Аварийный Электрик: Сверхпроводимость

Глава 4. Создание Нулевого Сопротивления

Ночной воздух Четвертого микрорайона пах не столько победой, сколько горелой изоляцией, мокрой штукатуркой и перепревшими тополиными листьями в водосточных желобах.

Когда за твоей спиной рушится в стратосферу орбитальная группировка транснационального синдиката, дилетанты обычно открывают шампанское или падают на колени перед небесным озарением. Профессионалы десятого разряда поступают иначе: они застегивают брезентовую куртку на все пуговицы, поправляют на плече ремень с сумкой из толстой яловой кожи и смотрят под ноги. Потому что законы Ома и Кирхгофа плевать хотели на смену политических формаций и падение космических дредноутов. Если в цепи возник импульс перенапряжения колоссальной мощности, он не растворится в воздухе. Он пойдет по пути наименьшего сопротивления. Туда, где тоньше всего.

То есть — прямо в подвалы типовой панельной застройки семидесятых годов постройки, чудом уцелевшие посреди межзвездного секторального кластера.

— Денис Викторович, а журнал не промокнет? — Лидочка семенила следом по растрескавшемуся асфальту междворового проезда, бережно прижимая к груди пухлый фолиант в дерматиновом переплете. На ее тонких руках поверх шерстяных варежек уже красовались диэлектрические перчатки со свежим штампом поверки: «До 10 кВ. Испытано. Годно до 2028 г.».

— Если промокнет, Лидия, ты его высушишь на радиаторе отопления, предварительно переписав каждую телефонограмму каллиграфическим почерком, — не оборачиваясь, бросил Скворцов. Его тяжелые ботинки с подошвами из вулканизированной резины и титановыми подковками мерно выбивали гулкий ритм по стыкам плит. — Ноги выше поднимай. Здесь кабельная трасса сорок лет не вскрывалась. Если просядет грунт под кабельным каналом — в лучшем случае вывихнешь щиколотку, в худшем — пробьет фазой на корпус микрорайона.

Лидочка пискнула, прижала журнал еще крепче и сделала широкий шаг через лужу, в которой подозрительно и радужно переливалась тончайшая пленка трансформаторного масла.

`[Интерфейс Системы: Режим «Оперативный мониторинг ЖКХ-Сети»]`

`[Текущий узел: Сектор 4-Б, Распределительная подсеть жилого фонда]`

`[Класс опасности: ВТОРОЙ (Аварийный режим работы оборудования)]`

`[Фиксация блуждающих токов: 480 А по нулевому контуру]`

`[Температура грунта над кабельным коллектором: +64°C]`

`[Оценка вероятности термического пробоя изоляции: 89.4%]`

Скворцов скривился, глядя на мерцающие в воздухе системные строчки. В его глазах — там, где у обычных людей отражался бледный свет фонарей, — прокручивались бесконечные векторные диаграммы напряжений. Ток был грязным. Орбитальный удар и последующее замыкание планетарного масштаба сожгли первичные подстанции синдиката, но колоссальная индуктивная энергия, накопленная в километрах подземных бронированных кабелей, не успела сброситься в землю. Она гуляла по перемычкам, перегружала силовые трансформаторы ТМ-1000 и искала выход.

И она нашла его в третьем подъезде дома номер двенадцать.

Возле низкого подвального приямка, перекрытого самодельной решеткой из ржавой арматуры, уже стояла баба Маша. Несмотря на глубокую ночь, старуха бодрствовала. На ней был надет ватный халат неопределенной расцветки, поверх которого красовалась неизменная вязаная шаль, а в руках она сжимала деревянную швабру с намотанной тряпкой, словно древковое оружие древнего стража.

— Явились! — зычным контральто встретила она электриков, грохнув шваброй по ступени. — Я вам с восьми вечера в диспетчерскую звоню! Линейный провод в щеколде трещит, у «Вятки-автомат» барабан синими искрами плюется, а вода из крана кусается так, будто туда щук голодных напустили! Стирать белье невозможно! Пододеяльники зажевало, а на табло ошибка «Е-04» горит и воет! Кто ущерб возмещать будет? Синдикат ваш окаянный или ЖЭК?

— Спокойно, гражданка, — Скворцов остановился перед приямком, снял с пояса двухполюсный указатель напряжения УВН-80 и щелкнул самодельным щупом. — Синдикат признан банкротом ввиду аннигиляции совета директоров. Исполнительный лист у судебных приставов. А за «Вятку-автомат» ответит тот, кто нулевую жилу на водопроводную трубу заземлил в нарушение пункта 1.7.82 ПУЭ.

Денис Викторович присел на корточки, приложил щуп к мокрой железной двери подвала.

Прибор не просто запищал — он истошно взвизгнул, и неоновая лампочка внутри прозрачного пластикового корпуса вспыхнула яростным фиолетовым огнем.

`[Замер потенциала: 342 В переменного тока относительно истинной земли]`

`[Гармонические искажения: высшие гармоники 13-го, 27-го и 108-го порядков]`

`[Источник утечки: Главный магистральный коллектор №4-Север]`

`[Диагноз: Фазировка нарушена, вторичный пробой брони кабеля АСБ-10кВ]`

— Отойди за ограждение, мать, — глухо сказал Скворцов, поднимаясь на ноги. Глаза его сузились. — Лидочка, оформляй наряд-допуск.

Девушка мгновенно достала из кармана химический карандаш, послюнявила грифель и перевернула страницу в журнале. Руки ее больше не дрожали — въевшаяся за время дежурств армейская выучка взяла верх над страхом.

— Вид работы? — четко спросила она.

— Аварийно-восстановительные с полным снятием напряжения и переводом магистрали на нулевой энергетический базис.

— Состав бригады?

— Производитель работ — Скворцов Денис Викторович, группа допуска — десятая, без ограничений по напряжению и континууму. Член бригады — Лидия Петрова, группа третья, наблюдающая.

— Мероприятия по безопасности?

— Установка переносных заземлений ПЗРУ-1 на всех шести направлениях. Вывесить плакаты: «СТОЙ — НАПРЯЖЕНИЕ», «НЕ ВКЛЮЧАТЬ — РАБОТАЮТ ЛЮДИ». И бабе Маше скажи, чтоб швабру в землю воткнула и руками за железо не держалась.

Старуха хотела было что-то возразить, но встретилась взглядом со Скворцовым. В этом взгляде было не раздражение усталого коммунальщика, а холодная, бездонная глубина человека, который только что голыми руками удержал частоту вращения целой планеты. Баба Маша молча попятилась к лавочке у подъезда, подобрала полы халата и поджала ноги.

Скворцов подошел к железной двери подвала, взялся за замок голыми руками — и воздух вокруг его пальцев с шипением остекленел. Наведенный потенциал в триста вольт, ударивший в его ладонь, был поглощен мгновенно, не оставив даже следа ожога. Навык `[Диэлектрическая кожа]` десятого ранга сработал автоматически, перенаправив входящий импульс во внутренний резервуар маны.

Замок хрустнул, перекушенный не силой мышц, а резким локальным температурным сжатием дужки, и Скворцов распахнул дверь.

Из черного проема пахнуло тропической баней.

Внизу стояла вода. Не просто вода — мутный кипяток, в котором плавали пустые банки из-под соленых огурцов, старые деревянные ящики и обрывки рубероида. Но страшно было не это. Сквозь полутораметровый слой воды, залившей бетонный тоннель коллектора, пробивалось зловещее, пульсирующее вишнево-красное свечение.

Там, на глубине, пролегали главные артерии района — три чудовищных трехфазных кабеля сечением в пятьсот квадратных миллиметров каждый, одетые в свинцовую броню и пропитанную битумом кабельную пряжу. Сейчас они работали с чудовищным перегрузом. Джоулево тепло, рассчитываемое по неумолимой формуле $Q = I^2 R t$, превращало медь внутри жил в текучую лаву. Сопротивление проводников росло с каждым градусом, вызывая лавинообразный саморазогрев. Вода в подвале кипела, испаряясь и оседая тяжелыми каплями на потолке, а защитная автоматика на районных ТП просто не могла сработать — токи короткого замыкания размазывались по огромной паразитной емкости сети, превращая всю энергосистему города в гигантский, готовый взорваться кипятильник.

— Господи... — выдохнула Лидочка, заглянув через его плечо. Пар моментально осел на стеклах ее защитных очков. — Денис Викторович, там же температура выше критической! Изоляция из сшитого полиэтилена уже течет! Если сейчас броня лопнет — межфазное дуговое замыкание испарит весь подвал вместе с домом!

— Не испарит, — спокойно ответил Скворцов, стягивая с плеча сумку и опуская ее на сухую верхнюю ступеньку. — Не положено по технике безопасности жилые здания испарять в третью смену. За это премии лишают без права обжалования.

Он расстегнул молнию на боковом кармане спецовки и извлек тяжелый, граненый цилиндр из серого матового металла, покрытого гравировкой в виде переплетенных электрических схем и охладительных контуров.

`[Предмет: Квантовый фазовый крио-эжектор типа КФЭ-108 (Легендарный)]`

`[Класс: Специнструмент для монтажа и наладки сверхпроводящих линий]`

`[Рабочее вещество: Бозе-конденсат фононного подавления + жидкий квантовый гелий-4]`

`[Спецификация: Снижение термодинамической энтропии кристаллической решетки]`

`[Прочность: Неразрушимо при соблюдении правил эксплуатации]`

— Лидия, стой на верхнем марше лестницы. К перилам не прикасаться. В воду не смотреть — зрение посадишь, когда пойдет черенковское излучение. Считай секунды. Если через две минуты я не подам команду «Заземлено» — руби секционный рубильник на вводном шкафу с улицы. Поняла?

— Поняла, — шепотом отозвалась девушка, судорожно стиснув ручку журнала. Ее глаза за запотевшими очками были круглыми от ужаса и слепого, фанатичного доверия к своему мастеру. — Денис Викторович... аккуратнее там.

— Аккуратнее у нас в морге бирки вешают, — усмехнулся Скворцов в усы. — А на подстанции работают по инструкции.

Он шагнул вниз.

Его подошвы коснулись кипящей жижи, но всплеска не последовало. В тот же миг вокруг ступней Дениса пространство подернулось морозной дымкой. Вода под его ногами не просто остыла — она мгновенно кристаллизовалась в прочнейший, идеально прозрачный лед, выдерживающий нагрузку в десять тонн на квадратный сантиметр. Скворцов шел по образовавшемуся ледяному мосту в самую глубь коллектора, туда, где раскаленные докрасна кабели бились в бетонных лотках от электродинамических усилий, словно умирающие доисторические змеи.

Частота сети гуляла: 47... 53... 42 Герца. Металлические конструкции вибрировали с гулом, от которого ломило зубы и вибрировали внутренние органы.

`[Внимание: Вход в зону экстремальной плотности тока]`

`[Напряженность электромагнитного поля: 120 кВ/м (Превышение ПДУ в 2400 раз)]`

`[Температура жил: +840°C]`

`[Удельное сопротивление проводника R: 0.084 Ом/м]`

`[Потери активной мощности на нагрев: 4.2 МВт на погонный метр]`

`[Состояние изоляции: Пиролиз, выделение горючих газов]`

— Распустились без надзора, — пробормотал Денис Викторович, глядя на кипящий битум. — Медь у них горит... А почему горит? Потому что электроны разболтались. Бегут, толкаются, о решетку кристаллическую бьются, тепло бессмысленное вырабатывают. Бардак. Энтропию развели на подведомственной территории.

Он остановился прямо над центральным кабельным пучком. Здесь сходились магистрали, питающие не только четвертый микрорайон, но и резервные кольца водозабора, фильтрационные станции и защитный купол сектора, который сейчас еле мерцал на пределе истощения.

Скворцов глубоко вздохнул, наполнив легкие тяжелым паром с привкусом серы и озона, и активировал свой главный профильный навык.

`[Активация классовой способности: «СВЕРХПРОВОДИМОСТЬ: АБСОЛЮТНЫЙ НОЛЬ»]`

`[Ранг: Мастер Энергетических Катастроф (108-й уровень)]`

`[Концепция: Полное исключение омического сопротивления в замкнутом контуре]`

`[Цель: Магистральные шины 10 кВ, кабельные трассы А-1, В-1, С-1]`

`[Затраты маны: 50 000 ед./сек. Источник подпитки: Паразитные токи короткого замыкания сети]`

Денис вонзил наконечник крио-эжектора прямо сквозь кипящую воду в центральную муфту кабельного узла.

— Пошел, родимый, — скомандовал он глухим, рокочущим басом, в котором зазвучали обертоны промышленной турбины.

Мир вокруг вздрогнул.

Сначала исчез звук. Тот самый тяжелый, низкий, сводящий с ума трансформаторный гул, который висел над коллектором последние часы, не просто затих — его словно вырезали бритвой из акустического спектра реальности.

Из точки контакта эжектора с металлом во все стороны ударила волна абсолютного, мертвого покоя.

Это не было обычным охлаждением, каким работает жидкий азот или углекислотные огнетушители. Это было квантовое принуждение материи к идеальному порядку. Скворцов силой своего класса вымораживал тепловые колебания кристаллической решетки проводников. Каждый атом меди, алюминия и кремниевой бронзы насильно возвращался в узлы идеальной матрицы, замирая в неподвижности.

Температура внутри кабелей рухнула с катастрофической, невозможной скоростью:

`[Мониторинг термического состояния жил:]`

`[Т = 500 К (+227°C)... Фононный шум подавлен на 40%]`

`[Т = 273 К (0°C)... Фазовый переход теплоносителя в твердое состояние]`

`[Т = 77 К (-196°C)... Точка кипения азота пройдена]`

`[Т = 20 К (-253°C)... Водородный барьер преодолен]`

`[Т = 4.2 К (-268.95°C)... Сжижение квантового гелия]`

`[Т = 0.0001 К... Вход в зону глубокой милликельвиновой конденсации]`

Вода в подвале больше не кипела. Волна инея, сверкающего пронзительным сапфировым светом, метнулась по бетонным стенам, превращая грязные потеки в затейливые ледяные узоры толщиной в ладонь. Банки с огурцами вмерзли в монолитный лед, пар под потолком мгновенно превратился в мелкую серебристую пыль, которая бесшумно осыпалась на застывшую гладь.

Но самое невероятное происходило внутри самих проводников.

Лишенные теплового хаоса, электроны перестали сталкиваться с атомами решетки. Они больше не отдавали свою кинетическую энергию в окружающую среду в виде бесполезного жара. Под воздействием квантовой магии Скворцова носители заряда начали объединяться. Электрон с противоположным спином находил себе пару, связываясь через виртуальные фононы в единый, неразрывный квантовый поток.

`[ВНИМАНИЕ: Сформирован макроскопический Бозе-конденсат куперовских пар!]`

`[Эффект Бардина — Купера — Шриффера активирован на макроуровне]`

`[Омическое сопротивление проводника R стремится к нулю:]`

`[R = 0.0000000000000000000000000000000...0 Ом]`

`[Тепловые потери Джоуля-Ленца (Q = I²Rt): 0.00000000 Ватт]`

`[Коэффициент полезного действия линии: 100.0000000%]`

— Вот так-то лучше, — процедил сквозь зубы Денис Викторович. По его бровям и усам струился серебристый иней, а дыхание вырывалось изо рта густыми белыми клубами, которые тут же оседали сухим льдом на воротнике спецовки. — А то устроили тут баню... Ток должен течь свободно, без трения и вздохов. Как смазанный солидолом поршень в цилиндре.

Но физика — упрямая дама. Когда исчезает электрическое сопротивление, в свои права вступает магнитное поле.

Раздался странный, ни на что не похожий звук — сухой, кристальный звон, будто в подвале лопнула гигантская хрустальная люстра. Кабели, толщиной с вековое бревно, внезапно... оторвались от металлических кабельных лотков.

Они поднялись в воздух на тридцать сантиметров и зависли, подрагивая в невесомости.

`[Активирован эффект Мейснера — Оксенфельда!]`

`[Магнитное поле полностью вытолкнуто из объема сверхпроводника]`

`[Толщина скин-слоя Лондонов: 32 нанометра]`

`[Магнитная левитация кабельной трассы: СТАБИЛЬНА]`

`[Механическая нагрузка на подвесы: НОЛЬ]`

Кабели больше не касались стен. Они парили в ледяном воздухе коллектора, окутанные ровным, без единой искры, глубоким лазурным сиянием. Это было не горение и не электрический разряд — это светился сам вакуум, возмущенный идеальным, не встречающим ни малейшего сопротивления потоком энергии.

Сотни тысяч ампер, застрявшие в сетях после гибели орбитального флота синдиката, хлынули в открывшуюся сверхпроводящую горловину.

Если раньше этот ток душил город, сжигая трансформаторы и заставляя стиральные машинки биться смертоносными разрядами, то теперь он нашел свое истинное русло. Потери мощности исчезли. Напряжение, просевшее по всему сектору до жалких ста шестидесяти вольт, мгновенно выровнялось, превратившись в строгую, неколебимую синусоиду с частотой ровно 50.0000000000 Герц.

Скворцов положил руку в брезентовой рукавице на парящую кабельную муфту. Металл под тканью был холоднее открытого космоса, но леденил он не тело, а саму ткань реальности вокруг себя.

— Лидочка! — крикнул он наверх. Звук его голоса в абсолютно сухом, промороженном воздухе прозвучал резко и звонко, как щелчок бича. — Что на щите подстанции? Докладывай параметры!

Сверху послышался суматошный шелест страниц, скрип резиновых бот о ступени и звонкий, срывающийся на фальцет голос девушки:

— Денис Викторович! Вводные параметры зашкаливают! Напряжение на сборных шинах — ровно десять киловольт! Перекос фаз... перекоса фаз НЕТ! Ноль целых, ноль десятых! Сила тока растет: десять тысяч ампер... двадцать тысяч... пятьдесят тысяч! Оборудование держит! Оно... оно даже не греется! Стрелочные амперметры на подстанции выбило за шкалу, но цифровые мосты показывают идеальную проводимость!

— И не нагреется, — удовлетворенно хмыкнул Скворцов. — Откуда нагреву взяться, если сопротивления нет? Греются только от лени и неграмотности. Пиши дальше: «Введена в эксплуатацию квантовая крио-магистраль с нулевым удельным импедансом. Режим работы — сверхпроводимость первого рода с топологической стабилизацией». Записала?

— «...топологической стабилизацией», — эхом отозвалась Лидочка. — Записала! А что с защитами делать? Защиты сходят с ума!

Это был главный момент операции.

В классической релейной защите и автоматике (РЗА) все расчеты строятся на том, что линия обладает собственным сопротивлением. Ток короткого замыкания ограничен сопротивлением кабеля и трансформатора. Но если сопротивление равно нулю, то теоретический ток короткого замыкания по закону Ома ($I = U / R$) устремляется в бесконечность! Любое, даже самое ничтожное замыкание в розетке у бабы Маши могло вызвать мгновенный коллапс энергосистемы, высосав энергию всех параллельных миров.

Но Скворцов не зря имел десятый разряд. Он предвидел это еще до того, как переступил порог подвала.

— Спокойно, диспетчер. Переводим защиту в режим квантового насыщения.

Денис Викторович полез во внутренний карман спецовки и достал связку плоских керамических пластин, стянутых обычной синей изолентой. Это были высокотемпературные шунтирующие матрицы — штучная работа, изготовленная им лично в тихие ночные дежурства из разбитых изоляторов и толченого метеоритного камня.

Он щелкнул пальцами, активируя вторую ветку умений:

`[Навык: Сверхпроводящий ограничитель тока (СОТ) индуктивного типа]`

`[Принцип действия: Мгновенный квантовый фазовый срыв при превышении критической плотности тока Jc]`

`[Время срабатывания: 1.2 пикосекунды]`

`[Уставка: Селективная отсечка сверхтоков на уровне 150 кА]`

Скворцов ловко, привычным движением монтажника с сорокалетним стажем, уложил пластины поверх парящих кабелей, обмотав их крест-накрест несколькими витками синей изоленты.

Синяя изолента в руках мастера десятого разряда переставала быть просто поливинилхлоридом с клеевым слоем. Напитанная структурирующей маной ЖКХ, она превратилась в абсолютный термодинамический затвор, удерживающий границы фазового перехода.

Как только последний виток лег на место, по кабелям пробежала волна серебристых искр.

Защитные системы Четвертого микрорайона, дремавшие или выгоревшие в ходе орбитального штурма, получили не просто питание — они получили импульс абсолютной синхронизации.

`[Сверхпроводящий контур интегрирован в городскую сеть]`

`[Релейная защита и автоматика (РЗА): Скорость реакции увеличена в 10 000 раз]`

`[Автоматическое повторное включение (АПВ): Готовность 100%]`

`[Пропускная способность магистрали: БЕЗЛИМИТНАЯ]`

`[Диагностика секторального защитного купола: Мощность накачки 100%... 300%... 1200%!]`

Где-то далеко наверху, над крышами панельных девятиэтажек, ночное небо внезапно озарилось ровным, спокойным, изумрудно-золотым светом.

Это ожил планетарный купол ПВО и энергетической безопасности. Лишенный потерь на передачу, не встречая больше сопротивления в полусгнивших подземных сетях, защитный барьер налился монолитной плотностью. Мелкие обломки сбитых орбитальных крейсеров синдиката, падавшие сквозь стратосферу раскаленными метеорами, теперь не падали на город — они беззвучно сгорали в десяти километрах над землей, натыкаясь на идеально жесткую силовую сферу, запитанную напрямую от сверхпроводящего подвала дома номер двенадцать.

Но Дениса Викторовича воздушная обстановка не интересовала. Воздух — это для летунов и космодесанта. Его зона ответственности была здесь, внизу.

Он внимательно осмотрел левитирующие кабели, достал из кармана складной метр, выверил зазор между фазами А, В и С — везде было строго по тридцать сантиметров, идеальный равносторонний треугольник, минимизирующий взаимную индукцию.

Затем он вытащил из кармана контрольный переносной вольтметр, подошел к трубе холодного водоснабжения, вмерзшей в лед у стены, и прижал один щуп к металлу трубы, а второй — к заземляющему контуру сверхпроводника.

Стрелка прибора даже не шелохнулась. Ноль. Идеальный, математический ноль потенциала.

— Земля чистая, — тихо сказал Скворцов. — Ни единого блуждающего электрона. Контур посажен на квантовую сингулярность ядра планеты. Теперь сюда хоть молнию засандаль в миллион ампер — в землю уйдет, как вода в сухой песок, и даже лампочка в туалете не моргнет.

Он поднял с пола крио-эжектор, закрутил предохранительный колпачок, проверил пломбу и убрал инструмент обратно в брезентовую сумку.

Лед под его ногами был сухим и нескользким — особое свойство упорядоченной кристаллической решетки. Денис неторопливо поднялся по лестнице наверх, где у выхода переминалась с ноги на ногу Лидочка, у которой от мороза уже покраснел кончик носа.

— Всё, диспетчер. Пиши заключение: «Магистраль переведена в сверхпроводящее состояние. Сопротивление — ноль целых, ноль десятых Ома. Защиты опробованы под нагрузкой. Линия сдана под напряжение».

Лидочка торопливо черкнула карандашом, поставила жирную точку и с благоговением посмотрела вниз, в темный зев подвала, откуда теперь тянуло приятным, чистым морозным холодком, как из раскрытого промышленного холодильника с мороженым.

— Денис Викторович... а кабели так и будут летать?

— Будут, — буркнул он, защелкивая на двери подвала новый навесной замок из высокопрочной стали, на который тут же повесил жестяную табличку: «НЕ ВЛЕЗАЙ — УБЬЕТ СВЕРХПРОВОДИМОСТЬЮ». — Пока по ним течет ток опорной частоты, эффект Мейснера никуда не денется. Зато не сгниют от сырости и крысы их не погрызут. Крыса — она тварь не глупая, при температуре в один милликельвин у нее зубы к изоляции намертво примерзают.

Они вышли из приямка на свежий воздух.

На лавочке у подъезда все так же сидела баба Маша, не выпуская из рук своей швабры. Правда, вид у нее был уже не столь воинственный. Она ошарашенно смотрела на окна своего дома: во всех квартирах люстры светили ровным, кристально-белым, чистым светом без малейшего мерцания, а из приоткрытой форточки ее собственной кухни доносилось тихое, мерное, убаюкивающее урчание.

«Вятка-автомат» вышла на максимальные обороты отжима, и ни одна искра не вылетала из-под ее корпуса.

— Ну что, мать? — Скворцов остановился напротив старухи, достал из кармана пачку папирос «Беломорканал», вытащил одну, размял пальцами гильзу и чиркнул спичкой. Огонек вспыхнул ровно, без треска. — Бьется машинка?

— Не... не бьется, Денис Викторыч, — потерянно пробормотала баба Маша, опуская швабру на асфальт. — Я глянула в окошко... она крутит так тихонечко, будто ее маслицем смазали. И лампочка в коридоре, которая с Первомая моргала, теперь горит так ясно, что хоть иголки собирай.

— То-то же, — Скворцов выпустил в холодное ночное небо струю ароматного табачного дыма. — Заземление надо уважать. Заземление, Макаровна, это основа мироздания. На нем вся вселенная держится, а не на ваших космических синдикатах. Если земля плохая — у тебя и в раю фаза на корпус пробьет.

Он повернулся к Лидочке:

— Журнал закрывай. Время — три часа сорок минут. Нам еще на повысительную насосную станцию заглянуть надо. Там третий насос кавитирует, диспетчер водоканала жаловался, что в подшипнике стук несимметричный. Поди опять фазировку на двигателе перепутали, умники с высшим образованием.

Лидочка захлопнула журнал, бережно спрятала его в непромокаемый планшет и счастливо улыбнулась. Страх ушел без следа. Когда рядом идет человек в замасленной брезентовой куртке, для которого законы квантовой физики — всего лишь пункты ведомственной инструкции по охране труда, никакой конец света не страшен.

Над Четвертым микрорайоном раскинулся чистый, совершенный изумрудный купол планетарной защиты, подпитываемый током без единого ватта потерь. Впервые за сотню лет в домах людей было тепло, светло и безопасно.