Теория большой любви

Елена Косс

Теория большой любви

Глава 1

Лед и Bentley

Если бы человеческое высокомерие можно было конвертировать в лошадиные силы, то на парковке элитной частного университета «Логос» можно было бы без труда запустить космический шаттл.

Каждое утро здесь напоминало закрытый автосалон для избранных: лениво урчали моторами матовые спорткары, поблескивали хромом массивные внедорожники стоимостью с хорошую подмосковную усадьбу, а из дверей сбегались отпрыски людей, чьи фамилии ежедневно мелькали в списках Forbes. Здесь не носили обычные сумки — только кожаные от топовых модных домов. Здесь не пользовались копеечной канцелярией — подписи на тетрадях по физике ставились перьевыми ручками, чья стоимость равнялась годовому бюджету провинциальной школы.

Алиса Волкова плавно припарковала свой белоснежный Porsche Cayenne точно между безупречно выкрашенными белыми полосами VIP-зоны. Она не любила привлекать лишнее внимание, но в мире, где статус определялся маркой автомобиля, «Порше» был самым скромным компромиссом, на который согласился её отец — строительный магнат, державший в страхе половину девелоперского рынка столицы.

Алиса заглушила мотор, но не спешила выходить. Она бросила взгляд в зеркало заднего вида, критически осматривая свое отражение. Безупречно отутюженный воротничок белоснежной блузки от Dior, строгая темно-синяя юбка в складку, идеально сидящая на стройных бедрах, и длинные, густые каштановые волосы, тяжелой волной спадающие на плечи. Никакого вызывающего макияжа — лишь легкий блеск на губах и капля парфюма с ароматом белого чая и дорогой замши. В свои двадцать два года Алиса выглядела как истинная представительница старых денег: сдержанно, дорого и смертельно холодно. Она мастерски владела искусством держать дистанцию, а её умению игнорировать нежелательных людей могли бы позаботиться дипломированные королевские особы.

Особенно сильно этот навык оттачивался на одном конкретном человеке.

В этот самый момент тишину весеннего утра бесцеремонно разорвал оглушительный визг жженой резины. На парковку на огромной скорости влетел угольно-черный Bentley Continental Coupe. Машина заложила крутой вираж и с нарочитым шиком затормозила на соседнем с Алисой парковочном месте — буквально в десяти сантиметрах от её правого крыла.

Алиса даже не вздрогнула. Она лишь крепче сжала пальцами кожаный руль, чувствуя, как внутри мгновенно закипает привычная, контролируемая ярость.

Дверь черного монстра распахнулась, и из салона вальяжно выбрался Марк Громов. Наследник титановой империи Громовых, главный возмутитель спокойствия «Логоса» и парень, чья наглая ухмылка снилась половине девушек города. Он был одет с той небрежной роскошью, которая доступна только неприлично богатым людям: расстегнутая верхняя пуговица форменной рубашки, ослабленный галстук, поверх — дизайнерский бомбер, а через плечо небрежно перекинут рюкзак Balenciaga, который выглядел так, словно им только что играли в футбол. Его темно-русые волосы были взъерошены, словно он только что встал с постели (что, скорее всего, было правдой), а в серых глазах чертями плясали искры высокомерия.

Марк захлопнул дверь Bentley, даже не глядя на нее, и тут же наткнулся взглядом на Алису, которая как раз выходила из своего Porsche. Воздух между двумя автомобилями мгновенно сгустился, словно перед грозой. Температура, казалось, упала ниже нуля.

Марк окинул её медленным, изучающим взглядом от носков брендовых туфель до макушки, после чего его губы растянулись в той самой фирменной, раздражающей ухмылке, от которой Алисе сразу же хотелось применить физическую силу.

— Привет, Волкова, — его низкий, чуть хрипловатый голос прозвучал обманчиво мягко. — Всё еще ездишь на этой скучной семейной повозке? Твой отец совсем перестал спонсировать твои капризы, или ты просто боишься машин с нормальным количеством лошадиных сил под капотом?

Алиса изящным движением закинула сумочку на плечо и с глухим стуком закрыла дверь своего автомобиля. Она повернулась к нему, её лицо оставалось абсолютно непроницаемой маской. Карие глаза смотрели на Громова так, словно перед ней стояла не главная звезда университета, а назойливое насекомое, случайно залетевшее на частную территорию.

— Доброе утро, Громов, — её голос лился как чистый, жидкий лед. — Смотрю, ты сегодня превзошел сам себя и приехал без опоздания на целый час. Ищешь новые способы компенсировать полное отсутствие интеллекта размером колесной базы? Вынуждена разочаровать: Bentley не спасет твой средний балл по экономике от полного краха.

Вокруг них начали собираться другие ученики, выползающие из своих машин. В университете «Логос» не было зрелища увлекательнее, чем ежедневные пикировки Громова и Волковой. Это было их личное, локальное шоу, которое продолжалось годами. Ставки росли, колкости становились изощреннее, но неизменным оставалось одно — они искренне, глубоко и самозабвенно ненавидели друг друга. Во всяком случае, так казалось со стороны.

— О, моя успеваемость в полном порядке, Лиса, — Марк сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Он был гораздо выше её, и Алисе приходилось слегка приподнимать подбородок, чтобы удерживать визуальный контакт. — Мой репетитор говорит, что я прогрессирую. Хочешь проверить лично? Можем устроить вечерние занятия у меня. Обещаю, экономика покажется тебе самой увлекательной наукой в мире.

— Я предпочитаю общаться с людьми, у которых словарный запас выходит за рамки ресторанного меню и названий ночных клубов, — отрезала Алиса. Она развернулась на каблуках и направилась к главному входу в университета, чеканя каждый шаг по гранитной плитке.

— Эй, Волкова! — полетело ей в спину. Марк не двигался с места, засунув руки в карманы брюк и с нескрываемым удовольствием наблюдая за её идеальной осанкой. — Ты забыла сказать, что моя новая стрижка тебе нравится! Я же видел, как ты смотрела!

Алиса даже не обернулась. Она лишь крепче сжала лямку сумки, молясь, чтобы этот учебный год закончился как можно скорее. Каждая встреча с Громовым стоила ей колоссального количества нервных клеток. Проблема была в том, что этот невыносимый, наглый мажор умудрялся задевать те струны её души, о существовании которых никто больше не догадывался.

Она вошла в просторный, залитый светом вестибюль университета, где пахло дорогим парфюмом, кофе из VIP-кофейни и свежими цветами, которые меняли каждое утро. Студенты разбивались на группки. Вон там, у панорамного окна, стояли «золотые мальчики» — друзья Марка, обсуждавшие последние модели часов и закрытые вечеринки на Ибице. Чуть дальше — их подруги, мерившиеся стоимостью новых украшений от Tiffany.

К Алисе тут же подскочила Кристина — её лучшая подруга, дочь известного медиамагната, яркая блондинка с вечно включенным режимом «в курсе всех сплетен».

— Лис! Я видела это на парковке! — взволнованно зашептала Кристина, хватая Алису под руку, когда они направились к гардеробу. — Боже, вы двое когда-нибудь убьете друг друга. Искры летели такие, что можно было прикуривать. Чего он хотел?

— Как обычно, продемонстрировать миру свой непомерно раздутый эгоцентризм, — устало вздохнула Алиса, сдавая пальто гардеробщику. — Иногда мне кажется, что Громов застрял в развитии где-то на уровне первого курса.

— Ну, справедливости ради, его эгоцентризм подкреплен кубиками пресса и папиными миллиардами, — хихикнула Кристина, за что тут же получила от Алисы строгий взгляд. — Ладно, ладно, молчу. Я знаю, что для тебя он враг номер один. Но признай, чисто внешне...

— Чисто внешне он пустое место, Крис, — перебила её Алиса, и в её голосе на мгновение проскользнула настоящая, не наигранная горечь. — Красивая обертка, внутри которой ничего нет. Я это поняла слишком давно, чтобы сейчас менять свое мнение.

Они поднялись на второй этаж, где должен был пройти первая пара — английская литература. Алиса заняла свое привычное место у окна . Она достала планшет, учебник, аккуратно разложила ручки. Внешне она была образцом спокойствия и сосредоточенности.

Но внутри неё, глубоко под слоем многолетнего льда, всё еще глухо ворочалось воспоминание из далекого третьего класса. Тот самый день, когда она впервые осознала, что предательство может иметь вкус дешевого школьного шоколада, а мальчик, которому она доверяла больше всех на свете, может испугаться чужого смеха и растоптать её чувства ради одобрения толпы.

Алиса посмотрела в окно на распускающиеся деревья университетского двора. Прошло двенадцать лет. Они выросли, сменили детские обиды на взрослые маски, окружили себя роскошью и цинизмом. Марк стал королем этого университета, а она — её неприступной королевой. Они существовали в одной плоскости, вращались в одних кругах, но между ними лежала невидимая пропасть, которую ни один из них не собирался перешагивать.

Дверь аудитории с грохотом отворилась, вошел Марк в окружении своих приятелей. Он громко смеялся, что-то рассказывая на ходу, и этот смех — свободный, уверенный, дерзкий — заставил Алису поморщиться. Марк прошел по ряду и, словно намеренно, задел своим рюкзаком угол её стола, отчего её идеально разложенные ручки слегка сдвинулись.

Алиса не подняла глаз, но медленно вернула ручки на место. Марк сел на галерке, закинул ноги на соседнее кресло и поймал её отражение в оконном стекле. Его улыбка погасла, уступая место странному, тяжелому взгляду, которым он смотрел на неё только тогда, когда думал, что она этого не замечает.

Учебный день только начинался, и впереди их ждало еще множество раундов этой нескончаемой холодной войны.

Глава 2

Синдром разбитой шоколадки

Девять лет — это возраст, когда мир кажется огромным, понятным и удивительно хрупким, как карамельный петушок на палочке. В девять лет ты еще не знаешь слов «социальный статус», «активы» и «репутация». Ты просто знаешь, кто делится с тобой вкусными жевательными червяками, с кем весело прыгать по лужам наперегонки и чьи косички кажутся тебе самыми красивыми в классе.

Для девятилетнего Марка Громова весь мир в то время сжимался до размеров третьей парты у окна в частной начальной школе. Именно там сидела Алиса Волкова. Она тогда еще не носила строгие блузки от Dior и не умела смотреть на людей взглядом казнящего прокурора. У неё были две забавные косички с огромными капроновыми бантами, веснушки на носу, которые она отчаянно пыталась оттереть влажными салфетками, и привычка смешно морщить нос, когда она задумывалась над задачкой по математике.

Марк в третьем классе был ниже Алисы почти на полголовы. Он постоянно ходил с разбитыми коленками, носил свитшоты с зелеными динозаврами и искренне считал себя её главным защитником. Их дружба была абсолютной, чистой и непотопляемой. Марк таскал для Алисы тяжелый розовый ранец, хотя тот весил почти как он сам, а Алиса в ответ подкармливала его домашними блинчиками, которые ей бережно упаковывала семейный повар.

Они строили грандиозные планы. Сидя на деревянной веранде школьного двора, пока остальные дети с криками носились за футбольным мячом, Марк с важным видом заявлял:— Лис, когда я вырасту и стану взрослым, как папа, я куплю себе самый большой черный джип. И тебе куплю. И мы построим огромный замок из настоящего кирпича, с башнями. Ты будешь там жить, а я буду охранять тебя от драконов.— А драконы будут настоящие? — серьезно спрашивала Алиса, поправляя съехавший бант.— Самые настоящие! Но я их всех побежу. То есть побежду... Короче, мечом им всем головы отрублю! — хвастался Марк, отчаянно размахивая пластиковой линейкой.

Алиса верила ему. В её детском, защищенном мире Марк был самым надежным человеком на Земле. До того рокового, душного майского вторника.

Это был конец учебного года. В воздухе пахло цветущей сиренью и скорыми каникулами. Марк всю неделю копил карманные деньги, отказываясь от школьных обедов, чтобы провернуть секретную операцию. В местном кондитерском бутике он высмотрел огромную шоколадную медаль в блестящей золотой фольге. Она выглядела невероятно круто. Дополнительно дома, закрывшись в своей комнате и пыхтя от усердия, он изрисовал целый лист А4 цветными карандашами. В центре листа красовалось огромное, слегка асимметричное красное сердце, а внутри него кривыми печатными буквами было выведено: «АЛИСА Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ МАРК».

На большой перемене, когда класс почти опустел, Марк, бледный от волнения, подошел к парте Алисы. Сердце колотилось в его груди как сумасшедшее.— Это... это тебе, — буркнул он, протягивая ей скомканный лист и тяжелую золотую медаль. — С наступающими каникулами.

Алиса просияла. Её глаза округлились от восторга, она бережно приняла подарок и только открыла рот, чтобы сказать «спасибо», как дверь класса с грохотом распахнулась.

В аудиторию ввалилась банда Борьки Кудрявцева — сына городского прокурора, главного задиры и «альфа-самца» начальной школы. За ним хвостиком шли еще трое парней из класса, всегда готовые подержать любой его жесткий розыгрыш.— О-о-о, гляньте-ка! Что тут у нас? — Борька с наглым видом подлетел к парте и вырвал рисунок прямо из рук опешившей Алисы. — Пацаны, смотрите! Громов у нас, оказывается, девчоночий угодник! Тили-тили-тесто, жених и невеста!

Мальчишки за его спиной оглушительно заржали. Борька встал на учительский стул и поднял рисунок над головой, демонстративно читая вслух, коверкая интонацию:— «Алиса, я тебя люблю»! Ха-ха-ха! Громов, ты что, подкаблучник? Маменькин сынок! Влюбился в заучку с веснушками! Тьфу, девчоночий хвост, мы с тобой больше в футбол играть не будем. Пацаны, Громов теперь девчонка! С девчонками дружит!

Марк замер. В один миг его детское лицо сменило несколько оттенков — от нежно-розового до пунцово-бордового. Он огляделся вокруг. Смех одноклассников бил по ушам, как удары тяжелого молота. Слово «изгой» в девять лет пугает сильнее, чем любые монстры под кроватью. Марк до ужаса испугался, что с ним перестанут общаться, что над ним будут смеяться до самого выпуска, что он потеряет свой авторитет среди пацанов. Страх оказаться слабым и высмеянным ослепил его.

Он посмотрел на Алису, которая сидела ни жива ни мертва, сжимая в кулачке шоколадную медаль. И вместо того, чтобы заступиться, Марк сделал то, что сломало её детство.

Он резко шагнул к Борьке, выхватил свой рисунок, яростно скомкал его в плотный бумажный шарик и со всей силы швырнул в мусорное ведро под доской.— Да пошли вы все! — истошно закричал Марк, срываясь на фальцет. Его глаза блестели от подступающих слез стыда. — Нужна она мне! Она вообще... дура веснушчатая и зануда! Я просто... я просто хотел у неё домашку по английскому списать, вот и нарисовал эту глупость, чтобы она мне тетрадку отдала! Я с ней вообще не дружу! Она девчонка, фу!

Смех Борьки мгновенно стих, сменившись одобрительным гулом пацанов: «А, ну ладно тогда. Пошли в футбол играть, Громов». Банда шумно вывалилась в коридор, Марк побежал за ними, ни разу не обернувшись.

Алиса осталась сидеть за партой. В классе воцарилась звенящая, мертвая тишина. Она не заплакала. Гордость, которую в ней с пеленок воспитывал жесткий отец-бизнесмен, стальным обручем сдавила горло. Но внутри неё в ту секунду рухнул целый мир. Её замок из кирпича рассыпался в пыль. Её защитник оказался обычным трусом, который предал её ради того, чтобы пинать мяч с глупыми мальчишками.

Она посмотрела на шоколадную медаль в своей руке. Медленно, с ледяным спокойствием, которое не соответствовало её возрасту, Алиса поднялась, подошла к открытому окну третьего этажа и разжала пальцы. Золотой кругляшок полетел вниз, с глухим стуком разбившись об асфальт школьного двора.

На следующий день Марк, которого всю ночь душила жестокая детская совесть, пришел в школу с огромной, самой дорогой плиткой швейцарского шоколада. На перемене он робко подошел к ней, пряча глаза:— Лис... прости. Я не хотел. Пацаны просто... На, возьми, это тебе.

Алиса даже не взглянула на шоколад. Она подняла на него свои карие глаза — и Марк впервые увидел в них тот самый лед, который спустя семь лет станет её визитной карточкой. Она молча взяла плитку, развернулась и на глазах у всего класса швырнула её в то же самое мусорное ведро, куда вчера улетел его рисунок. После чего села за парту и открыла учебник.

С тех пор между ними выросла Великая Китайская стена. Марк пытался подойти еще пару раз в четвертом классе, но натыкался на такое глухое, абсолютное презрение, что со временем его собственная гордость взяла верх. Защитная реакция включилась на полную мощность: если она его ненавидит, то и он будет её ненавидеть. Детская обида переросла во взрослую войну. Они научились ранить друг друга словами, маскируя старую боль под цинизм и высокомерие.

...Вернувшись из воспоминаний в реальность четвертого курса, Алиса сидела на паре и невидящим взором смотрела на интерактивную доску. Прошло двенадцать лет. Марк Громов стал высоким, сильным, вызывающе красивым парнем, по которому сходили с ума десятки девушек. Но для неё он навсегда остался тем испуганным мальчиком у мусорного ведра. Мальчиком, которому она поклялась никогда, ни при каких обстоятельствах не прощать его малодушия.

Глава 3

Градус повышается

Студенческие будни в универе «Логос» имели свой строго регламентированный ритм. Это была ярмарка тщеславия, упакованная в расписание пар, где каждый пытался доказать свою исключительность. Однако для Алисы Волковой истинным испытанием были не сложные тесты по высшей математике и не капризы преподов, а физическое присутствие Марка Громова в радиусе пяти метров.

Майское солнце нещадно плавило асфальт за окном и остатки концентрации студентов. До конца четвертого курса оставались считанные недели. На паре преподаватель, Ольга Петровна — женщина почтенного возраста со склонностью к педагогическим экспериментам, — решила устроить парную работу.

— Итак, курс, для финального проекта по «Войне и миру» я распределила вас по парам самостоятельно. Никаких споров, — строго произнесла она, поправляя очки. — Волкова и Громов — тема «Психологизм Толстого в описании душевных поисков Андрея Болконского».

По аудитории пронесся сдержанный гул. Кристина обернулась к Алисе с сочувственным лицом, беззвучно артикулируя: «О боже, держись».

Алиса даже не изменилась в лице. Она лишь медленно выдохнула через нос, сдерживая подступающую головную боль. Марк же, сидевший на заднем ряду, нарочито громко хмыкнул, поднялся со своего места и, лениво волоча рюкзак по полу, направился к её столу. Он бесцеремонно отодвинул стул рядом с ней и развалился на нем, закинув одну ногу на колено.

— Ну привет, напарница, — Марк крутил в длинных пальцах золотую ручку Montblanc, и её глянцевый корпус ловил блики солнца. От него пахло дорогим парфюмом, табаком и мятной жвачкой — сочетание, которое Алиса, к своему глубокому раздражению, узнала бы из тысячи. — Судьба просто обожает сталкивать нас лбами. Или Ольга Петровна тайно ставит над нами психологические опыты.

Алиса даже не повернула к нему головы. Она открыла на планшете пустой документ и начала быстро набивать структуру проекта.— Раз уж нам суждено страдать вместе над этим бредом, предлагаю распределить обязанности сразу, — ледяным тоном произнесла она, глядя исключительно в экран. — Я пишу текстовую часть, структурирую аргументы и делаю презентацию. А ты...— А я? — Марк с явным вызовом придвинулся чуть ближе. Настолько ближе, что его плечо почти касалось её плеча. Алиса почувствовала, как волоски на её коже встали дыбом от этой внезапной близости.— А ты красиво молчишь в углу во время защиты, чтобы не портить нам общий балл своим косноязычием, — отрезала она.

Марк тихо рассмеялся — низким, бархатистым смехом, который обычно заставлял девушек в коридорах глупо хихикать. Но на Алису этот звук действовал как скрежет металла по стеклу.— Жестоко, Волкова. Очень жестоко, — он перестал крутить ручку и оперся локтем о стол, подперев подбородок ладонью и в упор разглядывая её профиль. — А ведь когда-то ты думала, что я очень даже ничего. И с удовольствием слушала всё, что я говорю.

Алиса на секунду замерла. Её пальцы зависли над клавиатурой планшета. Старая, глубоко запрятанная обида на мгновение обожгла грудную клетку, но она мгновенно вернула себе контроль. Она медленно повернула голову и встретилась с ним взглядом. Её карие глаза были абсолютно непроницаемыми.— В третьем классе я также думала, что есть землю — это отличная идея, Громов. Люди имеют свойство умнеть и развивать вкус. В отличие от некоторых, кто застрял в развитии где-то между покупкой нового Bentley и подсчетом лайков в соцсетях.

В серых глазах Марка промелькнула опасная вспышка. Его ухмылка на мгновение стала жестче. Ему явно не нравилось, когда его так открыто ставили на место, но именно эта неприступность Алисы разжигала в нем какой-то первобытный азарт.

— Знаешь, Волкова, твоя ледяная маска начинает утомлять, — тихо, так, чтобы не услышала преподаватель, произнес он, сокращая расстояние между их лицами еще на пару сантиметров. — Ты так отчаянно делаешь вид, что я для тебя пустое место, что это уже выглядит подозрительно.

— Это называется здоровое пренебрежение, Громов. Привыкай, — Алиса собиралась отвернуться, но в этот момент к их столу подошел Влад — высокий, широкоплечий блондин из параллельного курса, капитан футбольной сборной университета.

Влад вальяжно облокотился на спинку стула Алисы, полностью игнорируя присутствие Марка.— Лис, привет, — Влад лучезарно улыбнулся, демонстрируя идеальные виниры. — Отвлек тебя от... великих мыслей? Короче, в эту субботу мои предки улетают в Милан на неделю. Я устраиваю грандиозную тусу в нашем загородном доме в Репино. Бассейн, диджей, элитный алкоголь — всё как надо. Будут абсолютно все. Ты же придешь? Без тебя тусовка потеряет всякий смысл.

Алиса изначально планировала провести субботу дома с книгой или в спа-салоне, подальше от шумных компаний мажоров. Ей претили эти пьяные сборища. Она уже открыла рот, чтобы вежливо отказаться, но краем глаза заметила, как изменился Марк.

Челюсти Громова резко сжались так, что на скулах заиграли желваки. Пальцы, державшие дорогую ручку Montblanc, сдавили её с такой силой, что костяшки побелели. В его глазах вспыхнула дикая, собственническая ярость. Марк сверлил Влада таким тяжелым, обещающим физическую расправу взглядом, что воздух вокруг них, казалось, зазвенел.

Ревность?— мысль яркой кометой пронеслась в голове у Алисы. Это было неожиданно, странно и невероятно волнуюче. Громов, великий плейбой, который никогда ни по ком не сох, сейчас буквально закипал от одного лишь предложения другого парня.

В Алисе проснулся дремавший до этого дух противоречия и желание уколоть Марка как можно больнее. Она перевела взгляд на Влада и мягко, кокетливо улыбнулась — той самой редкой улыбкой, от которой у парней перехватывало дыхание.— Привет, Влад. Звучит заманчиво. Знаешь, я с удовольствием приду. Мне как раз нужно немного отвлечься от душной универской атмосферы.

Влад буквально просиял от восторга, явно не ожидая такого быстрого согласия.— Супер! Тогда я заеду за тобой в восемь?— Да, договорились, — кивнула Алиса, продолжая удерживать краем глаза реакцию Марка.

Марк не выдержал. Он резко поднялся со своего места, с оглушительным, скрежещущим звуком отодвинув стул назад. Несколько человек в аудитории обернулись на шум. Марк швырнул свою Montblanc на стол, даже не заботясь о том, что она покатилась на пол, схватил рюкзак и, не говоря ни слова, быстрым шагом направился к выходу из аудитории.— Громов, ты куда? Пара еще не закончена! — возмутилась Ольга Петровна вслед.— Мне плохо, — не оборачиваясь, бросил Марк и с силой хлопнул дверью кабинета.

Влад лишь снисходительно усмехнулся, глядя на закрывшуюся дверь:— Псих какой-то. Ну ладно, Лис, до субботы. Я напишу тебе адрес в мессенджер.

Когда Влад отошел, Алиса медленно опустила взгляд на пол. Там, возле её туфли, лежала оброненная Марком ручка. Она наклонилась, подняла её и почувствовала, что пластик всё еще хранит тепло его пальцев. Её сердце колотилось где-то в районе горла.

Субботняя вечеринка в Репино обещала стать началом чего-то, что ни один из них уже не сможет контролировать. Маски, которые они носили семь лет, начали трещать по швам.

Глава 4

Затишье перед бурей

Пятница прошла как в тумане. В универе Марк не появился — Кристина шепнула, что он укатил с парнями на стритрейсинг в Подмосковье и разбил там бампер своего Bentley. Алиса весь день ловила себя на том, что крутит в кармане пиджака ту самую золотую ручку Montblanc, которую он обронил. Это раздражало. Она злилась на себя, на Марка, на глупую субботнюю тусовку, на которую сама же согласилась ради минутной мести.

Субботнее утро началось с хаоса. В пентхаус Волковых на Остоженке прибыла Кристина с тремя огромными чехлами из бутиков.— Так, Волкова, отставить кислую мину! — Кристина бесцеремонно распахнула гардеробную Алисы. — Сегодня в Репино соберутся все сливки. Влад скупил половину элитного алкоголя в городе, пригласил диджея из Soho Rooms. Ты должна выглядеть так, чтобы Громов, если он там будет, подавился своей спесью.