Жара после измены

Проблема была не в украшении. Его можно было вернуть в магазин, подарить кому-нибудь другому, забыть в ящике. Неприятно было вспоминать протянутую руку и женщину возле шкафа, старательно прятавшую глаза. Так смотрят, когда присутствуют при чужом унижении.

Он хотел, чтобы Зера осталась одна и сказала то же самое без этого ровного врачебного голоса. Или не сказала.

Телефон снова оказался у него в руке.

«Нам нужно поговорить спокойно».

Ответа не было.

Через десять минут он отправил ещё одно сообщение:

«Я не заслужил такого обращения».

Потом набрал её номер.

Зера увидела пропущенный звонок только после следующего пациента. Под сообщениями стояло время. Получалось, пока она объясняла женщине, как ухаживать за временной коронкой, Гирей продолжал разговор, из которого она давно вышла.

Она написала:

«Личные встречи и подарки мне не нужны. По вопросам лечения звоните в клинику. Завтрашний приём остаётся в силе».

Прочитано.

Почти сразу пришёл ответ:

«Не решайте за двоих».

Зера долго смотрела на эти четыре слова.

Ещё вчера её беспокоило, почему она запомнила его голос. Сейчас это казалось роскошной, пустяковой тревогой. Она могла испытывать что угодно: любопытство, раздражение, даже влечение. Ни одно из этих чувств не обязывало её продолжать.

Она сохранила переписку и закрыла экран.

В четыре позвонили Лене.

Сначала та отвечала обычным голосом:

— Завтра, в назначенное время… Да, запись подтверждена.

Потом выпрямилась.

— График доктора я не сообщаю. Если нужно изменить время приёма, назовите удобное… Нет. Во сколько она выходит из здания, я тоже не скажу.

Зера стояла у питьевого крана с бумажным стаканчиком. Вода уже перелилась через край и текла по пальцам.

— Кто?

Лена положила трубку.

— Помощник. Хотел узнать, когда ты сегодня освободишься.

Они помолчали.

— Я раньше говорила ему, что по пятницам у тебя бывает сокращённый день, — добавила администратор. — Когда записывала в первый раз. Обычный разговор. Он просил позднее время, я объяснила…

— Ты не обязана была угадывать.

— Теперь угадала.

К концу смены жара добралась даже до прохладного кабинета. На подоконнике согрелась вода, от перчаток зудела кожа между пальцами. Зера дважды проверила заполненную карту, потому что поймала себя на том, что прислушивается к звукам с улицы.

Последняя пациентка ушла без четверти семь.

Лена выглянула сквозь узкую щель между жалюзи.

— Стоит.

Зера не подошла.

— Он?

— Машина та же.

Первые несколько секунд ей хотелось выйти немедленно. Подойти и спросить, какое слово в её сообщении оказалось непонятным. Заставить убрать машину, перестать звонить, вернуть ей вечер, который ещё утром состоял из магазина, душа и недочитанной книги.

Но для этого пришлось бы снова разговаривать с ним.

— Я поеду с тобой, если предложение ещё действует, — сказала она.

Лена взяла ключи.

— Действует.

Они вышли вместе. Уличный воздух пах разогретым камнем и маслом из соседней закусочной. Гирей стоял возле машины без пиджака. На этот раз он не делал вид, что оказался здесь случайно.

— Зера. Минуту.

Она остановилась на верхней ступеньке. Лена осталась рядом.

— Вы получили моё сообщение?

— Получил. Поэтому и приехал.

— Я не буду с вами разговаривать.

Он коротко усмехнулся.

— Вы уже разговариваете.

Зера почувствовала усталость, тяжёлую и совершенно несвоевременную. Ей предлагали спор, в котором каждое слово считалось согласием участвовать.

Она повернулась к Лене:

— Пойдём.

Они прошли мимо него. Гирей не двинулся следом, только сказал ей в спину:

— Я всё равно завтра приду.

Зера не ответила.

В маленькой Лениной машине было душно. Ремень безопасности обжёг металлической пряжкой ладонь. Пока они выезжали со стоянки, Зера смотрела прямо перед собой.

— Он едет? — спросила она наконец.

Лена проверила зеркало.

— Нет. Пока стоит.

Возле продуктового магазина они остановились. Зера купила хлеб, помидоры и молоко, которого дома оставалось достаточно. Просто ей понадобилось пройти между полками, постоять в очереди, ответить кассиру на вопрос о пакете. Заняться чем-нибудь, что не касалось Керимова.

Лена ждала у входа.

— Довезу до подъезда.

На этот раз Зера не возражала.

Дома она сначала открыла окно, потом закрыла: из двора поднимался горячий воздух. Разложила покупки. В холодильнике две одинаковые бутылки молока встали рядом, и от этой ненужной пары ей вдруг стало обидно.

Телефон завибрировал на столе.

«Вашей подруге необязательно вмешиваться».

Зера перечитала сообщение. Он видел, с кем она уехала. Это ещё ничего не доказывало, но теперь даже обычная дорога домой требовала оговорок: не поехал следом, насколько они заметили; остался у клиники, пока машина не повернула.

Она сделала снимок экрана, переслала Лене и заблокировала номер.

Потом проверила входную дверь.

Один раз. Сознательно не вернулась к замку, хотя уже на кухне захотелось.

Завтра в её расписании оставался пациент Керимов. Она собиралась оказать ему помощь, закончить необходимое лечение и больше не впускать его никуда, кроме кабинета.

На столе лежала хлебная крошка. Зера смахнула её в ладонь, выбросила, вымыла руки.

Украшение она вернула.

Спокойствие пока не вернулось.

ГЛАВА 5

Чужая забота

Утром машина не завелась.

Зера повернула ключ, услышала сухой щелчок и подождала. Вторая попытка ничего не изменила. На панели загорелись тусклые значки, потом погасли. За окном серел двор, зажатый между домами; над мусорными баками лениво поднимался пар.

Она опоздает.

Зера снова повернула ключ. Старый двигатель кашлянул и замолчал.

— Чёрт.

Она позвонила в клинику и предупредила, что задержится. Лена ответила сонно, но сразу проснулась, услышав её голос.

— Вызвать машину?

— Нет. Доеду сама.

На автобусной остановке уже толпились люди. Зера встала под навес, прижимая к груди сумку. Телефон завибрировал. На экране высветился незнакомый номер.

— Здравствуйте, доктор Алиева? Это из мастерской. Ваша машина готова.

— Какая машина?

— Та, которую утром привезли с вашего двора. Замена аккумулятора, проверка стартера. Можете забирать.

Зера не сразу поняла смысл услышанного.

— Я ничего не привозила.

— Её пригнал эвакуатор. Оплата уже внесена.

— Кто оплатил?

Мужчина замялся.

— Керимов.

Автобус подошёл, выпуская из дверей тёплый запах людей и дизельного топлива. Зера осталась на месте.

— Я не давала согласия на ремонт.

— Но ремонт уже сделан. Можете не волноваться, машина исправна.

Ей хотелось спросить, кто дал им право трогать автомобиль, как открыли его, кто вызвал эвакуатор и почему чужой человек знает, где она живёт. Вместо этого из горла вышло:

— Пришлите счёт.

— Счёт закрыт.

— Пришлите мне копию.

— Хорошо.

Он продиктовал адрес мастерской и положил трубку.

Подъехал следующий автобус. Зера вошла, приложила карту к считывателю и села у окна. На стекле дрожало её отражение — бледное, с собранными в узел волосами. Она смотрела на проплывающие дома и пыталась найти в случившемся что-нибудь обычное.

У машины сел аккумулятор. Богатый знакомый узнал об этом и помог.

Так можно было бы сказать, если не замечать остального: её двор, её автомобиль, чужой эвакуатор, оплаченную работу. Забота начиналась там, где человека спрашивали, нужна ли ему помощь. Всё остальное было распоряжением, замаскированным под услугу.

В клинику Зера приехала на восемнадцать минут позже назначенного времени. У стойки администратора лежал конверт.

— Это ещё что? — спросила она.

Лена подняла глаза.

— Документы из мастерской. Принесли курьером.

Зера вскрыла конверт. Внутри лежала копия заказа-наряда и короткая записка на плотной бумаге.

«Не ездите на неисправной машине. Это опасно. Гирей».

Она сжала бумагу так, что на сгибе проступила белая полоса.

— Он знает мой адрес.

— Он его уже знал, — тихо сказала Лена.

— Нет. Раньше он знал, где клиника. Теперь знает, где я живу.

Лена посмотрела на закрытую дверь кабинета, будто за ней мог кто-нибудь стоять.

— Позвони ему.

— Я заблокировала его номер.

— Тогда позвони помощнику.

— Нет.

Зера убрала документы в сумку. День только начался, а ей уже пришлось защищать вещи, которые считались бесспорно её собственными: машину, телефон, время.

Первый пациент пришёл с ребёнком. Мальчик держался за рукав отца и не хотел садиться в кресло. Зера присела перед ним, показала зеркало, дала потрогать ручку слюноотсоса. Мальчик спросил, будет ли больно.

— Я буду предупреждать тебя обо всём заранее.

Он подумал и кивнул.

Зера говорила спокойно, выполняла движения неторопливо и почти забыла о Гирее на двадцать минут. Потом увидела на подоконнике белый конверт, который Лена принесла из приёмной, и снова почувствовала, как внутри сжимается что-то холодное.

Керимов явился к полудню.

Он вошёл без охраны, в светлой рубашке с закатанными рукавами. Вид у него был такой, словно он приехал не к врачу, а проверить работу подчинённых.

— Я слышал, машина доставила вам хлопоты.

Зера не предложила ему сесть.

— Вы не имели права распоряжаться моей машиной.

— Она не заводилась.

— Я знаю. Это моя машина.

— Теперь заводится.

— Я сама решу, что с ней делать.

Гирей посмотрел на неё внимательнее. В его лице не было ни смущения, ни сожаления — только терпеливое недовольство человека, которому объясняют очевидное.

— Вы собирались ехать на работу на неисправной машине.

— Я собиралась вызвать мастера.

— И сколько бы вы его ждали? Час? Два?

— Сколько потребуется.

— Зера, я не понимаю, почему вы превращаете простую помощь в оскорбление.

— Потому что вы помогли без моего согласия.

Он усмехнулся.

— Если бы я спросил, вы бы отказались.

— Да.

— Вот именно.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. За дверью работала бормашина, тонко и зло, как насекомое в стене.

— Вы слышите себя? — спросила Зера. — Вы считаете, что отказ можно обойти, если действовать быстрее?

— Я считаю, что иногда человек сам себе мешает.

— Тогда мешайте себе сами.

В его взгляде мелькнуло раздражение.

— Машина оплачена. Не надо возвращать деньги.

— Я верну.

— Не вернёте.

— Верну.

— Пусть это будет сделано.

— Нет. Это будет не сделано. Я перечислю деньги мастерской.

— Они их не возьмут.

У Зеры пересохло во рту.

— Почему?

Гирей пожал плечами.

— Потому что вопрос закрыт.

Он произнёс это ровно, без угрозы. Оттого фраза прозвучала хуже.

— Вам нравится закрывать вопросы за других?

— Мне нравится, когда проблемы решены.

— А мне нравится решать их самой.

— Вы слишком остро реагируете.

— Вы слишком много себе позволяете.

Гирей сделал шаг к двери, но остановился.

— Сегодня у вас сокращённый день?

Зера почувствовала, как в груди сжалось сердце.

— Кто вам сказал?

— Я умею узнавать расписание.

— Моё расписание не ваше дело.

— Я просто спросил.

— Нет. Вы проверяете, когда я ухожу.

Он отвернулся, будто разговор утомил его.

— Вам нужно меньше бояться чужой заботы.

— Мне нужно, чтобы чужая забота не входила в мой дом без приглашения.

На этот раз он ничего не ответил. Только посмотрел на неё так, словно запоминал не слова, а слабое место.

— Я буду на приёме в пятницу, — сказал он.

— По записи.

— Конечно.

Он вышел.

Зера осталась у стола, не замечая, что держит пальцы в кулак. В кабинете пахло мятным раствором и нагретой резиной перчаток. Она заставила себя открыть карту следующего пациента.

После обеда Лена позвала её в подсобное помещение.

— Я хотела сначала сама разобраться.

— С чем?

Администратор протянула распечатанное расписание.

В таблице появились изменения. Два вечерних приёма перенесли на утро, а пятничный рабочий день растянули до восьми вечера. Её выходной в следующую среду исчез.

— Кто это сделал?

— Управляющая.

— Зачем?

— Сказала, что так удобнее для пациентов.

— Каких пациентов?

Лена отвела взгляд.

— Керимова.

Зера перечитала строки. В пятницу Гирей был записан на семь вечера, хотя раньше его приём стоял на десять утра. В среду вместо её выходного появился отдельный промежуток, обозначенный как «по предварительной договорённости».

— Что это значит?

— Я не знаю.

— Позови управляющую.

Через несколько минут в комнату вошла Марина Павловна — женщина с короткой стрижкой и привычкой говорить так, словно каждое объяснение уже согласовано с кем-то выше.

— Зера, не сердись. Керимов попросил подобрать ему удобное время. У него плотный график.

— И ради этого изменили моё расписание?

— Временно.

— Меня спросили?

— Мы собирались обсудить.

— Когда? После того как всё поменяли?

Марина Павловна поджала губы.

— Он крупный клиент клиники.

— Он пациент.

— Пациент, который привёл сюда многих людей.

— Тогда пусть записывается как все остальные.

— Не нужно драматизировать. Он оплатил ремонт оборудования в прошлом году.

Зера медленно положила лист на стол.

— Что?

— Аппарат для снимков. После поломки. Ты тогда ещё была в отпуске.

— Я не знала.

— Это не было секретом.

— Почему его деньги дают ему право менять мою работу?

Марина Павловна устало вздохнула.

— Не дают. Но мы живём не в идеальном мире. Иногда приходится быть гибче.

— Гибкость — это когда я сама меняю время. Когда за меня решают, это называется иначе.

Управляющая посмотрела на Лену.

— Он не просил ничего плохого. Наоборот, сказал, что хочет избавить доктора от неудобств.

У Зеры похолодели ладони.

— Передайте ему: мои неудобства не нуждаются в его участии.

— Зера…

— И верните прежнее расписание.

Марина Павловна помолчала.

— Я попробую.

— Не попробуйте. Верните.

— Это не так просто.

Впервые за всё утро Зера почувствовала настоящий страх. Не тот, который возникал от его голоса или взгляда, а другой — трезвый, тяжёлый. Гирей не просто ждал у клиники и присылал подарки. Он уже добрался до её работы, до машины, до распорядка её жизни. Для него не существовало закрытых дверей — только двери, которые пока не успели открыть.

— Кто владелец клиники? — спросила она.

— Ты прекрасно знаешь.

— Я хочу услышать.

Марина Павловна назвала фамилию владельца и добавила:

— Он сейчас за границей. Все вопросы решает управляющая компания.

Зера кивнула. Значит, Керимов мог связаться не только с ней, но и с теми, от кого зависела её зарплата.

— Я сама поговорю с владельцем.

— Не устраивай скандал.

— Скандал устраивает тот, кто меняет мою жизнь без разрешения.

Она вышла первой.

В кабинете Лена ждала у стола. На лице у неё стояло то же выражение, что и утром: тревога, которую она старалась не показывать.

— Я нашла номер мастерской, — сказала она. — Можно перевести деньги на их счёт.

— Они не возьмут.

— Тогда я отвезу деньги лично.

— Поедем вместе.

— Нет. Я не хочу, чтобы из-за этого ты тоже оказалась втянута.

Лена села.

— Ты думаешь, он остановится?

Зера посмотрела на распечатку. Время приёма Гирея было выделено жёлтым цветом, будто это был не человек, а важное предупреждение.

— Я не знаю.

Эта честность прозвучала страшнее любого ответа.

После смены Зера позвонила владельцу клиники. Он ответил только с третьего раза. Сначала говорил примирительно, потом сослался на деловую занятость, а под конец произнёс:

— Гирей Ахтемович — человек серьёзный. Не стоит портить отношения из-за расписания.

— Это моё расписание.

— Разумеется. Но клиника тоже должна учитывать интересы клиентов.

— Если вы продолжите менять мои часы без согласия, я подам заявление об увольнении.

На том конце повисла тишина.

— Не горячитесь.

— Я не горячусь. Я предупреждаю.

— Всё вернём, — сказал он наконец. — Разберёмся.

— Сегодня.

— Хорошо.

Он отключился.

Расписание вернули через сорок минут. Марина Павловна принесла новый лист и положила его на стол, не поднимая глаз.

— Ты довольна?

— Нет. Но теперь хотя бы понимаю, что произошло.

— Не ищи врага в каждом жесте.

Зера сложила лист пополам.

— Когда человек оплачивает мою машину и меняет часы работы, врага искать не приходится.

На улице темнело. Возле клиники стояли машины, нагретые за день, и пахло пылью. Зера остановилась на тротуаре, достала ключи и несколько секунд не двигалась.

Старый автомобиль ждал у соседнего дома. Он действительно завёлся сразу. Двигатель работал ровно, без прежнего хрипа. На приборной панели не горели предупреждающие значки.

Исправная машина.

Чужая услуга.

Зера села за руль, положила руки на обод и закрыла глаза. Ей хотелось вернуть деньги, вызвать мастера ещё раз, заменить замки, переехать, сменить номер, найти другую клинику. Хотелось сделать всё сразу — не потому, что каждая мера была необходима, а потому, что впервые стало ясно: Гирей может появиться в любом промежутке между её намерением и поступком.

Телефон коротко дрогнул.

Сообщение пришло с незнакомого номера:

«Теперь вам будет удобнее приезжать в пятницу к семи. Я позаботился».

Зера прочитала его дважды.

Потом открыла дверь, вышла из машины и позвонила Лене.

— Ты уже уехала?

— Нет. Что случилось?

— Мне нужно, чтобы ты завтра была со мной с утра.

— Конечно.

Зера посмотрела на освещённые окна клиники. Внутри уборщица двигала шваброй по коридору, стирая следы чужих шагов.

— И ещё, — сказала она. — Найди контакты юриста. Не знакомого Керимова. Любого независимого.

— Зер…

— Я хочу знать, какие у меня есть права.

Она закончила разговор, села обратно и заперла двери.

Машина тронулась с места мягко, почти бесшумно. На первом перекрёстке Зера увидела в зеркале тёмный автомобиль, который выехал со стоянки следом за ней. Он держался на расстоянии, не приближаясь.

Она свернула во двор раньше обычного. Машина осталась на перекрёстке.

Зера ещё долго сидела в темноте, не выключая двигатель.