Назад в прошлое

— Эй, Марфа! — раздался над головой резкий голос личного адъютанта графа. — Чего разлеглась? Живо хватай кувшин с горячей водой и ступай в шатер его милости. Граф Адриан ждет тебя. И не дай Бог тебе опоздать.

Этот приказ прозвучал как выстрел. Я с трудом поднялась, цепляясь пальцами за деревянное колесо повозки. Мое измученное тело дрожало от усталости, но внутри, под слоями грязи и боли, вдруг с новой силой вспыхнул тот самый пугающий, обжигающий страх пополам с диким ожиданием, который просыпался во мне каждый раз при мысли об этом властном человеке. Я взяла тяжелый медный кувшин и, хромая, волоча ноги, направилась к самому большому, роскошному шатру из темного сукна, над которым развевался фамильный флаг фон Броков. Я понимала, что эта ночь в походном шатре станет для меня настоящим испытанием.

Глава 8

Тяжелый полог из плотного сукна отрезал меня от внешнего мира, погрузив в душную, наполненную ароматами воска, дорогого коньяка и терпкого мускуса полутьму. Походный шатер графа Адриана был огромным, разительно отличаясь от нищеты солдатского быта снаружи. На полу лежали толстые персидские ковры, приглушавшие звуки шагов, в углу высился массивный сундук с картами, а в самом центре располагалось широкое походное ложе, застеленное медвежьими шкурами и шелковыми простынями.

Я стояла у самого входа, едва удерживая в онемевших, дрожащих пальцах тяжелый медный кувшин с горячей водой. Мои ноги в жестких сапогах горели от невыносимой боли, а холщовая рубаха, пропитанная дорожным потом и пылью, липла к телу.

Адриан сидел за столом, спиной ко мне. Он уже снял кирасу, оставшись в одной лишь тонкой белой рубашке, которая туго обтягивала его мощную спину и широкие плечи. Его длинные черные волосы были распущены и влажными прядями падали на воротник. Услышав мое прерывистое дыхание, он медленно повернулся. Его пронзительный взгляд темных, как грозовое небо, глаз мгновенно сканировал мою фигуру. Он увидел всё: испачканный грязью кафтан, сбившийся платок, мои искусанные в кровь губы и то, как сильно я дрожала от усталости и страха.

— Подойди, — тихо, но непреклонно приказал он.

Мои колени подогнулись. Я сделала несколько неверных, хромающих шагов вперед и с глухим стуком поставила кувшин на столик возле его ложа. Силы окончательно покинули меня. Голова закружилась, и я едва не рухнула на ковер, но сильные, горячие руки Адриана перехватили меня за талию, рывком притягивая к своему телу.

— Ты едва держишься на ногах, дикарка, — пророкотал он над моим ухом. В его голосе не было жалости, только опасная, хищная мягкость.

— Вы… вы устроили мне ад, — выдохнула я прямо ему в грудь, и слезы обиды, копившиеся весь этот бесконечный день, брызнули из моих глаз. Мой разум из 2026 года бунтовал против этой средневековой тирании. — За что вы так со мной? Я шла в грязи, как скотина! Солдаты смотрели на меня… Филипп издевался!

При упоминании Филиппа тело Адриана мгновенно окаменело. Его глаза вспыхнули диким, первобытным огнем ревности. Одним резким движением он сорвал с моей головы платок, заставляя светлые волосы рассыпаться по моим плечам грязными волнами.

— Филипп смотрел на тебя? — процедил граф, и его пальцы больно впились в мой подбородок, вздергивая лицо вверх. — Пусть смотрит. Он может только исходить слюной, потому что знает — если он прикоснется к тебе, я вскрою ему горло. Ты — моя, Марфа. И этот поход докажет тебе это.

Он не стал слушать моих жалоб. Его ладони опустились на ремень моего кафтана и с силой рванули его. Пуговицы с треском полетели на ковер. Адриан безжалостно сбросил с меня тяжелую верхнюю одежду, оставив в одной тонкой холщовой рубахе. Его горячий, голодный взгляд скользнул по очертаниям моей груди, соски которой отчетливо проступали сквозь ткань от волнения и страха.

— Твое тело принадлежит мне, — прошептал он, и его губы накрыли мои в сокрушительном, обжигающем поцелуе.

Это было грубо, властно и невероятно чувственно. Его язык бесцеремонно ворвался в мой рот, сминая любое сопротивление и заставляя меня стонать от безумного коктейля боли и внезапно вспыхнувшего, запретного вожделения. Я пыталась упереться ладонями в его мускулистую грудь, но мои пальцы сами собой судорожно сжали тонкий шелк его рубашки.

Адриан подхватил меня на руки и швырнул на мягкие медвежьи шкуры походного ложа. Ткань моей рубахи с треском порвалась от ворота до самого подола под его сильными пальцами, обнажая мою бледную, покрытую дорожной пылью кожу. Я вскрикнула, когда его горячие ладони начали бесцеремонно исследовать мое тело — сжимать талию, подниматься к груди, ласкать округлые бедра. Контраст между его жесткими, мозолистыми руками и моей нежной кожей сводил с ума.

Он навис надо мной, полностью блокируя любые движения своим тяжелым, мускулистым телом. Его поцелуи спустились от губ к шее, оставляя багровые отметины засосов, от которых я выгибалась на шкурах, тихо всхлипывая. Жар в шатре стал удушающим. Мой цивилизованный разум окончательно отключился, уступая место первобытным инстинктам этой суровой эпохи. Я чувствовала себя пойманной добычей, которая, вопреки логике, до безумия желала своего охотника.

— Посмотри на меня, — приказал Адриан, раздвигая мои колени своими сильными бедрами.

Я открыла глаза, тяжело дыша, и встретилась с его темным, гипнотическим взглядом, в котором горело чистое, неразбавленное вожделение. Одним мощным, уверенным движением он вошел в меня, заставляя меня вскрикнуть и вонзить ногти в его широкие плечи. Боль от стертых в походе ног мгновенно растворилась в новой, ослепительной волне чистого наслаждения.

Адриан двигался внутри меня в жестком, стремительном темпе, не давая пощады. Шатер плыл перед моими глазами, звуки лагеря снаружи исчезли. Были только его тяжелое дыхание, скрип походного ложа и этот сумасшедший, обжигающий ритм, который возносил нас обоих на вершину драматичной, первобытной страсти. Я плакала и стонала, полностью подчиняясь его воле, вплетая свои пальцы в его длинные черные волосы и прижимаясь к нему так близко, словно пыталась раствориться в его теле, спасаясь от жестокости этого чужого мира.

Когда финальная вспышка оргазма накрыла нас, я из последних сил прижала его к себе, слушая, как бешено стучит его сердце. Адриан тяжело опустился на меня, утыкаясь лицом в мои волосы. В эту ночь, посреди военного лагеря, я окончательно признала: пути назад в 2026 год больше нет. Теперь я полностью принадлежала этому безжалостному графу.

Г