Аварийный Электрик: Сверхпроводимость

Лидочка нервно сглотнула, мелко закивав:

— А... а что в вахтенном журнале писать, Денис Викторович? Форма семь требует указать причину скачка параметров в накопителях... Там же сто сорок миллионов мегаватт-часов из ниоткуда упало! Бухгалтерия баланс свести не может!

Скворцов протянул к ней руку.

— Огоньку дай сначала, практикантка. Свои батарейки сели.

Лидочка торопливо вытащила из кармана лазерную зажигалку, дрожащими руками поднесла к его папиросе. Щелкнул луч. Денис глубоко затянулся, с наслаждением выпустив в остывающий воздух струю сизого, горького дыма.

Посмотрел на небо, где среди рваных туч и серебристого пепла уже начинали проглядывать настоящие, холодные и равнодушные звезды.

— Пиши в журнал, Лида, — спокойно произнес главный инженер, поднимаясь на ноги и отряхивая пепел с обугленной робы. — Пиши: «В течение смены произведен плановый прием избыточной мощности от неустановленного источника высокой стороны. Оборудование подстанции отработало штатно. Потребители не пострадали. Линейному персоналу объявить благодарность и выдать по двести грамм технического спирта за работу в условиях повышенной влажности».

— А... а дредноут?

— А дредноут пусть заземление учит, — усмехнулся Скворцов, зашагав к лифту тяжелой, уверенной походкой хозяина подстанции. — Пошли вниз, Лидочка. Надо накопители на охлаждение ставить. У нас через четыре часа утренний пик потребления, а чайники в городе, между прочим, сами себя не вскипятят.

Глава 2. Ультиматум Совета Олигархов

Тяжелая грузовая клеть лифта, обшитая трехслойным рифленым железом и свинцовыми экранами толщиной в ладонь, со скрежетом проваливалась в чрево земли.

Трос скрипел так, будто на нем висела не полуразрушенная кабина с двумя электриками, а как минимум списанный орбитальный крейсер. Шахту озаряли частые багровые всполохи аварийных маяков — каждый десяток метров глубины отсекался автоматическими взрывозащитными шлюзами, которые с глухим гидравлическим стоном закрывались за их спинами, изолируя поверхность от нижних горизонтов.

Денис стоял, привалившись плечом к закопченной стенке клети, и неторопливо докуривал папиросу. Пепел падал на носки его тяжелых диэлектрических ботинок со стальными подносками и рунической гравировкой заземления седьмого ранга. В воздухе висел плотный, почти осязаемый кисель из запахов перегретого трансформаторного масла марки ТКп-50, горелой изоляции, жженого фторопласта и ядреного, продирающего до слез технического спирта, которым автоматика только что заливала искрящие контакторы шахтного привода.

Лидочка вжалась в противоположный угол, судорожно прижимая к груди казенный планшет в треснувшем ударопрочном чехле. Экран терминала бился в падучей, выплевывая тысячи системных строк в секунду:

`[ВНИМАНИЕ! Системная перегрузка энергосети Сектора 4-Б!]`

`[Принятая пиковая мощность высокой стороны: 140 382 911 МВт·ч.]`

`[Статус Главного Накопителя Подстанции-0: Заполнение 99.18% (Критический порог сверхпроводимости).]`

`[Температура гелиевого бассейна: 3.8 K... 4.1 K... 4.9 K... Внимание! Угроза фазового срыва сверхпроводящего состояния! Сброс нагрузки невозможен — внешняя сеть обесточена!]`

`[Доступное время до теплового взрыва ядра: 00:28:14...]`

— Денис Викторович... — прошептала Лидочка, и голос ее сорвался на комариный писк. — Вы... вы же видите цифры? Там же... там четыре кельвина в первом контуре! Если гелий закипит, каверна сверхпроводника схлопнется. Подстанция-0 выдаст обратный индукционный импульс такой плотности, что тектоническая плита треснет до мантии! Весь континент... весь промышленный кластер превратится в пыль!

Скворцов даже бровью не повел. Он выпустил аккуратное колечко дыма, проводил его тяжелым взглядом светящихся неоном глаз и сплюнул остаток табака на решетчатый пол.

— Не закипит, — глухо бросил он. — Я туда полчаса назад лично две бочки жидкого азота на испарение вручную перенаправил в обход заклинившего клапана. На соплях и изоленте повисит, пока насосы циркуляции не раскачаем. Ты мне лучше другое скажи, отличница... Косинус фи на двенадцатой секции какой?

Лидочка ошалело моргнула, пальцы ее замелькали по сенсорному стеклу:

— Ноль... ноль целых девяносто две сотых, Денис Викторович. Индуктивный характер нагрузки.

— Ну вот, — хмыкнул Скворцов, зажимая окурок в кулаке и привычно гася его о бронированную ладонь рабочей рукавицы без малейшего вреда для кожи. — А ты панику разводишь. Ноль девяносто два — это жить можно. В девяностые на Белоярской третьей очереди мы на нуле семи смену сдавали, когда реактор боком шел, а за окном бригада рэкетиров на подстанцию из гранатометов лупила, требуя бесплатную крипту для своего картеля. Вот тогда неудобно было — чайник на плитке фонил, радиоприемник гимн Советского Союза задом наперед играл, а у релейщиков спецовки к щитам примагничивало. А сейчас — тьфу. Тепличные условия.

Клеть с громовым ударом врубилась в пружинные буферы на отметке минус двести сорок метров.

Двери с визгом разошлись в стороны. В лицо пахнуло нестерпимым ледяным жаром — парадоксальным ощущением, знакомым только тем, кто работал с криогенными контурами сверхвысокого напряжения.

Перед ними открылся Центральный Зал Подстанции-0.

Это было титаническое сооружение, возведенное еще в эпоху Первой Энергетической Экспансии. Своды из циклопических блоков предварительно напряженного бетона терялись где-то в полумраке под потолком, подпертые рядами фарфоровых и композитных изоляторов размером с трехсотлетние сосны. Вдоль стен тянулись полые медные шины диаметром в человеческий торс, от которых исходил низкий, утробный, вибрирующий в самых костях гул — чистые пятьдесят герц несокрушимой мощи.

А в центре зала, над циклопической чашей из полированного бериллия, висел ОН.

Генератор Подстанции-0. Древний прототип класса «Абсолютный Ноль», созданный неизвестными гениями еще до того, как корпорации разделили планету на тарифные зоны. Сфера из матово-черного сплава, переплетенная спиралями магнитных ловушек, не отражала свет — она жадно поглощала его. Вокруг сферы клубился тяжелый белый туман испаряющегося криоагента, сквозь который с треском проскакивали не ветвистые молнии, а тонкие, прямые, как лазерные струны, синие нити квантового пробоя.

Перед глазами Дениса немедленно развернулся массивный полупрозрачный интерфейс персонального ранга:

`[Интерфейс Аварийного Электрика. Том 108.]`

`[Имя: Денис Викторович Скворцов]`

`[Класс: Главный Инженер Линейной Защиты / Владыка Заземления (Мифический)]`

`[Квалификационный разряд: VIII (Заоблачный, с правом расстрела представителей энергосбыта на месте)]`

`[Группа электробезопасности: VI (До и выше 1 000 000 кВ Межмирового Напряжения)]`

`[Пассивный навык: «Диэлектрическая шкура» — Сопротивление электрическому току: 99.998%. Урон от напряжения ниже 110 кВ воспринимается как легкий массаж.]`

`[Текущее состояние: Легкое похмелье, никотиновое насыщение 42%, фазовый сдвиг сознания в пределах ГОСТа.]`

— Значит так, молодежь, — Денис зашагал по рифленому диэлектрическому настилу к пульту управления, представлявшему собой дикую помесь советских эбонитовых рубильников, ключей управления типа ПМОВ и голографических проекторов седьмого поколения. — Хватай ветошь, дуй к маслоуказателям третьей группы реакторов. Если уровень упал ниже риски «Внимание» — крути байпас номер четыре. Только перчатки надень, дуреха, там наводка такая, что сережки из ушей вырвет вместе с мочками.

— Есть байпас номер четыре! — Лидочка, взбодренная привычной командной матерщиной наставника, со всех ног припустила вдоль шинопровода.

Скворцов подошел к главному щиту, смахнул рукавом копоть со стрелочного киловольтметра размером с автомобильное колесо. Стрелка прибора давно лежала на мертвом упоре, согнувшись буквой «зю».

— Ну и чего ты мне врешь, скотина железная? — ласково пробормотал Денис, постучав по стеклу тяжелым узловатым пальцем, на котором красовалась старая татуировка «НЕ ВЛЕЗАЙ — УБЬЕТ». — Нет там трех миллионов вольт. Там от силы полторашка осталась, остальное в емкость ушло...

Он положил голую ладонь на массивный латунный маховик ручного шунтирования. По руке до самого плеча прокатилась волна колючего холода, волоски на затылке встали дыбом, а в зубах возник мерзкий металлический привкус окислившейся меди. Система тут же вывела лог:

`[Внимание! Прямой контакт с контуром нулевой фазы.]`

`[Поглощение паразитной гармоники: +4 500 единиц электроманы в секунду.]`

`[Внимание: ваш внутренний аккумулятор заполнен на 104%. Рекомендуется сбросить потенциал во избежание самопроизвольной дуговой ионизации легких.]`

Денис стиснул зубы, с натугой провернул тугой маховик на пол-оборота. Где-то в глубине подстанции с тяжелым металлическим лязгом сработал полувековой масляный выключатель. Гул изменил тональность — из визгливого он стал глухим, утробным, победным.

И ровно в эту секунду всё пространство зала залило мертвенным, пульсирующим пурпурным сиянием.

Это не было штатное аварийное освещение. Воздух мгновенно загустел, наполнившись запахом дорогого синтетического парфюма, озона высокой очистки и приторного аромата имперского пафоса. Частота сети скачкообразно скакнула с пятидесяти до четырехсот герц — типичный признак прямого квантового вторжения по военным правительственным каналам.

Взвыли сирены, захлебываясь собственным воем. Металлические конструкции завибрировали с мелкой, мерзкой дрожью.

`[ТРЕВОГА ВЫСШЕГО ПРИОРИТЕТА!]`

`[Зафиксирован несанкционированный взлом изолированного контура связи!]`

`[Протокол вторжения: Имперский Экзекьютор / Совет Пяти Корпораций.]`

`[Шифрование: Абсолютный квантовый ключ Олигархии.]`

`[Все локальные права доступа аннулированы распоряжением Чрезвычайного Комитета.]`

Прямо над кипящей чашей бериллиевого бассейна, заслоняя собой древний генератор, воздух расслоился сотнями световых плоскостей. Из лазурной и золотой пыли соткалась гигантская, высотой метров в пятнадцать, трехмерная фигура.

Это был человек в безупречном, искрящемся наноуглеродными волокнами костюме-тройке глубокого индигового цвета. Его лицо, холеное, неестественно гладкое благодаря сотне пройденных процедур генетического омоложения, выражало ту степень абсолютного, нечеловеческого презрения, которая вырабатывается лишь у существ, владеющих целыми звездными системами и триллионами жизней. Вместо левого глаза в глазницу был вмонтирован многофазный кристалл цейсовской оптической матрицы, пульсирующий холодным рубиновым огнем. На холеных пальцах с безупречным маникюром лениво вращалась платиновая печатка с символом Консорциума «Зевс-Омни».

Голограмма не просто проецировалась — она давила. Силовое поле проектора прижало Лидочку к полу возле масляных баков, девочка закричала, выронив планшет, стекло которого тут же брызнуло мелкими осколками под давлением наведенного гравитационного поля.

Скворцов даже не шелохнулся. Он лишь прищурился от яркого света, сунул руки в карманы промасленной робы и сплюнул под ноги проекции.

— Генеральный директор «Зевс-Омни», председатель Совета Директоров Межзвездного Энергетического Консорциума, лорд-протектор Внутреннего Кольца, Вальдемар Карлович фон Крупп-Штейн, — произнес надрывный синтезированный голос системы оповещения, отдаваясь многократным эхом от бетонных сводов. — Склонитесь перед полномочным представителем Совета Олигархов!

Голограмма медленно наклонила голову, оглядывая закопченный зал, текущие трубы, свисающие жгуты проводов во временной изоляции и, наконец, остановила взгляд своего рубинового монокля на одинокой фигуре Скворцова.

— Какое убожество, — раздался голос фон Круппа.

Звук был объемным, кристально чистым, отфильтрованным лучшими нейросетями до состояния ледяного бархата. В нем не было слышно помех шахты, в нем звучало лишь холодное величие космических цитаделей.

— Мерзкий червь в грязной спецовке. Подумать только... Мы потратили сорок минут, анализируя телеметрию гибели Первой Ударной Эскадры у Юпитера. Шесть линкоров класса «Титан». Флагманский дредноут «Громовержец-XII», оснащенный позитронной защитой двенадцатого поколения. Тридцать тысяч элитных офицеров флота. И всё это было выжжено, сброшено в аварийный дрейф и превращено в груду радиоактивного металлолома... кем? Муниципальной аварией? Срывом заземления в сточной канаве этого забытого Творцом сектора?

Фон Крупп сделал брезгливый жест рукой, и проекция его пальцев прошла сквозь шинопровод 110 кВ. Раздался легкий треск статики.

— Ты хоть понимаешь, сколько стоят ремонтные доки на Ганимеде, плебей? Ты понимаешь, что годовой бюджет твоей нищей агломерации не покроет даже стоимости сгоревших предохранителей на наших плазменных батареях?!

Денис вытащил из нагрудного кармана новую папиросу, помял ее пальцами, проверяя плотность набивки. Медленно поднял взгляд на лорда-олигарха.

— Слышь, Карлыч, — спокойно произнес Скворцов, голос его прозвучал неожиданно весомо, глухо прокатившись по залу и странным образом перекрыв наведенные частоты проектора. — Ты мне тут голограммой шины не короти. У меня там реактивная фаза еще не села, а твоя лазерная цветомузыка наводки дает на релейную защиту. И убери гравитационный захват с практикантки. Она девка нервная, уронит гаечный ключ на фазу «Б» — твой проектор на орбите сгорит к чертовой матери вместе со спутником-ретранслятором. Опыт уже был.

Рубиновый монокль фон Круппа сузился до микроскопической точки. В голографическом взгляде миллиардера на долю секунды мелькнуло искреннее изумление — абсолютное большинство людей при его появлении либо падали на колени, либо умирали от страха, когда их нейрочипы блокировались корпоративным протоколом подчинения. Но у этого бородатого мужика в робе не было нейрочипа. У него вообще не было модификаций. Только толстая мозолистая шея, намертво въевшаяся в поры сажа и глаза цвета высоковольтной дуги.

— Ты дерзок, червь, — процедил олигарх, и тон его стал смертоносно тихим. — Дерзок, потому что стоишь на куче древнего мусора, назначения которого даже не способен осознать своим примитивным куриным мозгом пролетария. Наши аналитические искины провели спектральный анализ удара, выжегшего флот. Это была не гроза. И не короткое замыкание.

Голограмма фон Круппа шагнула вперед, зависнув прямо над бездной бериллиевой чаши, и указала холеным пальцем на черный сферический генератор:

— Это гармоника Реактора Абсолютной Сверхпроводимости. Прото-технология Древних. Нулевой Контур. Источник бесконечной свободной энергии, который Совет Олигархов разыскивал по всей галактике последние двести лет. Мы считали, что последний рабочий экземпляр сгинул при падении Терры. А он всё это время стоял здесь... В подвале вонючего провинциального городишки, обеспечивая током тостеры, автоматические публичные дома и муниципальные трамваи! Какое чудовищное, непростительное кощунство!

— Трамваи у нас, между прочим, на шестом маршруте новые, на магнитной подушке, — веско заметил Денис, доставая зажигалку. — И ходят по расписанию, минута в минуту. А насчет бесконечной энергии... Ты, Карлыч, физику в своей элитной академии за взятки сдавал, что ли? Закон сохранения энергии еще никто декретом Совета Директоров не отменял. Сколько в сеть вдул — столько генератор и схавал. Ваши дредноуты по дурости развернули гиперпространственный тормозной маневр прямо в зоне действия нашей высоковольтной дуги. Ну, разность потенциалов и сработала. Вы нам — энергию, мы вам — надежное заземление через корпус. Всё по ГОСТу. Распишитесь в накладной.

Лицо фон Круппа исказилось гримасой неприкрытой ярости. Вся его напускная аристократическая холодность слетела, обнажив хищную, звериную пасть монополиста, привыкшего жрать планеты на завтрак:

— Молчать, плебей! Слушай сюда, ничтожество. Время шуток кончилось. Совет Олигархов выносит свой вердикт. Прямо сейчас, на этой секунде!

В воздухе зала, разрывая пространство, вспыхнули десятки новых системных окон кроваво-красного цвета:

`[ВНИМАНИЕ! Активирован протокол экстерминации «ГНЕВ КОРПОРАЦИИ»!]`

`[Орбитальная группировка «Судный День-IV» вышла на геостационарную позицию над Сектором 4-Б.]`

`[Развернут боевой фокусирующий рефлектор «Гелиос-Омега». Источник накачки: антиматерия.]`

`[Мощность лучевого оружия: 120 Петаватт когерентного деструктивного излучения.]`

`[Время до завершения наведения и прожига атмосферы: 00:14:59...]`

Голограмма олигарха увеличилась в размерах, нависая над Скворцовым, словно карающее божество техногенного пантеона. За спиной фон Круппа проявилась панорама открытого космоса: гигантская, паукообразная боевая станция размером с небольшую луну медленно раскрывала свои золотые лепестки-зеркала, направляя ослепительно сияющее жерло главного калибра прямо вниз, сквозь облака, точно в макушку города.

— Ультиматум прост, электрик, — пророкотал фон Крупп, и в голосе его зазвенели нотки абсолютного триумфа. — Ты немедленно, слышишь меня? Немедленно отключаешь защитные контуры, вводишь на пульте мастер-код передачи суверенитета корпорации «Зевс-Омни» и деактивируешь магнитную подушку генератора, подготавливая его к подъему на наш тяжелый транспортный шаттл.

Денис спокойно щелкнул зажигалкой, прикурил, выпустил дым прямо в рубиновый глаз миллиардера:

— А если я скажу «пошел на хрен»? Сугубо технически, в рамках производственного этикета?

Фон Крупп оскалился. Зубы его блеснули металлокерамикой:

— Если через четырнадцать минут и тридцать секунд коды не будут в нашей базе — орбитальный рефлектор «Гелиос» произведет залп полной мощностью. Мы не станем церемониться. Мы сотрем этот жалкий муравейник с лица земли. Твой город. Все сорок миллионов его бесполезных обитателей. Женщин, детей, твоих коллег, больницы, школы, заводы — всё превратится в кипящее озеро стекловидного базальта глубиной в два километра.

Олигарх подался вперед, впиваясь взглядом в спокойное лицо Скворцова:

— Да, мы повредим поверхностную инфраструктуру. Да, нам придется потратить пару миллиардов на дезактивацию руин. Но шахта Подстанции-0 строилась на века — ее бронекупол выдержит удар, а сам Генератор останется цел. Мы всё равно заберем его, мастер Скворцов! Только ты к этому моменту будешь кучкой обугленного пепла, размазанной по полу этого зала! У тебя нет выбора! Жизнь сорока миллионов червей или твое тупое упрямство?! Время пошло!

Таймер перед глазами Дениса вспыхнул ядовитым алым пламенем, начав обратный отсчет:

`[14:12...]`

`[14:11...]`

`[14:10...]`

В зале повисла мертвая, давящая тишина. Слышно было только, как в углу тихо, безнадежно всхлипывает Лидочка, уткнувшись лицом в колени, да монотонно гудят перегруженные шинопроводы.

Денис стоял неподвижно. Он медленно затянулся, прикрыв глаза.

В его голове заработал калькулятор, отточенный сотней томов бесконечной битвы с энтропией, дураками-начальниками и законами Ома. Цифры побежали перед внутренним взором, выстраиваясь в стройные формулы электродинамики:

`[Расчет параметров угрозы:]`

`[Тип излучения: Когерентный антиматерийный плазменный луч высокой плотности.]`

`[Энергетический эквивалент: 120 Петаватт.]`

`[Сечение луча в точке контакта с атмосферой: 45 метров.]`

`[Плотность тока в плазменном шнуре: ~1.8 × 10^9 А/м².]`

`[Характер проводника: Ионизированный воздушный столб с ультранизким сопротивлением.]`

`[Анализ ситуации: С точки зрения электротехники... они просто собираются протянуть к нам высоковольтный провод прямо с орбиты.]`

Уголок рта Скворцова дрогнул.

Он открыл глаза. Неоновый свет в его зрачках больше не тлел — он полыхнул свирепым, холодным пламенем дугового разряда короткого замыкания.

Денис вынул папиросу изо рта, аккуратно затушил ее о край пульта управления и положил бычок в пустую жестяную банку из-под канифоли.

— Сто двадцать петаватт, говоришь? — тихо переспросил он, и в этом тихом голосе было столько первобытной, несокрушимой рабочей жути, что голограмма фон Круппа невольно дернулась рябью.

— Что ты мямлишь, раб?! — рявкнул олигарх, почувствовав, как рушится его тщательно выстроенная психологическая доминация. — На колени! Вводи код!

— Сто двадцать петаватт когерентного плазменного шнура... — продолжал Скворцов, не обращая на него ни малейшего внимания и медленно засучивая рукава робы, обнажая жилистые предплечья, исполосованные белыми шрамами от высоковольтных дуг. — Плазма — это проводник второго рода с резко отрицательным дифференциальным сопротивлением при росте температуры. Сечение сорок пять метров... Длина дуги от орбиты до земли — триста пятьдесят километров...

Денис подошел к аварийному щиту ручного управления защитой, сорвал пломбу из сургуча и откинул тяжелую стальную решетку с надписью: «БЕЗ ПРИКАЗА ГЛАВНОГО ИНЖЕНЕРА НЕ ВКЛЮЧАТЬ! ОПАСНО ДЛЯ СУЩЕСТВОВАНИЯ ВСЕЛЕННОЙ».

Под решеткой обнаружился циклопический трехполюсный рубильник из чистой самородной меди, контакты которого были погружены в ванну с прозрачным синтетическим диэлектриком.

— Лида, — не оборачиваясь, бросил Скворцов.

Практикантка вздрогнула, подняла заплаканное, перепачканное гарью лицо:

— Д-денис Викторович?..

— Хватит сырость разводить. Бери журнал. Пиши распоряжение по станции номер триста сорок два дробь бис.

— К-какое распоряжение?..

— Пиши, говорю, — Денис взялся обеими руками за дубовую рукоять рубильника. Мышцы на его спине натянулись под брезентом, вздувшись канатами. Вокруг его ботинок пол начал плавиться, растекаясь светящимися лужицами жидкого шлака — его собственное сопротивление упало до нуля, активируя абсолютную сверхпроводимость тела. — «В связи с наглой попыткой хищения муниципальной собственности и нарушением правил устройства электроустановок со стороны неустановленных летающих объектов...»

— Ты безумец! — взвизгнул фон Крупп. Его рубиновый глаз лихорадочно мигал, сканируя изменения энергетического фона в зале. — Что ты делаешь?! Если «Гелиос» выстрелит при замкнутом контуре, ты замкнешь планетарную дугу! Ты сгоришь первым!

— «...начальнику смены Скворцову, — продолжал диктовать Денис железным, чеканным тоном, — подготовить контур Подстанции-0 к приему ремонтной мощности с верхней полусферы. Фазировку произвести методом самосинхронизации...»

— Скворцов! — заорал олигарх, и на его лице впервые проступил неподдельный, липкий, животный ужас сверхбогатого существа, внезапно осознавшего, что его бессмертие висит на волоске. — Мы сотрем город! Я отдаю приказ на немедленный залп! Без таймера! Огонь! ОГОНЬ!

На голографической проекции космоса золотые лепестки рефлектора «Судного Дня» ослепительно вспыхнули. В жерле орудия закрутилась черная дыра антиматерийного предзаряда, собирая энергию сотен реакторов орбитальной цитадели. Луч начал формироваться.

— Денис Викторович! Он стреляет! — в ужасе закричала Лидочка, зажмуриваясь и закрывая голову руками.

Скворцов широко, страшно усмехнулся всеми своими тридцатью двумя прокуренными зубами.

`[ВНИМАНИЕ! Активирован абсолютный классовый навык:]`

`[«ЗАЗЕМЛЕНИЕ НЕБЕС (ТОМ 108)»!]`

`[Эффект: Любой направленный энергетический удар, превышающий мощность локальной сети, признается несанкционированным подключением и подлежит безвозмездному изъятию на баланс ЖКХ.]`

`[Штраф за безучетное потребление: 300% в пользу дежурной бригады!]`

— Пиши окончание распоряжения, Лида, — прорычал Скворцов, наваливаясь всем своим весом, всеми девятьюстами сорока уровнями своего титанического класса на рукоять главного рубильника. — «...потребителям приготовиться. Сейчас в городе будет немножко светло. И, бляха-муха, чайники наконец-то закипят!»

Медные ножи рубильника с оглушительным, подобным раскату грома треском врубились в губки контактов.

Сверхпроводящий генератор взвыл на ультразвуке. Черная сфера вспыхнула ослепительным серебром, вывернув гравитацию наизнанку.

А прямо над ними, пробивая бетонные своды, километры скальных пород и саму ткань пространства, с неба ударил ослепительный, всепоглощающий столб петаваттной плазмы — прямо в разинутую, ненасытную глотку замкнутой намертво Подстанции-0.

Глава 3. Эволюция в Архитектора Сверхпроводимости

Удар орбитального калибра должен был испарить материк.

В законах классической физики, термодинамики и элементарной военной целесообразности не существовало сценария, при котором пучок когерентной плазмы, рожденный аннигиляцией антиматерии в фокусирующих соплах космической цитадели, мог встретить сопротивление в плотных слоях атмосферы. Скальные пласты толщиной в три километра обязаны были мгновенно превратиться в ионизированный газ. Железобетонные тюбинги шахты Подстанции-0 должны были схлопнуться в сингулярность за микросекунду до того, как атомные ядра в телах Дениса и Лидочки распались бы на элементарные кварки.