Замурованная тайна

И это были правильные мысли.

* * *

– Ты смотри-ка, – протянул Орлов, стоя неподалеку от трупа, который освободили из застенков и уложили на пол. – Ты смотри-ка…

– Не то слово, – подтвердил Крячко.

Труп когда-то был мужчиной, возраст еще предстояло установить. Но навскидку он ушел из жизни не рано, о чем можно было судить по его одежде. Сохранилась она частично, но для данных обстоятельств просто превосходно. Кое-где «проеденный» следами разложения, мятый, местами испачканный в строительной пыли мужской костюм цвета кофе с молоком когда-то сидел на хозяине как влитой.

Труп тоже сохранился неплохо, и в этом была заслуга его «обёртки». Мужчине сначала связали руки в области запястий и ноги в районе щиколоток широким куском изоленты синего цвета. Рот был заклеен тем же материалом. Тело три раза обмотали плотной черной упаковочной пленкой, но, видимо, торопились и сработали неаккуратно. Пленка прилегала к телу жертвы не плотно, и человек какое-то время еще мог двигаться внутри этого «кокона».

– Смерть наступила от удушья, – предположил эксперт. – Но сзади на голове есть неглубокая рана. Однако, несмотря на обилие следов крови на одежде, она не была смертельной. Просто в коже головы располагается очень много сосудов, вот и ливануло. На самом же деле череп целый. Нет, он умер не от удара по голове. Он именно задохнулся.

И Гуров, и Крячко, и Орлов думали точно так же. Положение тела говорило о том, что несчастный пытался освободиться от пут, но вскоре умер от нехватки кислорода.

«Какая страшная смерть, – мелькнуло в голове у Гурова. – Осознание неизбежности, животный ужас, невыносимое желание быть услышанным. Ты в эти секунды на все готов, лишь бы сделать лишний вдох. Но за тебя уже все решили. Кто же тебя так пригрел? Что ты сделал, если испытал такую казнь?»

Стас повернулся к эксперту, о чем-то тихо его спросил.

– А ты почему мне позвонил-то? – спросил Гуров у Орлова. – Я же еще в отпуске. И Стас тоже.

– А с понедельника вы оба уже на работе, – напомнил Орлов. – У меня людей сейчас нет. Инкассаторов сегодня утром грабанули возле торгового центра, не слышали?

– Да как-то мимо прошло.

– Я как только адрес увидел, сразу понял, что это твоя судьба. Так что, друзья мои, принимайтесь за работу.

Гуров с шумом выдохнул. Отпуск закончился. М-да.

В его крови практически не осталось следов алкоголя, и Стас, кажется, тоже успел «выветриться». Гуров с самого начала подозревал, что если о замурованном услышит именно Орлов, то генерал сразу же впряжет именно его, Гурова. Открытием это не стало ни для Льва Ивановича, ни для Стаса, поскольку работали они в паре уже давно.

В дверном проеме Гуров разглядел Егора. Тот стоял прислонившись плечом к стене, и неприязненно наблюдал за людьми, заполонившими комнату. Понять его было можно. Все планы к черту, а ведь им с Катей здесь еще ночевать.

Обойдя Крячко, Гуров подошел к парню.

– Ну как ты? – будничным тоном спросил он.

– Нормально, – отозвался Егор.

– Но в голове не укладывается, да? – спросил Гуров.

– Есть такое дело.

– А Катя в порядке?

Девушка сидела на диване в соседней комнате. Сидела тихо, уткнувшись в мобильник. Было не ясно, что именно она испытывала. Равнодушие, быть может? Не поймешь их, молодых да ранних. То они женаты, то нет. То выглядят слабаками, то вдруг оказываются героями. То на весь свет транслируют каждый свой шаг, то молчат как рыбы.

– Испугалась, конечно, – понизил голос Егор. – Вон, пишет теперь посты подружкам.

– Слушай, а я не понял, – прищурился Гуров. – Так вы женаты или нет? Ты раньше сказал, что она твоя девушка, а девушка вдруг называет тебя мужем.

– Не женаты. Просто давно встречаемся, живем вместе как муж и жена. Надоело мотаться по съемным квартирам, я эту месяц назад купил.

– Понял. Тебя уже допросили?

– Нет. А будут? Но я же тут ни при чем.

– Да ты не бойся, – устало произнес Гуров. – Дело веду я. Сам с тобой поговорю чуть попозже.

– Но ведь вы и так все знаете, – не уступал Егор.

– Вот все и расскажешь еще раз. Изложишь в лучшем виде. Знаешь, давай-ка не будем откладывать дело в долгий ящик, а то сто лет провозимся.

Егор развернулся, чтобы выйти из комнаты, и внезапно споткнулся о мешок с цементом. Гуров успел подхватить его под локоть.

– Ты вообще без приключений жить умеешь? – спросил он.

Егор высвободил руку и расправил плечи.

– Я и жил без приключений, пока не переехал в этот дом, – буркнул он. – А Катю тоже допрашивать будете?

– А как же.

* * *

– Квартиру мне подарила бабушка на восемнадцатилетие. Ну как подарила? Сказала, что у нее есть некая сумма денег, с которой я могу делать все, что угодно. Такой вот от нее подарок. Но при этом предупредила, чтобы я хорошенько подумал, как тратить деньги. Могу понемногу пустить по ветру, а могу отложить на что-то стоящее. На машину, квартиру или путешествия. Я выбрал квартиру. После института пять лет откладывал, и накопилась сумма, нужная для покупки неновой двушки. К тому времени мы уже с Катькой не раз обсуждали совместную жизнь, но возможности не было. А снимать, сами понимаете… Вот и купил эту, – Егор обвел взглядом кухню. – На новострой не хватает, ипотеку не потяну. Самое то.

Орлов, сидевший на подоконнике, хлопнул ладонью по колену.

– А на чье имя куплена квартира? – спросил он.

– На мое, – удивленно ответил Егор. – Георгий Алексеевич Поздняков.

– А говоришь, что бабушка купила, – упрекнул его Орлов.

– Нет, бабушка помогла материально, – терпеливо пояснил Егор. – Она на день рождения…

– Да понял я, шучу, – пресек объяснения Орлов. – А у кого покупал?

– Имя прежнего владельца вам нужно? – напрягся парень. – Подождите, я просто не помню, где документы лежат. Ка-а-ать! – крикнул он. – Глянь папку серую в красной сумке, которая под креслом!

Катя, которая в этот момент была в комнате, ничего не ответила. Но практически сразу послышались характерные звуки потревоженной мебели.

– Ищет, – удовлетворенно отметил Егор. – О, нашла.

Гуров взял из рук Кати серую папку и протянул ее Егору. Тот с готовностью принялся перелистывать страницы.

– Вот, – протянул он Гурову бумаги. – Это контакты. Я их сохранил отдельно, чтобы после по договорам не лазить.

– Вижу, – отозвался Гуров и передал лист Орлову. – Петр Николаич, ну это пока все, что нужно.

Орлов бросил быстрый взгляд на лист и вернул его Гурову.

– Это тебе, – бросил он. – Так как зовут продавца, Егор?

– Сергей Багов, кажется, – пробормотал парень. – Или Василий. Не помню. Но в договоре написано точно.

– Не надо никаких договоров, – остановил его Гуров.

– Это почему же? – поинтересовался Орлов.

– Потому что с Баговым мы были знакомы, – объяснил Гуров.

– Это он убил того самого человека и спрятал труп в стене, да? – не выдержал Егор.

– Это вряд ли, – покачал головой Гуров. – Его имя Семён. Семён Багов. Личностью он в доме был известной, да и в районе тоже.

– И чем же он был знаменит? – спросил Крячко, все это время подпиравший плечом дверь, ведущую в санузел.

Гуров аккуратно сложил листок вчетверо и спрятал в карман.

– Багов спас сотню жизней, – ответил он Стасу. – А вот свою принес в жертву.

У подъезда Петра Николаевича Орлова ждала служебная машина. На ней они и отправились на Петровку.

Пока за окнами мелькала разноцветная ночная Москва со своими пустынными трассами и ослепляющей футуристической рекламой, Гуров успел рассказать о Багове, продавшем квартиру Егору.

– Собачником он был, – вспоминал Гуров. – Мы не то чтобы дружили, но здоровались. Теплый такой мужик, беззлобный.

– А что ты там про спасенные жизни говорил? – спросил Орлов.

– Он бездомных животных спасал. Специально для этого бродил по окрестностям, особенно по пустырям. Его знали все охранники в округе, каждому он оставлял свой номер телефона. Как только завидят приблудившегося пса или кота, так сразу Багову и сообщают. Тот приходил и забирал животное к себе. Если собака или кошка были больные – лечил. А потом пытался пристраивать, искал хозяев самым серьезным образом.

– Повернутый, что ли? – не понял Орлов. – А то есть такие защитники… без царя в голове.

– Есть, – согласился Гуров, – да только это не про Багова. Он при мне какую-то сопливую собачонку людям отдавал. Нет, с головой у него все нормально. Адекватный.

– Значит, найдешь его и поговоришь, – решил Орлов. – И Егора этого пробить по всем спискам нужно.

– Да пацан-то тут ни при чем, – подал голос Стас. – Труп явно давно в стене сидел.

– Проверим, – посмотрел в окно Гуров. – Всех найдем и всех проверим.

Рядом с телом действительно обнаружилось кое-что еще. Форма для занятий карате, старый фотоаппарат «Поляроид», фотография девочки и куча сигаретных окурков. Все это в беспорядке валялось в ногах неизвестного убиенного и выглядело так, словно кто-то в спешке решил избавиться от улик.

Кимоно было новым, его даже не вынули из упаковки в виде хрустящей пленки. Фотоаппаратом навскидку тоже мало пользовались, но коробка от него отсутствовала. Фотография, с которой улыбалась девочка лет тринадцати, слегка выцвела, но сохранилась довольно неплохо.

Сигаретные окурки в количестве семи штук как будто кто-то вытряхнул из пепельницы к остальным вещам – каждый найденный в застенках предмет был испачкан сигаретным пеплом. Гуров сразу определил, что окурки принадлежали сигаретам двух разных марок, но каких именно, он пока сказать не смог. На некоторых фильтрах явно угадывались следы, напоминающие губную помаду.

Обсуждать на месте преступления эту находку Орлов, Гуров и Крячко не стали. Дело тут было, как ни странно, в сожительнице Егора – Кате. После стресса девушка очень быстро пришла в себя и принялась фотографировать все, что видела. Такая назойливость достала даже ее гражданского мужа: он неоднократно просил ее посидеть в сторонке и не мешаться под ногами у полиции, на что каждый раз получал в ответ презрительный взгляд.

Катя успокаивалась буквально на несколько минут, а после снова начинала совать свой нос куда не надо. Вежливая просьба Орлова не мешать была пропущена ею мимо ушей. Девушка на правах хозяйки расположилась на кухне, где происходил разговор Егора с полицейскими, и внимательно слушала, лишь изредка удаляясь в комнату. Сыщикам сразу стало понятно, что детали происшествия лучше обсудить позже. Девчонка была очень любопытной, не обращать на нее внимание не получалось.

Гуров понимал, что дело будет непростым. Он думал о сроке давности. Как давно человека замуровали в стене? За что его приговорили к такой ужасной смерти? Неужели Багов, который жил в квартире до Егора, причастен к этому делу?

– Лёва, а почему ты сказал, что Багов принес себя в жертву? – спросил Крячко.

– А, ну здесь все просто. Он бездомным животным себя отдал без остатка. Именно поэтому был одиноким человеком. Его не понимали, на него косо смотрели. Соседи не раз вызывали к нему службу отлова. Бывшая жена не давала видеться с сыном. Вот и считай.

– Ты у него дома не был ни разу? – спросил Орлов.

– Не был. Поэтому и не знал, оказавшись в квартире, что он когда-то там жил.

Глава 2

Зайдя в кабинет, Орлов первым делом включил чайник и поставил на стол три кружки.

– Как голова, не болит? – спросил он у Крячко.

– А должна? – не понял тот.

– Я с первой секунды, как только вас увидел, почуял, что вы пили, – припечатал Орлов.

Гуров подошел к окну, привычным движением распахнул створки.

– А ведь это твоя вина, Петр Николаич, – назидательным тоном произнес он. – Мы с Крячко фактически должны быть в отпуске еще целые сутки. Так что имели право. А ты нас заочно определил на работу, даже не узнав, живы мы или нет. Больше некого? Совсем?

– Поговори мне ещё, – беззлобно ответил Орлов. – Потом догуляете.

Стас прикрыл рукой лицо.

– А кто отказывается? – пожал плечами Гуров. – Как видишь, всегда готовы. А вообще, какие-то мысли у нас уже есть, или тебя устроит утренний доклад на трезвую голову?

– Эксперты все равно сейчас ничего не расскажут, – сказал Орлов. – А то, что есть, вы и сами видели. Положение трупа и характерное расположение пленки на теле указывают на то, что человека замуровали, когда он был еще жив. Пытался высвободиться, но еще не знал, что бежать ему некуда. Поэтому лично я с предварительной причиной смерти согласен – мужик задохнулся.

Гуров подошел к столу, бросил в кружку чайный пакетик, налил воды.

– Либо не выдержало сердце, – предположил он. – Кричать он не мог – только мычать, потому что рот был заклеен изолентой.

– И кровь на одежде, – вспомнил Стас. – И рана на затылке.

Орлов задумчиво посмотрел на Крячко.

– Насчет переломов не знаю, а вот рана, по словам экспертов, была неглубокой. Череп не пробит. Повреждены только мягкие ткани. Очевидно, что кровь принадлежала трупу, но травма, скорее всего, была не смертельной. Кроме того… – Петр Николаевич подошел к столу, открыл папку, достал протокол осмотра и протянул Гурову. – Изучи и передай другому.

Гуров решил зачитать вслух:

– «В правом боковом кармане пиджака обнаружена вскрытая пачка сигарет марки «Мальборо», в которой не хватает четырех штук. В левом боковом кармане – смятый носовой платок со следами, напоминающими губную помаду». Погоди-ка, Петр Николаевич, не припомню я что-то платок в кармане.

– А тебя рядом не было, ты тогда отошел куда-то, – объяснил Орлов. – Помните окурки рядом с трупом? Эксперты полагают, что часть из них была как раз от сигарет марки «Мальборо», – многозначительным тоном сообщил он.

Гуров протянул протокол осмотра Крячко и вопросительно взглянул на Орлова:

– Это когда же эксперт успел определить марку сигарет? У меня вот не получилось. Браво. А другая часть от каких сигарет?

– А с другими будут разбираться. На носовом платке предположительно остались следы губной помады. Полагаю, той самой, которая была на сигаретных фильтрах. То, что и там и там именно губная помада, я практически не сомневаюсь. Но пусть в лаборатории подтвердят мою догадку, – сказал Орлов.

– Документов при нем тоже не оказалось, – произнес Гуров.

– Нет, ничего. Вообще. Ребята все там осмотрели.

Орлов развернул принесенный пакет и выложил на стол «Поляроид». Достал газету, вынул фотографию. Затем вытащил кимоно в хрустящей упаковке.

– Окурки и носовой платок отдал экспертам. А это предлагаю рассмотреть до них.

Гуров взял в руки «Поляроид». Такие когда-то были в Советском Союзе на вес золота. Вся фишка была в том, что снимки можно было получить моментально, а не возиться с проявлением пленки. Количество карточек, на которых через несколько минут проявлялось изображение, ограничивалось восемью или десятью в зависимости от модели фотоаппарата, и хранились они в плоской коробке – кассете, которая одним движением вставлялась в отсек «Поляроида». Но были и минусы. Стоило такое удовольствие довольно дорого – комплект карточек для определенной марки фотоаппарата можно было искать в продаже очень долго, а количество фотографий было ограничено. В нынешние времена подобными «игрушками» практически не пользовались, на смену им пришла более серьезная и навороченная техника, предоставляющая гораздо больше возможностей для съемки. То, что сейчас вертел в руках Лев Иванович, было самым настоящим раритетом.

– Он практически новый, – пробормотал Гуров. – Пыльный просто. Ни царапин, ни других следов эксплуатации. И коробка, в которой он лежал, тоже целехонька. Фотография, скорее всего, была сделана с помощью этого «Поляроида».

Он взял в руки фото. Оно было сделано в помещении, на фоне светлой стены и частично окна, занавешенного тюлем. Девочка-подросток была запечатлена по пояс и пребывала в отличном настроении. Она смеялась, взгляд ее был открытым и излучал радость. Кадр был сделан в тот момент, когда она слегка подалась вперед и явно хотела что-то сказать фотографу.

Девчонка была русоволосой, стройной, скорее всего, фотограф был с ней хорошо знаком. В левой части снимка угадывались смазанные очертания человеческого плеча в одежде белого цвета. Ее обладатель вышел из кадра за секунду до того, как был сделан снимок. Судя по тому, что плечи девочки находились на одном уровне с плечом человека, решившего не фотографироваться или просто случайно попавшего в кадр, логично было предположить, что они были примерно одного роста.

– Тут дата, – сказал Гуров. – Второе июля одна тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года.

– Тридцать семь лет назад, – присвистнул Стас.

Гуров протянул фотографию Стасу.

– Уверен, что фото было сделано на этом фотоаппарате, – заявил Гуров. – Полагаю, что мужика замуровали примерно в то же время.

– Ну, ты погоди пока делать такие выводы, – буркнул Орлов.

– Костюм, ботинки – все это определенно из тех времен, – продолжил Гуров. – А я все голову ломал. Конечно, эксперты скажут точнее. Но костюмчик на трупе затейливый. Такие сейчас не носят, обратили внимание? Ботинки тоже не современные. И шмотки, и башмаки выглядят очень дорого. Понятное дело, что он не сегодня умер, но и не пять лет назад, а гораздо раньше, если судить только по его одежде. Я бы пока сосредоточился на тех, кто жив. На Багове. Мы не были друзьями, но впечатления о нем у меня самые положительные.

– Тогда начнем с него, – подытожил Орлов и уставился на Стаса, словно только что увидел его. – А ты чего молчишь?

– Жду, пока великие наговорятся, – ответил Крячко.

Он положил фотографию на стол и переключился на кимоно. Аккуратно достал его из упаковки, встряхнул и расправил, держа на весу.

– Детский размер, – объявил он.

– А бирки есть? – спросил Орлов.

Стас осмотрел кимоно и обнаружил на внутреннем шве маленький картонный ярлык, державшийся на пластиковом шнурке.

– Тут иероглифы. Я не знаток, – ответил он. – Могу сказать одно: эта вещица не импортировалась за рубеж, иначе непременно на ней было бы что-то типа «Made in». Скорее всего, такие кимоно выпускались только для своих. Какая-нибудь частная контора. Ручная работа, типа того. Вероятнее всего, кто-то сделал кому-то очень дорогой подарок. Девчонке на фотографии, может быть.

– Посмотри внимательнее, – попросил Гуров. – Неужели ничего больше нет?

Стас внимательно осмотрел кимоно еще раз.

– Нет, только иероглифы. Сам поищи.

– Не буду. Если ты не нашел, то я тем более – пас.

Орлов позвонил в лабораторию, попросил забрать улики. Через некоторое время пришла усталая полная девушка и унесла все с собой. Гуров, забыв про чай, вернулся к окну, достал сигарету.

– А труп-то был непрост, – задумчиво произнес он.

– И не говори, – оживился Стас. – Исходя из того, что удалось обнаружить, он в стене весело проводил время.

– Согласен, – кивнул Гуров. – К нему там женщина приходила, они покурили, побросали окурки на пол, а потом, если вспомнить следы губной помады на платке, он еще и губы вытер.

– Ей или себе? – не меняясь в лице, спросил Петр Николаевич.

– Да какая разница? – без тени улыбки ответил Крячко. – Главное, что она потом ушла, а он умер.

Орлов засопел. Гуров и Крячко переглянулись. Смеяться было нельзя ни в коем случае.

Сев на край своего стола, Петр Николаевич раскрыл папку с документами.

– Значит, так. Лев, завтра навестишь Багова. А ты, Стас, давай-ка завтра по квартирам.

– Стой, Петр Николаевич, – оборвал его Гуров. – Не будем распыляться. Ты хотел Стаса в одиночку отправить на отработку жилого сектора? Не надо. Пусть он завтра нераскрытые дела посмотрит, поищет в заявлениях о пропавших. А соседей после опросим вместе. Дом мой, людей более-менее знаю. Мое лицо им тоже знакомо. Значит, общаться будут более доверительно. Не переживай, Петр Николаевич, Багова, как бывшего соседа, разумеется, беру на себя. Кажется, он въехал в квартиру в девяностых… не раньше. Надо будет уточнить в паспортном столе. Чую, вряд ли он имеет отношение к нашей находке. Нужно искать того, кто проживал в квартире до него. Сам видишь, мне легче это сделать. И удобнее. А если Стас со мной впишется, то вдвоем быстрее дело пойдет.

Петр Николаевич Орлов очень не любил, когда кто-то вдруг начинал корректировать его действия и подвергать сомнению верность принятых им решений. Гуров был единственным, кто имел на это право. Каким-то образом он чаще оказывался впереди. Не физически, а ментально. Ему удавалось с ходу определять степень «заваленности путей» и находить новые тропы для обхода. Как бы Орлов ни старался не зависеть от Гурова, но на деле часто выходило иначе. И начальник ценил стратегические способности своего сотрудника, хоть и старался не показывать вида.

Петр Николаевич взглянул на Стаса, рассматривающего свои ботинки.

– Действуйте, – начальственно проговорил он. – Все равно вы как попугаи-неразлучники.

– Рад стараться, – ответил Гуров, пряча улыбку в кулак.

– Так точно, – тут же невпопад ляпнул Крячко.

– Свободны. Завтра к вечеру жду новости, – напоследок сказал Орлов, глядя уже не на своих подчиненных, а на бумагу, лежавшую в папке поверх остальных. С завтрашнего дня он должен был быть в отпуске и уже построил пирамиду из планов и дал себе слово забыть о том, что на свете существует мобильная связь и интернет. Но оперативный дежурный успел позвонить ему раньше, и Петр Николаевич, отринув отдых, был вынужден ввязаться в очередное расследование.

– Угораздило же тебя, собака! – в сердцах сказал он, вчитываясь в протокол осмотра места происшествия и сам не понимая, кому именно было адресовано это обращение: пареньку, который зачем-то проломил стену в своей квартире, или трупу в модных шмотках, который словно только и ждал момента, пока генерал-лейтенант Петр Николаевич Орлов соберется в отпуск.

* * *

Гурову показалось, что Семён Багов совсем не удивился, услышав его голос в трубке. И даже после того, как Лев Иванович попросил его о встрече, но не стал объяснять причину. Только потом, уже сворачивая с трассы под указатель с названием поселка, он понял, почему так получилось. Багов привык к звонкам незнакомых ему людей. Сам когда-то рассказывал Гурову, что даже среди ночи его будят телефонные звонки.

– Просто кто-то нашел раненого зверя, а девать его некуда, – объяснял Семён. – Вот и несут мне. Я свой телефон на всех тематических сайтах засветил. И потом, я же все это делаю бесплатно.

Это была сущая правда. Багов спасал животных, не требуя за это денег. Ему давали сами, кто сколько мог. Он был благодарен любой копеечке. И никогда никого не упрекал в жадности. Напротив, был благодарен, что человек не поленился и позаботился о том, чтобы устроить судьбу несчастного животного.

Поселок, в котором год назад обосновался благотворитель Семён Багов, располагался совсем недалеко от города Коломна. От Москвы до пункта назначения Гуров доехал за пару с небольшим часов. Время встречи выбрал Семён, потому что день его был расписан по минутам.

– У меня на тебя, Лев Иваныч, будет полчаса, и то – если повезет.

– На пару чашек кофе времени хватит, – заметил Гуров.

– Вполне, – согласился Семён.

Он даже не спросил, зачем он вдруг понадобился бывшему соседу по дому, и Гуров был рад тому, что ничего не придется объяснять заранее.

Семён вышел из калитки навстречу подъезжающей машине. С легкой улыбкой приветственно поднял руку. Потом открыл ворота и пропустил гуровский «Пежо» в довольно просторный и чистый двор. В глубине души Лев Иванович ожидал увидеть немного другую картину.

Когда Семён жил в многоквартирном доме, то помимо проблем с бездомными животными имел и другие. Соседи, делившие с ним лестничную площадку, не были бессердечными людьми, жалели друзей наших меньших и даже заводили их у себя в доме. Но количество живности, которой Багов набил свою квартиру, не могло остаться незамеченным. И выражалось это, по словам жильцов, именно в виде неповторимого запаха, которым природа наделила некоторых хвостатых.

Страдали все. Те, кто жил на том же этаже, и те, кто жил этажом выше и этажом ниже. Лично Гурова ничто не напрягало, поскольку ему сильно повезло – их с Машей квартира располагалась несколькими этажами ниже, а от самого Семёна, если он встречался им на улице, не несло псиной или кошачьей мочой. Но однажды он, случайно встретив Льва Ивановича на улице, сообщил, что в скором времени переезжает. В тот раз он выгуливал старую овчарку. Она не обратила на Гурова никакого внимания, и как только хозяин остановился, устало села рядом на асфальт.

– Замучил я людей, Лев Иваныч, – объяснил Семён. – А уж как они меня достали! Из полиции приходили три раза за последнюю неделю. А вчера санэпидемстанция заявилась. Впустил их, посмотрели на все мое хозяйство. А у меня там клетка на клетке, а на каждом квадратном метре по семь морд сидят и смотрят. У кого лапы нет, у кого хвост откушен… А куда мне их девать? Все, хватит с меня.