Посевной материал

Лидия убрала телефон.

Перед уходом она обошла хранилище. Бумажная пломба на двери оставалась целой. За тонкой стеной старые клубни лежали в темноте, сохраняя видимость запаса. Их можно было перебрать, прогреть, назвать сортом по одной букве на ящике и посадить прежде, чем кто-нибудь успеет задать второй вопрос.

Лидия записала показание термометра и время проверки. Потом выключила фонарь.

У хозяйства стало на несколько тонн меньше картофеля, хотя с утра оно считалось пустым. Зато впервые за много лет в его учёте появился точный ноль.

Глава 4. Чужой трактор

Трактор завёлся с третьей попытки, и все вокруг сразу решили, что он принадлежит хозяйству.

Сергей стоял у открытых ворот гаража и смотрел, как из трубы вываливается густой сизый дым. Григорий Матвеевич сидел в кабине, одной рукой держал рычаг, другой показывал большой палец. Мотор работал неровно, но уверенно, будто три года простоя были не забвением, а длинным отпуском.

— Вот, — крикнул механик сквозь грохот. — А говорили, мёртвый!

Лидия не улыбнулась. Она обошла трактор, не заходя под поднятый ковш, и посмотрела на задний номерной знак. Потом попросила заглушить двигатель.

Тишина наступила не сразу. Мотор кашлянул, железо ещё несколько секунд дрожало, с крыши гаража посыпалась сухая пыль.

— Где документы? — спросила Лидия.

Григорий Матвеевич спрыгнул с подножки.

— В конторе должны быть.

— В переданном списке техники его нет.

— Потому что списали, наверное.

— Списанный трактор тоже имеет документы и собственника.

— Да какой собственник? Он здесь с двухтысячных.

Сергей подошёл ближе. Синий кузов был перекрашен поверх красного; у края капота старая краска проступала полосой. Он помнил этот трактор. На нём ещё Николай Державин возил картофель с опытного участка, когда Сергей после института вернулся в район. Потом хозяйство меняло вывески, арендаторов и начальников, а трактор оставался во дворе.

— Раньше он числился у «Рассвета», — сказал Сергей.

— У какого из трёх? — спросила Лидия.

Вопрос был точным. Сначала существовал совхоз «Рассвет», потом сельскохозяйственный кооператив с тем же названием, потом общество с ограниченной ответственностью. Земля и постройки переходили городу, технику продавали, отдавали за долги и перевозили без ясного списка. В разговорах всё это оставалось одним «Рассветом».

— У кооператива, кажется.

— Кажется — не документ.

Григорий Матвеевич вытер руки ветошью.

— Лидия Павловна, вы его вчера сами велели собирать. Я колесо переставил, топливную промыл, аккумулятор с погрузчика снял. День потратил.

— Я велела оценить состояние техники в гараже. Это не даёт права выводить её в поле.

— Так состояние отличное.

— Состояние — да. Право — нет.

Механик бросил ветошь на верстак.

— С картошкой ясно, там зараза может быть. А трактор кого заразит?

— Нас долгом, если мы используем чужое имущество без разрешения.

— За двадцать лет хозяин не пришёл.

— Сегодня придёт.

Сергей сказал это раньше, чем успел решить, стоит ли вмешиваться. Оба повернулись к нему.

— Откуда знаете? — спросила Лидия.

Он показал на небольшую металлическую пластину под сиденьем. Сквозь грязь проступали выбитые буквы «КФХ ДЕРЖАВИН».

Григорий Матвеевич наклонился, протёр пластину большим пальцем и выругался себе под нос.

— Это табличка инвентарная, — сказал Сергей. — Николай метил всё своё. У него даже лопаты были с такими.

— Державин умер, — ответил механик.

— Хозяйство ведёт его дочь Марина.

Лидия достала телефон и сфотографировала табличку.

— Вы с ней знакомы?

— Да.

— Позвоните при мне. Скажите только, что техника найдена. Не договаривайтесь об аренде и не обещайте цену.

Григорий Матвеевич вскинул руки.

— Уже и поговорить нельзя.

— Поговорить можно, — сказала Лидия. — Распорядиться нельзя.

Сергей нашёл номер Марины. Она ответила не сразу, а услышав про трактор, замолчала так надолго, что он посмотрел на экран.

— Где нашли? — наконец спросила она.

— В гараже старого семенного хозяйства.

— Синий?

— Синий поверх красного. Табличка вашего отца на месте.

— Я думала, его на металл сдали.

— Документы сохранились?

— У меня нет. Может, у матери. Почему спрашиваешь?

Сергей взглянул на Лидию. Она стояла, скрестив руки, и ждала.

— Управляющая хозяйством проводит опись. Трактор запустили при оценке состояния, но использовать не будут до выяснения владельца.

— А кто управляющая?

— Лидия Корнева.

— Та, которую город на сезон взял?

— Да.

— И что ей от меня нужно?

Лидия протянула руку. Сергей включил громкую связь, заранее сказав об этом Марине.

— Нужны копии документов, если найдутся, — сказала Лидия. — И ваше письменное подтверждение, что до выяснения мы можем оставить трактор в закрытом гараже. Если захотите забрать, согласуем время и составим акт передачи.

— А если не захочу забирать?

— Тогда отдельно обсудим аренду, покупку или хранение. Сейчас я не знаю, имеете ли вы право им распоряжаться и в каком он техническом состоянии.

— Он завёлся?

Григорий Матвеевич не выдержал:

— Как часы.

Лидия посмотрела на него.

— После трёх попыток, с чужим аккумулятором и без проверки тормозов, — уточнила она.

Марина рассмеялась.

— Это больше похоже на отцовскую технику. Я вечером посмотрю бумаги. До завтра пусть стоит у вас. Никуда его не гоните.

— Спасибо. Пришлите сообщение с этой фразой, пожалуйста.

— Вы всегда так разговариваете?

— Когда рядом чужой трактор — да.

После звонка Григорий Матвеевич ушёл в гараж, сердито переставляя инструменты. Лидия записала время разговора и попросила Сергея поставить подпись свидетеля.

— Теперь он на меня обиделся, — сказала она, когда механик отошёл.

— На трактор он обидеться не может.

— Поэтому удобнее на меня.

— Хотите, я поговорю?

— Нет. Вы не мой заместитель по трудным разговорам.

Сергей усмехнулся.

— Хорошая должность.

— Опасная. Быстро начинает казаться незаменимой.

Он подписал запись. Вчерашний спор о старых клубнях ещё оставался между ними, но сегодня Лидия не объясняла каждую границу заново. Она просто называла её и двигалась дальше.

Они собирались объехать поля. До девяти утра никто из участников не предложил другую машину, и запись Тамары осталась единственной. Сергей занёс начальный пробег, показал Лидии заполненную строку в журнале и положил телефон экраном вверх на капот пикапа.

— Проверяйте.

— Я верю, что вы умеете переписывать цифры.

— Вчера вы говорили, что доверие не заменяет выписку.

— И не заменяет. Я проверю в конце.

Она села рядом, положив на колени карту. Первые два участка находились за старой молочной фермой. Дорога туда после дождей превращалась в колею, но пикап прошёл по гребню. Сергей не давал советов, пока Лидия не спросила, где съезд. На краю поля она вышла, прошла по диагонали, каждые несколько десятков шагов останавливаясь и вдавливая щуп в землю. Сергей ждал у машины.

Ему было трудно молчать. Он знал, где весной дольше стоит вода, где два года назад выращивали капусту и где сосед осенью разворачивал опрыскиватель. Но условие было простым: он везёт, она оценивает. Если начать подсказывать без вопроса, её выводы станут похожи на услугу его памяти.

Лидия вернулась с комком земли на ладони.

— Здесь картофель был когда?

— Точно не скажу. Четыре года назад видел кукурузу. Потом, кажется, зерновые.

— Кто обрабатывал?

— Державин арендовал часть. После него Сысоев один сезон.

— Запишу как сведения со слов. Нужны документы обоих.

— У Виктора будут.

— Вы уверены?

— Он хранит всё.

— Хорошо. Запрошу у него.

Она не попросила Сергея позвонить. Внесла фамилию в блокнот и пошла к следующей точке.

К полудню они осмотрели три участка. Низина оказалась хуже, чем предполагала Лидия: вода стояла под тонкой коркой почвы, и сапог проваливался по щиколотку. У старой дороги нашли комья прошлогодней ботвы, но определить культуру по ним было нельзя. На дальнем участке земля быстрее рассыпалась в ладони, зато у канавы валялись пустые канистры без крышек.

— Это не наши, — сказал Сергей.

Лидия присела рядом, не касаясь пластика.

— Чьи?

— Не знаю. Здесь ездят все, кому нужно сократить путь.

— Тогда правильный ответ — неизвестно.

— Я хотел сказать, что хозяйство их не оставляло.

— Откуда вы знаете?

Он уже открыл рот и закрыл. Хозяйство два года почти не существовало. Кто оставил канистры, он знать не мог.

— Не знаю, — сказал Сергей.

— Вот.

Она сфотографировала находку и отметила место на карте. Сергей подумал, что рядом с ней его знания о городе странным образом становились меньше и надёжнее. Из них исчезало то, что он привык считать очевидным.

На обратном пути позвонила Марина Державина.

— Нашла паспорт самоходной машины, — сказала она. — Владелец отец. Наследственное дело закрыто, трактор в перечне имущества не указан.

— Тогда распоряжаться им пока нельзя, — ответил Сергей.

— Нотариус сказала, надо дополнять свидетельство. Это время и деньги. А он вам нужен?

Лидия жестом попросила остановиться. Сергей съехал на сухую обочину и включил громкую связь.

— Нужен, — сказала Лидия. — Но нужда не меняет владельца.

— Я могу написать, что разрешаю пользоваться до оформления.

— Если техника не вошла в наследство, вашего разрешения может быть недостаточно. Кроме того, трактор не прошёл технический осмотр. Мы не знаем состояние тормозов, рулевого управления и навески.

— Да почините. Он всё равно стоит.

— За чей счёт?

— За свой. Потом бесплатно поработаете — и все в расчёте.

Сергей увидел, как Лидия прикрыла глаза. Предложение звучало разумно, пока его не переводили в деньги.

— Бесплатно — это сколько часов? — спросила она. — Кто платит топливо? Кто отвечает при поломке? Что происходит с ремонтом, если наследство оформят на нескольких людей? Можно ли вывезти трактор во время посевной?

— Вы хотите договор на старую развалину?

— Да.

— Тогда проще забрать её на металл.

— Это ваше право после оформления собственности.

Марина замолчала.

— Отец его любил, — сказала она уже другим голосом. — Поэтому и не сдал, наверное.

— Возможно, — мягко ответила Лидия. — Я сохраню трактор в гараже до вашего решения. За хранение пока денег не прошу, но зафиксирую срок. Если право оформится быстро и техника пройдёт проверку, предложите условия письменно.

— Вы его уже ремонтировали.

— Механик оценил состояние и поставил колесо, найденное рядом. Мы отдельно посчитаем часы и расходники. Если работы увеличили стоимость вашей техники, решим это при передаче или договоре. Без зачёта на словах.

— Вы, наверное, чеки на каждый болт храните.

— Начала со вчерашнего дня.

Марина снова рассмеялась, но теперь без насмешки.

— Ладно. Пришлю паспорт и справку от нотариуса. Только не отдавайте никому, пока разбираюсь.

— Не отдадим без законного основания.

Когда звонок закончился, Сергей убрал телефон.

— Она могла разрешить, — сказал он. — Наследница одна.

— По её словам.

— Я знаю семью.

— А нотариус знает дело.

— Посевная не подождёт нотариуса.

— Значит, этот трактор в посевной не участвует.

Сергей постучал пальцами по рулю. Вчера он защищал её решение перед советом. Сегодня раздражение оказалось ближе, потому что техника была нужна прямо сейчас и опасность не лежала на клубне тёмным пятном.

— Аренда трактора с механизатором съест ещё часть авансов, — сказал он.

— Да.

— Покупка уже подорожала. Площадь вы сократили. Если теперь заложить аренду по рыночной цене, цифры могут не сойтись даже на пятидесяти восьми гектарах.

— Тогда сократим ещё.

— До какого предела?

— Сегодня вечером посчитаю.

— Нельзя каждый плохой факт лечить уменьшением поля.

— А чем вы предлагаете? Чужим трактором и неизвестными клубнями?

— Я предлагаю искать законный способ использовать то, что уже есть.

— Мы его ищем. Но до того момента в плане трактора нет.

— У вас в плане скоро вообще ничего не останется.

Слова прозвучали грубо. Сергей увидел, как Лидия отвернулась к окну. За стеклом тянулось поле с прошлогодней стернёй, серое и бесконечное.

— Извините, — сказал он. — Это было несправедливо.

— Было.

— Я злюсь не на вас.

— На цифры тоже неудобно злиться.

— На то, что всё полезное здесь кому-то принадлежит, а всё бесхозное оказывается проблемой.

Она повернулась.

— Полезное всегда кому-то принадлежит. Иногда человеку, иногда городу, иногда одиннадцати людям, которые внесли деньги. Слово «общее» не означает «можно взять первым».

— Я знаю.

— Тогда почему спорите?

Сергей задумался. Потому что привык чинить раньше, чем оформлять. Потому что в сельской работе соседский трактор, чужая телега и собственные руки переходили из двора во двор быстрее бумаг. Потому что если у кого-то ломалась косилка перед дождём, сначала спасали сено, потом считали солярку. Этот порядок держал людей вместе. Он же позволял годами не замечать, кто платит больше и кому потом труднее отказать.

— Потому что иногда договор опаздывает к работе, — сказал он.

— Тогда делают короткий договор.

— Иногда и на него нет часа.

— А потом есть месяцы на ссору.

Он кивнул.

— У нас с Надеждой так было. Я дал ей пресс на два дня, а она вернула через неделю. Пока ждал, нанял другой. Деньги не попросил, зато год вспоминал при каждом споре.

— Она знала?

— Что я нанял? Нет.

— Тогда вы предъявляли долг, о котором должник не знал.

— Звучит хуже, когда вы говорите.

— Это и было хуже.

Сергей завёл двигатель. До следующего участка оставалось семь километров.

— Значит, трактор считаем отсутствующим, — сказал он.

— Пока нет документов, проверки и цены — да.

— Я запрошу три предложения аренды с механизатором.

— Почему вы?

Он посмотрел на неё.

— Потому что у вас поле, старые бумаги и один механик, который сегодня на вас обижен. А у меня есть контакты. Запросы разошлю одинаковые, ответы перешлю вам и Тамаре. Вы выберете. Моё хозяйство предложение не подаёт.

Лидия помолчала.

— Хорошо. В запросе укажите виды работ, предполагаемые гектары, сроки, кто платит топливо и простой из-за погоды. И отдельно доставку техники.

— Запишу.

— Это тоже помощь с рыночной стоимостью.

— Полчаса председателя кооператива. Внесём в журнал.

— Не председателя. Закупщика или диспетчера. Председательская должность не делает услугу дороже.

Сергей рассмеялся.

— Вы первая, кто так последовательно снижает цену моего времени.

— Я пытаюсь узнать её, а не снизить.

На четвёртом участке они нашли старую межу, которой не было на карте. Полоса берёзовой поросли делила поле на две части. Объехать её с навесной техникой можно было только по соседней земле. Сергей знал владельца, но на этот раз дождался вопроса.

— Чей проезд? — спросила Лидия.

— Державиных.

Она посмотрела на него, потом на карту.

— Сегодня у нас день этой семьи.

— Марина разрешит.

— Письменно и с условиями.

— Уже понял.

Лидия прошла вдоль межи. Ветер прижимал куртку к её спине, волосы выбились из-под шапки. Сергей смотрел, как она останавливается у каждой промоины, и чувствовал одновременно раздражение и уважение. Она уменьшала их будущий урожай каждым точным вопросом. Но поле от этого не становилось меньше. Оно только переставало быть воображаемым.

К хозяйству вернулись после шести. Конечный пробег совпал с маршрутом, кроме двух лишних километров из-за размытого съезда. Лидия вписала отклонение и причину. Сергей сфотографировал строку для Тамары.

У гаража их ждал Григорий Матвеевич. Рядом с трактором стояли две канистры топлива.

— Я слил старое, — сказал он. — Фильтр менять надо. Ремкомплект тысяча восемьсот.

Лидия остановилась.

— Вы продолжали работу после запрета?

— Я не выезжал.

— Я запретила использовать и распоряжаться. Вы сняли топливо с чужой техники.

— Чтобы насос не угробить!

— Куда слили?

— Вот оно.

— Чем подписали канистры?

— Ничем пока.

Лидия достала маркер, написала на каждой дату, время, номер трактора и фамилию механика. Потом сфотографировала пломбу на топливном баке — вернее, место, где пломбы не было.

— Больше ничего не делайте без письменного задания, — сказала она.

— Тогда сами его чините.

— Не буду. Он чужой.

— Да всё здесь чужое! Земля городская, деньги фермерские, трактор Державина. Моё только время, и то вы его по строчкам считаете.

— Ваше время оплачивается хозяйством. Поэтому я обязана считать.

— Двадцать лет никто не был обязан.

— Поэтому мы сейчас не знаем, чей трактор стоит в нашем гараже.

Григорий Матвеевич побледнел. Сергей шагнул было вперёд, но остановился. Лидия просила не становиться её заместителем по трудным разговорам.

Механик снял кепку, сжал её в руке.

— Этот трактор Иван бросил гнить. Я его каждый год смазывал. Из своего масла иногда. А теперь пришли вы и решили, что я вор.

— Я так не решила.

— А как это называется?

— Работа без задания с имуществом, которое нам не принадлежит. Это надо остановить. А ваше масло и часы — записать, насколько сможете вспомнить.

— За двадцать лет?

— Хотя бы за последние три года.

— И кто мне заплатит?

— Не знаю. Возможно, никто. Но если не записать, точно никто.

Григорий Матвеевич посмотрел на Сергея, ожидая поддержки. Сергей выдержал взгляд.

— Она права насчёт записи, — сказал он. — Марина оформляет наследство. Ей надо показать, что с трактором делали.

— И ты туда же.

— Я могу вечером помочь восстановить расходы. Не за Лидию. Для тебя.

Механик отвернулся.

— Сам вспомню.

Он ушёл в бытовку, сильно хлопнув дверью.

Лидия прислонилась к стене гаража. Впервые за день она выглядела не собранной, а просто уставшей.

— Теперь можете поговорить, — сказала она.

— Уже не заместитель?

— Свидетель последствий.

— Он отойдёт.

— Не обязателен.

— Вы могли сказать мягче.

— Могла.

— Но содержание осталось бы тем же.

— Да.

Сергей посмотрел на трактор. Исправная машина стояла в двух метрах от ворот, готовая тянуть борону хоть сейчас. Рядом лежали канистры с топливом, которое уже успели вынуть без разрешения. Чем полезнее была вещь, тем легче люди придумывали себе право на неё.

— Я разошлю запросы сегодня, — сказал он.

— Завтра достаточно.

— Сегодня. Цена меняется каждый день.

— Тогда укажите срок ответа до полудня послезавтра.

— Хорошо.

Лидия подняла синюю папку с картами.

— По полям предварительно пятьдесят четыре — шестьдесят один гектар. После документов может вернуться ещё четыре. Низину исключаю полностью.

Сергей медленно выдохнул. Ещё вчера нижняя граница была пятьдесят восемь.

— На пятидесяти четырёх экономика сходится?

— Если аренда будет не выше средней из трёх предложений, два участника подтвердят меньший объём, а вентиляцию будем ремонтировать по очереди.

— Слишком много «если».

— Поэтому это нижняя граница работы, а не обещание прибыли.

— Завтра совет спросит, почему поле уменьшилось снова.

— Потому что часть земли мокрая, у части нет подтверждённой истории, к одному участку нет оформленного проезда, а своего трактора у хозяйства нет.

— Очень вдохновляющий доклад.

— Пусть вдохновляются осенью, если будет чем.

Он улыбнулся, хотя усталость тянула плечи вниз.

— Вы знаете, что Григорий теперь всем скажет: приехала Корнева и запретила трактор?

— Знаю.

— А про наследство забудет.

— Напомните, если спросят. Только не говорите, что вы на моей стороне.

— А на чьей я?

Лидия посмотрела на него спокойно.

— На стороне одиннадцати людей, которым нужен честный расчёт. Иногда он совпадает с моим.

— А если перестанет?

— Тогда вы должны сказать первым.

Сергей хотел ответить легко, но не смог. Эта женщина не просила верности ей. Она просила заранее допустить день, когда он выступит против неё, и сделать это открыто. Именно поэтому доверять ей становилось опасно просто.

— Скажу, — пообещал он.

Вечером на ферме Сергей составил запрос аренды. Вписал пятьдесят четыре — шестьдесят один гектар, предполагаемые сроки, виды работ, доставку, топливо, простой и ответственность за поломку. Отправил трём владельцам техники одновременно, поставив в копию Тамару и Лидию.

Потом открыл общий журнал и добавил полчаса своей работы как услугу по сбору предложений. Рыночную стоимость взял не по председательской ставке, которой не существовало, а по цене диспетчера, найденной в прошлогоднем договоре кооператива.

Последней пришла фотография от Марины: пожелтевший паспорт трактора, имя Николая Державина, заводской номер. Под фотографией она написала: «Нотариус назначил приём через девять дней. До оформления прошу хранить, не использовать».

Сергей переслал сообщение Лидии. Ответ пришёл почти сразу: «Принято. В плане техники нет».

Он представил трактор в тёмном гараже: заправленный, собранный, готовый. Утром мотор снова завёлся бы с третьей попытки. Но готовность машины и право пустить её в поле оказались разными вещами.

Сергей внёс в расчёт полную цену аренды.

После этого хозяйство стало беднее ещё на одну исправную вещь. И впервые стало понятно, сколько эта вещь действительно стоила.

Глава 5. Первая борозда

В день, когда можно было начинать посадку, Лидия первым делом вычеркнула семь гектаров.

Она сделала это в шесть двадцать утра, сидя на подоконнике конторы с кружкой остывшего чая. За окном уже светлело. На дворе стояли два арендованных трактора, картофелесажалка и грузовик с закрытым кузовом. Люди приехали вовремя, семенной материал тоже, земля после трёх сухих дней держала технику. Всё наконец складывалось, и именно поэтому хотелось простить карте то, чего нельзя было простить полю.

Четыре гектара у северной границы не имели подтверждённой истории севооборота. Ещё три лежали за участком Державиных, а подписанного разрешения на проезд по их земле не было. Марина прислала проект соглашения вечером, но вторым наследником оказался её брат, работавший в Мурманске. Он обещал подписать бумагу через неделю. До его подписи дорога оставалась не общей привычкой, а чужой собственностью.

Лидия провела красным карандашом две линии. Рабочая площадь стала пятьдесят четыре гектара.

На столе лежали три предложения по аренде техники. Она выбрала не самое дешёвое. У дешёвого предложения цена была указана за смену, но не было ни слова о механизаторе, доставке и ремонте в поле. Второй владелец соглашался работать только за наличные и не хотел вписывать время простоя. Третье предложение прислала машинная станция из соседнего района: два трактора с механизаторами, доставка, топливо по факту, ставка за час работы и отдельная ставка за ожидание. Дороже на бумаге, зато бумага не притворялась, будто ожидания не бывает.

Лидия подписала заявку и приложила её к журналу расходов. Потом ещё раз пересчитала количество проверенных клубней. На пятидесяти четырёх гектарах запас оставался небольшим, но честным. Не было ни старой пристройки, ни обещанных четырёх гектаров, ни трактора, который будто бы принадлежал всем. Было то, чем хозяйство вправе распорядиться сегодня.

В половине седьмого во двор вошёл Григорий Матвеевич. Он поздоровался с Тамарой, которая ставила на подоконник папки, и прошёл мимо Лидии к щиту с ключами.

— От гаража не берите, — сказала Лидия. — Державинский трактор опломбирован.

— Я помню.

Он снял ключ от склада инструментов. После вчерашнего разговора механик обращался к ней только по необходимости. Лидия понимала его обиду лучше, чем показывала. Он годами чинил хозяйство тем, что находил, и считал свою находчивость частью зарплаты, которой ему часто не платили. Теперь пришла женщина с журналом и сообщила, что часть его заслуг невозможно законно принять. Для него это звучало так, будто прожитые годы тоже не прошли проверку.

— Григорий Матвеевич.

Он остановился.

— Сегодня вы нужны на разгрузке. Проверять номер партии на каждом поддоне, считать мешки и ставить отметку вместе со мной.

— Я механик.

— Поэтому увидите, если погрузчик начнёт рвать мешки или поддон пойдёт криво. И потому что мне нужен человек, который не постесняется остановить работу.