Архивариус Миров: Инкунабула Творения

— И мы добровольно лезем в эту помойку демиургов? — хмыкнул Грох, не опуская щита, хотя звук канонады снаружи нарастал, и в чернильной стене уже начали появляться первые ослепительно-белые трещины святого огня.

— Либо туда, либо на костер Инквизиции, где из твоих связок совьют закладки для молитвословов, — отрезала Пагина. Она повернулась к Вадиму: — Как ее вскрыть? Свиток дал ключ?

— Свиток дал не ключ. Он дал грамматическую ошибку, — ответил Вадим. На его губах появилась злая, хищная усмешка, знакомая соратникам по десяткам смертельных рейдов в глубины Забытых Стек. — Мембрана держится на законе абсолютной логической непроницаемости. Чтобы открыть ее, нужно предложить ей конструкцию, которую мироздание не способно ни подтвердить, ни опровергнуть. Парадокс Первого Порядка.

[Таймер Чернильного Заслона: 02:15...]

[Внимание! Внешний урон по барьеру превысил 1 200 000 ед. Святого Давления/сек!]

[Началась деградация структуры чернил! Время до прорыва сокращается!]

— Живее, парень! — гаркнул Орест, лихорадочно бросая в курильницу щепотку перетертого в пыль метеоритного пергамента. Вспыхнуло лиловое пламя, на мгновение укрепив угасающие контуры зала. — Они заряжают «Главу Судилища»! Еще минута — и нас расплющит!

Вадим встал перед Бронзовой Мембраной. Его Стило, выкованное из кости первородного левиафана и увенчанное пером из адамантия, вспыхнуло черным пламенем высшей маны Архивариуса.

— Пагина, дай мне якорный синтаксис! Грох, Орест, Кира — сомкнуть круг! Держитесь за мои плечи. Если кто-то отстанет хоть на шаг во время фазового перехода, его размажет по плоскости бронзы тонким слоем цитат!

Отряд без лишних слов выполнил команду. Грох вбил свой колоссальный щит в спину Вадима как несокрушимую опору, Кира вцепилась в ремни брони громилы, ее пальцы побелели от напряжения. Орест встал по правую руку, выставив вперед механическое перо, готовое купировать любые побочные всплески энтропии. Пагина обвила левую руку Вадима шелковыми строками своих волос, сливая резервуар своей маны с его источником.

[Объединенный пул маны группы: 84 000 / 84 000]

[Режим: Коллективная Экзегеза активирован]

Вадим занес Стило над мерцающей патиной.

Он не стал писать руны. Он вывел острием прямо по металлу фразу, полученную из первой строки расколотого Свитка — фразу на языке Адамова Синтаксиса, где каждое слово весило больше, чем горный хребет:

«ТО, ЧТО НАПИСАНО ЗДЕСЬ, НИКОГДА НЕ БЫЛО ЗАДУМАНО, НО ЕСЛИ ОНО СУЩЕСТВУЕТ — ЗНАЧИТ, ТВОРЕЦ ОШИБСЯ».

Острие стило со скрежетом вспороло бронзу. Металл закричал.

Это не было фигурой речи — из разреза действительно вырвался протяжный, стонущий, механический вой, словно гигантская струна лопнула в чреве планеты. Из щели хлынуло не пламя и не кровь, а густая, переливающаяся всеми цветами спектра ртутная взвесь — первородный несвязанный смысл, еще не ставший материей.

[Ошибка компиляции реальности: Код 0x00000-PARADOX]

[Логический контур Бронзовой Мембраны не отвечает!]

[Нарушение плотности границы между Чистовиком и Черновиком: 99.9%]

[Внимание: Входная червоточина нестабильна! Гравитационный сдвиг!]

— Вперед! — взревел Вадим, наваливаясь всем телом на раскаленное Стило и выворачивая его в разрезе, словно гигантский лом.

Бронза не раскололась — она размякла, превращаясь в тягучую, бурлящую воронку расплавленного металла, затягивающую пространство внутрь себя.

В этот же миг позади них раздался звук, похожий на раскалывание небесного свода.

Золотой Иконокласт флагмана «Санкта Табула» пробил Чернильный Заслон. Стена чернил лопнула миллионами кипящих черных брызг. В пролом, ослепляя, выжигая сетчатку глаз, хлынул нестерпимый, стерильный белый свет инквизиторского суда. Впереди этого потопа летели сотни золотых цепей с крючьями-стигматами, предназначенными для вытягивания душ еретиков.

— Архивариус Вадим! Именем Истинного Канона — стой и будь стерт! — прогремел голос Верховного Инквизитора Малахии, усиленный тысячью медных труб.

— Поцелуй меня в колофон, Малахия! — рявкнул Вадим и шагнул в бронзовую пасть.

Отряд рухнул следом.

***

Падение сквозь Мембрану не было падением в пространстве. Это было падение сквозь смысловые слои.

Каждую клетку тела Вадима выворачивало наизнанку. Ему казалось, что невидимый гигантский корректор берет его существование, скоблит лезвием по сухожилиям, стирая личные местоимения, заменяя глаголы действия пассивным залогом, вычеркивая воспоминания детства, чтобы подогнать его под формат небытия.

[Критическое семантическое давление!]

[Ваше тело временно переведено в статус: «Неутвержденная концепция»]

[Очки Здоровья: 142 000 / 142 000 -> 98 000 -> 64 000 (утечка в пользу энтропии)]

[Пассивный навык «Иммунитет Архивариуса»: сопротивление декомпиляции повышено на 75%!]

— Держите строй! — голос Вадима звучал глухо, словно он говорил сквозь толщу сырой глины. — Не размыкайте пальцев! Пагина, закладку!

Шелковая лента вспыхнула яростным алым пламенем, намертво стягивая их пятерых в единый клубок. Сзади, в закрывающуюся бронзовую воронку, с воем влетел луч золотого инквизиторского света. Он успел лизнуть край щита Гроха — толстый свинец мгновенно побелел, вскипел и осыпался пеплом чистейшей святости, лишив артефакт доброй трети его прочности.

Но затем бронзовые края Мембраны сомкнулись с чудовищным металлическим лязгом.

Свет погас. Вой преследователей оборвался, словно захлопнули дверь в горящую печь.

Наступила тишина.

Такой тишины не бывает в сотворенных мирах. В любом мире, даже самом мертвом, всегда что-то звучит: шелестит космический ветер, распадаются атомы, гудит реликтовое излучение, тикают невидимые часы вселенской энтропии.

Здесь же тишина была абсолютной. Это была тишина чистой страницы, на которую еще не опустилось перо.

Они падали — или поднимались, разобрать направление было невозможно — еще несколько мгновений, пока ощущение полета внезапно не прекратилось. Твердь возникла под ногами без удара, мягко, словно они ступили на толстый слой слежавшейся бумажной пыли.

— Все... целы? — выдохнул Грох. Он тяжело опустился на одно колено, поддерживая изувеченный щит, от которого все еще шел едкий дымок сожженного металла.

— Минус сорок процентов запаса туши в стилетах, — хрипло отозвалась Кира, отряхивая кожаный доспех. Ее пальцы подрагивали, но глаза алчно сканировали темноту. — И мое левое предплечье... взгляните на него.

Она подняла руку. Кожа на предплечье была покрыта не волосками или порами, а мелкой, едва различимой сеткой типографских крестиков приводки — знаков, которые печатники ставят на полях для выравнивания красок.

— Декомпиляция начальной стадии, — констатировал Орест, доставая из поясной сумки флакон с густым синим раствором медного купороса и чернильного орешка. Он щедро плеснул жидкостью на руку ассасина. Жидкость зашипела, смывая знаки, возвращая плоти нормальный вид. — Пейте закрепляющий тоник, все до единого. Если здесь задержаться без защиты, мы сами превратимся в черновики.

Вадим не слушал их. Он медленно поднял голову и зажег на кончике Стило тихий, ровный огонек нейтрально-серого света.

— Добро пожаловать, господа, — негромко произнес он, и его голос породил странное, ломаное эхо, распадающееся на согласные звуки. — В Зал Первоначал. В мусорную корзину Бога.

Свет Стило расширился, разгоняя предвечную мглу, и перед ними открылась панорама, от которой даже у бывалых ветеранов перехватило дыхание.

Здесь не было неба. Не было горизонта. Не было стен.

Они стояли на краю циклопической плиты из темного сланца, парящей в бездонном фиолетово-черном ничто. Эта плита была лишь одной из миллиардов подобных платформ, лестниц, гигантских полуразрушенных колоннад и брошенных архитравов, хаотично дрейфующих в пустоте.

Но страшнее и величественнее всего было то, что находилось между этими островами камня.

Там плавали миры.

Точнее — их зародыши, их уродливые, брошенные на полпути наброски.

Чуть выше их платформы медленно вращалась сфера размером с небольшую луну. Но у нее не было твердой коры: сквозь прозрачную мембрану незавершенной атмосферы было видно, как внутри бурлят океаны из чистого жидкого золота, на которых покачивались континенты, имеющие форму правильных равносторонних треугольников. На этих треугольниках вздымались горы, похожие на гигантские раскрытые книги, но на них не было жизни — только бесконечные математические формулы, горящие в недрах базальта зеленым фосфором.

[Объект: Черновик № 404-Бис]

[Концепция: «Мир Идеальной Геометрии»]

[Статус: Отбракован Демиургом на стадии тектогенеза. Причина: Скука Творца, отсутствие внутреннего конфликта.]

В другой стороне в пустоте висел остов колоссального существа — скелет змея длиной в тысячи километров, чьи ребра были выстроены из застывших лучей света, а вместо черепа зияла черная дыра, медленно втягивающая в себя комки недописанной протоплазмы.

Вокруг плавали гигантские чернильные кляксы размером с континенты — сгустки концентрированной первоматерии, выплеснутые в порыве демиургического гнева, когда замысел не удавался. Некоторые из этих клякс шевелились. В их недрах угадывались пульсирующие конечности, слепые глаза величиной с городские площади и миллионы открывающихся и закрывающихся ртов, беззвучно шепчущих слова на забытых наречиях.

Гравитация здесь была прихотливой: стоило посмотреть вниз, как ступни ощущали притяжение нижней плоскости плиты, но стоило взглянуть на висящую вдалеке арку — и внутреннее ухо подсказывало, что «низ» теперь находится там.

— Великие Библиотекари... — благоговейно выдохнула Пагина, прижимая ладони к груди. Ее шелковые страницы затрепетали, жадно впитывая разлитую в воздухе эманацию творения. — Сколько здесь... несбывшегося. Сколько ненаписанных историй. Сколько жизней, которые были отвергнуты простым росчерком пера...

— Не романтизируй свалку, девочка, — скривился Орест, его механический окуляр непрерывно вращался, издавая тихое жужжание шестеренок. — Черновики опасны. Незавершенная мысль стремится завершить себя любой ценой. Если этот недописанный шлак почует в нас готовую, стабильную форму — он попытается сожрать нашу плоть и душу, чтобы дописать свои убогие главы.

Словно в подтверждение его слов, темная пустота под их платформой шевельнулась.

[Внимание! Обнаружена пространственно-текстовая аномалия!]

[Фиксация враждебного намерения Класса «Редакторский Кошмар»!]

[Инициализация боевого интерфейса...]

Сланец под их ногами вздрогнул. Из трещин между камнями повалил густой, едкий пар, пахнущий жженой резиной и типографской гарью.

В ста метрах от них, прямо из фиолетового вакуума, начала вылезать масса.

Сначала показалось, что это просто гигантский ком скомканной бумаги, выброшенный небрежной рукой гиганта. Но ком начал разворачиваться, расправлять складки, являя миру нечто циклопическое и гротескное.

Это было существо, сотканное из обрывков сотен различных реальностей. У него были лапы бронированного ящера, высеченные из неограненного алмаза, туловище из сплетенных между собой бронзовых часовых механизмов, из которых сочилась черная маслянистая слизь, и семь голов. Каждая голова представляла собой искаженное, незаконченное лицо божества: у одного не было глаз — вместо них зияли круглые типографские печати; у второго рот был намертво зашит золотой проволокой; третье состояло целиком из бушующего синего пламени, в котором кружились горящие буквы.

Над чудовищем вспыхнул багровый системный маркер, заставивший даже Вадима сжать рукоять Стило до хруста в суставах:

[Элитный Страж Свалки: Абберация Отбраковки — Семиглавый Полиграф]

[Уровень: 101 (Превосходящий)]

[Класс: Концептуальный Левиафан Небытия]

[Очки Здоровья: 8 500 000 / 8 500 000]

[Очки Воли Творца: 1 200 000 / 1 200 000]

[Особенности: Иммунитет к стандартной магии стихий. Уязвимость к чистому редактированию и критическому синтаксису.]

[Пассивный навык «Давление Ошибки»: Снижает защиту всех законченных сущностей в радиусе 300 метров на 40%!]

— Сто первый уровень... — прохрипел Грох, перехватывая изувеченный щит поудобнее и вставая в глухую стойку. — Вадим, мы же только что из мясорубки! У меня половина баффов на перезарядке!

— Спокойно, — не повышая голоса, скомандовал Вадим. В его глазах вспыхнул расчетливый, холодный огонь истинного Архивариуса 99-го уровня. — Это не зверь и не демон. Это бракованная мысль. А любая бракованная мысль имеет логическую уязвимость. Пагина — раскрыть метаданные твари! Кира — в тень, твоя цель — сухожилия левой алмазной лапы, там нет сочленения, автор забыл его прописать! Орест — готовь разжижитель смысла, лейте его под лапы этой туше!

— Принято! — отозвались соратники. Паника исчезла, уступив место безупречной выучке отряда, прошедшего вместе сотни смертоносных томов.

Семиглавый Полиграф взревел.

Звук его рева не распространялся по воздуху — он ударил прямо по системным логам. У всех членов группы перед глазами заплясали искаженные строчки системных сообщений, буквы начали распадаться на пиксели, интерфейс затрещал.

[Атака: «Семантический Скрежет»!]

[Ваш слух атакован концепцией бесконечного диссонанса!]

[Получен периодический урон: 12 000 ед. ментальной деструкции каждые 2 сек.]

— Пошел! — рявкнул Грох.

Его исполинское тело окуталось тусклым стальным свечением. Он активировал свой коронный навык паладина-переплетчика:

[Активировано умение «Железный Оклад: Глухая Цензура»!]

[Аггро-генерация повышена на 500%!]

[Все негативные эффекты ментального типа перенаправлены на щит!]

Грох со всего маху вогнал край щита в сланец платформы. Волна кинетической и концептуальной энергии ударила навстречу наступающему левиафану. Тот, перебирая несоразмерными лапами, ринулся вперед. Платформа ходила ходуном под его весом — каждый шаг алмазных когтей выбивал из камня тучи светящихся искр.

Голова из синего пламени разинула пасть и изрыгнула поток белого, раскаленного концепт-огня — пламени, способного стирать материю на атомарном уровне.

Грох принял удар на себя. Свинцовые пластины его щита взвыли, металл потек, но паладин стоял как вкопанный, вены на его шее вздулись толщиной с палец, из-под шлема текла кровь.

— Держу! Мать его за обложку, держу! — прорычал он сквозь зубы.

В этот момент Кира исчезла.

Она не просто применила невидимость — она использовала классовый навык [Вымарывание из Контекста]. Ее фигура превратилась в полупрозрачную черную черту, подобную зачеркнутому слову в черновике, и скользнула прямо под брюхо ревущей твари.

Два ее стилета — «Черная Тушь» и «Сепия» — вонзились точно в то место, которое указал Вадим: в основание задней лапы, где алмазная чешуя грубо, без сустава и связок, переходила в часовые шестерни.

[Критический удар в незавершенную анатомию!]

[Нанесен урон: 480 000 (Игнорирование брони!)]

[Эффект «Потеря равновесия»: Существо кренится на левый борт!]

Полиграф взвыл сразу шестью глотками, заваливаясь набок. Шестерни в его брюхе со скрежетом провернулись, брызнув фонтаном вонючей масляной жижи.

— Орест, сейчас! — крикнул Вадим, взлетая над платформой с помощью пассивного навыка мантии Хранителя [Свободный Полет Мысли].

Старик-компилятор вскинул механическую руку. Из кончиков его металлических перьев с шипением вырвался веер стеклянных ампул, наполненных сверкающим серым порошком.

— Кушай, уродец! Растворитель абсолютных истин, выдержка шестьсот лет! — прокаркал старик.

Ампулы разбились о часовой механизм в груди чудовища. Порошок мгновенно вступил в реакцию с черным маслом. Металл начал стремительно ржаветь, рассыпаться в труху, зубчатые колеса лопались одно за другим, словно перезрелые орехи.

[Скорость передвижения цели снижена на 65%!]

[Регенерация заблокирована!]

— Пагина! Вскрывай каркас! — Вадим завис прямо над пылающей головой твари, его Стило в правой руке разгорелось нестерпимым антрацитовым сиянием.

Девушка-кодекс взмыла следом за ним. Ее шелковые волосы расплелись на тысячи тончайших светящихся нитей, которые вонзились во все семь голов чудовища одновременно, натягиваясь как струны гигантской арфы.

[Умение «Критический Анализ Текста: Экспликация Уязвимостей»!]

[Скрытое Ядро чудовища обнаружено: Третий шейный позвонок центральной головы!]

[Статус Ядра: Нескомпилированная авторская мысль.]

— Я нашла его, Вадим! Бей в третью шею! Там сидит парадокс, породивший эту дрянь! — крикнула она, и ее лицо исказилось от боли — ментальная отдача чудовища жгла ее собственные духовные каналы.

Полиграф почуял смертельную угрозу. Его слепая голова с зашитым ртом внезапно разорвала золотые нити швов. Из открывшейся бездны вырвался вихрь из миллиардов острых, как бритва, металлических букв — типографская картечь колоссальной убойной силы, нацеленная прямо в Вадима и Пагину.

— Назад не сдавать! — прохрипел Грох. Он бросил оплавленный башенный щит, метнулся вперед и закрыл собой основание шелковых нитей Пагины, приняв часть металлического вихря на свои истерзанные латы. Доспехи трещали, металл впивался в мясо, полоска здоровья танка рухнула в красную зону — до жалких 12%, но он удержал позицию.

Это дало Вадиму те самые две секунды, которые решали исход битвы.

Он не стал уклоняться от летящих в него букв. Он выставил вперед левую руку, активируя умение девяностого уровня:

[Применено умение «Автографический Щит Архивариуса»!]

[Входящий урон поглощен и преобразован в ману: +45 000 MP!]

А затем его правая рука со Стило пошла вниз.

Это был не физический удар. Это был акт высшего авторского права.

Вадим применил способность, которую он открыл всего несколько минут назад, когда кровь и мана раскололи печать Свитка Первоначал — способность, ради которой Инквизиция готова была сжечь дюжину звездных систем:

[Активировано Древнее Слово Инкунабулы: «DELEATUR» (Да будет вычеркнуто)!]

[Затраты маны: 75 000 (Весь текущий резерв!)]

[Цель: Концептуальное Ядро Семиглавого Полиграфа]

С острия адамантиевого пера сорвался не луч и не молния. Совался простой, идеально прямой, абсолютно черный графический знак — перечеркивающая линия, переходящая в петлю вычеркивания, какую редакторы ставят на полях рукописей, приговаривая лишнее слово к смерти.

Знак ударил точно в третью шею чудовища.

Время замерло.

Вся циклопическая туша Полиграфа — его алмазные лапы, ржавеющие механизмы, пылающие головы — внезапно потеряла объем. Существо стало плоским, словно рисунок на пожелтевшем листе бумаги. Затем по этой двухмерной проекции пробежала паутина тонких черных линий вычеркивания.

Монстр не вскрикнул. Он не взорвался.

Он просто начал распадаться на отдельные буквы, типографские знаки, запятые, тире и вопросительные знаки. Миллиарды светящихся символов хлынули из него фонтаном, закружились в гигантском водовороте и осыпались на сланец безвредной, мерцающей пепельной пылью.

[Бой завершен!]

[Уничтожен: Элитный Страж Свалки: Семиглавый Полиграф (Уровень 101)]

[Получено опыта: 18 500 000 (С учетом штрафа за групповой бой)]

[Уровень группы сохранен. До следующего уровня Вадима: 42 000 000 EXP]

[Получена добыча:

1. «Сердечник Несостоявшегося Механизма» (Материал ранга «Мифический») — 1 шт.

2. «Алмазная Пыль Отбраковки» — 450 гр.

3. Фолиант Забытой Концепции: «Трактат о Шестимерном Грехе» (Неопознано) — 1 шт.]

Вадим тяжело приземлился на колени, едва успев подпереть себя тупым концом Стило. Дыхание вырывалось из груди со свистом, из носа снова капала кровь — откат от использования Древнего Слова был чудовищным. Все его тело ныло, словно по нему проехался печатный станок весом в сотню тонн.

Пагина мягко опустилась рядом, ее руки легли ему на виски, вливая живительную, прохладную ману восстановления:

— Тише, тише... Ты сжег почти все каналы. Нельзя применять «Deleatur» на полную мощность без предварительного прогрева матрицы души.

— Зато... сработало, — криво усмехнулся Вадим, стирая кровь с подбородка тыльной стороной ладони.

К ним подошли остальные. Грох со стоном сбросил остатки нагрудника, обнажая покрытую глубокими кровоточащими порезами грудь. Орест уже суетился вокруг него, замазывая раны едкой белой мазью из истолченного мела и связующего клея:

— Терпи, железяка. До свадьбы заживет. Если, конечно, мы найдем здесь хоть одну невесту, кроме этих недописанных химер.

— Ну их к бесу, таких невест, — проворчал Грох, но послушно замер под пальцами целителя. — Вадим, ты видел, сколько у этой твари было здоровья? Восемь с половиной миллионов! Если здесь каждый рядовой бродяга такого калибра — у нас быстро кончатся зелья и заплатки.

— Здесь нет рядовых, — Вадим поднялся на ноги, опираясь на плечо Пагины. Он взглянул на россыпь мерцающей пыли, оставшейся от монстра. — Это место — чистилище идей. Здесь выживают только самые жизнеспособные чудовища, чья внутренняя логика оказалась слишком упрямой, чтобы просто раствориться в небытии.

Кира подобрала с земли тяжелый металлический цилиндр — Сердечник Механизма, внутри которого все еще вращались крошечные, тонкие, как волосок, шестеренки:

— И куда нам теперь? Свалка бесконечна. Мы можем блуждать по этим летающим обломкам до скончания времен, пока не кончится провизия или пока Инквизиция не придумает, как пробить Бронзовую Мембрану с этой стороны.

Вадим не ответил сразу. Он вынул из-за пазухи Свиток Первоначал.

Артефакт изменился.

Трещина на его печати расширилась, но теперь из нее не сочился слепящий свет. Напротив — свиток словно принюхивался к окружающему пространству. Древний пергамент вибрировал, и его вибрация передавалась каменной плите под их ногами.

Внезапно свиток дернулся в руках Вадима, указывая своим верхним концом строго в одну точку — сквозь фиолетовый сумрак, в самую глубь бескрайней бездны Зала.

Вадим прищурился, активируя [Взор Архивариуса].

Далеко-далеко, на расстоянии многих десятков лиг, сквозь дрейфующие обломки мертвых миров и застывшие чернильные кляксы, пробивалось свечение.

Но это был не золотой, фальшивый свет Инквизиции и не холодный свет звезд.

Это было ровное, пульсирующее, лазурно-серебряное сияние. Сияние гигантского древа или кристаллической колонны, уходящей бесконечно вверх и бесконечно вниз. Вокруг этой колонны медленно вращались колоссальные кольца из чистого света, на которых, словно планеты на орбитах, покоились двенадцать циклопических книг, закованных в адамантий и первородную медь.

[Обнаружен ключевой ориентир: Корневой Каталог Мироздания]

[Дистанция: Не определена (Метрика пространства нестабильна)]

[Уровень доступа: Требуются все Три Печати Инкунабулы]

[Текущий статус: 1 / 3 печатей дешифровано]

— Вон туда, — тихо сказал Вадим, указав кончиком Стило на далекий лазурный столб. — Там находится Корневой Каталог. Там лежит Инкунабула Творения — первая книга, в которой был записан черновой вариант нашего мира до того, как его отредактировали и загнали в рамки Канона.

— И там же... — Пагина затаила дыхание, ее сапфировые глаза расширились, отражая далекий свет Каталога, — там хранится Первородный Исходник? Возможность переписать реальность с нуля?

— Именно, — кивнул Вадим. Он оглядел своих соратников: израненных, уставших, покрытых пылью отбракованных миров, но не сломленных. — Если Малахия и его святоши доберутся туда первыми, они нажмут клавишу «Очистить все». Они сотрут все миры, где есть хоть капля несовершенства, сомнения или свободы воли. Останется только их стерильный молитвенный канон.

Грох сплюнул кровавую слюну под ноги и подобрал с земли свой изуродованный, но все еще грозный щит:

— Значит, выбора нет. Идем вперед и бьем каждого, кто посмеет встать между нами и этой чертовой книгой.

— Дорога легкой не будет, — предостерег Орест, всматриваясь в бездну между парящими островами. — Там впереди — Пояс Отвергнутых Богов. Сущности, которых забыли включить в пантеон. Они голодны, злы и ненавидят все, что имеет завершенную форму.