Шансы на смерть 1 к 1000. Смертельного ритуала еще надо добиться_03

Мне не понравилось, как мало осталось от цепочки, которую я составила по дороге. Тарен предложил сперва проверить назначение Вейла через городскую книгу и опросить людей, имевших дело с разными журналами. Имена он не записал в мои бумаги: ни один из них пока не соглашался говорить с семьёй Мейсы. Я выбрала проверку прежде публикации. Он сохранил за стенами заверенные копии, а сообщение о нынешней угрозе вложил отдельно, чтобы его не приняли за доказательство прошлогоднего вмешательства.

Когда бумаги были убраны, Тарен сообщил о новом письме к моей колонке. На обороте конверта без обратного адреса, я написала ответ читателям: «Вернусь, когда смогу отвечать за каждое слово». Он прочёл строку, не стал её исправлять и напомнил о нашем условии: после следующего этапа послать хотя бы два слова о том, что я жива. Я обещала написать, попросила хозяйку отметить городской пропуск и ушла. Тарен займётся проверкой свидетелей; дальнейшие решения об Отборе оставались за мной.

Когда хозяйка отметила посещение в моём пропуске, до окончания разрешённого выхода оставалось сорок минут. Я не стала сокращать путь через верхний переулок, хотя прохожий уверял, что так быстрее. Городская печать фиксировала заявленные улицы, а память о десяти днях без выхода после прежнего нарушения маршрута оказалась достаточно убедительной даже без новых угроз Дэмеда. На северных воротах служитель по очереди проверил три отметки и попытался раскрыть конверт с копиями. Я показала запись о независимой передаче свидетельства; оригинал, как и обещала себе с утра, оставался между прозрачными пластинами под одеждой.

Проверка задержала меня на два удара часов. Служитель посмотрел на заверенную форму Сайлы и всё-таки не стал раскрывать конверт перед очередью студентов. Я вернулась до шестого колокола с запасом в несколько минут. Ногу начало сводить ещё за три квартала до Академии, но остановилась я только за воротами и там прислонилась к стене.

К вечеру сообщение, которое мы с Дэмедом составили утром, дошло до Совета. Там потребовали за двое суток проверить сигнал остановки, а факультету предписали не выпускать меня на следующий этап без дополнительного допуска. Значит, прежде чем снова выйти на тренировку, мне предстояло пройти целительницу.

Она осмотрела руку и рану на бедре, затем разрешила занятия с ограничением по резерву. У двери меня ждала записка Дэмеда: время обязательной тренировки, допустимая нагрузка и его подпись. Я убрала медицинское разрешение к остальным бумагам и наконец поела. Сайла передала через младших студентов тёплый хлеб, ничего к нему не приписав.

***

На следующий день город остался за стеной Академии. Старый путь Е-4 начинался у учебного двора Охоты и через овраг вёл к восточной башне. Рензел встретил меня у низкой ограды; двое сокурсников сворачивали тренировочные верёвки и спорили с ним о завтрашнем зачёте. Он спокойно выслушал их возражения, предложил девушке собственный способ пройти подъём и только после их ухода спросил, не разошёлся ли шов на моём бедре. С чужими его ответов хватало с первого раза. Со мной он хотел услышать дважды.

— Ты обещал показать дорогу, а начал с медицинского осмотра. — Я развернула рядом учебную карту и прошлогодний список. — Откуда у тебя вообще этот проход?

— Ещё до прошлой зимы старшие с Охоты просили помочь с учебными картами. Один из картографов показал, как обслуживающие носят снаряжение к восточной башне. Я прошёл служебным ходом один раз, когда мы сверяли ограду; после пользовался картой. У двери отдельная печать и свой журнал, а ворота кандидата она не открывает. После гибели Мейсы я поговорил с работниками этого участка. Их ответы не заменяют прошлогоднее распоряжение комиссии.

Под выступом над оврагом мы нашли нишу запасных фонарей. Учебная линия Е-4 шла к востоку; свернуть с неё в запечатанный западный сектор по служебной тропе было нельзя. Я спросила, могла ли Мейса поменять путь сама. Рензел напомнил, что даже она, привыкшая упрямиться до последнего, не могла открыть ворота без допуска. Если её путь изменился, подтверждение следует искать в журнале переходов.

— У тебя на уме уже двенадцать правил, — заметила я, когда он записал номер сервисной двери. — Вчера было только три.

— Первые три выполняются. Остальные существуют как угроза твоему самолюбию. — Он вернул мне карандаш. — Учебный путь я пройду с тобой снова. Запертые ворота вскрывать не помогу: ты принесёшь официальную запись, а я достану вторую карту с датой.

У ограды мы разошлись без спора о том, кто пойдёт первым. Брат остался человеком, к которому я могла принести плохую новость, но имена работников и их прошлогодние ответы мы не успели разобрать: его сокурсники уже звали на подготовку к зачёту, а мне предстоял вечер с Венсом.

После прогулки с Рензелом я разложила записи перед вечером покровителей. Дэмед подал сообщение о нынешней угрозе; полный запрос о сопоставлении с прошлым годом я оставила без подписи. Керн искал источник оттиска, Варн — старого распределителя, Сайрен показал оплаченные минуты без имени покупателя. Тарен сохранил копии за стенами Академии, а брат объяснил, чего нельзя доказать одной учебной картой. Шесть встреч не сложились в одно обвинение. Седьмая должна была пройти среди семей, покупавших сводки: от Венса я ждала ответа о том, кто и когда получал их выпуски.

Перед вечером покровителей я переоделась в тёмное городское платье. Серебряную застёжку Одэнов оставила на воротнике: скрывать статус, известный уже всей Академии, значило бы устроить ровно тот разговор, которого мне не хотелось. Венс обещал встретить меня перед залом. Его обязательство действовало до второго вечернего колокола, и я не собиралась расплачиваться за архивную копию ни одной лишней минутой, если только сама не захочу остаться.

***

Венс встретил меня у боковой лестницы, а не на площадке перед гостями. Его сюртук был тёмным, почти лишённым фамильной отделки; на лацкане осталась лишь маленькая печать Арделов, без которой распорядитель не позволил бы ему провести спутницу внутрь. Он посмотрел на мою серебряную застёжку и предложил руку. Я приняла её, заранее напомнив о втором вечернем колоколе. Венс ответил, что хорошо умеет считать время, особенно когда договор был составлен им самим.

До прихода гостей я передала ему всю цепочку: два документа о прошлогоднем восточном маршруте, моё нынешнее перенаправление, тварь внутри сектора и ставку на западный исход Мейсы, сделанную до трансляции. Венс выслушал, не отпуская моей руки, и ни разу не назвал моего подозрения нелепым. Он попросил показать, на каком из листов имеется печать Арделов. Я указала только частную сводку; остальные копии пришли из разных источников.

— Я дал тебе сводку, чтобы ты могла проверить прошлое, а не чтобы наша семья отвечала за каждую запись о маршрутах, — сказал он. Я уже собиралась возразить, когда Венс закончил: — Поэтому мне понадобятся именно остальные листы. Если Арделы платили за доступ к сведениям после отправки сводки, я узнаю, кому это было выгодно. За то, что семья могла сделать помимо этой оплаты, оправданий обещать не буду.

Я напомнила о договорённости предупредить его о доказанном действии Арделов до публикации. Он отличил проверку семейной бухгалтерии от просьбы скрыть материал и сообщил, что у его отца уже есть вопросы о выданной без разрешения копии. За три ужина он выторговал бумагу, но принести вторую одним комплиментом не сможет. Теперь, когда я видела, как Венс готовится встретить собственную семью внутри зала, его ранние школьные выходки перестали казаться признаком того, что он не способен на серьёзный разговор.

Зал заполняли представители семей и наставники, которым приходилось обсуждать будущие результаты раньше следующего испытания. У стен стояли столы с общими рейтингами, отдельно вывесили суммы поддержки по факультетам. Собственное двадцать девятое место я заметила сразу. Под фамилией стояла сумма поддержки, а ещё ниже мелким почерком перечислялись обязательства на случай победы. Венс проследил за моим взглядом, но не стал уверять, что место в таблице ничего не значит.

— На этом этапе у тебя есть допуск, — сказал он. — А семьи, которые оплачивают будущую победу заранее, обычно рассчитывают потом получить за неё что-нибудь взамен.

— В день знакомства ты рассуждал иначе. — Я остановилась у таблицы поддержки. Рядом с каждой фамилией стояла сумма, а мелким почерком ниже — обязательство на случай победы. — Тогда ты считал, что моё согласие можно получить спором о поцелуе. Сегодня объясняешь мне цену чужой помощи. Какой Венс настоящий?

Он встал рядом, оставив между нами достаточно места, чтобы окружающие видели: подойти ближе я могу сама. В таблицу Венс заглянул лишь на секунду; собственную фамилию среди будущих покровителей он, должно быть, нашёл ещё до моего прихода.

— Оба. Я решил, что человек, который начнёт знакомство с разговоров о родах и обязательствах, тебе сразу надоест. При друзьях попытался выглядеть проще. С портретом и спором мне следовало остановиться раньше, чем ты услышала о них при всех.

— Ты отлично умеешь рассчитывать последствия. Трудно поверить, что тогда не сумел.

— Сумел. Недооценил не последствия, а тебя. — Он не попросил принять это за комплимент. — Мне казалось, ты ответишь на дерзость дерзостью и останешься поговорить. Вместо этого я дал тебе вескую причину не верить ни одному моему слову. Эту часть прошлого вечера я не собираюсь оспаривать.

Венс произнёс признание спокойно, без той виноватой настойчивости, после которой собеседнику приходится утешать провинившегося. Я перевела взгляд на его руку, лежавшую возле моей на краю стола. Он заметил, но не сократил расстояние.

— Значит, теперь ты решил привлечь меня архивом?

— Архивная копия привела тебя сюда. Я назвал её цену заранее: до второго колокола ты моя спутница. За этим столом ты вправе задавать вопросы сама, а я могу открыть тебе двери, которые перед одним студентом закрылись бы. — Венс чуть повернул программу вечера, показывая список семейных представителей. — После колокола у меня не останется права просить ни минуты. Если останешься, это уже будет твоё предложение, Кайла. Я заранее признаю, что мне трудно будет от него отказаться.

— Очень предусмотрительно. Ты оставил за мной выбор и успел сказать, какой именно ответ тебе нужен.

— Иначе ты решила бы, что я снова рассчитываю получить его при свидетелях, не спросив тебя.

Венс предложил руку не сразу. Сначала указал на гостя у стола семейных сводок: тот уже складывал программу и собирался уйти. Я взяла Венса под руку, и мы направились к столу.

У средней колонны нас остановила женщина с перстнем семейного посредника. Она выразила соболезнования дому Одэн и спросила, не следует ли считать наше появление возвращением к переговорам о помолвке. После слухов о декане Теней, добавила она, Кайле особенно пригодилась бы определённость.

— Сегодня Кайла пришла со мной по своему согласию, — ответил Венс. — Мы договорились провести вместе вечер до второго колокола. Если будут другие договорённости, вы узнаете о них от нас.

Он слегка отвёл локоть. Я могла убрать руку, но осталась рядом.

— Значит, переговоры не возобновились? — уточнила посредница.

— Об Отборе вы можете спросить саму Кайлу. О её будущем — тоже.

Женщина повернулась ко мне. Я сказала, что мой результат уже вывесили у входа и для разговора о ставках помолвка не требуется. Она пожелала нам приятного вечера и ушла к следующей группе гостей. Венс на мгновение крепче сжал мою ладонь.

У стола мы поговорили с двумя представителями семей о платных сводках. Один из них получил предварительную оценку сектора ещё до объявления судей и уверял, что это обычная услуга по подписке. Я попросила показать время получения. Венс представил мой вопрос как проверку точности прогнозов для кандидатов, и гость охотно заговорил о тарифах. Назвать отправителя он, однако, не смог. У рассылки имелся номер выпуска; закрытые дополнения получали лишь держатели отдельного договора.

Венс записал номер в программу вечера. Я коснулась его ладони, пока гость искал следующий лист подписки, и впервые за этот разговор ничего не попросила. Венс повернул руку и переплёл наши пальцы.

Когда гость отошёл, к нам подошёл отец Венса. Сходство проявилось раньше, чем я успела разглядеть черты лица: Венс выпрямился, а мужчина так же спокойно дождался, пока мы закончим разговор, попутно рассматривая номер платной рассылки, записанный в программе вечера, обратился к сыну.

— Я слышал, семейная сводка оказалась у участницы Одэн. Слухи сильно преувеличивают объём того, что ты ей передал?

— Копия одного листа, — ответил Венс. — Я взял её сам. Кайла получила документ на условиях, которые мы оба приняли до сегодняшнего вечера.

— И ты считаешь сопровождение достаточной ценой семейного листа?

— Я счёл его ценой, которую имел право назвать. Если бы объявил копию подарком, она не знала бы, чего от неё попросят позднее. Так мы оба знаем, что договор закончится у второго колокола.

Отец посмотрел на меня с новым вниманием. Венс не отступил, предоставив ему возможность говорить со мной поверх своей головы, но и не заслонил меня от вопроса.

— Вас устраивают условия моего сына, Кайла?

— На сегодняшний вечер — да. Но я хочу узнать, из какого выпуска взята копия. Если в нём есть продолжение, запрошу его отдельно, а не стану считать сопровождение пропуском во весь архив.

Венс едва заметно повернул ко мне голову. Похоже, этот ответ нравился ему больше, чем если бы я попросила подарить следующий лист. Отец взял программу и вписал рядом с номером рассылки гостя номер семейного выпуска Арделов.

— По нему можно подать официальный запрос. Закрытое дополнение выдаётся с согласия держателя; я сейчас такого согласия не даю. Ответ вы получите, когда проверят основание обращения.

Я забрала программу. Номер гостевой рассылки и номер семейного выпуска Арделов стояли рядом, но относились к разным документам. Их связь ещё предстояло проверить. Венс не пообещал мне закрытое дополнение, которым пока не мог распоряжаться.

Когда его отец отошёл, я задержала Венса у края стола.

— Ты знал, что он подойдёт?

— Рассчитывал, что он узнает о копии. — Венс расправил край программы, который я смяла пальцами во время разговора. — Поэтому не стал просить у гостя закрытый лист при свидетелях. Отцу куда проще было назвать номер выпуска, чем объявить, что Арделы не знают, какой документ выдали сами.

— Ты воспользовался моим вопросом, чтобы получить ответ от собственной семьи.

— Твой вопрос был хорош. Я выбрал для него подходящий стол. — Венс вернул мне программу. — Завтра принесу перечень открытых выпусков. Закрытое дополнение по-прежнему потребует отдельного согласия. Я обещал проверить, можно ли его получить, а не добыть любой ценой.

— Твой отец понял, что номер нужен мне?

— Разумеется. Зато теперь он знает и то, что я слышал его ответ. Если в перечне окажется пропуск, ему придётся объяснять его нам обоим.

Я посмотрела на записанный номер. Венс не стал заглядывать мне через плечо, хотя именно он устроил разговор, благодаря которому запись появилась.

— Ты заранее знал, что он ответит при тебе?

— Я знал, что при гостях ему будет труднее сделать вид, будто он не расслышал вопрос. Это не одно и то же. — Венс помолчал. — Кайла, если бы мне был известен номер, я назвал бы его тебе до вечера. Тебе не пришлось бы идти сюда ради него.

— Тогда ради чего я пришла?

— Ради копии, которую ты уже получила. Это была наша договорённость.

Второй колокол прозвучал, когда мы вышли к лестнице. Венс отпустил мою руку раньше, чем нас увидели гости у нижних ступеней.

— Условие выполнено, — сказал он. — Можешь уходить.

— Как любезно с твоей стороны сообщить мне об этом.

— Если я не сообщу, ты решишь, что я намерен взыскать ещё что-нибудь за сегодняшний вечер.

— А ты намерен?

— Нет. — Он отступил, освобождая мне дорогу. — Потому и отпустил руку.

Я могла спуститься по лестнице и оставить ему вечер покровителей вместе со всеми его безупречными условиями. Вместо этого задержалась рядом.

— У балкона сейчас никого нет, — сказала я. — Можешь уделить мне минуту?

Венс взглянул в сторону зала, потом снова на меня.

— Могу. Только не называй её частью расчёта.

— Ты так дорожишь точностью условий?

— Особенно когда хочу, чтобы ты осталась без всяких условий.

На балконе было прохладнее, чем в зале. Венс прикрыл дверь и встал с той стороны, откуда тянуло ветром. Я убрала программу под мышку, чтобы не унесло страницы.

— Завтра я проверю выпуск по номеру, который назвал твой отец, — сказала я. — Даже если там найдётся строка, неудобная для Арделов.

— Я принесу перечень, как обещал.

— Ты ответил не на то, о чём я предупреждаю.

— Потому что ты пока предупреждаешь меня о строке, которой не видела. Сначала найди её. Если она окажется настоящей, я не попрошу тебя сделать вид, что её нет.

— А если она укажет на тебя?

Венс не ответил сразу. Из зала донёсся смех; он дождался, пока за дверью стихнут шаги.

— Тогда покажи мне, что нашла, и выслушай мой ответ, прежде чем решишь, верить ему или нет. Больше я у тебя не прошу.

— Даже времени, чтобы успеть понравиться мне сильнее?

— Это было бы заманчиво. Но ты всё равно открыла бы выпуск завтра.

— Слишком разумно для человека, который умел спорить на поцелуи.

— Неудачное пари, — признал Венс. — Особенно если учитывать, сколько времени мне понадобилось, чтобы ты согласилась хотя бы на один вечер рядом со мной.

— Я согласилась на архивную копию.

— Именно. — Он протянул руку ладонью вверх, но не коснулся меня. — Поэтому после второго колокола я ничего не решаю за тебя.

Я посмотрела на его ладонь.

— И что произойдёт, если я дам тебе руку?

— Для начала я спрошу, можно ли снять перчатку.

— Ты всегда так тщательно обсуждаешь следующий шаг?

— Только с человеком, который непременно заметит, если я попробую его пропустить.

Я положила пальцы на его ладонь. Венс медленно стянул перчатку, давая мне время передумать, и поцеловал костяшки пальцев. Потом поднял глаза, всё ещё держа перчатку в свободной руке.

— Выходит, ты всё-таки пытался сделать из этого вечера свидание, — сказала я.

— Я оставил тебе возможность назвать его работой. — Он вернул мне перчатку и отпустил руку. — После второго колокола ты осталась сама. Я не собираюсь объяснять тебе, что это значит.

Мы пробыли на балконе ещё несколько минут и вернулись к лестнице, пока нас не нашёл очередной семейный посредник. Венс проводил меня до жилого крыла. Я всё ещё держала программу с двумя номерами: за полученную копию мы расплатились, а по закрытому дополнению он обещал лишь узнать условия доступа. Завтра он собирался принести перечень открытых выпусков. Я поймала себя на том, что жду не только перечня.

Вернувшись к себе, я разложила на столе записи о двух испытаниях. В прошлом году восточный маршрут Мейсы появился в двух независимых документах ещё до её выхода; затем кто-то поставил крупную сумму на западный сектор, прежде чем зрителям показали, где она окажется. Мой проводник тоже сменил маршрут. В закрытой секции находилась тварь, а сигнал остановки не сработал так, как должен был. Для прошлого года мне по-прежнему не хватало журналов перехода: без них нельзя было утверждать, что Мейсу и меня отправили в опасный сектор одним способом.

Под дверью лежал конверт с академической печатью. Вместо имени отправителя на нём стояла помета службы безопасности: «Ответ на заявление участницы Одэн». Я вскрыла конверт ножом для бумаги, стараясь не повредить края, и достала выписку из журнала сигналов первого этапа. В закрытом секторе вызов помощи значился как зарегистрированный. Через девять секунд его отменили личной печатью моего проводника.

Я помнила, чем были заняты мои руки. Одной удерживала слабую Тень у внутренней решётки, другой пыталась освободить застрявший край одежды. Проводник оставался на запястье. Я не подавала вызова и не подтверждала его отмену. Положила выписку рядом с полоской перенаправления и ещё раз прочитала девять секунд. Теперь у службы безопасности имелось письменное объяснение, почему ко мне никто не пришёл: от помощи отказались моим именем.