Обратный адрес

Клавдия Степановна приблизила бумаги к себе.

— Так написано. Черноярск. Нестеров. Это вы у меня получали, я помню.

— Он сам отправлял?

— Я при отправке не стояла.

— А узнать можно?

— Что именно узнать?

Таисия запнулась. Вчера дома вопрос казался одним и простым: кто посылал деньги. Здесь он рассыпался на человека у окна, человека, заполнившего бланк, имя, указанное отправителем, и того, кому деньги принадлежали до отправки.

— Кто деньги принёс, — сказала она.

— В другом городе? За который год?

— Хотя бы последний перевод.

— По частной просьбе я вам такого не обещаю. Сами ему напишите. Адрес есть.

— Я писала. Всё время писала.

Клавдия Степановна подняла глаза. Посмотрела на Таисию внимательнее, потом на очередь.

— Постойте пока у стола. Я сейчас.

Ей пришлось ждать ещё двадцать минут. Люди входили, стряхивали с плеч мокрый снег, спрашивали бланки, ругали перо, радовались незнакомому Таисии почерку на конверте. Молодая женщина получила перевод и заплакала, отвернувшись к стене. Почтальонша, вышедшая из внутренней двери, дотронулась до её плеча; та кивнула, вытерла лицо рукавицей и быстро ушла.

Клавдия Степановна наконец передала окошко другой работнице и подошла к высокому столу.

— Что у вас стряслось?

Таисия рассказала коротко. Как Фёдор приехал, не признал письма, сказал про деньги. Пока она говорила, Клавдия Степановна складывала принесённые бумаги по размеру. У неё это получалось само собой.

— И что же, совсем не писал?

— С сорок восьмого.

— А раньше?

— Раньше писал. Потом руку повредил, другой за него записывал. А с сентября будто сам начал, левой. Я думала, потому и буквы другие.

— Тот, другой, мог и со слов записывать.

— Но Фёдор говорит, что писали без его ведома.

Клавдия Степановна помолчала.

— Тогда вопрос у вас прежде к этому человеку. Нестерову. Кто он вам?

— Никто.

Сказать это оказалось трудно. Таисия получала через него деньги на уголь, на обувь, на лечение. Однажды он прислал сам, отдельной запиской, извинение за задержку перевода и пожелал ей здоровья. Она ответила с благодарностью. В её глазах он был верным Фёдору человеком, который делал для них то, чего не обязаны были делать даже родственники. Но кем он приходился ей самой, она никогда не спрашивала.

— Знакомый мужа, — поправилась она.

— С него и начните.

— Я хотела письма проверить.

Клавдия Степановна посмотрела на конверты.

— Что я в них проверю? Откуда приняты, где оттиск читается, скажу. Кто сочинял — это не к окошку.

Она перебрала их и отложила два.

— Эти из Черноярска. Вот этот тоже, краешек смазан, но видно. Последний местный.

Таисия взяла субботний конверт.

— Местный?

— Здесь отправили. У нас в городе.

Она уже видела этот штемпель на сентябрьском письме. Там было сказано: конверт передан со знакомым, который бывает в Вересовске. В субботнем — что тот снова едет и отправит по дороге. Таисия тогда обрадовалась, что кто-то будет ехать через Вересовск, держа у сердца лист, ещё недавно бывший возле её мужа. Теперь воспоминание об этой радости казалось почти стыдным.

— Его могли принести сюда?

— Могли. Могли в ящик опустить. За каждое простое письмо вам никто человека не назовёт.

— А вы не помните?

Клавдия Степановна посмотрела на неё без раздражения.

— Не помню, Тая. Не стану придумывать.

Таисия достала Фёдоров конверт. Клавдия Степановна прочла адрес, но внутренний лист не взяла, пока Таисия сама не пододвинула его к ней.

Читала она быстро. Закончив, перевернула лист, словно искала подпись с другой стороны.

— Это надо мужу решать, как поступить. Я бы сохранила. Вместе с конвертом.

— Отправлено тоже здесь?

— Да.

— Одной рукой написаны?

— Я вам сейчас скажу «одной», а вы с этим к мужу пойдёте. В этом буквы печатные, в том обычные. Я и номер дома не всякий раз разбираю; вы же слышали, сколько мы с ящиком провозились. Нет, Тая, тут нужен эксперт.

Таисия кивнула. Ей хотелось, чтобы хоть один человек сегодня сказал что-нибудь окончательное. Именно поэтому она была благодарна за отказ.

Клавдия Степановна вернула бумаги.

— Вы домой-то идите. А то стоите, как у вас похоронка в руках.

— Мне на работу.

— Ну и на работу. Только ничего не выбрасывайте. И не отдавайте никому все письма сразу.

Она вернулась к окошку. Мужчина с ящиком уже закончил переписывать адрес и теперь ждал проверки. Цифра семь занимала почти половину дощечки.

Таисия вышла на улицу. Снег сменился дождём, мелким и колючим. У трамвайной остановки две девочки делили бублик. Одна ломала, другая следила, чтобы большие куски не уходили в чужую руку.

Она стояла под козырьком, пока не поняла, что собирается заплакать. На почте удержалась, дома удержалась, а здесь, возле двух девочек с бубликом, больше не получалось.