Измена. (Не) удобная жена

Глава 9

Виолетта

Я решила уйти спонтанно, на эмоциях, но это оказалось самым лучшим вариантом выхода из ада, в который себя загнала. Квартиру ещё надо поискать, пока сняла номер в гостинице, потому что оставаться дальше под одной крышей с Костей было бы невыносимо. Унижать себя расспросами где он был, с кем, верить лжи и постоянно сомневаться, ждать, когда вернётся и смотреть на часы В таком режиме недолго в окно выйти, и плевать, что у нас дом всего в два этажа. Возможно, это кризис, который мы сможем пережить. Легко сказать «уйди, разведись, прогони», но сделать невероятно сложно. Я не оправдываю Костю, но в измене всегда виноваты оба. Не заметила, как он стал отдаляться, потому что сама отдалилась, поглощённая работой и детьми. Над этим тоже стоит подумать, проанализировать. Может, если оба решим, что есть смысл сохранить семью, походим к семейному психологу?..

Обрываю поток мыслей — подъехала к гостинице. Это всё ещё защитная реакция, которая позволяет закрывать глаза на реальность, в которой Костя — не мягкий и пушистый котик, а предатель и изменщик. Для него было нормально отдавать своё время, внимание, возможно, любовь другой, а потом возвращаться, как ни в чём не бывало, и ложиться со мной в одну постель. Заниматься со мной сексом после неё. Брезгливо.

Номер хороший: не большой и не маленький, обставлен прилично, но надолго здесь задерживаться не хочется, слишком накладно. Конечно, выбрасывать пятьдесят-шестьдесят тысяч за аренду тоже затратно и жаба слегка придушивает, но раз уж решила, надо идти до конца. Самые необходимые вещи разложены в шкафу, остальное оставляю в чемодане и на работу, и так почти опаздываю. Личные драмы на то и личные, что их надо оставлять за порогом, поэтому в офис вхожу с улыбкой.

Работу свою люблю, коллектив у нас замечательный, начальница — золото, а погружение в цифры всегда отвлекает от лишних мыслей.

— Веточка, как всегда потрясающе выглядишь!

Юрист Юра ждал у двери в бухгалтерский отдел, протягивает кофе. Это наша традиция — по очереди друг друга угощать, хотя иногда, в приступе особенной щедрости Юра покупает кофе всему отделу, а нас там пять человек. Ему слегка за пятьдесят, два раза разведён, почти всегда в поиске. Я как-то никогда не задумывалась, почему он разводился, а сейчас любопытство берёт своё.

— Юр, — не спешу заходить в отдел, так и стоим в коридоре, — а ты почему развёлся, чего тебе в браке не хватало?

— Вот это у тебя вопросики с утра пораньше, — хмыкает он. — Так сходу и не скажешь, но если хочешь послушать, приглашаю пообедать вместе, в том ресторанчике, где очень вкусные бизнес-ланчи.

— Хорошо, — соглашаюсь с лёгкостью. Мне правда интересно услышать мужскую точку зрения, а главное — кто был инициатором.

— Доброе утро, девочки! — пересекаю наш отдел, где уже трудятся мои пчёлки, вхожу в свой кабинет и первым делом, по привычке, опускаю взгляд на фотографию. Костя и дочки, фото этого года, всего два месяца назад поменяла. Уберу — сразу все заметят, начнутся вопросы. Пусть стоит, главное, чтобы не отвлекала.

До обеда время пролетает быстро: работы, как всегда, много, косяки моих пчёлок тоже приходится иногда исправлять. Не хочу никого ругать, но провести воспитательную беседу, конечно, придётся, чтобы внимательнее были. Невольно кошусь на дочек. Как они там, без меня? Конечно, как обычно, я же на работу постоянно ухожу, ничего сверхъестественного. А что будет вечером? Завтра, послезавтра, через неделю, когда начнётся школа? Чувство вины начинает глодать. Не выгляжу ли я теперь предательницей в их глазах? Хотя обе сказали, что всё понимают, но утренняя сцена всплывает против воли, и сердце кровью обливается. Но если я пойду на поводу у своих чувств и заберу их, то какой смысл был съезжать?! Нет, надо быть последовательной. Собрать жопку в кулак, силу воли — туда же, и идти до конца.

Первым шагом к пониманию причин измены должен стать обед с Юрой. Мы устраиваемся за столом, делаем заказ, первое блюдо подают почти сразу — днём здесь обедает половина офисного центра. Под лёгкий гул голосов Юра охотно рассказывает свои истории. Не просто охотно, даже с каким-то удовольствием, а мне отчего-то не до смеха.

— С Катюхой, которая первая, развелись, потому что пилила постоянно. Я — молодой юрист, она — домохозяйка, с детьми сидит, считай, отдыхает. Прихожу домой, а она начинает: помоги, посиди с детьми, ничего не делаешь, я устала А я не устал? Вот, скажи, ты же сама двоих детей родила. Много женщины с ними в декрете устают, пока мужики пашут, как не в себя, чтобы эту ораву прокормить?

Ой, зря я вообще попросила эту тему поднять. Как бы так ответить, чтобы не разругаться?..

— Ну, если ты собственных детей называешь оравой, мне даже ответить нечего, — иронично улыбаюсь. — И ты ушёл, потому что устал?

— Да нет, это она на развод подала. Я даже не понял, когда успела, говорила же, что времени ни на что нет. А тут, гляди-ка, нашла! — Он возмущённо цокает, а я умиляюсь: он ведь на самом деле не понимает причину, почему упаханная, как ломовая лошадь, жена, решила выпнуть горе-добытчика.

— И как она сейчас? — спрашиваю, чтобы на второй брак перевести.

— Как? Замуж вышла, родила ещё одного, вроде в Питере живёт.

— Вроде? Ты, что, детей не видишь?

— Алименты уже платить не надо, оба лба — взрослые. У них своя жизнь, особо не достают.

Кажется, сильнее разочароваться в человеке уже невозможно. Хорошо, что приносят второе, и необходимость что-то говорить на время отпадает.

— А вторая, — начинает Юра с набитым ртом, — вообще фееричная оказалась. Деловая, на самообеспечении, с ребёнком от первого брака На работе оказалась зациклена, на себе и дочке. Привыкла, пока одна жила. Готовить — почти не готовила, убирать — только когда я рявкну, вечно в делах да в салонах красоты. Хозяйка никакая оказалась!

— А ты сам убирать или готовить не пробовал? — Ох, провокационный вопрос, но я в глазах Юры не враг, а союзник, потому что не осуждаю, поэтому он на полном серьёзе отвечает:

— Почему я должен убирать, ещё и в чужой квартире? Я пришёл с работы и хочу тишины и вкусный ужин, а не тряпкой махать. В общем, я шесть лет терпел, а потом она на развод подала. Нашла себе другого дурака её заскоки терпеть.

— Зато сейчас красота, да? — киваю официанту, когда он приносит чайник и ставит чашку. — Тишина, покой, никто не пилит, не мешает.

— Да знаешь, — он вдруг уныло вздыхает, — оказывается, эта тишина не так уж и хороша. Хочется иногда с кем-нибудь поговорить. Нет, не каждый вечер. Сама знаешь: иногда на работе так упашешься, что можешь только до постели доползти и рухнуть. Но вот иногда тоска какая-то накатывает. Поэтому, — улыбается, — я до сих пор в поисках той самой.

Да, на рынке он ещё вполне себе котируется: за собой следит, лёгкая седина в каштановых волосах придаёт шарма, и язык у него подвешен, не даром юрист. Но отношение к женщинам Лучше промолчу.

— А ты чего вдруг вообще эту тему поднять решила?

— Да так, — отмахиваюсь. — Обсуждали на выходных с подругами, почему браки распадаются.

— Все беды от слишком умных женщин, — внезапно выдаёт Юра, помешивая сахар в своём кофе.

— А ты своим жёнам не изменял?

— Было дело. Но это так, сбегал налево и обратно к своей благоверной.

— Зачем же к ней возвращаться, если там хорошо?

— Жена, Веточка, это родня, как к ней не возвращаться?

— Понятно.

На душе от этого разговора гадко. Костя так же думает? Как там он говорил: друг, родной человек. Ага, собака тоже друг человека. Выходит, я — надоевшая жена, от которой уходить не хочется, а там — искря, буря, безумие? Этого ему не хватило? Но почему тогда меня на новизну ни разу не потянуло? Почему верность хранить не сложно одному, а для второго она — пустой звук? Вопросы, которые можно задавать бесконечно.

Вечером нахожу более-менее приемлемый вариант с квартирой, договариваюсь с риелтором завтра в обед посмотреть — от офиса близко, гораздо ближе гостиницы. Сижу в номере, в тишине, о которой говорил Юра, и скучаю по детям. Мы с ними уже по видео созвонились, и как же горько видеть их, смеющихся, дома. Костя там же, иногда показывался, но ничего не говорил. А потом телефон потух, и стало тихо. Чувство, что сама себя наказала. Одиночество душит. Выхожу на балкон, смотрю на город. Что дальше делать?

Проходит ещё три дня, я переехала. Как раз раскладываю вещи, когда звонит свекровь. Вздыхаю, набираю полную грудь воздуха, отвечаю с улыбкой:

— Здравствуйте, Полина Михайловна.

— Виточка, прости, не отвлекаю?

— Что-то случилось?

— Нет — она мнётся, значит, уже знает. — Прости, это, конечно, не моё дело, но это правда? Ты от Кости и девочек ушла? Я я понимаю, в семье всё может быть, но сегодня Костя попросил вечером с девочками посидеть, я приехала, а тебя нет. Внучки сказали, что ты поругалась с папой и ушла.

— Да, так и есть. — Ничего себе, как она всё вывернула! Я ушла от драгоценного мужа и детей?!

— Неправильно это, Виточка. Ты же хранительница очага, жена, мать. Не надо этих новомодных взбрыков, возвращайся в семью. Ты нужна детям.

— Я их и не бросала. — Не верю, что это говорит Полина Михайловна, которую привыкла считать непредвзятой. — Если бы Костя ушёл, вы бы так же говорили?

— Конечно, — без раздумий отвечает. — Нечего по чужим углам шарахаться. Ругаться — ругайтесь, а спать надо в одну кровать ложиться.

— Причины для ссоры могут быть разными. Вы спросите у Кости, хорошо? Без причины я бы из дома не ушла.

— Да я знаю, Виточка, поэтому и решила спросить. И у Кости спрошу обязательно. Ты не злись на меня, просто душа болит, когда вы ссоритесь.

Как будто у меня не болит! Все вокруг о себе думают, кто бы подумал обо мне? Хотя бы раз Костя спросил: как ты? Просто по-человечески поинтересовался, потому что искренне переживает. Нет, он маму вызвал, а сам на блядки помчался. А куда ещё можно на ночь глядя уехать? Сколько раз говорил, что по работе надо срочно в офис, и сколько раз он до него вообще доезжал? Представить его с другой женщиной оказалось совсем не сложно. Неужели до завтра не мог потерпеть? Я же завтра девчонок к себе заберу, выходные впереди, делай что хочешь. Может, и правда по работе что-то? Почему я такая дура наивная, до сих пор верю в чудеса?

Не привыкла жить одна, не умею жить одна, свободное время, появившееся внезапно, поначалу причиняет дискомфорт. С девчонками выходные пролетают до обидного быстро. Мы бродим по магазинам, добирая необходимое к школе, допоздна смотрим фильмы, объедаясь пиццей, и, лишь когда я отвожу их домой, понимаю опцию: воскресный папа. Каждая встреча — маленький праздник, а рутина там, за дверьми.

— Было классно! — говорит Тома, вытаскивая пакеты из багажника.

— Да, почаще бы так! — подхватывает Настя.

— Если так будет каждый день, надоест быстро. — Я вручаю младшей последние пакеты, мягко подталкиваю по дорожке к крыльцу. Соскучилась по дому. По своим вещам, по уюту. Но с удивлением понимаю, что впереди неделя для самой себя, и это приятно! Надо найти какое-нибудь хобби, чтобы после работы было чем заняться. Как представлю, что пока освобождена от уроков и походов в школу, даже петь хочется.

— Что, разбойницы вернулись? — Костя распахивает дверь, пропускает дочек, смотрит на меня. — Даже не зайдёшь?

— Нет. У меня дела.

— Какие?

— Почему тебя это волнует? Или у меня не может быть дел?

Он так растерялся, что даже ответить нечего. Да, милый, у меня дела: вечер с сериалом с бокалом белого полусладкого и сырной тарелкой. И пусть весь мир подождёт.

Глава 10

Костя

Думал, шутит. Ждал, что вернётся, но что-то время идёт, а ничего не меняется. Томка как с цепи сорвалась, огрызается постоянно, смотрит волком. Как с ней себя вести — понятия не имею. С Настей попроще, конечно, но она болтает без остановки. Думал, будет проще: обе в гаджетах, да и не маленькие уже, чтобы постоянный присмотр нужен был. Но, когда домой приезжаю, никакой тишины и покоя, только решение непонятно откуда взявшихся бытовых проблем. Ещё и родительские чаты, в который меня зачем-то Вита добавила, постоянно отвлекают. Мамашки активировались, к первому сентября вовсю готовятся. У Томки восьмой класс, у Насти — четвёртый, а проблемы в обоих чатах одинаковые. Голова пухнет. Не думал, что это всё столько энергии отнимает.

Вернулся в нашу спальню, но без Виты тут непривычно. Постоянно жду, что зайдёт. Адрес квартиры, куда она переехала, знаю — Настя показала сообщение и фотографии. Неплохо устроилась. Надолго её хватит в самостоятельность играть? Вдруг не захочет через месяц возвращаться? Даже представлять это не хочу. Детям как минимум мать нужна на постоянке, а не приходящая. А мне Мне без неё странно. Пусто как-то. Поговорить не с кем, даже фильмы в одиночку не идут, постоянно думаю, как бы с Витой обсуждал, что бы она сказала. Если она насовсем исчезнет, чем эту пустоту заполнять? Ликой?

Я ей звонил, рассказал, что у нас с женой происходит, она ответила, что будет ждать. Чего только ждать? Сюда я её не приведу, с дочками знакомить не собираюсь. Но если мы с Витой решим разводиться, если она останется на квартире, а я — с детьми здесь На сколько хватит терпения у Лики? Просил у Виты время, чтобы подумать, но решения до сих пор нет. Статус: всё сложно.

Ещё и по работе постоянно дёргают, грузины всё-таки встали в стойку, с Андрюхой и аналитиками полночи сидели, искали пути объезда и просчитывали стоимость доставки. Сука, она в два раза выросла, чем если через Грузию груз гнать. Маму пришлось выдернуть, чтобы на ночь дома осталась. К пятнице голова распухла, но проблему решили. Ничего, эти ублюдки потом сами приползут, когда поймут, сколько денег мимо проходит.

Вита забирает девчонок без меня, возвращаюсь из офиса в пустой дом. Тихо. Так бывало, когда с детьми к тёще уезжала. Чем себя занять? Включаю фильм, но не могу уловить сюжет, мысли крутятся вокруг девчонок. Что они сейчас делают? Втроём им точно весело, не то, что мне. Семья никак поровну не делится, выходит две неравные части.

Ночью никак не могу найти удобную позу. Обнимаю подушку — Витой пахнет. Зарываюсь в неё лицом, дышу глубоко. Так привычно было обнимать её со спины, утыкаться носом в волосы, слышать сонное пожелание спокойной ночи. Веду рукой по подушке, как будто могу ощутить изгибы тела. Грудь всегда уютно ложилась в ладонь, так и засыпали.

Когда между нами всё погасло? Мы же давно соседями стали, только оба это отрицали. Ненормально, что перестаёшь хотеть человека, которого раньше до дыма из ушей хотел. Мы столько всего пережили, так хорошо друг друга изучили, что Загадка пропала. Новизна, предвкушение, трепет — всё ушло. Вита перестала надевать красивое бельё, я — покупать цветы без повода. Раз в году отпуск вдвоём, а потом каждый сам по себе. Секс по привычке, почти всегда по моей инициативе. Она вообще приставать перестала, хотя никогда не отказывалась. В какой-то момент я перестал ощущать себя мужчиной рядом с ней. Как там она сказала? Функция? Так Вита первая начала, когда из любимого мужа я превратился в удобного соседа.

Женским вниманием не был обделён ещё со школы, да и после свадьбы было полно предложений. Отказывался, потому что жена была одна, на всю жизнь, любимая, желанная. Но в какой-то момент я остановился и понял — ничего нового не будет. Два года назад это было: вдруг с ужасом осознал — в тридцать четыре жизнь кончилась. Та, яркая, когда домой бежать хотелось, когда у неё глаза горели, а у меня в штанах было тесно. Когда просыпались с улыбкой, а не со списком дел на день. Дочки — принцессы, жена — царица, фасад идеальной семьи, внутри которой я стал ощущать себя лишним. Даже сейчас втроём им отлично, моего отсутствия и не заметил никто. Ни одна из дочек не позвонила, не написала, хотя маме всю неделю наяривали.

Когда Лика появилась, жизнь заиграла забытыми красками. И тут не только в сексе дело — с ней я снова почувствовал себя нужным. По-хорошему надо было сразу уходить, но после первого же раза с Ликой вернулся к жене и вдруг почувствовал себя дома. Вот же оно — родное, привычное, уютное. Не надо самоутверждаться, можно просто быть собой. Обнять, зная, что это просто обнимашки, спать рядом, просто спать. Так и понеслось: там тело, тут — душа.

Наверное, так и обманывал бы себя, если бы Вита не узнала. Считал Лику кем-то проходным, неважным. Как сделать выбор, если обе дороги?..

В субботу убиваюсь в тренажерке, потом бассейн и на работу. А что в пустом доме делать? Тянет к Лике, но для себя решил: пока точно не определюсь, не приду. Ей мои метания тоже ни к чему. Вечер снова в одиночестве, но уже попроще. А в воскресенье возвращаются дочки, и Вита смотрит сквозь меня, поднимая чувство вины. Дистанцию между нами видно невооружённым глазом, она ощущается холодной стеной, которой Вита себя огородила. Ломать её, стучаться бесполезно. Не сейчас. А когда?

Девчонки хвастаются покупками, вспоминаю — во вторник начинается школа и кружки. Станет проще, займутся делом. Мама звонит вечером, осторожно спрашивает, почему мы с Витой разбежались.

— На Виточку это совсем не похоже. Почему она ушла из дома и бросила детей?

— Это моя вина, ма, — морщусь. Да, сердце у неё больное, но не настолько же, чтобы инфаркт схватить от новости. — Я я ей изменил.

— Изменил?! — ахает мама. Была бы рядом, наверняка за сердце бы схватилась. Стыдно. И хорошо, что не могу сейчас посмотреть ей в глаза.

— Да. Вита узнала и ушла. Пока на месяц. Мы не знаем, что будем делать дальше.

— Как что? Семью спасать, разве по-другому можно? У вас дети!

Так тоскливо от этих слов становится. Кому полегчает, если мы ради детей будем лямку тянуть?

— Это нам решать.

— Нечего тут решать! Возвращай жену в семью и вымаливай прощение.

Когда надо, мама умеет быть категоричной. Объяснять ей что-то в таких случаях бесполезно, проще согласиться.

Всю неделю верчусь, как белка в колесе: отвезти в школу, проконтролировать, дошли ли потом до своих спортивных секций, позвонить приходящей два раза в неделю домработнице, чтобы узнать, какие продукты докупить А ведь ещё есть работа, проблемы, задачи, которые постоянно надо решать, переговоры с новыми клиентами, встречи с постоянными, проверенными. К пятнице я выжат досуха. С Витой несколько раз созванивались, консультировался по моментам, связанным с учёбой. Она, конечно, тоже девчонкам звонит, но вижу — мамы им не хватает. Мне же, почему-то, стало лучше. Проще. Или от того, что загружен под завязку, времени на рефлексию нет.

Впереди выходные, можно, наконец, выдохнуть и расслабиться. С Андреем договорились, что приедет — в бар тащиться не хочу, в другой раз. Самое время остановиться, подумать, как дальше быть. Две недели уже прошло, а решения как не было, так и нет.

— Как банально: решать проблемы бухлом, — иронично хмыкает Андрей, глядя на накрытый стол. Мясные нарезки, сырные, огурцы маринованные и водка. Никаких вискарей, коньяков — родная беленькая. В последний раз её пил курсе на втором. Вообще пью редко, не люблю состояние размазанного по асфальту плевка. Сейчас самое то.

— Не решать, братан, просто забыться. — Разливаю по рюмкам, поднимаю тост: — За отсутствие мозгов.

— Ты так и не сказал, что за повод. — Андрей громко хрустит огурцом.

— Сам догадаешься? — снова наливаю. Как там говорят? Между первой и второй

— Ну, грузины тебя точно не так сильно довели. С кем посрался? С женой или с любовницей?

— Она всё узнала, — усмехаюсь и качаю головой. — Знаешь, так просто, оказывается, всё потерять.

Андрей молчит. Сам наливает, выпиваем.

— Съехала на съёмную квартиру, неделю уже там живёт. Я с дочками — здесь.

Когда произносишь это вслух, звучит ещё абсурднее. Жена бросила. Где-то тут должен быть закадровый смех.

— А что с Ликой?

— Не знаю. Надо заканчивать.

— В смысле? Ты, вообще, чего хочешь? Чтобы Вита простила? Тогда ещё вчера бросить надо было. Или она уже перешла из сладкой писечки во что-то серьёзное? Бля, Кот, как ты в это дерьмо вляпался?

Если бы только знал! Почему нельзя сразу с двумя остаться? Меня бы на обеих хватило. Сука-а! Зарываюсь пальцами в волосы. Слышала бы эти мысли Вита, о прощении можно сразу забыть.

— Дело, конечно, не моё, — продолжает Андрей задумчиво, — но, если ты не можешь определиться, как по мне, это уже ответ. Ты почему с Ликой связался? Сам же говорил, что Вита больше не возбуждает. Хотя я до сих пор не понимаю, что тут может не возбуждать, она же у тебя шикарная! Но ладно, это лирика. На одну встаёт, на другую — нет, выбор очевиден.

— Было бы всё так просто. Вита не только про секс, мы пятнадцать лет женаты, она Родная, понимаешь!

— Не понимаю, жены нет. Для меня женщины никогда родными не становились, как перестаёт тянуть, сразу за порог.

— С таким подходом тебе точно не надо жениться.

— Ага. Давай, скажи ещё, что у тебя не так. За порог не выставил, зато на сторону сам свалил. Она же с тебя теперь с живого не слезет, запилит так, что по гроб жизни виноватым будешь. Это ж бабы! Они каждый косяк годами припоминают, а тут не косяк, тут Метеорит в дом прилетел.

Андрей разводит руками. Молча выпиваем, выдыхаю. Сам об этом думал: даже если простит, не забудет. Будет выедать мозг чайной ложечкой, или, наоборот, доводить демонстративным молчанием. Кому от этого станет лучше?

— Не хочу разводиться, — говорю заученно, но вдруг замираю. Прислушиваюсь к себе. Плюсы сохранения брака в чём? А минусы развода? Определим порядок общения с детьми, дом продадим, им две трети, себе возьму квартиру в ипотеку, доход позволяет быстро выплатить. Алименты на мне, естественно, если Вита с дочками останется. Если же нет Такой вариант даже не рассматриваю. Она замечательная мать, не сможет долго без них жить. Это сейчас ушла перебеситься. Подумает и наверняка к тому же выводу придёт.

— Будем разводиться.

— У тебя, что, биполярка? То не хочу, то буду разводиться. Там, в голове, есть кто-то? — Андрей стучит пальцем по моей макушке.

То ли водка подсказала выход, то ли я сам до него дошёл. Хочу попробовать с Ликой. Не два-три раза вместе — чаще. Ходить с ней куда-нибудь, просыпаться рядом, готовить вместе. А Вита Тяжело, конечно, оставлять её, но раз на двух стульях не усидишь, хочу выбрать тот, что мягче. Пусть он не такой удобный и привычный, это даже хорошо. А Вита обязательно найдёт себе другого со временем. Про это, правда, думать совсем не хочется. Достаю телефон, Андрей тут же вырывает.

— Кому бы ты ни собирался звонить, сперва протрезвей. Такие вопросы на пьяную голову не решают.

— А мне кажется, именно на пьяную и надо.

Становится весело и как-то легко. Загибался от чувства вины и неопределённости, но впереди наконец замаячил выход.

— У меня новый тост, — поднимаю рюмку. — За развод!

Глава 11

Виолетта

Пятый пропущенный от Тани. Подругу можно понять: у меня завтра день рождения, а я в упор игнорирую все вопросы о том, как будем отмечать. Никак. Хорошо, что в этом году решила не снимать ресторан, пришлось бы бронь отменять. Хотела отметить с домашними вкусняшками, заморочиться с готовкой. Даже нашла несколько новых блюд в интернете, но в итоге заберу девчонок и посидим где-нибудь в кафе. А с Таней потом соберёмся. Со вздохом беру, наконец, трубку, а то окончательно обидится.

— Ну, наконец-то! До тебя, как до Кремля, не дозвониться! Хотя мне уже кажется, что туда позвонить проще. Ты куда пропала?

— Прости, замоталась что-то. Сразу говорю — отмечать не буду.

— Что так? Ты же говорила, что дома посидим. Или вы после отпуска решили только вдвоём с Костей отпраздновать? На романтику потянуло?

Мы пока сами не поговорили, поэтому сор из избы выносить рано. Отвечаю уклончиво, пусть сама выводы сделает.

— Не обижайся. Мы с тобой обязательно устроим девичник, хорошо? Сто лет просто вдвоём не сидели.

— Ладно, — ворчит Таня. — Но с тебя тогда Просеко! А то я подарок уже купила.

— Конечно, с меня стол, кто спорит! Только чуть позже, сейчас вот совсем никак.

Сейчас у меня в планах консультация с юристом: дети несовершеннолетние, через Госуслуги никак не разведут, придётся идти в суд. Понимаю, надо что-то решать с определением места жительства дочек, но за дни одиночества осознала — как бы ни любила девчонок до потери пульса, оказывается, устала от них. Иногда надо отдыхать, хоть недолго, и дни, когда они проводят с Костей, уже не горькая каторга, как в самом начале переезда, а заслуженный отдых. Конечно, прежде всего надо будет с ними обсудить, конечно, они хотят видеть маму постоянно рядом. Но у мамы тоже ресурс не бесконечный. А ещё иногда проскакивают гадкие мысли, за которые стыдно