Небеса подождут

Елена Косс

Небеса подождут

Глава 1

Триста лет — это большой срок. Особенно если ты ангел, привыкший к амброзии и идеальной тишине, а вынужден коротать века в мире, где изобрели сначала инквизицию, а потом тикток.

Кассиэль сидел на лавке в парке, и его пепельно-белые волосы, напоминавшие чистейший первый снег, эффектно развевались на осеннем ветру. Он был чертовски, неприлично красив. Настолько, что проходящие мимо женщины регулярно врезались в фонарные столбы, а мужчины судорожно проверяли, не развязались ли у них шнурки, лишь бы не смотреть на этот идеальный профиль греческого бога.

Но внутри бога бушевала буря. Кас морщился. Его проклятый дар — слышать чужие мысли — сегодня работал на полную мощность.

«Купить пельмени... Надо купить пельмени... О боже, какой блондин, я бы отдала ему свою почку... Почему носок порвался именно на большом пальце?..»— этот мысленный гул людской толпы давил на виски. Триста лет он скитался по Земле, надеясь найти хоть каплю покоя, но люди оставались предсказуемыми, шумными и слишком... плотскими.

— Эй, пепельный! Отойди, или я на тебя упаду! — раздался звонкий, совершенно не трепещущий девичий голос откуда-то сверху.

Кас поднял голову. На толстой ветке старого дуба, балансируя на одной ноге, висела девушка. Её длинные, иссиня-черные волосы запутались в листьях, куртка была испачкана в коре, а в руках она сжимала орущего, ободранного кота.

Ангел привычно потянулся разумом к её голове, ожидая услышать стандартное: «О боже, какой мужчина, пусть он меня спасет!»Но вместо этого в его сознание ворвался дикий, хаотичный вихрь:«Так, котяра, если ты меня сейчас цапнешь, я сдам тебя на шаурму. Почему этот блондин внизу стоит как памятник самому себе? У него куртка от Гуччи, что ли? Хоть бы руки подставил, у меня джинсы трещат!»

Кас опешил. Впервые за три века кто-то не восхищался им, а критиковал его бездействие.

— Я не памятник, — холодно произнес он, скрестив руки на груди. — И я слышу... точнее, я вижу, что ты совершаешь глупость.

— Да мне плевать, что ты видишь! Лови кота! — крикнула Лиза.

В следующую секунду ветка с треском обломилась. Кот с победным мяуканьем сиганул в кусты, а Лиза с криком полетела вниз.

Кассиэль не был бы высшим существом, если бы не обладал молниеносной реакцией. Он сделал шаг вперед, и Лиза на полной скорости врезалась в его грудь. Ангел даже не покачнулся — его тело было твердым, как мрамор, и обладало невероятной силой.

Несколько секунд они стояли неподвижно. Лиза крепко обнимала его за шею, тяжело дыша, а её длинные темные волосы рассыпались по его черному пальто, создавая сумасшедший контраст с его пепельными прядями.

Кас замер. Он ждал лавины пошлых или испуганных мыслей, которые обычно возникали у смертных при близком контакте с ним. Но в голове Лизы наступила странная, теплая тишина, сквозь которую пробилось лишь одно отчетливое, наполненное юмором соображение:«Ого. А пахнет от него не парфюмом. Пахнет грозой и... озоном. И пресс у него такой, что можно стирать носки. Кажется, я удачно упала».

Кас почувствовал, как к его горлу подступает непривычный жар. Он посмотрел в ее карие, лучащиеся смехом глаза.

— Вы, люди, очень неаккуратные существа, — попытался вернуть себе высокомерный тон ангел, но его ладонь, лежащая на её талии, сама собой сжалась чуть крепче, чувствуя мягкий изгиб тела через тонкую ткань куртки.

— А вы, качки-альбиносы, очень ворчливые, — парировала Лиза, ослепительно улыбнувшись и даже не думая слезать с его рук. — Я Лиза. И раз уж ты спас мою жизнь, тебе придется пойти со мной и съесть худшую шаурму в этом районе. За мой счет, естественно.

Кассиэль посмотрел на нее, понимая две вещи: во-первых, он понятия не имеет, что такое «шаурма». Во-вторых, его триста лет одиночества только что с треском закончились.

Глава 2

Уличный киоск с неоновой вывеской «Шаурма у Гоги» сиял в наступающих сумерках, как маяк для всех голодных, студентов и полуночников. Кассиэль стоял в трех шагах от этого чуда архитектурной мысли из профнастила и пластика, скрестив руки на груди. Его пепельно-белые волосы безупречно ловили отсветы дешевой гирлянды, превращая ангела в существо, явно перепутавшее адрес. Например, вместо миланского подиума попавшее в спальный район.

— Это... — Кас брезгливо повел носом, — пахнет жареной плотью, прогорклым жиром и... унынием. Ты уверена, что это можно употреблять внутрь без риска для бессмертной души?

Лиза, уже вовсю пересчитывавшая мятые сторублевые купюры у окошка, обернулась и окинула его насмешливым взглядом своих карих глаз. Её темные длинные волосы, все еще хранившие мелкие веточки после недавнего падения с дуба, растрепались, но девушку это ни капли не смущало. В свои двадцать лет Лиза обладала редким даром — абсолютным иммунитетом к пафосу.

— Кас, расслабься. Твоя бессмертная душа, может, и пострадает, но желудок скажет спасибо. Гоги делает лучшую шаурму в радиусе пяти километров. Тут даже местная кошачья мафия одобряет, а я как будущий ветеринар их авторитету верю, — она повернулась к окошку. — Уважаемый Гоги, нам две двойные с курицей. И соуса чесночного побольше, пожалуйста!

Из окошка высунулся плотный мужчина с пышными усами и широкой улыбкой.— О-о, Лизочка! Будет сделано, дорогая! А это кто с тобой? Брат? Коллега? Чего бледный такой, как будто привидение увидел?

«Ого, какой парень, — пронеслись в голове Гоги мысли, которые Кас тут же поймал своим ментальным радаром. — Волосы как у деда, а лицо как у кинозвезды. Ему бы кушать больше, совсем отощал на своих диетах».

Кассиэль поморщился от чужого мысленного монолога и посмотрел на Лизу.— Почему он думает, что я отощал? Моя физическая оболочка совершенна.

— Потому что для кавказских мужчин любой, у кого плечи не шире трех дверей, кажется недокормленным, — шепнула Лиза, забирая два увесистых, завернутых в лаваш и фольгу свертка. — Держи. И не вздумай ковырять пальцем. Просто кусай.

Они сели на деревянную скамейку неподалеку. Вокруг шумел вечерний город: шуршали шины автомобилей, где-то вдалеке смеялись подростки, а в головах прохожих царил привычный хаос из мыслей о кредитах, невыключенных утюгах и несчастной любви. Но рядом с Лизой этот шум почему-то стихал. Её мысли были удивительно прямыми, чистыми и полными искреннего, бьющего через край жизнелюбия.

Кас с глубоким вздохом покрутил в руках теплый сверток. За триста лет скитаний на Земле он перепробовал множество изысканных блюд: от королевских пиров во Франции до высокой кухни в закрытых клубах Лондона. Но уличная еда двадцать первого века всегда казалась ему верхом варварства.

Он осторожно надкусил край лаваша.

Лиза замерла, с интересом наблюдая за выражением его лица. В первую секунду Кас замер. Его брови взлетели вверх. Сочетание хрустящего теста, сочного, поджаренного на вертеле мяса, свежих овощей и острого чесночного соуса произвело в его ангельском сознании настоящий тектонический сдвиг. Это было... невероятно. Вкусовые рецепторы, не привыкшие к такому буйству специй, буквально запели хвалу этому усатому создателю за вертелом.

— Ну как? — с ехидной улыбкой спросила Лиза.

Кас проглотил кусочек, придал своему лицу максимально равнодушное выражение и высокомерно произнес:— Примитивно. Грубо. Но... баланс белков и углеводов приемлемый. Пожалуй, я доем это, чтобы не наносить тебе оскорбление отказом.

«Ага, конечно, приемлемый, — весело подумала Лиза, пока Кас с поразительной скоростью уничтожал вторую половину шаурмы. — У него аж глаза заблестели. Какой же он забавный со своим этим королевским гонором».

— Я всё слышу, — буркнул Кас, вытирая пальцы салфеткой.

— Да-да, ты у нас великий физиономист и читаешь людей как открытую книгу, я помню, — отмахнулась Лиза, поднимаясь со скамейки. — Ладно, пошли. У меня еще куча дел, надо...

Договорить она не успела. Из-за угла палатки с громким хохотом вылетела компания подвыпивших парней. Один из них, размахивая руками, случайно задел стоящий на высоком парапете холодильник-витрину. Тяжелая железная банка с импортным сидром сорвалась с края и полетела точно в голову стоявшей спиной Лизы.

Время для Кассиэля мгновенно замедлило свой ход. Это была секунда, растянутая в вечность. Он видел, как банка переворачивается в воздухе, как капли конденсата срываются с её жестяного бока. Ангельские инстинкты, спавшие триста лет, сработали безупречно. Ему даже не нужно было двигаться.

Кас просто сфокусировал взгляд на летящем объекте и сгенерировал короткий, мощный импульс телекинетической силы.

Бам.

Железная банка замерла в воздухе всего в пяти сантиметрах от виска Вики. Она зависла, слегка покачиваясь, словно привязанная к невидимой ниточке. Вокруг воцарилась тишина. Парни-виновники застыли с открытыми ртами, моментально протрезвев от увиденного.

Кас приготовился к худшему. Сейчас Лиза обернется, увидит нарушающую все законы физики картину, начнет кричать, назовет его чудовищем или колдуном, и ему снова придется бежать, менять имя и искать новое пристанище. Смертные всегда боялись того, чего не могли понять.

Лиза медленно повернула голову. Посмотрела на висящую в воздухе банку. Затем перевела взгляд на Кассиэля, у которого от напряжения слегка светились серебром зрачки.

— Обалдеть... — тихо выдохнула она.

Она протянула руку и аккуратно сняла банку прямо из воздуха, словно срывала яблоко с ветки. Перевернула её, осмотрела и восхищенно уставилась на ангела.

— Ты... ты сейчас это как сделал? Это фокус? Магниты? Или ты реально какой-то супергерой из секретной лаборатории? — В её мыслях не было ни капли страха. Только чистый, детский восторг и жгучее любопытство: «Вау! Он прикольный! Это же как в кино! Интересно, а посуду он так же мыть умеет, не прикасаясь?»

Кас опустил руку, серебряное свечение в его глазах угасло. Он был искренне поражен её реакцией.— Я не из лаборатории. И я... скажем так, у меня есть определенные таланты, которые недоступны обычным людям. И я ожидал, что ты начнешь паниковать.

— Паниковать? После того, как ты спас мою голову от сотрясения? — Лиза хмыкнула и сунула банку в карман куртки. — Ну уж нет. Я реалистка. Если парень с внешностью эльфийского принца умеет двигать предметы взглядом и при этом ест шаурму у Гоги — значит, у него явно проблемы с жильем и документами. Я права?

Кас неохотно кивнул.— Мое пребывание здесь... временно нелегально. И у меня действительно нет того, что вы называете деньгами или постоянным пристанищем. Последние тридцать лет я жил в заброшенной усадьбе на окраине, но её недавно снесли под торговый центр.

Лиза смерила его взглядом с ног до головы. Красивый, сильный, с пепельными волосами, умеет читать мысли, двигать предметы, но при этом абсолютно одинок и спит, видимо, где придется. В её добром и неунывающем сердце мгновенно созрело решение.

— Так, альбинос. Уговор такой. У меня в квартире есть свободный диван. Старый, пружины иногда впиваются в бок, но это лучше, чем вокзал. Я пущу тебя перекантоваться. Но с тебя выполнение трех железных правил.

Кас высокомерно приподнял бровь, хотя внутри него разлилось странное, давно забытое чувство тепла.— И какова же цена твоей щедрости, смертная? Какие правила?

Лиза загнула один палец:— Правило первое: ты не читаешь мои мысли без разрешения. Особенно когда я думаю о том, какой ты зануда.Второй палец: ты помогаешь мне по дому. Если я увижу, что ты используешь свою магию, чтобы не пылесосить — выселю.И третье: никаких ангельских штучек при моих друзьях. Для всех ты — мой дальний родственник из... ну, скажем, из Воркуты. Приехал поступать на актерский, но потерял паспорт. Идет?

Кассиэль посмотрел на её протянутую маленькую ладошку. Триста лет он бежал от людей, считая их шумными и эгоистичными тварями. Но эта темноволосая девчонка с ее хаотичными мыслями и безумными правилами впервые заставила его улыбнуться — искренне, без капли привычного высокомерия.

— Идет, — ответил Кас, уверенно сжимая её ладонь своей сильной рукой. — Веди в свою обитель, Виктория из Воркуты.

Глава 3

Первое утро в квартире Лизы началось для Кассиэля с экзистенциального кризиса. Проснувшись на старом диване, который в течение ночи действительно пару раз коварно ткнул его пружиной в идеальный бок, ангел обнаружил себя в полном одиночестве. Лиза умчалась на утренние лекции в ветеринарную академию, оставив на кухонном столе записку, густо усыпанную восклицательными знаками, и связку ключей.

«Кас! Я буду после трех. На плите каша (просто погрей). И помни про наше второе правило — ты обещал помочь по дому! Настало время искупить шаурму. В углу коридора стоит пылесос. Его зовут Валера. Включи в розетку, нажми большую кнопку и убери шерсть в гостиной. Пожалуйста! Если Валера начнет странно гудеть — не бей его. Хорошего дня!»

Кассиэль скептически приподнял пепельную бровь, крутя в руках листок. Погреть кашу силой мысли для него не составило труда — секундная концентрация, и тарелка овсянки уже исходила парком. Но вот второе задание внушало серьезные опасения.

Ангел вышел в коридор и остановился перед «Валерой». Агрегат представлял собой пузатый пластиковый цилиндр ядовито-оранжевого цвета с длинным гофрированным шлангом, напоминавшим мертвого питона.

— Итак, Валера, — высокомерно произнес Кас, обращаясь к пылесосу. — Лиза считает, что ты способен очистить это помещение. Посмотрим, на что ты годен.

Раздался оглушительный, утробный рев. Валера задрожал, и из его задней части вырвался мощный поток горячего воздуха. Кассиэль от неожиданности отпрянул на шаг, а его зрачки инстинктивно вспыхнули серебром. В Раю самым громким звуком были трубы Иерихона, но этот пластиковый монстр явно пытался оспорить их первенство.

Переборов секундное замешательство, Кас решительно перехватил пластиковую трубку шланга. Сила у ангела была колоссальной, поэтому он с непривычки слишком сильно прижал щетку к ковру в гостиной. Раздался истошный свист — Валера намертво присосался к старому ворсу.

— Отпусти, нечестивое создание, — процедил Кас и дернул трубу на себя.

Вместе с щеткой вверх взлетел и сам ковер. Ангел, не привыкший к примитивному ручному труду, начал раздражаться. Ему надоел этот шум, надоело согнутое положение его идеальной спины. Почему он, высшее ментальное существо, должен водить этой пластиковой палкой по полу?

«Я могу сделать это гораздо эффективнее»,— пронеслась в его пепельной голове мысль, ставшая началом катастрофы.

Кас отбросил шланг в сторону. Валера, оставшись без присмотра, продолжал яростно реветь на полу. Ангел закрыл глаза, раскинул руки в стороны и сосредоточился. Серебряное свечение залило его глаза, а по комнате пронесся легкий озоновый ветерок. Он решил использовать свой телекинез, чтобы поднять всю пыль и кошачью шерсть в воздух, спрессовать её в аккуратный ментальный кокон и просто выкинуть в окно.

Идея была идеальной. Исполнение — разрушительным.

Кас недооценил масштабы земного беспорядка. Как только его магия заполнила комнату, с ковра, дивана и полок поднялись не просто мелкие пылинки, а настоящие тучи серой взвеси. Но самое страшное — ментальный импульс вошел в резонанс с работающим на полную мощность двигателем Валеры.

Пылесос вдруг жалобно пискнул, его мотор взвыл на ультразвуке, и пластиковый контейнер для сбора пыли... взорвался.

Все, что Валера копил в себе последние два месяца, мощным гейзером вырвалось наружу. В эту же секунду Кас от неожиданности потерял контроль над телекинезом. Грандиозное облако серой пыли, кошачьей шерсти, мелких бумажек и Лизиных заколок, кружившее под потолком, тяжелым штормовым фронтом обрушилось вниз.

Через секунду все было кончено. Комната погрузилась в зловещую тишину.

Кассиэль медленно открыл глаза. Его безупречные, сияющие пепельно-белые волосы теперь были грязно-серого цвета, а на челке величественно покачивался чей-то старый капроновый носок. Весь его черный дизайнерский свитер покрывал плотный слой серого пуха. Вся гостиная выглядела так, словно над ней провели испытания миниатюрной пылевой бомбы.

В этот самый момент в коридоре раздался щелчок открывающейся двери.

— Кас, я дома! — звонкий голос Лизы разрезал тишину. — Нам отменили последнюю пару, так что я...

Она зашла в гостиную и замерла на пороге. Ее карие глаза округлились до размеров чайных блюдец. Она перевела взгляд с разорванного на части Валеры на пепельного ангела, который стоял посреди этого хаоса с абсолютно невозмутимым видом, несмотря на носок на голове.

Кас медленно повернул к ней лицо, смерил её ледяным, царственным взглядом и высокомерно произнес:— Твой Валера оказался предателем и шпионом темных сил. Он совершил акт самосожжения, попытавшись уничтожить меня. Но я выстоял.

Лиза смотрела на него ровно пять секунд. Ее плечи начали мелко дрожать. Она прижала ладонь к губам, сдерживая рвущийся наружу хохот, но не выдержала. Комнату затопил её звонкий, безудержный смех.

«О боже, он выглядит как самый дорогой в мире домовой! — ее мысли буквально взрывались от веселья. — Этот пафосный взгляд под слоем пыли... Я сейчас умру от смеха!»

— Прекрати это, — буркнул Кас, чувствуя, как его уши предательски розовеют под слоем грязи. — Это не смешно. Моя эстетика нарушена.

— Твоя эстетика прекрасна, Кас, — отсмеявшись, Лиза сделала шаг вперед, совершенно не боясь испачкаться. Она подошла к нему вплоть, протянула руку и аккуратно сняла носок с его пепельных волос. Ее пальцы на секунду задержались у его виска, стряхивая остатки пыли, и Кас внезапно почувствовал, как его мощное ангельское сердце снова сделало лишний, совершенно не предусмотренный анатомией Небес удар. — Ладно, супергерой. Раз уж ты устроил здесь локальный апокалипсис, отмывать все это мы будем вместе. И на этот раз — руками. Никакой магии, понятно?

Кас посмотрел в ее лучащиеся теплом глаза, вдохнул ее мысль: «А вообще, он такой милый, когда не пытается строить из себя грозное божество...»и тихо вздохнул. Похоже, земная коммуналка затягивала его куда сильнее, чем он был готов признать.

Глава 4

Ванная комната в хрущевке Лизы была настолько крошечной, что Кассиэль со своим ростом под метр девяносто казался в ней монументальной статуей, которую по ошибке занесли в чулан. Пылевой апокалипсис из гостиной плавно переместился сюда: на раковине сиротливо лежали остатки несчастного Валеры, а зеркало запотело от бьющей из крана горячей воды.

Лиза, уже успевшая переодеться в домашние короткие шорты и свободную майку, намочила пушистое полотенце и повернулась к ангелу. Кас стоял у двери, за запертыми замками которой остался разгромленный зал. Он всё еще пытался сохранять осанку античного бога, но серая вуаль грязи на лице и хлопья пуха, запутавшиеся в роскошных пепельных волосах, сильно портили картину величия.

— Ну что, карающая длань небес, поворачивайся к свету, — со смешком сказала Лиза, шагнув к нему. — Будем возвращать тебе товарный вид. Садись на край ванны, иначе я до тебя просто не дотянусь.

Кас неохотно подчинился. Плитка под ним была холодной, но близость девушки мгновенно компенсировала этот недостаток. Лиза подошла вплотную. От неё пахло яблочным шампунем и той неуемной, чистой девичьей энергией, которая за последние сутки перевернула его трехсотлетний анабиоз вверх дном.

Она мягко коснулась полотенцем его лба, стирая первый слой пыли. Кас инстинктивно замер. Его ментальные щиты, обычно выстроенные на максимум, рядом с ней почему-то давали сбой. Он не хотел, но его разум уловил ее мимолетную мысль:«Обалдеть, какая у него кожа... Словно из мрамора высечен. И ресницы... белые, длинные. Интересно, если я укушу его за это идеальное ухо, он тоже включит свой телекинез?»

Кассиэль резко шумно выдохнул, и серебряные искры в глубине его зрачков вспыхнули с новой силой.— Виктория... Твои мысли становятся... излишне детализированными. И опасными для твоего же спокойствия.

Лиза на секунду замерла. Её пальцы, держащие полотенце у его виска, дрогнули. Она опустила взгляд на его губы, которые сейчас были опасно близко, а затем снова посмотрела в его сияющие глаза. Вместо того чтобы смутиться или отступить, она прищурилась. Её природное озорство смешалось с чем-то новым, более глубоким и тягучим.

— Ах так? — тихо, с вызовом протянула она. — Значит, ты подслушиваешь? А как же наше первое правило, ангелочек?

— Твой ментальный фон сейчас настолько громкий, что его услышал бы даже глухой херувим, — хрипло парировал Кас.

Он перехватил её запястье. Его ладонь, горячая и сильная, мягко, но надежно зафиксировала её руку. Лиза прерывисто вздохнула. Расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров. В замкнутом, душном пространстве ванной комнаты, наполненном влажным паром, воздух, казалось, стал осязаемым. Между пепельноволосым существом из высших миров и земной двадцатилетней студенткой явственно проскочила первая, по-настоящему горячая искра.

«У него такие горячие руки... — её мысли больше не были шутливыми, они стали прерывистыми, затуманенными внезапным желанием. — И он смотрит так, будто хочет меня...»

Кас медленно поднялся с края ванны, вынуждая Лизу сделать шаг назад, пока она не уперлась спиной в прохладную стену, облицованную старым кафелем. Он не отпускал её запястье, а его вторая рука плавно скользнула вверх по её предплечью, оставляя за собой шлейф покалывающего озонового тепла. Его взгляд скользил по её темным, растрепанным волосам, спускался к ключицам и задерживался на губах. За триста лет среди людей он никогда не испытывал ничего подобного. Это не было сухой ангельской благодатью. Это была чистая, первобытная страсть, которая сжигала его изнутри.

— Я могу не просто слышать твои мысли, Лиза, — прошептал он, наклоняясь так низко, что его дыхание обожгло её шею. — Я могу сделать так, чтобы ты вообще забыла, как думать.

Лиза сглотнула, чувствуя, как внутри неё все сладко сжимается от этой властной, опасной нежности. Но её неунывающий характер и тут взял свое. Она приподняла подбородок, глядя ему прямо в глаза, хотя её сердце колотилось как сумасшедшее.

— Ну так... попробуй, — выдохнула она, сокращая последние миллиметры между ними.

Кас не выдержал. Он резко притянул её к себе за талию, и в этот момент их губы встретились. Это не было нежным поцелуем — это было столкновение двух стихий. Накопленное за три века одиночество ангела и внезапная, безумная влюбленность девушки слились в одно целое. Кас целовал её жадно, глубоко, словно пытался выпить всю её стойкость, а Лиза ответила ему с той же страстью, запустив пальцы в его мягкие, испачканные пылью пепельные волосы.

Вдруг сверху раздался глухой стук, а затем яростное, требовательное: «МЯУ!»

Они резко отпрянули друг от друга, тяжело дыша. На маленьком вентиляционном окошке под потолком, ведущем на кухню, сидел тот самый ободранный кот, из-за которого Лиза утром упала с дерева. Он смотрел на них своими зелеными глазами с явным осуждением, а в его кошачьей голове пронеслась единственная, но очень четкая мысль, которую Кас поймал со стоном: «Где моя обещанная шаурма, придурки?»

Лиза первая не выдержала и прыснула, пряча лицо на груди Каса, а ангел, прижимая девушку к себе и чувствуя, как его сердце готово выпрыгнуть из груди, мысленно пообещал себе, что этот кот станет первым, кого он лично катапультирует обратно на дерево.

Глава 5

Кот, которого Лиза после долгих споров нарекла Сократом за наглую морду и философское безразличие к авторитетам, сидел на кухонном столе. Он смотрел на Кассиэля как на личного должника.

После бурных событий в ванной комнате пыль в гостиной была убрана вручную (Кас честно махал тряпкой под строгим надзором Лизы), но атмосфера в квартире оставалась наэлектризованной. Ангел то и дело ловил на себе быстрые, смущенные взгляды девушки, а его собственные пальцы до сих пор помнили мягкость её талии. Но Сократ своим присутствием безбожно разрушал всю романтику.

— Он голоден, Кас, — Лиза устало опустилась на стул, расчесывая свои длинные темные волосы, которые после мытья пахли яблоком. — Я обещала ему еду, когда снимала с дерева. В холодильнике только моя докторская колбаса, но он воротит от неё нос. Сходишь в магазин у дома? Купи жидкий корм с кроликом. Пожалуйста.

Кас, сменивший испачканный свитер на одолженную Лизой безразмерную серую толстовку с надписью «Rock&Roll» (которая на его плечах сидела как дорогой оверсайз), смерил кота холодным взглядом.

— Я — воин света, Виктория, — высокомерно напомнил он. — Мое предназначение — карать демонов и направлять заблудшие души, а не служить курьером для облезлого комка шерсти.