Шансы на смерть 1 к 1000. Смертельного ритуала еще надо добиться_04

Raven Dark

Шансы на смерть 1 к 1000. Смертельного ритуала еще надо добиться_04

Пролог

Несколько слов от автора

Наверняка вам знакомо это чувство: читаешь книгу, влюбляешься в одного из героев — а главная героиня в итоге выбирает совсем другого. Поэтому в этой истории выбирать будете — вы.

Первые девять глав познакомят вас с миром книги, её героями и общим сюжетом. А начиная с десятой главы история разделится на самостоятельные ветки.

Один сюжет. Шесть героев. Семь вариантов развития событий. Семь разных финалов.

Это не одна и та же история с подменёнными именами. У каждого героя будет собственная линия отношений, свои сцены, конфликты, поступки и концовка.

Вам останется только решить, за кем вы готовы последовать дальше.

Выберите свою историю

Сложные отношения и много стекла Если вам нравится напряжение, от которого сводит нервы, — эта ветка для вас.

От врагов к возлюбленным Острые диалоги, столкновение характеров и чувства, которые оба слишком долго будут отрицать.

Тот, на кого можно положиться Спокойствие, надёжность и человек, который останется рядом, когда всё начнёт рушиться.

Лёгкость и юмор Живые перепалки, нелепые ситуации и отношения, в которых можно наконец выдохнуть.

Преданный защитник Герой, который однажды выбрал вас — и больше не отступит.

Почтовая романтика Ожидание, редкие встречи и чувственные письма, в которых порой можно сказать гораздо больше, чем вслух.

Без романтической линии Для тех, кому интереснее тайны Академии, опасные испытания и главное расследование с братом.

Вы сможете читать только ветку своего фаворита или открыть остальные версии и узнать, насколько по-разному могла сложиться одна судьба.

Что будет на Boosty

Там будут выходить продолжения отдельных веток, а также дополнительные материалы:

— Фотокарточки героев;

— Фан-сервис с выбранным персонажем;

— Мини-истории и сцены, не вошедшие в основную книгу;

— Дополнительные эпизоды с другими героями.

— Услуга заказа на какое-то конкретное изображение по вашему требованию с фаворитом & главной героиней либо с фаворитом & вами.

Каждая подписка помогает мне продолжать эту большую историю и уделять полноценное внимание всем сюжетным веткам.

Выбирайте своего фаворита — и переходите к его истории на Boosty “Dark Raven”.

Dark Ravenhttps://boosty.to/darkraven335

Глава 10

Закрытая доставка

К утру на наружной стороне прозрачных пластин засохла тонкая полоса крови. Я сперва решила, что пострадала бумага, но кровь осталась снаружи: Керн запаял края ровно. Сквозь пластину по-прежнему читались назначенный мне проход и закрытый сектор, куда я попала на самом деле. Рядом сохранился оттиск маршрутной печати. Три линии шли ровно, четвёртая была продавлена под другим углом. Сам проводник я сдала Совету; у меня осталась полоска, на которой можно было проверить и маршрут, и эту лишнюю отметку.

Я убрала пластину с подоконника и ещё раз пересчитала содержимое стола. Оригинал полоски — у меня; зарисовка оттиска — у Тарена; форма предэтапной проверки Сайлы — на факультете Ковки. В трёх журналах Академии должны существовать записи о перенаправлении. Пока это были предметы, люди и порядок хранения, а не доказательство того, что Мейсу убили тем же способом. Я записала последнее предложение на свободном листе. Оно раздражало, зато не давало заменить один год другим только потому, что так легче было пережить ночь.

На обороте карты Охоты Рензел поставил небольшую отметку возле восточной башни: «Есть проход для обслуживания. Не путать с маршрутом кандидатов». Человек, который считал нужным предупредить меня даже на карте, едва ли хорошо спал. Я намеревалась поблагодарить его за заботу уже после того, как он успеет рассказать, почему сам не пользовался этой оговоркой в разговорах о Мейсе.

Ниже на листе осталось семь адресов и часов. Для мастерской Керна не требовалось выходить из Академии, для старого маршрута Охоты — тоже. В остальные места меня впустили бы лишь с городским пропуском, за исключением вечера покровителей, куда Венс пригласил под собственной фамилией. Служба пропусков не любила, когда студенту требовались сразу курьерская контора, частная служба наблюдения и чайная редактора. Мне тоже не нравилось, как всё это выглядело на одном бланке, но после вчерашнего знакомства с тварью прогулку по официально разрешённым улицам я предпочитала прогулке по закрытым секторам.

В коридоре служительница прибила утреннее распоряжение. До следующего этапа оставалось пять дней; участники должны были пройти осмотр и подтвердить, что знают порядок сообщения об угрозе во время испытания. Под документом висела отдельная строка для кандидатов, чей личный проводник менял маршрут. Я оказалась одной из двух фамилий. Второго человека я не знала, а посмотреть его запись без согласия он бы мне не позволил даже в том случае, если бы очень хотелось попросить.

Сайла нашла меня у доски прежде, чем я окончательно решила, как поступить с заявлением. Её волосы были собраны на затылке так туго, будто с прошлого вечера она вообще не ложилась, зато в руках лежали две свежие копии формы возврата проводника. На обеих стояла подпись служащего Совета и запись о дополнительной отметке, отсутствовавшей при предэтапной проверке. Она дождалась, пока я прочитаю страницу, и забрала одну себе.

— Эту не потеряй. Если захочешь обвинить устройство, приложи мою подпись: я его проверяла. Если захочешь обвинить человека, сначала найди человека. Сайла покосилась на повязку под моей юбкой и добавила, уже тише: — А если тебя опять отправят в темноту, узнай заранее, кто отвечает за свет. Мне не понравилось, что вчера у меня спрашивали о царапине на пластине чаще, чем о том, как ты выбралась.

— У тебя есть редкий дар говорить о дружбе языком претензии к оборудованию. Я вложила копию в отдельный конверт и проверила, не слиплись ли листы. — Спасибо. На этот раз я не исчезну на несколько недель. По крайней мере, расписание следующего этапа пока не позволяет.

Сайла ответила, что расписания у Академии всегда меняются в самый неподходящий момент, а за уже подписанный лист она сумеет поручиться и перед судьями. Когда она ушла на занятия Ковки, у меня стало на один надёжный документ больше. Вчера мне казалось, что девятнадцать часов после этапа вместили в себя слишком много людей. Сегодня каждый из них требовал своего часа, и выбирать предстояло не между знакомыми лицами, а между способами проверить одно и то же несоответствие.

У дверей кабинета Дэмеда стояли две кандидатки со списком осмотров. Когда я назвала свою фамилию, одна поспешила освободить мне дорогу; вторая не удержалась от взгляда, которым обычно провожают людей, проигравших пари о собственной осторожности. Дэмед отпустил обеих после короткого разговора о разрешённом резерве, дождался, пока служительница закроет дверь, и только тогда поднял голову от карты первого этапа. С момента вчерашнего разговора он успел получить копию отметки Сайлы. На столе лежал и чистый бланк сообщения о нападении.

— Вы не сообщили о существе, хотя подтвердили наше условие о нынешних кандидатах. — Дэмед подвинул ко мне бланк сообщения. — Начните с того момента, когда оказались за решёткой. После этого обсудим, почему я узнаю об угрозе на следующий день.

Я описала тёмную секцию, гладкое тело твари, костяные рёбра и зубы. Когда сказала, что она ждала меня, Дэмед остановил перо.

— Вы видели, как её туда поместили?

— Нет. Я увидела её, когда вошла.

— Значит, в сообщении будет сказано то, что вы видели. После закрытия ворот вы подавали отдельный вызов помощи?

— Нет. Я ждала остановки после ранения Тосса. Когда оказалась в темноте, искала выход и старалась не подпустить к себе тварь.

Дэмед заставил меня восстановить порядок событий ещё раз. Отдельно записал задержку сигнала при ранении Сайрена и отсутствие наблюдения в моём секторе. В графе о моём собственном вызове осталось «не подавала». Я проверила эту строку, прежде чем вернуть ему бланк.

— Откуда Академия берёт таких тварей? — Я придвинула карту обратно. — У комиссии есть запас на случай, если обычное испытание кажется ей недостаточно опасным?

— Дозорные и охотничьи команды ловят живых существ за защитным кольцом. Затем карантин, классификация и запись о доставке. Для учебных столкновений существует отдельный порядок: предупреждение участников, проверенный сигнал остановки и доступ целителей. В вашем секторе эти условия не были соблюдены. — Он провёл карандашом по графам учёта. — Если существо поступило сюда официально, запись о нём должна предшествовать вашему перенаправлению. Сначала найдём эту запись.

— А если её нет?

— Тогда кто-то провёл тварь мимо карантина или уничтожил след. Обе версии требуют доказательств. Это не первое вмешательство в закрытую зону, которое мне приходится проверять.

Я перестала смотреть на карту.

— Сколько их было?

— За годы моего деканства до внутреннего разбирательства дошли два случая вмешательства в закрытые маршруты. После первого кандидат пропал. Второго курировал я. Он пережил первое вмешательство и продолжил подготовку. На следующем этапе его снова провели изменённым путём; оттуда он вернулся с несколькими травмами.

— И после этого отказался говорить?

— Потребовал снять его с Отбора и не стал повторять случившееся комиссии. Семья высшей лиги добилась официального выхода прежде, чем я смог закрепить его показания о двух маршрутах под протокол.

— Что осталось у вас?

— Утверждённые схемы, время изменений и медицинские записи. Они доказывали нарушение, но не называли человека, распорядившегося изменить путь. После первого вмешательства я не закрепил свидетельство вовремя. Поэтому о нынешнем нападении заявлю сегодня, независимо от вашего решения.

Дэмед положил передо мной два листа. Первый требовал проверки нападения, происхождения существа и задержки сигнала. Второй — сопоставления моего перенаправления с прошлогодним маршрутом Мейсы.

— Второй требует вашей подписи, — продолжил он. — Можете поставить её до шестого колокола. Если не подпишете, нынешний случай рассмотрят как угрозу кандидату, а связь со смертью Мейсы останется вашей версией.

— Вы предлагаете мне подписать всё сейчас, пока я ещё думаю о той твари?

— Я предоставляю срок и последствия. Если не подпишете, нынешний случай рассмотрят как угрозу кандидату. Связь с прошлым годом останется вашей версией.

Я оставила лист на столе. Дэмед заметил это, но не потянул его обратно.

— А дополнительные занятия тоже зависят от моей подписи?

— От допуска целительницы. После него вы будете отрабатывать выход из слепой зоны и действия при задержке сигнала. Расписание получите независимо от того, какой путь выберете для расследования. Ваши показания принесут больше пользы, если вы доживёте до следующего этапа.

— Как предусмотрительно. Живой свидетель ещё может привести вас к комиссии.

— Именно. — Он не стал смягчать ответ. — И вы тоже намерены туда добраться. В этом наши интересы сейчас совпадают.

Городской пропуск Дэмед прочёл дважды, вписал время возвращения и напомнил о запрете боевой магии за стенами Академии. У двери он велел передать целительнице расписание обязательных занятий. Учётный номер твари он назвать не мог: сначала предстояло установить, значилась ли она вообще в карантинных книгах.

По дороге к мастерской я задержалась у стенда с результатами. Цифры за ночь не изменились: Варн оставался восьмым, я — двадцать девятой. Возле строки Сайрена стояла отметка о сохранённых баллах и обязательном дополнительном осмотре ноги. Девушки с Военного огня спорили о том, сколько очков он получил бы без отвода; одна утверждала, что ему следует присудить первое место за то, как он вернулся из Бастиона. Она говорила это при тридцати пяти живых кандидатах, которые тоже вернулись, и мне захотелось представить ей список всех участников поимённо.

Перед дверью западной мастерской висела таблица допущенных к ремонту. Чужой ключ открывал нижний замок лишь в присутствии сотрудника, о чём предупреждали сразу три печати. Я подождала, пока Керн закончит принимать ящик с поломанными креплениями; попытка проникнуть внутрь самостоятельно сделала бы нашу беседу короче и значительно громче. Он увидел в моей руке вчерашнюю пластину и не стал спрашивать, передумала ли я о проверке. Вместо этого отметил моё имя в журнале посетителей и пригласил к столу, с которого уже убрали свободные инструменты.

В мастерской пахло горячим металлом и мокрой кожей защитных ремней. Керн положил под лампу чистый лист и попросил поворачивать запаянную полоску, пока свет не лёг сбоку на оттиск. Он не вскрывал пластины и не касался бумаги. При таком освещении четвёртая линия выглядела глубже остальных; её конец уходил в сторону.

— Три линии оставлены одним нажимом, — произнёс Керн. — Четвёртую могли добавить позже. Отдельным инструментом или сменной вставкой внутри того же механизма. По одной полоске я не назову тебе человека.

— Зато инструмент назвать можешь?

Он открыл каталог контрольных наконечников и положил рядом прозрачную измерительную сетку. На рисунке ремонтной вставки один край совпадал с оттиском, другой уходил на долю деления.

— Похоже, но «похоже» в журнал не запишешь как совпадение. Мне нужно снять размеры с самого инструмента и проверить выдачу. Если его брали для ремонта после этапа, останутся наряд и подпись.

— А если подписи нет?

— Это тоже будет результат. Но сначала я получу право открыть шкаф. — Керн закрыл каталог, оставив палец на номере детали. — Ты хочешь узнать, кто изменил маршрут. Я хочу, чтобы найденный след нельзя было выбросить из дела из-за того, как мы до него добрались.

Мы записали номер вставки, время осмотра и то, какие образцы ему понадобятся для сравнения. Ни один край оттиска Керн не объявил совпавшим раньше измерения.

У дверей появился старший мастер, намереваясь забрать повреждённую оправу со вчерашнего испытания. Керн остановил его вопросом о сопроводительной бумаге; без подписи мастерскую нельзя было обвинить в потере чужого оборудования, но и нельзя было доказать, что оправу забрали целой. Старший проворчал, расписался и ушёл с оправой. Мне захотелось спросить, способен ли Керн так же легко остановить приказ сверху. Он заметил мой взгляд и сказал, что пустая строка в журнале потом всегда оказывается заполнена чьей-то памятью. Своя запись ему нравилась больше.

— Я думала, ты предлагаешь мне защиту от людей, а не от плохой бухгалтерии. Я забрала пластину, проверив, что запаянные края остались целыми . — Когда будут сопоставлены размеры, пришлёшь записку?

— Сниму размеры после занятий. Если слепая вставка действительно отсюда, останется вопрос, кто имел доступ и в какой момент. Керн открыл дверь ровно настолько, чтобы мы не мешали рабочим с ящиками. — И не складывай улику рядом с лекарством. Соль на повязке портит пластик быстрее, чем вода.

Я хотела сострить насчёт его романтического отношения к предметам, но он уже проверял крышку следующего ящика. Тот же человек вчера дождался меня у кабинета Дэмеда с кружкой давно остывшего чая. От него нельзя было получить имя виновного только потому, что мне очень хотелось его услышать; зато можно было получить вещь, которая выдержала бы даже чужое желание всё отрицать.

На выходе из западной башни я обнаружила, что городской пропуск занимает полстраницы, а мои причины для поездки — почти всю. Действующие правила требовали разового разрешения с перечислением остановок, временем возвращения и досмотром на воротах. Студенты высшей лиги и элиты пользовались семейными допусками и могли считать это простой формальностью. После перехода Одэнов в серебряную лигу для меня ничего не изменилось: я подписала маршрут, приложила медицинскую отметку и получила предел до шестого вечернего колокола.

В перечне стояли северная курьерская контора, служба учёта частных наблюдений на Медной улице и чайная возле старой печатной мастерской. Каждое учреждение должно было поставить собственную отметку о посещении. Я могла прийти в редакцию Тарена, но не могла исчезнуть ради неё с той части улицы, которую укажут воротные печати; безопасный адрес пришлось вписать отдельно, как место встречи с независимым свидетелем. Служитель на воротах прочитал три строки, посмотрел на моё бедро и предупредил об обязательном возвращении до последнего удара. Я ответила, что собираюсь нарушать только статистическое ожидание, по которому кандидаты после первого этапа лежат в кроватях.

Город в полдень оказался почти оскорбительно целым. У рынка торговались за сушёные груши, из окна пекарни пахло тёплым тестом, на улице богатых домов кучер терпеливо объяснял собаке, почему ей нельзя сесть в закрытый экипаж. Снаружи Академии вчерашний закрытый сектор не существовал. Я шла по указанному в пропуске маршруту, прикасалась к повязке каждый раз, когда делала слишком широкий шаг, и пыталась не искать знакомую лишнюю отметку на каждом встречном замке .

Варн ждал под вывеской северной курьерской конторы, прислонившись к колонне так, будто сам распорядился поставить её здесь. Я достала медный знак, и он тут же заметил служителя с книгой городских пропусков. Варн шагнул между нами, прикрыв мою руку от служителя, но к знаку не прикоснулся.

— Возвращаешь? — спросил он.

— Показываю. Он всё ещё у меня.

— Тогда показывай людям внутри. У них хотя бы есть причина смотреть на него с таким недоверием.

Прежде чем войти, я увела Варна из-под вывески к пустому краю крытого прохода. Назвала номер восточного маршрута Мейсы, время моего перенаправления и рассказала о твари, после появления которой помощь так и не пришла. Он не перебил ни разу. Только уточнил день гибели Мейсы и посмотрел на дверь конторы иначе, чем минуту назад.

— Один заказ был примерно тогда, — сказал он. — Я помню месяц. Дату лучше проверим в книге.

— Вчера ты помнил только место доставки.

— Вчера я не знал времени твоего перехода и того, что произошло за решёткой. — Варн не отвёл взгляда. — Я не видел содержимого груза. Можешь не верить мне на слово: я и сам пришёл сюда за записью, а не за твоим прощением.

— Сегодня у тебя плохие новости. Я уже из серебряной лиги.

Он наконец ухмыльнулся, приглашая меня обратно в знакомую перепалку.

— Для конторы ты всё ещё богатая посетительница с вопросом, за который можно выставить отдельный счёт. Держись рядом и не плати, пока не увидишь, что именно продают.

Внутри за стойкой сидела женщина лет сорока. Накладные перед ней лежали ровными стопками по размеру, а под прозрачным экраном виднелся закрытый реестр. Я положила медный знак на стойку. Служащая потянулась к нему; Варн опередил её, накрыв пластину ладонью.

— Запись посмотреть можете. Знак останется здесь, — пояснил он, постучав пальцем по стойке.

— Ты опять явился с правилами для моего рабочего места? — Женщина узнала его сразу. — Старый знак не даёт права читать имя плательщика.

— Имени у вас и нет. Мне нужны маршруты по этому распределителю, даты и вес. Если теперь за это берут втрое больше, я хотя бы узнаю, когда успел стать постоянным клиентом.

Она велела назвать период. Пока Варн вспоминал зимние смены, её рука скользнула под стойку к книге долговых расписок. Он заметил движение и тут же заговорил о лицензии распределителя с такой лёгкостью, будто его собственная фамилия в той книге нисколько не интересовала. Мне захотелось спросить, сколько ему осталось платить, но служащая уже нашла нужные накладные.

— Две закрытые доставки прошлой зимой, — сообщила она. — Первую приняли в управлении западных маршрутов. Вторую — у ворот Академии по общему заказу. На внешнем листе указаны вес, пломба и место приёмки. Плательщик проходил через городского распределителя; его фамилии здесь нет.

— Назовите дату первой, — попросила я.

Служащая сверила строку под экраном. До зимнего этапа, на котором погибла Мейса, оставалось девять дней. Вторую доставку зарегистрировали уже после её гибели. Я попросила официальную выписку с датами и весом. Женщина назвала плату; Варн на этот раз не попытался торговаться за меня.

— Первый груз я донёс сам, — сказал он, когда выписка легла перед нами. — Для второго просил тележку у сторожа. Здесь вес записан верно.

— А что было внутри первого?

— Мне не показали. Я спрашивал, почему за такую маленькую посылку платят как за тяжёлый ящик. Мне предложили либо взять деньги и идти по адресу, либо оставить работу следующему курьеру.

— Ты взял деньги.

— Взял. — Он дал мне дочитать обе строки, прежде чем продолжить. — Можешь записать это рядом с датой. Из того, что я не вскрывал посылку, не следует, что мне не за что отвечать.

Я заплатила за выписку, получила отметку конторы в пропуск и убрала документ отдельно от остальных бумаг. Лишь тогда Варн достал из внутреннего кармана обломок старой бумажной пломбы. Короткая неровная линия на ней напоминала четвёртую отметку моей полоски.

— Почему ты до сих пор это носишь? — спросила я.

— Для последней части платы требовали отрывной край. Деньги мне отдали, а пломбу я не выбросил. Когда за молчание платят слишком хорошо, полезно оставить себе хотя бы доказательство, что работа существовала.

Я показала ему запаянную полоску, не передавая в руки. Он приложил пломбу к пластине снаружи, не закрывая надписей, и первым указал на разницу в ширине двух линий.

— Керн снимет мерку точнее. Пока у нас похожие отметки, а не один и тот же инструмент.

— Отдай ему пломбу на хранение. И скажи прямо, когда получишь адрес распределителя.

— Скажу, если он ещё работает под своим именем.

Варн убрал обломок в чистый конверт. На обороте выписки я отметила, что он присутствовал при её получении и предъявил пломбу. Свидетель передачи — да. Невиновный по умолчанию — нет.

Когда мы вышли, Варн вернул мне медный знак. Он узнал, что распределитель сменил лицензию и перебрался с рынка к складам, но нового адреса в конторе не оставили.

— Вчера ты не счёл переезд важным? — спросила я.

— Вчера у меня была старая доставка и твоё желание найти виновного. Сегодня появилась дата. Переезд сразу стал интереснее. — Он посмотрел на мой пропуск. — Тебе на Медную улицу. Там лестница; можно пройти по ровному переулку.

— По разрешению мне положена именно лестница.

— Значит, мне повезло: я пока вправе изображать поручень без отдельного разрешения.

Он подставил руку. Я воспользовалась ею на первых ступенях и заметила, что Варн не призвал Тень даже тогда, когда я оступилась. За городское нарушение пришлось бы отвечать мне; этот расчёт он сделал быстрее, чем я.

— С серебряных за поручень берёшь плату? — спросила я.

— После следующего этапа, если обойдёшь меня по баллам, признаешь при свидетелях, что я удачно вложил сегодняшний день. До тех пор рукав предоставляется без договора.

— А вчера у ворот ты во что вложился? Когда помогал мне выбраться?

Варн посмотрел на ступени впереди и некоторое время выбирал ответ без обычного представления.

— В цепь. Она принадлежит Академии, помнишь? — Он дождался, пока я повернусь к нему. — Я уже вышел. Мог сохранить место и смотреть, как створка закрывается. Потом пришлось бы жить с тем, что лучший мой результат начался именно так. Мне не понравилась цена победы.

— Ты называешь меня соперницей только до тех пор, пока это удобно?

— Соперницей ты останешься и с моей рукой на лестнице, Моль. Вернуть её я не прошу.

На середине подъёма я отпустила его сама. Варн не стал проверять, смогу ли пройти оставшиеся ступени, и от этого захотелось снова взять его за рукав сильнее, чем от боли в ноге.

У развилки он приподнял конверт с пломбой.

— Отнесу Керну, когда узнаю новый адрес распределителя. Мне нужен не второй сувенир с опасной работы, а человек, который её выдавал.

— Сам и передашь пломбу. Если отметки окажутся разными, я хочу услышать это от вас обоих.

— А если одинаковыми?

— Тогда ты расскажешь больше, чем сегодня.