За последней остановкой

В окнах домов уже зажигался свет, снег поскрипывал под ботинками, а дыхание превращалось в белый пар. Коля шёл быстро, иногда почти бежал, хотя никто его не торопил. Он боялся потерять время. Если прийти слишком поздно, свободный кабинет мог занять кто-нибудь другой. А если повезёт, дверь будет открыта. В коридоре музыкальной школы всегда пахло одинаково: пылью, старым деревом, мокрыми пальто и чем-то лаково-сладким от инструментов.

Из-за закрытых дверей доносились обрывки музыки. Где-то кто-то бесконечно повторял одну и ту же гамму. В другом классе ребёнок играл на скрипке и всё время промахивался мимо одной ноты. Из дальнего кабинета слышались тяжёлые аккорды. Иногда Коля замедлял шаг. Ему нравилось идти по этому коридору. Музыка здесь не звучала красиво. Она была раздроблена на упражнения, ошибки, повторы, остановки. Кто-то начинал. Кто-то бросал. Кто-то считал вслух.

Кто-то сердился. Но именно поэтому место казалось живым. Здесь музыку не слушали. Здесь её делали. Коля заглядывал в свой класс. Если пианино было свободно, он сразу садился. Сначала всегда смотрел на часы. До урока — тридцать две минуты. Иногда двадцать семь. Однажды — целых сорок. Сорок минут казались почти богатством. Он открывал ноты. Начинал с упражнения. Пальцы были холодные и непослушные. Первые несколько минут они будто вообще не принадлежали ему.

Коля растирал руки. Играл медленнее. Потом быстрее. Через некоторое время пальцы оживали. Тогда он переходил к пьесе. Слабое место у него всегда находилось одно. Несколько тактов, которые никак не хотели складываться. Правая рука уже знала своё движение. Левая опаздывала. Если смотреть на ноты — терял пальцы. Если смотреть на руки — терял место в нотах. Он начинал сначала. Ошибался. Возвращался. Снова. Иногда казалось, что становится только хуже.