрак – бледный, молчаливый, полностью погруженный в себя. Несколько раз я заставала его стоящим у окна, неподвижным, со взглядом, устремленным куда-то вдаль. Он готовился. Собирался с силами. Убеждал себя, что сможет. И я не мешала ему, не дергала лишний раз, только следила, чтобы он ел и спал – потому что в состоянии стресса он легко мог забыть и о том, и о другом.

В день праздника я проснулась рано – хотя и поздно легла накануне, потому что Вальтер снова вышел на связь и мы болтали до второго часа ночи. Он был приятным собеседником. Остроумным, обаятельным, интересующимся моей жизнью и моим мнением. В отличие от Элиана, с его замкнутостью и постоянным напряжением, Вальтер был легок в общении, умел шутить и флиртовать – ненавязчиво, изящно, так, что мне это льстило, а не раздражало.

Карета прибыла ровно в полдень – изящная, белая, с серебряными узорами на дверцах, запряженная двумя белоснежными лошадьми, которые выглядели так, словно их только что искупали, вычистили и отполировали до блеска. Я смотрела на нее из окна своей комнаты и не могла сдержать усмешки – конечно же, карета была идеально чистой, идеально симметричной, без единого изъяна. Элиан, вероятно, лично контролировал ее подготовку и довел бедных конюхов до нервного срыва своими требованиями.

Я уже успела переодеться в изумрудное платье. Рукава длинные, из тонкой полупрозрачной ткани, расшитой серебряными нитями, которые переливались при движении. Юбка струилась до пола, но разрез сбоку поднимался почти до середины бедра – достаточно высоко, чтобы быть провокационным, но не настолько, чтобы вызвать скандал. Иви помогла мне с волосами – уложила их в сложную прическу с несколькими свободными локонами, обрамляющими лицо, и вплела в них тонкие серебряные ленты. Я выглядела хорошо. Может быть, даже слишком хорошо для деревенского праздника, но мне было все равно – я привыкла быть в центре внимания, и идея затеряться в толпе в каком-нибудь скромном сером платье казалась мне невыносимой.

Когда я спустилась в парадный зал, Элиан уже стоял у входа, ожидая меня. И я замерла на мгновение, потому что… черт возьми, он выглядел потрясающе. Он был одет в настоящий праздничный костюм – темно-синий камзол с серебряной вышивкой по воротнику и манжетам, белоснежная рубашка под ним, черные брюки и высокие сапоги из мягкой кожи. Волосы его были аккуратно зачесаны назад, открывая идеально точеное лицо с высокими скулами и прямым носом. Он стоял прямо, руки сложены за спиной, и в его позе читалось напряжение. Но при этом он выглядел величественно. Как настоящий лорд, как правитель, достойный уважения и восхищения. Я вдруг поймала себя на мысли, что если бы увидела его таким в первый день – не измученным, не дергающимся от каждой пылинки, а именно таким, собранным и красивым, – то, возможно, отнеслась бы к нему совсем иначе.