Квантовый Садовник: Семя Энтропии

— Здесь ничего нет, — ровным, лишенным эмоций голосом ответил Егор через фильтр. Его рука была незаметно спрятана за складками брезентового кармана. Черная точка на ладони жгла все сильнее, резонируя со страхом и агрессией, исходившими от бандитов. — Обычный выброс тектонического газа. Пласт просел.

— Врешь, гнида! — взвизгнул Клещ, вскидывая короткий карабин. — Всплеск был точечный! Локализованный!

Клещ быстро закрутил головой, сканируя местность своими окулярами. Но Пырей… росток был слишком мал. Тончайшая черная былинка, едва возвышающаяся над коркой спекшейся грязи на три сантиметра. Для сканеров «Ржавого Черепа», настроенных на поиск массивных кусков цветмета, силовых кабелей и радиоизотопных генераторов, он был просто радиоактивным мусором с нулевой плотностью.

— Сканеры пусты, босс, — разочарованно сплюнул один из стрелков, сплевывая сквозь дыхательный клапан прямо на свои сапоги. — Пустышка. Либо фантомный эхо-сигнал от подстанции, либо геотермальный свищ хлопнул. Зря солярку палили на этот шлакоотвал.

Хрящ тяжело вздохнул, и этот вздох в динамиках прозвучал как рык раненого медведя. Он медленно перевел взгляд с пустых холмов на Егора.

— Значит, хабара нет, — констатировал десятник. — А ты, значит, все еще дышишь. Мы ведь тебя за что сюда скинули, помнишь, червь?

Егор молчал. Он прекрасно помнил. Три дня назад на распределительном пункте Карантинной Зоны он отказался подписать пожизненный кабальный контракт с «Ржавым Черепом». Отказался отдать им свои стартовые очки характеристик и право первого выбора лута. А когда Система выдала ему редчайший, но абсолютно непонятный и сочтенный мусорным класс [Квантовый Садовник], совет баронов гильдии просто посмеялся.

«Садовник? Ха! Нам нужны штурмовики, инженеры и рудокопы. А говнокопателей мы в расход пускаем. За борт его, на седьмой шлакоотвал. Пусть удобряет породу».

Ему даже не дали кирки. Бросили в стандартном комбинезоне с полупустым баллоном воздуха — медленно подыхать от удушья и облучения.

— Ты должен был сдохнуть еще к полудню, — продолжил Хрящ, и в его голосе зазвенели металлические нотки искреннего раздражения. — Из-за тебя, кусок дерьма, мы сожгли два центнера драгоценного топлива. Мы подняли сканеры. Мы оторвали людей от рейда на склад шестого горизонта. Кто за это платить будет? Твой папочка-архитектор из Верхнего Города?

— У меня никого нет. Вы это знаете, — сухо бросил Егор.

— Вот именно, — ухмыльнулся Хрящ. Треснутые пластины его лицевого щитка разъехались в стороны, обнажая желтые зубы, укрепленные титановыми коронками. — За душой у тебя ни кредита, ни патрона. Зато… на тебе все еще надет казенный «Старатель-4М».

Ракитин внутренне подобрался. Сердце глухо ударило в ребра.

«Старатель-4М» был старым, латаным-перелатаным, но это был сертифицированный комбинезон биологической и радиационной защиты третьего класса. Ткань на основе свинцованного неопрена, встроенный замкнутый контур дыхания, пусть и с разбитым датчиком давления, и подошвы из полимерного каучука, выдерживающие контакт с концентрированной кислотой.

Без этого комбинезона человек в Секторе X-7 не жил. Он растворялся. Заживо.

— Хрящ, вы не можете… — начал было Егор, но договорить ему не дали.

Тяжелая металлическая клешня десятника с молниеносной для такой массы скоростью метнулась вперед. Гидравлика взвыла. Стальные пальцы захватили дыхательный узел на груди Егора и с чудовищной силой рванули на себя.

Раздался оглушительный треск рвущейся композитной ткани.

`[Критическое повреждение внешнего контура!]`

`[Герметичность нарушена!]`

Егора швырнуло на колени. Воздух с шипением вырвался из поврежденных клапанов.

— Снять с него шкуру! — скомандовал Хрящ, отступая на шаг и брезгливо отряхивая клешню от ошметков изоляции. — Фильтры выкрутить, они еще сотню кредитов на барахолке стоят. Клапаны срезать. Сам комбез на ветошь или заплатки для штурмовой брони пойдет. Сапоги тоже стягивайте, резина там еще живая.

— Вы с ума сошли?! — Егор попытался вскочить, выбросив вперед кулак, целясь в сочленение экзоскелета Клеща, но силы были слишком неравны.

Уровень 1 против бандитов 12-го и 15-го уровней с прокачанными боевыми ветками.

Удар приклада самодельного карабина обрушился ему на затылок. Мир в глазах взорвался снопом багровых искр. Егор рухнул лицом в токсичную пыль. Сверху на него навалились двое штурмовиков. Сноровисто, с отвратительной привычкой мясников они заработали серрейторными ножами.

Вжик! — срезан поясной замок.

Хрусь! — выломан шейный фиксатор гермошлема.

Холодный, липкий воздух пустоши впервые коснулся его обнаженной шеи, и кожу мгновенно обожгло, словно плеснули кипятком.

— Держи его, падлу, брыкается! — гоготал Клещ, наступая кованым сапогом на лопатку Егора и вдавливая его глубже в радиоактивную грязь. — Смотри, какие тонкие ручки! Интеллигентик! Садовник, мать твою! Ну ничего, сейчас мы тебя к земле поближе определим. Будешь у нас перегноем!

Шлем сорвали с головы с мерзким чавкающим звуком отрывающихся резиновых уплотнителей.

Егор судорожно зажмурился, но ядовитый газ тут же проник под веки, вызвав дикую, режущую боль. В нос и рот хлынула вонь тухлых яиц, аммиака и раскаленного железа. Горло перехватило спазмом, легкие обожгло так, словно он вдохнул толченое стекло, перемешанное с серной кислотой. Он закашлялся — тяжело, надрывно, выплевывая на серый наст первую кровянистую пену.

Они действовали методично. За пару минут с него содрали все: защитную куртку, бронештаны, тяжелые экранированные ботинки.

Егор остался лежать на мерзлом, сочащемся ядом шлаке в одном тонком нательном белье — дешевой синтетической термухе, которая уже через несколько секунд начала плавиться и тлеть в местах контакта с едкой щелочью, покрывавшей грунт.

— Эй, гляньте на его руку, — внезапно подал голос один из штурмовиков, удерживавший правую руку Егора. — Че это за херня? Татуировка?

Он указал на ладонь Ракитина. Изумрудно-черные прожилки под тонкой кожей теперь пульсировали яростно, ядовито, распространяя вокруг кисти слабое, призрачное зеленоватое марево.

Клещ брезгливо ткнул в ладонь стволом карабина:

— Тьфу, зараза какая-то. Некроз третьей степени или лишай шлаковый подцепил. Брось его, Сиплый, еще подхватишь мутацию, потом хрен в лазарете отмоешься, костоправы за чистку крови три шкуры дерут.

Хрящ подошел вплотную. В руках десятника уже был аккуратно свернут сорванный комбинезон Егора вместе с кассетами фильтров. Добыча была копеечной, но для шакалов пустоши закон был прост: забирай все, оставляй только кости.

— Ну что, садовник, — пророкотал Хрящ, глядя сверху вниз на корчащегося в пыли человека. — Посевная кампания объявляется открытой. Чтобы ты не мерз… мы тебе ванну приготовили.

Десятник с силой пнул Егора тяжелым носком сапога под ребра. Раздался сухой треск ломающейся кости. Удар оторвал Ракитина от земли и швырнул вниз по пологому склону отвала.

Егор кубарем покатился по острой, бритвенно-жесткой шлаковой щебенке, сдирая кожу с локтей, коленей и щек. Каждый оборот отзывался адской болью во всем теле, но самое страшное ждало внизу.

С глухим, вязким всплеском он врезался в полужидкую массу.

Это была граница Трясины Жидкого Шлака. Булькающая, серо-бурая жижа из тяжелых фракций промышленных отходов, суспензии оксидов урана и токсичного ила. Она была горячей — градусов сорок пять, не меньше — и мгновенно начала засасывать его тело, облепляя ноги, бедра, впитываясь в тонкую ткань белья.

Сверху, с гребня отвала, донесся пьяный, глумливый хохот мародеров.

— Живи быстро, подыхай красиво, червь! — крикнул Клещ.

— Через двадцать минут проверим, растворились ли твои пуговицы! — добавил Сиплый.

Тяжело взревел турбодизель вездехода. Траки взрыли шлак, осыпая барахтающегося в грязи Егора градом мелких острых камней. Загудели мосты, взвыла трансмиссия, и тяжелая машина, окутавшись клубами сизого угара, медленно двинулась обратно — в сторону укрепленной цитадели «Ржавого Черепа».

Они даже не обернулись. Для них он был уже мертвецом. Статистической погрешностью рудоносного сектора.

Егор остался один.

***

Мир сузился до размеров багрового тумана, застилавшего глаза, и сводящей с ума, всепоглощающей боли.

Перед мысленным взором вспыхнул системный интерфейс. Он больше не мерцал спокойным неоновым светом — он заливал сетчатку пульсирующими аварийными транспарантами цвета артериальной крови.

`[ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ ОРГАНИЗМА!]`

`[Зафиксировано множественное поражение кожных покровов: Химический ожог II и III степени (42% поверхности тела)]`

`[Острая радиационная интоксикация: Поглощенная доза — 4.2 Зв и стремительно растет]`

`[Ингаляционное поражение дыхательных путей парами гидрофторида и солями кадмия]`

`[Статус: ТОКСИЧЕСКИЙ ОТЕК ЛЕГКИХ]`

И следом за этим, перечеркивая всю верхнюю панель зрения, развернулась безжалостная шкала таймера с бегущими тысячными долями секунды:

`[ВРЕМЯ ДО НЕОБРАТИМОГО НЕКРОЗА ЛЕГОЧНОЙ ТКАНИ И ОСТАНОВКИ СЕРДЦА:]`

`[19:58... 19:57... 19:56...]`

Двадцать минут.

Всего двадцать минут биологической жизни отмерила ему бескомпромиссная механика этого мира. Без скафандра, без антидотов, без стимуляторов, погруженный по пояс в радиоактивную жижу, разъедающую плоть.

— Кх-х-а!.. — Егор попытался сделать вдох, но в трахее словно провернули раскаленный металлический ерш.

Пена, пахнущая железом и гнилью, хлынула через нос и губы. Его вырвало желчью прямо в чавкающую жижу перед собой. Руки дрожали мелкой, паралитической дрожью — начинался судорожный синдром от радиационного удара по центральной нервной системе. Зрение двоилось. Вместо одного отвала он видел три, и все они плыли, кренились набок, готовые обрушиться и похоронить его под миллионами тонн мертвого базальта.

Трясина медленно, но неумолимо тянула вниз. Плотность взвеси была высокой, но каждый судорожный вздох, каждое инстинктивное движение лишь глубже погружали его в горячую ядовитую топь. Уже по грудь. Серая жижа добралась до открытых ран на плечах, и боль стала настолько невыносимой, что сознание попыталось милосердно отключиться, провалиться в спасительную черноту обморока.

«Нет… — прохрипел он про себя, стискивая зубы с такой силой, что эмаль захрустела. — Не спать. Уснешь — сгниешь».

Если он потеряет сознание сейчас, таймер просто дощелкает свои проклятые девятнадцать минут, и система выдаст сухое: `[Субъект ликвидирован. Возрождение невозможно ввиду полного распада матрицы]`.

Егор заставил себя поднять правую руку над поверхностью жижи.

Рука была страшной. Кожа на предплечье покрылась волдырями, серыми струпьями ожогов. Но ладонь…

Ладонь жила своей собственной, непостижимой жизнью.

Изумрудно-черные линии больше не прятались под дермой. Они вздулись, превратившись в рельефные, глянцевые жгуты, напоминающие сплетение древесных корней из черного стекла. В самом центре ладони, там, где находилась черная точка узла, кожа лопнула.

Из глубины плоти, не причиняя боли, наружу пробился крошечный, слепо ищущий росток. Три миллиметра чистой, концентрированной тьмы, увенчанной изумрудным микроскопическим лезвием.

`[Внимание! Корневой узел класса «Квантовый Садовник» зафиксировал критический уровень энтропии носителя!]`

`[Симбиотическая связь активирована в аварийном режиме]`

`[Обнаружен внешний донорский побег: «Энтропийный Пырей» (Ранг: Реликтовый, Семя). Дистанция: 18.4 м]`

В ту же секунду Егор почувствовал это.

Там, наверху, на краю покинутого отвала, оставленный им маленький черный росток не просто рос. Он чувствовал агонию своего создателя. Между ними протянулась невидимая для обычных глаз струна — квантовая запутанность на уровне элементарных частиц распада. Пырей отчаянно, бешено вибрировал, разворачивая свои корни в толще шлака, словно пытаясь дотянуться до тонущего в грязи хозяина.

«Он… он питается распадом, — обожгла Егора лихорадочная мысль. Мутный туман в голове на долю секунды рассеялся под ледяным душем осознания. — Пырей не боится радиации. Для него изотопы урана — это чернозем. Для него яд — это вода. А что сейчас убивает меня? Яд. Радиация. Тяжелые металлы. Энтропия, разрывающая мое тело на куски!»

Он — Садовник. Но садовник не командует растениями как рабами. Садовник создает экосистему. Он сам — часть этой чертовой грязи!

`[Таймер: 17:12... 17:11...]`

Легкие сжало железным обручем. Воздух не проходил. Гортань отекла так, что осталась лишь тончайшая щель, сквозь которую вырывался лишь свистящий хрип. Сердце колотилось с частотой двести ударов в минуту, выталкивая отравленную кровь в разрушающиеся сосуды мозга.

«Система! — взревел он мысленно, напрягая остатки угасающей воли. — Меню персонажа! Живо!»

Перед глазами, сквозь кровавую пелену лопнувших капилляров, развернулась полупрозрачная сетка интерфейса:

`========================================`

`Имя: Егор Ракитин`

`Класс: Квантовый Садовник (Ранг 1)`

`Уровень: 1 (Опыт: 40/100)`

`Состояние: Агония / Терминальная стадия интоксикации`

`Здоровье: 14 / 120 (Падение: -8 ед/мин)`

`Выносливость: 2 / 85`

`Мана (Квантовый Потенциал): 110 / 110`

`ХАРАКТЕРИСТИКИ:`

`Сила: 8`

`Ловкость: 9`

`Выносливость: 7`

`Интеллект: 14`

`Квантовый Резонанс: 18`

`Сродство с Энтропией: 5%`

`Свободные очки характеристик: 5`

`Нераспределенные очки навыков: 1`

`========================================`

Пять очков. Жалкие крохи, которые выдавались каждому выжившему при инициации в секторе. Большинство новичков тут же вливали их в Силу или Выносливость, надеясь удержать в руках тяжелую кирку или протянуть лишний час в загазованной шахте.

Егор посмотрел на параметр `[Квантовый Резонанс]`. Это была базовая характеристика его класса — мерило того, насколько глубоко его сознание и плоть могут связываться с объектами микромира и квантовыми семенами.

«Если я кину очки в Выносливость… я получу лишние три минуты агонии, — холодный, безжалостный математический расчет вспыхнул в мозгу инженера. — Десять очков здоровья меня не спасут. Спасти может только изменение фундаментальных законов обмена веществ».

— Все пять… — прохрипел Егор, выплевывая сгусток запекшейся черной крови. — Все пять очков — в Квантовый Резонанс!

`[Подтверждено]`

`[Квантовый Резонанс: 18 -> 23]`

`[Внимание! Преодолен рубеж первого ранга (20 ед.)!]`

`[Доступна мутация ветки: «Метаболизм Распада»]`

`[Желаете изучить талант: «Корневой Дренаж: Эндопаразитарный фильтр»? (Требуется 1 очко навыков)]`

`[Таймер: 14:40... 14:39...]`

Жижа уже подобралась к подбородку. Егор запрокинул голову назад, упираясь затылком в скользкую, осыпающуюся кромку шлакового пласта. Трясина чавкала, словно гигантская пасть, медленно пережевывающая свою добычу. Каждый миллиметр подъема токсичной жижи грозил захлестыванием рта.

— Да! Учить! — мысленный приказ был подобен удару бича.

Мир вокруг исчез. Осталась только боль. Но эта боль резко сменила свой вектор.

Если до этого момента тело разрушалось хаотично, распадаясь под ударами чужеродной химии, то теперь этот распад обрел чудовищный, противоестественный порядок.

Из ладони Егора, прямо из черного корневого узелка, под кожу брызнули сотни тончайших, тоньше паутины, черных волокон. Они не пошли по поверхности — они хищно, с жадностью голодных червей устремились внутрь кровеносных сосудов!

— А-а-а-а-гх-х-х!.. — беззвучный крик разорвал его сознание.

Он чувствовал каждое волокно. Черные микроскопические корешки с невероятной скоростью прорастали по лучевой вене, вгрызались в плечевую артерию, огибали ключицу и ветвились прямо в легкие! Это было похоже на то, как если бы в его грудную клетку залили расплавленный свинец, который мгновенно застыл ветвящимся металлическим деревом.

`[Активирован навык: «Корневой Дренаж»!]`

`[Установлена обратная связь с носителем через квантовый канал «Пырей-01»]`

`[Степень инвазии растительной матрицы: 12%... 24%... 38%...]`

Егор захрипел, его выгнуло дугой прямо в жиже. Но сквозь адскую муку он вдруг понял: жжение в легких… изменилось!

Тончайшие корешки Пырея, проникшие в альвеолы, не разрушали их. Они оплетали обожженные, кровоточащие стенки капилляров, создавая живую, пульсирующую биоквантовую мембрану. Тяжелые молекулы солей кадмия, едкий гидрофторид, свободные радикалы радиоактивного цезия — вся эта смертоносная грязь, убивавшая его клетки, теперь втягивалась в черные волокна!

Она не накапливалась в организме.

Она перекачивалась!

По квантовому каналу, связывающему ладонь Егора с далеким побегом на отвале, потек густой, концентрированный поток чистой энтропии. Яд стал питательным бульоном.

В двадцати метрах от него, на вершине шлакового холма, маленький черный росток вдруг содрогнулся. Его изумрудное лезвие распрямилось, зазвенело на ядовитом ветру, и прямо на глазах стебель начал утолщаться. Из земли с глухим треском выстрелили еще два, затем четыре черных побега с острыми, как скальпели, краями! Пырей жадно пил заразу, которую откачивали из тела его хозяина легкие-корни, расщеплял ее своими квантовыми узлами и превращал радиоактивный распад в чистую биомассу!

`[Таймер отравления остановлен!]`

`[Статус: Динамическое равновесие]`

`[Скорость выведения токсинов: 140 мг/сек]`

`[Некроз тканей купирован]`

`[Внимание: Ваша легочная система частично модифицирована. Получен пассивный эффект: «Дыхание Энтропии (Ранг 1)»]`

`[Вы способны усваивать радиоактивные аэрозоли и преобразовывать их в Квантовый Потенциал (Восстановление: +0.4 ед/сек при нахождении в зоне заражения)]`

Егор с силой втянул воздух.

Это больше не было воздухом в человеческом понимании. Это была обжигающая смесь серы, пыли и яда. Но когда она вошла в его бронхи, черная сеть корней внутри легких жадно впитала смертоносные газы. Боль осталась — тупая, пульсирующая, напоминающая о сожженной слизистой, но удушье… удушье отступило!

В груди разлился странный, потусторонний холод. Вместе с ядом в его жилы хлынула энергия. Чужая, тяжелая, радиоактивная сила, которую его новое тело училось переваривать на лету.

`[Здоровье: 18 / 120... 22 / 120... 29 / 120...]`

`[Мана (Квантовый Потенциал): 110 -> 145 / 145 (Перегрузка!)]`

— Жив… — прохрипел Егор. Голос звучал глухо, с жутким металлическим присвистом, словно в его горле вместо связок вибрировали тонкие стальные пластины. — Твари… я все еще жив.

Но радоваться было рано. Трясина не собиралась отпускать свою добычу только потому, что та научилась дышать ее ядом.

Уровень серой суспензии доходил уже до самой шеи. Вязкая масса сдавливала ребра, не давая пошевелиться. Его ноги внизу были намертво зажаты плотными слоями осевшего на дно тяжелого баритового шлама. Без скафандра, без сервоприводов экзоскелета, голыми ослабевшими руками выбраться из этой могилы было физически невозможно. Любая попытка дернуться лишь ускоряла погружение.

Егор скосил глаза. Край твердой базальтовой плиты, с которой его столкнул Хрящ, находился в полутора метрах от него. Полтора метра жидкой, засасывающей смерти. Рукой не дотянуться.

И тогда Ракитин посмотрел на свою правую ладонь, торчащую из жижи.

Черный росток в центре ладони уже вымахал на добрых десять сантиметров. Он больше не был похож на земную траву. Это был жгут из сотен переплетенных стекловидных нитей, покрытых мелкими шипами, на кончиках которых мерцали изумрудные искры распада.

«Если корни могут расти внутрь… они могут расти и наружу», — мысль пришла сама собой, продиктованная первобытным инстинктом выживания и странным, новым знанием, которое вместе с опытом класса впечаталось в подкорку мозга.

Егор сконцентрировал всю свою волю на узле в ладони. Он не стал сопротивляться давлению трясины. Наоборот — он распахнул свои внутренние барьеры, впуская в себя еще больше яда, больше радиоактивного тепла окружающего месива, и перенаправил весь избыточный [Квантовый Потенциал] в одну точку.

— Расти… — выдохнул он сквозь стиснутые зубы. — Расти, тварь! Вцепись в камень!

`[Зафиксирован перерасход Квантового Потенциала!]`

`[Активация скрытого свойства побега: «Лозоплетение Энтропии»!]`

`[Расход маны: 80 единиц]`

С глухим, вибрирующим свистом черный отросток на ладони взорвался веером длинных, упругих плетей!

Они хлестнули по воздуху, рассекая ядовитый туман, и с силой отбойного молотка вонзились в базальтовую плиту на берегу. Раздался треск крошащегося камня. Тонкие черные нити, обладающие чудовищной молекулярной плотностью, вошли в монолитную породу на полметра, мгновенно разветвляясь внутри трещин и намертво якорясь в базальте.

Связка натянулась, как струна циклопической арфы.

Егор закричал от боли — чудовищное натяжение передалось на кости его собственного предплечья. Мышцы трещали, сухожилия натягивались до предела, готовые оторваться от надкостницы. Но черные корни держали. Они были прочнее углеродного волокна, прочнее титановых тросов.

Он начал сокращать их.

Медленно, дюйм за дюймом, с металлическим визгом корни сворачивались в спирали, вытаскивая его искалеченное, покрытое химическими язвами тело из цепких объятий трясины. Шлаковая жижа чавкала, сопротивлялась, пузырилась ядовитыми газами, словно живое чудовище, у которого прямо из глотки вырывали законную добычу.

Хрустнуло вывихнутое плечо. Егор закусил губу до мяса, чувствуя, как горячая кровь заливает подбородок.

Еще рывок!

Трясина с громким, хлюпающим звуком отпустила его колени. Егор выбросил вперед левую, изодранную в кровь руку, вцепился пальцами в острый край базальтового выступа и с нечеловеческим усилием подтянулся, переваливая торс через кромку обрыва.

Он рухнул на твердый, холодный шлак.

Его колотило в крупной лихорадке. Кожа дымилась — едкая щелочь продолжала медленно разъедать синтетику белья и эпителий, но теперь… теперь это было не смертельно. Черные капилляры под кожей пульсировали, втягивая токсины, превращая ожоги в сухие, омертвевшие корки, которые тут же осыпались серым пеплом.

Егор перевернулся на спину, тяжело хрипя модифицированными легкими.

Над ним простиралось мертвое, грязно-желтое небо Сектора X-7. Где-то в вышине, за слоем радиоактивных облаков, лениво кружили тяжелые автоматические дроны-утилизаторы, не обращавшие внимания на копошащуюся внизу углеродную пыль.

Ракитин поднял перед собой правую руку.

Черные плети, закрепившиеся в камне, медленно увядали, осыпаясь сухими блестящими чешуйками. Но корневой узел в центре ладони стал больше. Теперь он напоминал ограненный черный алмаз, впаянный прямо в плоть, от которого по всей руке до самой шеи расходилась густая сеть тончайших изумрудных прожилок.

Он выжил. Там, где девяносто девять человек из ста растворились бы без следа за двадцать минут, он перешагнул порог.

`[Поздравляем! Вы пережили критическое воздействие агрессивной среды без средств индивидуальной защиты!]`

`[Получено достижение: «Презревший Тление» (Ранг: Редкий)]`

`[Награда: +2 к Выносливости, +10% к сопротивляемости химическому и радиационному урону]`

`[Ваш уровень повышен! Текущий уровень: 2!]`

`[Получено: 5 свободных очков характеристик]`

`[Получено: 1 очко навыков]`

Егор медленно, превозмогая ломоту в суставах, поднялся на ноги.

Он стоял на вершине отвала абсолютно нагой, если не считать лохмотьев истлевшего белья. Ветер пустоши яростно хлестал его по иссеченному телу, но холода он больше не чувствовал. В его жилах текла тяжелая, обжигающая волна энтропийного синтеза.

В десяти шагах от него стоял Пырей.

За те минуты, пока шла борьба за жизнь в трясине, невзрачный росток превратился в раскидистый, зловещий куст высотой по пояс взрослому мужчине. Его стебли напоминали граненые прутья из матового вороненого титана, а широкие листья колыхались на ветру с мелодичным металлическим перезвоном. Вокруг корней растения шлаковый наст побелел, превратившись в хрупкую, выжженную труху — Пырей выпил из породы все радиоактивные элементы в радиусе пяти метров, оставив после себя лишь абсолютно стерильный, мертвый кремний.

Егор подошел к своему творению и опустил руку на верхушку центрального побега. Листья ласково, словно ручной зверь, скользнули по его ладони, не поранив кожу. Они узнавали своего создателя.

Ракитин перевел взгляд на восток.

Туда, где за пеленой смога и бесконечными рядами шлаковых курганов возвышались массивные башни цитадели «Ржавого Черепа». Отсюда даже были видны огни их дозорных вышек и вспышки дуговой сварки на ремонтных эстакадах вездеходов.

Они забрали его комбинезон. Они сломали ему ребра. Они бросили его гнить в ядовитой жиже, как бесполезный мусор, весело гогоча и подсчитывая жалкие сотни кредитов выручки за его фильтры.