Неизбежность

Он говорил резко. Короткими рублеными фразами. И я слышала в его голосе злость и страх…

– Обойдя дом, я увидел… Побоище. Не знаю, как ещё это можно назвать… Люди… Они пытались дать отпор этим тварям. Один лежал перед крыльцом. Он всё ещё сжимал в руках топор… И был обуглен до неузнаваемости… В центре двора ещё одно тело со следами от удара током. И ОН – Нокс. Проткнутый каким—то деревянным колом. Его тело ещё слабо потрескивало разрядами, и кое—где пробегали синие искры. Дверь в дом была снесена с петель. Внутри лежали ещё тела. Некоторые с ранами от когтей. Стены, потолок, мебель – всё в чёрных подпалинах. Придавив собой какого—то беднягу, ещё один монстр лежал на лестнице, ведущей на второй этаж. В спине у него торчал самодельный дротик, соединённый толстым медным проводом с заземлённой трубой. Кто—то, видимо, догадался, как его убить, и устроил короткое замыкание…

– Никто не выжил? – глухо спросила я, смаргивая слёзы.

Ответом мне была тишина.

– Но подожди! А ребёнок? Ты же сказал, что слышал детский крик! – я круглыми от ужаса глазами смотрела на него. – Надо вернуться и найти его!

Он медленно покачал головой:

– Мы не будем возвращаться.

– Но… – пытаюсь перебить его.

– Скай, НЕТ! Я вообще не знаю, был ли там ребёнок! Может, мне просто показалось… Может, это был женский крик… Я обошёл всё поблизости, но никого живого не нашёл…

Сижу молча, переваривая услышанное.

– Тебе надо отдохнуть, – говорю спустя некоторое время.

Он вздыхает:

– Некогда. Надо уехать подальше от пепельного облака.

– Насколько дальше? – тут же переспрашиваю и жду ответа, кусая губы.

– Достань карту из бардачка.

Протягиваю ему, но он мотает головой.

– Разворачивай и ищи Окдэйл.

– А… Как же Хлоя? Мы же ехали в Глиридж, такой был план!

– Да, ТВОЙ план был такой, пока не изменились обстоятельства! И пока не взорвался этот чёртов вулкан! – похоже, его отпускает шок, раз проявились эмоции.

– Но мы не можем её бросить!

– Боже, Скай, да ты даже не знаешь, там ли она! Может, их тоже эвакуировали куда—то! Или они сами уехали! Ты вообще не знаешь, жива ли она! Ты хочешь искать иголку в стоге сена?!

– Замолчи!!! Как ты можешь так говорить?! – слёзы бегут по щекам. – Это же моя подруга!

– Я понимаю. Но я тоже не знаю, где сейчас мой лучший друг. Где все, кого я знал. Что с родителями, которые живут на другом конце земли… Сейчас я знаю, что должен спасать себя. И тебя. Я должен спасать нас…

Всхлипываю:

– Пожалуйста, давай хотя бы попробуем!

– Каким образом? Ты даже адреса не знаешь!

Отворачиваюсь к окну и смотрю на проплывающий мимо пейзаж. Горькие слёзы катятся из глаз. Я понимаю, что он прав. Во всём. Но так сложно отпустить эту идею. Изменить план. Сбиться с намеченного пути. Ведь дальше нас ждёт полная неизвестность… И это страшит больше всего…

Глава 8.Райли. План.

Прошла неделя, как мы здесь… На этой заброшенной ферме, которая кажется тихим островком в океане неизвестности. На следующий день я всё же заставила Тобиаса говорить прямо. Его вывод был простым и страшным: «Скорее всего, это катастрофа планетарного масштаба». Слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Мы с Мэл не хотели верить в эту гипотезу. Начались долгие разговоры, переходящие в крики. Признать – значит согласиться, что прежняя жизнь закончилась. Навсегда. И тогда накатывал липкий и всепоглощающий ужас. И этот страх был не только за себя. От него сжимало горло и перехватывало дыхание, когда я думала о близких. Тим… Алекс… Что с ними? Увидимся ли мы ещё когда—нибудь…

А главное – что делать и куда идти, если везде нас ожидают лишь разрушения и смерть… В решении этого вопроса мы целиком полагались на Тоби. Он хотел чуть ли не сразу выдвинуться на поиски других людей. Но Мэл убедила его, что всем нужна передышка – восстановиться после нашего невероятного спасения, которое обернулось новой катастрофой. В этот день решили ограничиться составлением плана, ведь оставаться тут надолго было бессмысленно. Ответ на все наши вопросы и предположения был где—то там… И нам надо было его найти.

После озвученной мной мысли – «А где мы вообще сейчас находимся?» – все разбрелись по разным комнатам в поисках карты или атласа.

Мы обшарили весь дом вдоль и поперек – выдвигали ящики и вытряхивали их содержимое, скидывали всё с полок шкафов, заглядывали в каждый угол. Я уже почти отчаялась, опасаясь, что самая нужная нам сейчас вещь находится под завалами разрушенной части дома. Но вдруг гнетущую тишину нарушил радостный визг Мэл, переходящий в безудержный чих. Конечно, искомое обнаружилось на чердаке. С него и надо было начинать, если бы мы сразу сообразили, как туда попасть. Вход скрывала самая обычная, почти незаметная дверца, врезанная в потолок. Все проходили мимо неё много раз, не догадываясь, что это люк.

Весь следующий день, прерываясь только на небольшие перекусы, мы были заняты составлением маршрута. Тоби вроде понял, где мы примерно оказались.

– Может, сюда? – наконец нарушила молчание я, тыча в первый попавшийся изгиб реки подальше от наших отметок. – Просто чтобы двигаться.

– Нет, – Тобиас даже не посмотрел туда. Его палец упрямо ложился на одно и то же место – глухую заводь, отрезанную от основного русла. – Нам сюда. В этот залив.

Мэл подвинула карту к себе:

– Объясни. Я не вижу тут ничего особенного. Такая же синяя петля, как и остальные. Почему именно эта? Почему не моя, не её? – она махнула рукой в мою сторону.

– Потому что на остальных ничего нет, – терпеливо, но твердо сказал Тоби. – А на этой было.

– Было что? – не отступала Мэл.

– Объект. База. Называйте, как хотите.

Он замолчал на секунду, будто собираясь с мыслями.

– Там служил мой друг. Контрактником. Говорил, что место – глухое, в скалах, с одним подходом. Природа сама стены построила.

– И что, это наш единственный вариант? – спросила я тихо, уже чувствуя, что выбора нет.

– Пока что да, – кивнул Тоби. – Единственный, у которого есть прошлое. А значит, и шанс на настоящее.

К вечеру третьего дня начались странности. Пришли грозы, но какие—то неправильные. Они сверкали яростно, освещая всё вокруг ослепительными вспышками, но не издавали звука. И главное – не было дождя. Ни единой капли. Это нарушало все привычные законы. Днём нещадно жгло солнце, а с наступлением темноты небо взрывалось призрачным светом, который лишь усиливал нервозность от непонимания происходящего.

Много времени провожу в кровати, лишь иногда выбираясь побродить по ближайшим окрестностям. Благодаря Мэл силы потихоньку возвращаются. Думая о будущем, сердце непременно замирает, а после приходит чувство полной и абсолютной беспомощности. Одни и те же мысли крутятся в голове как заезженная пластинка: зачем я уехала? Что бы было, если бы осталась?..

На пятый день еда в доме начинает заканчиваться. Мэлани, отвечающая за готовку, отправляет Тобиаса за припасами. Он нашёл в сарае старенький трактор, покрытый пылью и паутиной, и долго возился там. Сначала доносились только приглушённые стуки металла, скрежет и сдержанные ругательства. Потом тишина. Мы с Мэл сидели на крыльце, не решаясь даже шептаться, будто боялись спугнуть возможный успех. Но у него получилось! Сначала – сухой щелчок. Затем – прерывистое кряхтение, будто дикий зверь просыпается после долгой спячки. Оно переросло в серию громких хлопков, и, наконец, мотор с рычанием, а потом с глубоким, уверенным урчанием ожил и затарахтел. Этот грубый и живой звук разорвал натянутую, мёртвую тишину, что висела над фермой.

Первым делом Тобиас решил съездить к реке, что находится за небольшим лесом, и закинуть пару сетей, найденных в том же сарае. Потом объезжал самые ближайшие деревеньки в поисках людей, продуктов и медикаментов. В один из дней Мэл поехала с ним в надежде найти сменную одежду. В нашем временном пристанище среди оставленных вещей в основном были огромные мужские вещи и платья, крайне неуместные и неудобные в сложившихся обстоятельствах. Смотря на безумную тряску внутри этой железной скорлупы, накатывала тошнота. Одна мысль о поездке в ней по разбитым дорогам отбивала всякое желание садиться внутрь. И я решила, что лучше уж буду одна ждать здесь, в тишине, заполненной безрадостными мыслями…

Чтобы проветрить голову, пошла в противоположную от реки сторону. Туда, где ровные поля сменялись невысокой каменной грядой. Спустя несколько минут еле заметная тропинка начала подниматься на холм, поросший редкими молодыми деревцами. Обогнув скалистый выступ, взору открылась небольшая лощина. Я замерла. Там, словно скрывшееся от мира, стояло длинное покосившееся строение с просевшей крышей. Мы думали, что изучили всё вокруг дома, но оно было рядом, просто спрятанное рельефом.

От этой неожиданности – от того, что мир всё ещё может преподносить сюрпризы, – внутри что—то ёкнуло, коротко и ярко. Сердце на миг сжалось в радостном предвкушении. Я стала осторожно спускаться вниз. По мере приближения стали доноситься знакомые запахи – пыль от пересохшего сена, сухого навоза и смолистый дух старой, горячей древесины.

– Конюшня… – прошептала в знойный, наполненный птичьим пением воздух.

Я ринулась вперёд и замерла перед настежь распахнутыми створками. С гулко бьющимся сердцем шагнула внутрь и застыла в звенящей тишине. В узких лучах солнца, пробивавшихся сквозь щели, кружилась пыль. Стойла, ожидаемо, были пусты. Провела рукой по шершавым доскам, и тотчас же нахлынули воспоминания… Тим – наши долгие прогулки, заполненные интересными разговорами. Купание в озере – его смех. Ребята – мандарины на Рождество. Аэропорт – его губы… Я зажмурилась, но слёзы текли сквозь ресницы, оставляя на пыльном полу тёмные пятна.

Опускаюсь на землю и продолжаю проваливаться глубже.

«Мы ехали спокойно. Пепел мирно жевал удила. И вдруг… чихнул. Фыркнул так громко, что сам себя испугался, дёрнулся и рванул вперёд! Гроза, увидев, что он убегает, тут же за ним. Её девиз – куда все, туда и я! Мы с Тимом болтались в седлах, как тряпичные куклы, пока наши кони неслись через поле, будто от погони зомби. Скачка закончилась у того же ручья, откуда началась. Они дружно опустили морды пить, как будто ничего не было.»

– Всё ясно, – сказал Тим, – У твоего аллергия на скуку. А у моей – стадный инстинкт сильнее разума.

Грустная улыбка не стирает слёзы. Она приходит сквозь них. Смахиваю влагу с лица, и приходит осознание. Твёрдое и ясное. Мне надо вернуться домой! К Тиму. К Алекс. Резко поднимаюсь на ноги и иду обратно, прокручивая мысли: надо поговорить с ребятами. Это же реально выход! Только как туда добраться?

Конечно, я возвращаюсь раньше них. Исхаживаю весь двор вдоль и поперек в нетерпеливом ожидании. До колодца – умыться. Обратно к крыльцу. Обошла дом. Дошла до леса. Сарай. Пить хочется – колодец. И так по кругу. Время тянется мучительно медленно. Прихожу в себя, когда солнце начинает клониться к закату и жара немного ослабевает. Чувствую, как пекут открытые участки тела. Вот, блин… Полдня на палящем солнце! Завтра моя кожа мне спасибо не скажет…

Почти сразу за этими мыслями вдалеке слышится уже знакомое тарахтение. Из—за леса появляются очертания нашего железного коня. В нетерпении бегу им навстречу и уже собираюсь залезть внутрь, забыв об утренних сомнениях относительно этого вида транспорта. Главное – быстрее поделиться своим решением, но вдруг понимаю – что—то не так.

Они не останавливаются, но снижают скорость, и я успеваю рассмотреть. Тоби в кабине один. Мэл сидит в прицепе, которого утром не было. И среди хаотично набросанных вещей – незнакомец. Весь мокрый, израненный и бледный. Его голова лежит на её коленях. Он без сознания и лишь медленное, но равномерное движение грудной клетки выдает, что в нем ещё теплится жизнь.

– Догоняй, – напряжённо бросает мне Мэлани, – ему надо скорее поставить капельницу.

Стою в шоке несколько секунд, а потом устремляюсь назад к дому. Успеваю к тому моменту, как Тобиас подхватывает парня под плечи, а Мэл берется за ноги.

– Давай помогу, – и мы аккуратно, координируя движения, переносим его на диван в гостиной.

Наш личный доктор нетерпеливо роется в аптечке – достает капельницу, физраствор, ампулу, шприц. Ловко вводит катетер в локтевой сгиб. Справедливости ради хочу отметить – я тоже теперь в этом кое—что понимаю. Приношу ей торшер, стоящий в углу комнаты. Она вешает флакон и регулирует скорость подачи лекарства. Содержимое ампулы набирает в шприц и вводит в систему. Тишину комнаты теперь нарушает лишь его еле слышное дыхание и медленное, упрямое падение капель. Каждая, как песчинка в часах, отмеряющих грань между жизнью и тем, что после… Прикрываю беднягу пледом и мы с Тоби выходим. Мэлани остаётся, чтоб обработать раны.

– Что? Откуда? – шепчу я, прикрыв дверь.

– Пойдём разгрузимся и всё расскажу. – устало произносит наш вояка.

Выходим на крыльцо. Солнце почти скрылось за верхушками деревьев. Прохладный ветерок остужает горящую кожу. Мы принимаемся вытаскивать сумки, рюкзаки и пакеты. В несколько этапов переносим всё на кухню.

– Где вы всё это достали? – с удивлением разглядываю их находки, пока Тоби пытается вдоволь напиться.

– В нескольких десятках километров восточнее наткнулись на небольшой городок, даже точнее посёлок. Там ни души. Многие здания разрушены. Некоторые сгорели. Странно, что при такой погоде вообще не выгорело всё дотла… Мы побродили по развалинам среди уцелевших строений и нашли магазин и аптеку. И прицеп. Как оказалось не зря. Это огромная удача, ведь вчерашняя вылазка не увенчалась успехом.

– А люди? Только один выжил?

– Мы никого не встретили. Нигде. Ни живого, ни мёртвого.

– Но… как? Не могли же все просто исчезнуть! А как же этот?

– Не знаю куда все делись! Может всех эвакуировали…

– Куда? Куда могли эвакуировать всё население земли?! Если, как ты говоришь, это всемирная катастрофа!!

Он пропускает мимо ушей мою зарождающуюся истерику и продолжает:

– На обратном пути мы решили заехать проверить сети. Но вместо рыбы выловили его. – он усмехается. – Похоже он упал в реку и его долго тащило по камням. Удивляюсь, что он вообще ещё жив… А сети похоже унесло, и мы остались без вкусной ухи.

Хмыкнув напоследок, он разворачивается и уходит. А его место на кухне занимает Мэл. Я стою, открыв рот, и, когда дар речи возвращается, спрашиваю у нее:

– Ты вообще уверена, что у него с головой все в порядке? Человек при смерти, а он…

Даже слов не хватает выразить всё своё возмущение!

Подруга пожимает плечами:

– Он военный. Много чего видел… Черный юмор для них — это норма, – и тут же переводит тему. – Надо подкрепиться.

– И ты туда же! Да что с вами не так?!

– А я будущий врач, точнее собиралась им стать до всего происходящего… – говорит тихо, но твердо. – И, если я буду просто сидеть и рыдать или психовать, это никому не поможет. Давай есть. Силы нам еще понадобятся.

– А ты изменилась…

– Реальность изменилась. А я… просто подстраиваюсь.

Ночь выдалась бессонной. Мне мешали не только навязчивые мысли, но и нестерпимое жжение от солнечных ожогов.

Слоняясь по дому как призрак, нечаянно разбудила Мэл. Она попыталась помочь, но, к сожалению, её усилия не увенчались успехом. Я хотела поговорить с ней о возможном отъезде, однако, увидев, как она устала, решила отложить разговор до утра.

Под утро меня наконец сморил сон.

Проснулась уже к обеду. Спустившись вниз, застала Мэл за разбором найденных вещей. На столе аккуратными кучками лежали лекарства.

– О, ты как раз вовремя! – встретила она меня с лучезарным видом.

Я хмуро на неё посмотрела, не разделяя прекрасного настроения:

– Ты чего так светишься? Неужто клад нашла?

– Можно сказать и так. Причём и для тебя тоже. – Она подошла к столу, взяла оттуда какие—то таблетки и тюбик и протянула мне. – Вот. Принимать два раза в день, мазать – три.

Я неуверенно посмотрела на нее, но с благодарностью улыбнулась.

– Спасибо. Надеюсь, поможет.

– А еще смотри, что я вчера нашла! – Мэл показала в сторону окна. На стульях стопками лежала одежда, а рядом на полу стояло несколько пар обуви.

– Ого! Круто! Спасибо! – обнимаю её, – и что тут есть?

– Думаю всё, что нам может пригодиться. А ещё – головные уборы.

Подхожу ближе и снимаю со спинки стула:

– А это что? Куртки? Боже, Мэл, мы скоро расплавимся… Зачем они нам?

– Между прочим ночью прохладно, – скрестив руки на груди парирует она. – Да и вообще… Брала всё, что было нашего размера!

Поднимаю руки на уровень груди:

– Всё, всё. Ясно. Аргументы приняты. Спасибо тебе! А что есть покушать?

– О, у нас большой выбор – Доширак или овсянка. Что будешь? – смеётся она.

Делаю вид, что задумалась.

– Сложный выбор… Пожалуй, пока обойдусь печеньем. Спасибо. Ой, а как тот парень? Очнулся?

Мэл грустно качает головой.

– А где наш юморист?

Она удивлённо смотрит на меня:

– А ты что, соскучилась?

Возмущённо фыркаю:

– Нет, просто хотела поговорить с тобой наедине.

– Тоби нашёл удочки и пошёл на речку. Мысль об ухе его никак не отпускает. Так о чем же таком секретном ты хотела поговорить?

Беру бутылку воды и упаковку печенья, сажусь за стол и молчу, думая, с чего начать.

– Все в порядке? – Мэл тут же оказывается рядом и участливо заглядывает в глаза. Не знаю, от кого сейчас в ней больше – врача или подруги.

Спустя секунду слышу ошеломляющий вопрос:

– Ты что, беременна?

Закашливаюсь и с дико округлившимися глазами поворачиваюсь к ней:

– Господи! Нет, конечно! С чего вообще тебе это в голову пришло?

Она разводит руками, пожимает плечами и начинает смеяться.

– Ну... Ты так мялась, не зная, как начать свой конфиденциальный разговор. И у тебя же есть Тим… Вдруг ты просто не успела мне что—то рассказать.

– Тим… Нет, это не то, о чем ты подумала. Но его отчасти это тоже касается. И Алекс.

– Тааак…

– В общем. Я думаю, нам надо добраться в Сильвер—Фулл.

Теперь настала её очередь застыть в немом удивлении.

– И как ты себе это представляешь? – отойдя от моего шокирующего заявления спрашивает она.

– В том то и проблема… Без понятия…

Она молчит, обдумывая мои слова. Я жду, кусая губы и смотря в окно.

– Ты думаешь они ещё живы?

Поворачиваюсь к ней и вижу, как по её щекам бегут дорожки слёз. Понимаю, что она спрашивает не только о моих родных…

Обнимаю ее и шепчу:

– Надеюсь…

Спустя время отстраняюсь и продолжаю:

– Просто я думаю неспроста там построили такой огромный научный центр. А ещё резервация. Помнишь, я тебе рассказывала? – она кивает, – мне кажется, там все хорошо. Ну или я просто очень хочу в это верить…

– Идея то может и неплохая, но… Сколько дотуда? Две, три тысячи километров? Ещё и не по суше…

– Тоби! Он же пилот! – произношу я.

– Да, надо с ним поговорить. – поддерживает меня Мэл.

Встаю, собираясь идти к Тобиасу, но подруга меня останавливает.

– Если и сегодня он останется без рыбы, то нам этого не простит… И тогда уж точно разговор не получится.

Потянулись долгие часы ожидания. Мэл пошла проверять незнакомца, а я сажусь на крылечко и вновь предаюсь воспоминаниям…

Вдруг доносится какая—то весёлая свистящая мелодия и из—за угла пружинистой походкой с ведром в одной руке и удочками в другой выходит улыбающийся Тобиас. Мысленно радуюсь, что он в таком прекрасном расположении духа. Жду его и мы вместе заходим в дом.

– Мэлани! – громогласно зовёт он, – на ужин уха. Я угощаю.

Она улыбается и вопросительно смотрит на меня. Качаю головой. «Позже» произношу одними губами.

– Как он? – спрашиваю, кивая на гостиную.

– Ну показатели потихоньку выравниваются, должен прийти в себя. Если, только, он не получил каких—то внутренних травм, но я это определить пока не могу. Нужны хотя бы его ответы.

– Так, девчонки, идите за дровами в сарай, а я пока займусь рыбой.

Мы переглянулись и, не решаясь спорить, пошли выполнять указание.

Вечер начался замечательно. Мы сидели вокруг костра. Танцующие блики огня отбрасывали причудливые тени, которые скользили по коже и растворялись в вечерних сумерках. Тоби шутил, рассказывая о своей жизни. Мэл заразительно смеялась. Уха получилась очень вкусной и питательной. Я, честно говоря, от него такого не ожидала и была приятно удивлена. Пытаюсь подобрать удачное время для разговора и, когда ребята делают паузу, решаюсь: