Туган. Кто сторожит тёмный порог?

— Не пугай, псина, видал и поздоровее, — Туган напрягся и внимательно следил за волком.

— Зачем ты сюда пришёл? — голос эхом разнёсся над озером, а вокруг них пробежали странные тени.

— Да узнать хочу, куда людей девал, — знахарь словно искал глазами своего невидимого собеседника.

— Это не люди, а ублюдки, — незримый собеседник словно сплюнул эти слова — звук был похож на отрыгивание букв. — Скоты они. Ты посмотри, что они мне устроили! Вечный хаос, грязь. Срут, ссут, харкают, льют свою бурду мимо поганого рта. Их бычки с никотином, они бьют свои бутылки и разбрасывают их повсюду. Они поганые выродки! Это мой дом! Они здесь уже не в первый раз! Притащат какого-нибудь беднягу и начинают. А потом, знаешь, чем это закончилось для этого человека? Они бы и его убили! — шипел голос, а Игорь не верил своим ушам.

— Убили? Они же не убийцы, — Игорь с трудом выговаривал каждое слово.

— Не убийцы? Да они уроды! Они много над кем издевались! Я терпел, убирал за ними! А ты, Туган, сам знаешь, что может сделать неупокоенная душа, особенно если она умерла насильственной смертью! А они решили сделать из моего дома кладбище! — голос становился всё жёстче.

— А что раньше-то их не остановил? — Виктор не выдержал — сколько, оказывается, тут преступлений произошло?

— Ахахахах! Так тебе же и доверился убийц найти, да наказать. Не хотел лезть в дела людские, а ты ни сном, ни духом, — расхохотался голос, только смех был какой-то зловещий.

— Но я же не был тут никогда? — участковый чуть из круга не вышел, но знахарь его вовремя остановил.

— А ты подумай хорошенько, вспомни. Это с одной стороны деревня, где ты живёшь сейчас, а по другую сторону — то что? Правильно, там город. А как ты заблудился в лесу? А как я тебя сюда привёл? Как ты рюкзак нашёл, а их так и не поймал? — голос явно насмехался, а Виктор действительно стал вспоминать.

— Помню. Я так и не раскрыл его. И до того, как сослали меня сюда, всё искал, — участковый разочаровался сам в себе.

— Что же ты ему трупы-то не отдал? — знахарь усмехнулся.

— А я что — им помогать ещё должен? Я ему кто? А он мне что — он просто в лесу не гадит, так теперь другом его считать? Они все одинаковые! Тут хорошие, в другом месте плохие. Грязные сами, и души грязные. Ничего в них не осталось! — всё ближе и ближе звучал голос кого-то очень озлобленного. — Я и так парня выпустил. А мог бы и с ними утащить — всё равно они бы его убили. Так нет же, смотри, какой правильный! Вернулся он! За кем? За теми, кто бы его убил! — И с каждым словом он был всё более раздражён и зол.

— Может, собачку свою уберёшь, а то потом не серчай, — знахарь уже говорил серьёзно, без усмешки.

— Ты зря пришёл. Я предупредил. Вы хотели знать — я сказал. А отпускать вас никто не собирается, — что-то в воздухе зашумело.

Деревья согнулись с диким скрипом, стали корявые и уродливые. Волк шёл прямо на них и рычал, заливаясь слюной. Земля стала словно гудеть, а потом из-под неё послышались стоны и завывания. На поверхность из озера выходили кто-то в мусорных мешках или тряпках, похожие на людей, но искривлённые, синие, опухшие. У кого-то не хватало то руки, то пол тела, а кто-то и вовсе выползал на руках без ног. Игорь закричал, а Виктор схватился за пистолет. Такого он точно не ожидал. За долгое время нервы сдали — он схватил парня и заслонил собой.

— Вот теперь слушайте внимательно. Чтобы вы не увидели — не выходите из круга. А если скажу бегите — бегите и не оглядывайтесь! — Туган присел к земле, что-то рассыпал около себя и побежал на волка. Тот бежал навстречу. Виктор не знал, куда смотреть: на тех, что пытаются пробиться к ним, или за знахарем.

Туган словно взлетел, когда прыгнул на волка, и вмиг стал не менее огромной росомахой. Хоть размерами он и уступал, но силой и ловкостью обделён не был. Росомаха — зверь опасный, хитрый. Два зверя вцепились друг в друга, рыча и терзая. Участковый не верил своим глазам. Он даже не знал, молиться ему или просто стоять молча. Внутри всё кричало, что нужно бежать. Их огромные клыки блестели даже во мраке. Ветер сбивал росомаху с ног, но зверь когтями впился в землю. Такого Виктор ещё в своей жизни не видел.

— Что это?! — Игорь смотрел и не понимал, даже не знал, как это объяснить.

— Не знаю, парень. Но зря мы не послушали Тугана. Вот что: если что — беги, но никому об этом не говори. Тебе не поверят. Просто забудь, и всё. Понял? — участковый понимал, что Игоря примут за сумасшедшего.

— Как это — забудь? Надо рассказать! Надо, чтобы приехали, осмотрели, чтобы выяснили, что это! — Игорь недоумевал, как это — молчи. Сколько же тогда может погибнуть людей!

— Нельзя, слышишь? Если уцелеешь только ты один, они ещё и тебя посадят. Я-то точно знаю, как у нас не любят искать правду. Я и сам, как оказалось, работал не так хорошо. Поэтому уходи и забудь об этом месте навсегда! — сказал как отрезал. Виктор не хотел здесь погибать, но если бы ему пришлось выбирать, он бы не выбирал себя — считал, что его долг — защищать слабых любой ценой.

Игорь лишь слабо кивнул. Он не знал, что делать. Всё внутри него просто кричало от ужаса. А потом в этих непонятных водяных он узнал тех, кто был с ним. Но были и другие — их узнал Виктор. Он искал их, но так и не нашёл. Они кружили вокруг них, но натыкались на какой-то невидимый барьер, злились, шипели. Они утратили человеческий облик, словно их поразила какая-то чума или проказа — пустые глаза и нечеловеческие когти. Скрип зубов раздражал и действовал на нервы, которые и без того были в сильном напряжении.

И когда один из этих водяных утопленников начал ползать и обнюхивать всё вокруг, скрипя зубами, парень не выдержал. Страх настолько затуманил его разум, что он выскочил из круга и побежал.

Росомаха увидел это и бросилась за парнем, но волк быстро схватил зверя. Утопленники зашипели и кинулись за Игорем. Участковый растерялся, но потом достал пистолет и начал стрелять. Стрелял он хорошо. Упырям это явно не понравилось — железо было ядом не только для духов, но и для таких усопших, если они умирали не своей смертью. Они развернулись и перестали преследовать парня. Виктор вышел из круга, и вокруг него закружился целый хоровод. Он стрелял, перед глазами мелькали жуткие лица. Участковый уже не понимал, что делает, просто по инерции жал на курок. Упыри отскакивали, шипели и старались задеть его, укусить. А потом кто-то сзади повалил участкового на землю. Эти кровожадные твари набросились на мужика и стали терзать его. Они не спешили его убивать, они хотели насладиться его болью. Царапали и кусали, как пиявки. Виктор пинал, стрелял, бил всех подряд, но их было больше. Силы покидали его, кровь текла ручьем, и от этого у него закружилась голова. Сознание застилал туман, происходящее пугало, и он уже ничего не понимал.

Увидев, как терзают человека, волк оскалился и слегка расцепил пасть, чтобы нанести последний укус. Но Туган воспользовался этой заминкой, замахнул лапой и когтями ободрал морду псине. Тот взвыл, выпустив глотку росомахи. Росомаха сверху прыгнул на волка и потащила его вниз за глотку. Огромными когтями она стала рвать ему пасть. Волк скулил, но росомаха держал его крепко. Теперь точно не отпустит.

— Хватит! — голос зловеще, как раскат грома, прогремел по лесу. — Отпусти его, или они сожрут человека!

Росомаха быстро пробежал глазами вокруг, но не отпустил волка, прижав его морду когтями к земле. Волк был изранен, его глотка почти разодрана, горячая кровь стекала по пасти. Упыри шипели, но не трогали участкового. Он лежал на земле, царапины были глубокими, как и укусы. Бледное лицо и затуманенный взгляд — яд упырей парализовал его тело. Озеро покрылось ещё большей рябью, волны стали бить по берегу, требуя своей добычи. Всё словно замерло вокруг. Уродливые корявые деревья стали расступаться, и вскоре на поляну вышел старик, больше похожий на среднего медведя: клыки, торчащие изо рта, заячья губа, глаза как у свиньи и нос рылом кабана. Одет он был в какую-то накидку из меха и кожи. Если бы, наверное, встретили такого на улице, то решили бы, что урод или мутант, и много пьёт. Лицо тёмно-синее, зелёные волосы и жёлтые гнилые зубы. Он злостно смотрел на всё это своими поросячьими глазами и недовольно хрюкал кабаньим рылом.

— Отпусти его, Туган! А то я и второго из лесу не выведу! А у меня там много голодных ходит! А то и гляди, до кикиморы дойдёт! Забирай их и уходите! — старик недовольно смотрел на всех, даже на волка. — Опозорил ты меня! Не мог его даже подрать как следует, чтобы он место своё знал! Раз решил, что у этих облезлых макак лучше! — пережёвывая свой язык, прокряхтел старик.

Росомаха отпустил волка, и тот просто растворился. Упыри зашипели и стали подползать на корячках к старику.

— Пошли вон, мерзости проклятые! Вечность вам мучиться, ироды! — Он стал бить их своей длинной клюкой. Упыри шипели, кто-то пробовал схватить, но старик был не так слаб, как казалось, пихал их палкой и шипел на них в ответ. А потом водяные ручьи стали хватать их за конечности и утаскивать в воду. Упыри сопротивлялись, стонали, выли, шипели, но вода утянула их за собой.

— Что же ты сразу не вышел-то? — спросил Туган, обернувшись человеком.

— А кто ты мне такой, чтобы я к тебе на поклон шёл? Это ты пожелал ко мне явиться! Забирай их и уходи! — Он указал на дерево, из-за которого нёсся испуганный Игорь. Парень, когда увидел, что он снова тут и какой старик стоит, закричал и стал биться в истерике. Старик разозлился и хотел ударить его, но знахарь не дал.

— Хватит! Он напуган, а ты его по лесу мотал, как пса гончего!

— И что? А ещё раз сюда явиться — вообще заживо похороню! — Старик сверкнул глазами и исчез.

Игорь упал на пол и просто молча сидел. Он ещё не понимал до конца, что это было. Туган подошёл к Виктору. Тот был без сознания.

— Вот видишь, парень. Ты меня не послушал, и теперь человек отравлен. Его заразили мёртвой кровью эти упыри. Надо спасать, времени мало, — он покачал головой, поднял участкового и перекинул его через плечо, как мешок с картошкой.

Из леса они вышли быстро. Игорь не отставал — он боялся хоть на секунду остаться здесь один. Парень ругал себя за то, что с самого начала не послушал знахаря. Но по-другому он поступить не мог. Он хотел найти тех, с кем приехал. А что они творили с другими, он не знал, как и не знал, что его самого хотели убить, как и до этого. Почему об этом никто не знал, он выяснит потом. А сейчас главное — спасти человека.

Они приехали в деревню прямо к дому знахаря. Староста прибежал к ним сразу, как только увидел, что участкового везут всего в ранах.

— Туган, что же это такое? — Столяров с ужасом взглянул на Виктора.

— Это человек смелый и бесстрашный. Он воин, вот и ранен в бою, — Туган отшутился перед старостой, чтобы тот не путался под ногами. Быстро выпроводил его и предупредил, чтобы тот держал язык за зубами.

Игорь винил себя, но помогал Тугану: носил воду, молол шелуху, скорлупу и ещё что-то. Они со знахарем почти три ночи и три дня не спали, даже не ели, только пили воду. Участковый бредил, кричал, приходил в себя и тут же терял сознание. И только к исходу третьего дня он смог нормально очнуться.

— Где я? — Виктор посмотрел на знахаря.

— Теперь в своём теле, друг мой, — Туган выдохнул и сел рядом. Игорь, выжатый как лимон, со слезами на глазах смотрел на участкового и просто шептал: «Спасибо, спасибо».

— Ого, значит, я с ума не сошёл и это мне не привиделось? — усмехнулся Виктор. Он хотел встать, но был ещё слаб.

— Нет, — покачал головой знахарь. — Но таких смелых я ещё не встречал. Молодец, хорошо держался, — они посмеялись.

Через пару дней Виктор окончательно пришёл в себя, и только после этого Игорь согласился, что ему пора ехать. Попрощавшись, он пообещал больше не ездить туда, где ничего не знаешь, и вообще быть осторожнее. Знахарь дал ему оберег и сказал, что тот будет холодить, если случится беда, и согревать, если всё хорошо. Игорь понимал, что об этом нужно молчать — да и кто ему поверит.

Туган и Виктор с утра сидели возле дома знахаря и пили чай.

— Уезжать-то теперь не надумал? — задумчиво спросил Туган участкового.

— Нет, я думал, что меня можно совсем списывать со счетов, но нет — ещё повоюем, — они дружно посмеялись и стали ждать старосту, который, как всегда, успокаивал деревенских баб с их выдумками.

А в деревне у баб случилась новая беда: куры стали плохо нестись. И теперь виноват был тот парень, что уехал, — беду на их село навлек. Эх, бабы, что с вас взять, горемычных.

Глава 2. Изумрудный мальчик.

Много людей всё больше возвращаются к своим корням, ещё больше уезжают теперь в посёлки — там и воздух чище, и люди вроде как добрее, да и уровень жизни другой. Молодёжь это не очень приветствует: в любом селе работать надо, коли свой дом, хотя какие сейчас дома — то и от квартиры не отличить. Но нет такого в деревне Пивкино. Там живут истинные староверы, люди, что верят своим предкам и древним богам. Живёт в этой деревне знахарь один, Туган его зовут, не старик, да и не молодчик, так сказать, мужчина в самом расцвете сил. Кто с какой бедой — так сразу к нему идут, он и лечит, и помогает. Только вот бывало, что ему скучно становилось: в Пивкино-то он давно всё наладил, там всё было тихо и спокойно, если не считать беды, которые сами себе местные придумывали. К нему они не бегали, знали, что и обматерить может, не хуже любого сапожника, за их причитания да за то, что воду мутят на пустом месте. А вот местного старосту да нового участкового доставали с утра пораньше.

— Баб Вера, ты чего с утра пораньше прискакала? — Виктор, местный участковый, даже глаза ещё не продрал и как был в семейниках, так и выскочил на улицу. Вот наряд-то у него вышел: бушлат, семейники и резиновые сапоги.

— Да как же, как же, Виктор Андреевич, беда у нас! — кудахтала она без остановки, а её подручные сплетницы поддакивали.

— Я же тебя спрашиваю: какая беда? — выдохнул участковый.

— Да как же это какая, а ещё блюститель порядку, э-эх! — начала баба Вера.

— А ну цыц мне тут! Ишь раскудахталась! По делу давай! — участковый был, конечно, сдержанный человек, но тут уже знал, что на них только так надо.

— Дак у нас шесть девок на выданье, а мужиков-то и нету вовсе! — начала баба Вера. Участковый аж в лице переменился.

— Баб Вера, вы совсем из ума выжили! — закричал Виктор. — Я вам где мужиков достану-то? Вы и местных-то распугали своим сватаньем! Вы, баб Вера, хуже маньяков, как пиявка! Тьфу на вас! — сплюнул Виктор. Нет, эти бабы его точно доконают.

А в это время мимо его дома знахарь проходил, посмеялся он над такой картиной.

— Что, Вить, опять мужиков им подавай? — громко, чтобы бабки его услыхали, крикнул он.

— Совсем взбесились! У меня в уголовке и то таких чумных не было, а эти уже своё отвоевали, а всё об мужиках! — пожаловался Виктор, а потом заметил, что Туган-то с рюкзаком дорожным. — А ты что, в город собрался?

— Да, хочу вот новое тату себе сделать, с последнего приключения, да так отдохнуть душой и телом, — посмеялся Туган.

— Так вот бери любую! — посмотрел участковый на бабушек. Те аж замерли — то ли от счастья, то ли с испугу.

— Да нет, эти же как пиявки — столько кровушки попью, ни один знахарь не откачает, — они посмеялись.

— У-у-у, ироды окаянные! — упёрла руки в бока баба Вера. — Девки в деревне свои имеются, а этот по курвам таскается! Не был бы ты знахарем — прокляла бы! — не унималась бабка.

— Ты, баб Вера, за языком-то смотри, не то укорочу! — прищурился на неё знахарь. Она как услышала, заохала, заахала, и пошли они причитать дальше по деревне, наверное, старосту донимать.

— Ты надолго? — спросил Виктор у знахаря.

— Не знаю, это как меня занесёт. Ну, бывай, следи тут за ними, пока меня нет, — попрощались они.

Туган поправил рюкзак на плече и пошёл на остановку, где уже стоял автобус до города. Пока ехал, задремал — путь-то не близкий, почти три часа ехать. Местная столица кипела жизнью: люди неслись туда-сюда, не замечая ничего вокруг. Туган осмотрелся, нашёл нужную ему маршрутку и поехал к своему старому знакомцу — татуировку новую бить, про приключение в лесу у озера.

Люди в маршрутке менялись один за другим, а потом зашла женщина. С виду обычная, простая, да только почуял он, что смерть с ней рядом ходит — не её, а её ребёнка. Женщина была уставшая, от неё пахло больницей. Решил Туган отложить свою поездку, за женщиной посмотреть — больно цепко смерть за её ребёнка цеплялась, торопилась словно.

Маршрутка остановилась, и женщина вышла. Знахарь пошёл за ней. Он человек был прямой, поэтому тянуть не стал.

— Извините! — крикнул он ей. Женщина немного растерялась, но всё же остановилась. — Простите, но я знаю, какая у вас беда. Ребёнок умирает, — он посмотрел ей в глаза, которые от его слов наполнились болью.

— Откуда вы знаете? — еле произнесла она.

— Давайте сходим к вашему ребёнку, и я всё расскажу. Меня Туган зовут, я знахарь, — он посмотрел на неё.

— Давайте, а я Аня, — сама от себя не ожидала, что так просто согласится, но внутри словно что-то екнуло.

— Вы не бойтесь, Аня, я зла не причиню, а может, и помочь смогу, — он попытался как-то унять её волнение.

Шли они недолго до больницы. В палате лежал мальчик лет семи-восьми, читал книжку. Вокруг него было много всяких лекарств и аппаратов. Новый гость его не смутил — он лишь мельком взглянул на него и продолжил читать. А Туган прочувствовал, что мальчик чувствует смерть, словно знает.

— Здравствуй, как тебя зовут? Я Туган, знахарь, — он присел рядом с кроватью больного.

— Здравствуйте, я Дима, — зеленоглазый паренёк отвлёкся от чтения. И тут знахарь заметил: глаза у него не просто зелёные, а как изумруды. Видел он однажды такие глаза, только на портрете, у дочери самого Полоза и Хозяйки медной горы, но это было давно и не здесь. Однако сейчас он вспомнил другое предание — об Убыре, существе, что живёт внутри колдуна или самоубийцы и ищет себе сосуд с сильным даром.

— Что с тобой случилось, Дима? Что за беда тебя настигла?

— Не знаю, всё было хорошо, а потом вот болеть начал, — мальчик сказал и глаза отвёл.

— Брешешь, Димка. Нельзя людей обманывать. Смотри, как мама плачет, как она без тебя будет, — знахарь прищурился.

— А как вы узнали? Вы что, волшебник? — парень тоже прищурился в ответ. Мама Димы ничего не понимала.

— Я не волшебник, я знахарь, людей лечу. Смотри вот, — он достал из рюкзака мешочек с травками. — Знания — вот моё волшебство, да Троян мне помогает, отец всех врачевателей.

— Троян? — удивился мальчик. — Это что, вирус такой, как в компе? — рассмеялся он.

— Эх вы, молодёжь, вирус — это комп ваш, будь он не ладен. А Троян — он древнеславянский бог-врачеватель, целитель, — знахарь достал из кармана какой-то медальон с интересным символом. — Это целебник, положи его под подушку, но не доставай. А утром я приду к тебе, и мы поговорим. Хорошо? — он посмотрел на мальчика.

— Хорошо. А вы и правда можете помочь? — мальчик как-то не очень уверенно спросил.

— Обещать не буду, но попытаюсь. Вижу я, парень, что тут дело не чистое, а значит, в беде ты, — он похлопал мальчика по плечу и вышел из палаты. Мама Димы выбежала за ним следом.

— Стойте! Кто вы? Как вы узнали, что с моим мальчиком? — её глаза были полны слёз и боли.

— Вам сейчас лучше всего побыть с ним и ночь тут ночевать. А завтра я приду, обещаю, — он успокоил женщину и вышел из больницы.

Как-то не спокойно на душе было у знахаря. Видел он, что парнишка хороший, чистая у него аура, а вот вокруг него что-то эдакое, злое и непонятное. За раздумьями Туган и не заметил, как пришёл к какому-то заведению круглосуточному, больше напоминавшему местную «наливайку», чем бар, но надпись гласила об обратном.

Зашёл он в это заведение и даже не удивился: пьяные мужики, бабы — всё как всегда, ничего нового. Кто-то зажимается по туалетам, кто-то уже накаченный не то спиртным, не то чем-то другим, ядовитым. От омерзения он даже скривился. Присел на свободный стул у барной стойки, заказал себе чаю. Бармен удивился, но настаивать не стал — знахарь мужик крупный, мало ли кто такой.

Сидел Туган и всё думал, что его сюда понесло, да и зачем? Собрался только уйти, как что-то внутри него подорвалось — почувствовал он силу не человеческую. Туган напрягся немного, обернулся — вроде всё как прежде, а кровь внутри него кипит. А потом присмотрелся к одному мужчине. Пожилой, но уж больно странный: каждого знахарь видел, а этот скользкий тип, картишки в руках перекидывает, да сыграть приглашает. Решил знахарь за ним понаблюдать. А старик-то хитрющий — картишками водит, да дурит всех вокруг. И на руке у него интересная змейка золотая, и шевелится она, простому человеку её увидеть не дано. А вот знахарь видел. И тут его как осенило: неужто он, сам Убыр, о котором только в старых сказаниях говорят? Давненько он его не видывал, да и расстались они не очень-то хорошо — в обидах ушёл Убыр на него и на прародителя его Трояна.

Вышел Туган из этого гадюшника, смотрит, а старика и след простыл. Осмотрел по сторонам — нету никого. Только шаг сделал, как услышал скрипы, шуршание, тени чьи-то забегали вокруг. Гадкий смешок разносился в полумраке, по земле золотинки побежали, манят за собой, повеяло болотом и гнилью.

— Не меня ли ищешь, знахарь? — скрипучий голос из-за угла прозвучал, как старые качели.

— Тебя, дядька, тебя, — насторожился знахарь.

— Чего надобно тебе? Разве я тебя не предупредил, что в следующую встречу расправу не дам мирную? — Убыр ликовал от такой встречи, обиду он лютую таил.

— Было, дядька, было. Да я не просто так пришёл, разговор есть, — знахарь внимательно прислушивался, откуда голос звучит. Убыр — змей хитрый.

— Чего хотел? Я с вашим братом дел не имею, путь-дорогу тебе не переходил никогда. А вот ты мне знатно насолил в последнюю встречу, — вышел из тени он, моргнул, а глаза стали змеиные, заблестели, как медальоны.

— Парнишку сегодня одного смотрел. Болен он, хворь уж больно странная, — смотрит Туган, а Убыр-то глазищами сверкает и бегают они у него.

— И что? Мне нет дела до твоих забот, — сверкнул глазами змей.

— А может, и есть. Ты же, дядька Убыр, покровитель всех тех, чей дар силён — у кого руки золотые, или голос, любой талант, что с золотом сравнить можно. Ты ищешь себе сосуд, чтобы вселиться, дабы жить вечно, — Туган знал это точно. Убыр был не просто божеством злата, но и вампиром, что питался дарами и душами. В его жилах текла кровь колдунов, что продали ему себя, а после смерти становились его вместилищем.

— И что с того? — прищурился Убыр.

— Да вот глаза у парня, что изумруды, и золотом он сияет, — прищурился знахарь.

— Туган, ты что, дурень? — задергался Убыр. — Какой талант у этих окаянных может быть? Оглянись вокруг — они же хуже скота, что на убой ведут. Даров свыше никто не достоин. А мы, как они променяли нас на нового Бога, отцом зовут ироды. Мы забыты всеми. О тебе, кроме твоей деревни, кто помнит-то? Или о твоём величайшем предке? Они разорили наши святые места, уничтожили всё. Жадные, они даже меня обошли в жадности — меня, а я не человек, я божество, я тот, кто хочет — даёт, хочет — отнимает. А ты пришёл мне говорить о неком скрытом даре у простого мальчишки? Окстись, дурень! Они и тебя продадут за три копейки, если надо будет. Они выродки и ублюдки, и давно им уже никакого дара не полагается — не достойны! — Убыр зашипел, с горечью вспоминая былые времена, когда были умелые мастера, поэты, музыканты, как они благодарили за дары великие, как боялись гнева.

— Погоди ты шипеть, выслушай. Может, я и ошибся, но проверить стоит, — знахарь указал Убыру на скамью рядом с баром.

— Не о чем мне с тобой судачить. Проваливай, пока отпускаю, — сверкнул он глазами, а сам того и гляди норовит убежать поскорее.

— Как скажешь, — усмехнулся знахарь. — Только если я прав, то ты потом не приходи и не проси его под крыло взять. Ты прав, люди сейчас гнилые да отвратные. Но и в куче навоза бывает клад зарыт, — Туган встал и пошёл.

Беседа с самим Убыром далась знахарю тяжело, но то, что этот хитрющий ползучий гад что-то знает или виноват, сомнений не было. Еле до утра досидел, чтобы посмотреть, что ему амулет покажет.

Не успели двери больницы открыться, как он уже ждал на крыльце. Поднялся в палату к парнишке. А там спит мальчик, а вокруг него летает что-то нехорошее, подобраться не может — амулет Тугана мешает, не даёт. Аня, мама Димы, лежит бледная, как мел, словно из фарфора сделана, неживая. Мрачные тени витают в воздухе — а это значит, что предки за ней пришли, да не время её ещё.

— А ну, погань хвостатая, иди-ка сюда! — подбежал и хотел схватить, как нечто просто испарилось, злостно зыркнув на знахаря. Подошёл Туган к Ане, попытался в чувство привести — а не может, чует: жизнь из неё уходит, в камень она превращается.