Хроники земляной дрожи: цепи кузнеца

Однако это была его работа. Сам король, которого ныне уже нет, поручил ему вести бухгалтерию по казне. И, собственно, Балиан справлялся очень хорошо – разве что чуть-чуть имел наглость изымать в свои угодья. Ну а кто с него спросит, особенно теперь?

Короля не стало. Старый Мазирэл отправился к праотцам – не без помощи. Всё идёт ровно так, как и нужно. Происходит ровно то, что требуется. Осталось совсем немного для того, чтобы полностью завершить дело. Ну а пока…

Герк продолжал листать бумаги, стараясь вдумчиво читать написанное. Слова прыгали в разные стороны – не говоря уже о цифрах. Мысли были в другом месте. Вся страна погрузилась в полную анархию и хаос. После того как короля отравили и он ушёл из жизни, экономика перевернулась с ног на голову – что не удивительно. Сотни торговых судов развернулись в поисках более выгодных предложений. С Санзиридом сотрудничать стало проблематично. Да и весь Санзирид погрузился во мрак. Беженцы разбредались по всей стране, опасаясь нападения Зартанцев. Что ж, простых жителей можно было понять: они видели всё своими глазами и прекрасно знали, что на престоле больше нет того человека, который спокойно мог их защитить своим авторитетом.

Многие донесения с окраин говорили о мародёрах, бесчинствующих повсюду. Они сжигали караваны, нападали на деревни и занимались максимальным разрушением, на какое были способны. Кажется, нет столько бедствия в их мире даже от земляной дрожи! Правильно говорится: не природа – главный венец смерти, а сам человек. Балиан был согласен с этим утверждением полностью.

Итак, что же ждёт его самого в этой игре без правил? Балиан продолжал листать документы, но мысли постепенно уходили от смысла в сторону более важных вещей – судьбоносных, способных всё изменить.

Осталась принцесса. Вернее, даже не так! Старшая из двоих. Майру было легко вывести из игры – хотя та в ней и не участвовала. Девчонка всю свою жизнь пользовалась всеми благами положения, так что теперь, когда отца не стало – единственного человека, способного хоть как-то сдерживать её «натиск», – могла пуститься во все тяжкие. Герк никогда не любил эту шлюху, считая её той ещё штучкой. Ей было меньше двадцати, но за свой недолгий век она успела повидать много всего неположенного. Впрочем, её право. Да и вообще не в ней дело. Майра Гарангар отправится на тот свет по щелчку пальца, и никто не станет печалиться о её кончине. Пока что пусть себе попивает вино в Маралэт-Тане, наслаждаясь последними мгновениями жизни.

Герк поморщился от основной головной боли. Старшая дочь – та, что теперь должна была унаследовать трон. Вот эту сучку стоило опасаться. Да, когда-то давно он питал к ней, наверное, столь глубокие и тёплые чувства, что готов был умереть только за один её взгляд. С того злополучного момента, всё изменившего, прошли годы, и наконец обида и боль отступили на второй план. Герку стало всё равно на эту тварь; теперь, спустя время, он мог признаться себе, что и не любил её. Так, временное увлечение, ничего большего. Оставалось просто нанести по ней последний удар – по последнему представителю дома Гарангар.

Без сомнения, отравить её или сделать всё ещё более изящно было просто. Однако как сделать так, чтобы власть над городом перешла к нему? Герк Балиан шёл далеко в иерархии царепрестольства, чтобы иметь возможность хотя бы через двадцать лет оказаться на троне – разумеется, если он будет кромсать всех претендентов хотя бы по одному в месяц. Слишком долго.

Да и прямо сейчас похоронить старшую было бы проблематично. Слишком очевидное направление – Балиан был как на ладони, учитывая, что после отравления этот ублюдок Вадав и так слишком пристально на него смотрит. Министр был человеком взвешенным, со своим собственным мышлением и амбициями. И куда эти амбиции заведут, знал только он. Чертов ублюдок! Этого тоже нужно было устранить. Но позже. Ну а пока что…

Балиан услышал шаги из коридора и вздрогнул. Да, в последнее время он стал сильно реагировать на любые звуки. Даже по ночам, когда Балиан закрывал глаза, ему мерещились страшные тени содеянного. Нет. Он не должен так реагировать! Он борется за правое дело – и точка!

Дверь в его кабинет скрипнула, и протиснулась голова в жёлтом капюшоне. Виден волевой подбородок без единого волоска, так же видна открытая ладонь приветственного знака. Всего на миг Герк увидел пару безжизненных глаз и тут же смог вздохнуть с облегчением. Разумеется, кто же ещё это мог быть! Жёлтые люди спокойно бродили по здешним коридорам, и их не стоило вообще даже за людей-то считать! Чего их бояться? Эти создания редко расценивались как люди. Они были низшим сословием всей иерархии Санзирида и не сильно отличались от простого стула. Купить жёлтого человека было невозможно. Они молча подчинялись воле абсолютно любого, кто попадал во дворец, совершенно не задаваясь вопросами. Молчаливые слуги, не имеющие ни воли, ни, видимо, души.

– Милорд, – запинающимся голосом, которым явно пользовались редко, произнёс жёлтый человек, – вас ожидает господин Тарт Грет.

А, ну да. Торговец пожелал получить аудиенцию. Нужно уважить ублюдка, чтобы он таки угомонился. Тем более толстяк мог сослужить хорошую службу благодаря своим шпионам из торговой гильдии. Ни для кого не секрет, что эти ублюдки запросто находили информацию о том, какой товар сейчас подорожает, а какой упадет в цене, чтобы постоянно иметь выгоду. Торговая гильдия была на шаг впереди среди всех людей мира, ну а Тарт Грет был её лидером. Очень нужный человек в связи с последними событиями.

Герк кивнул и разрешил жёлтому человеку удалиться. Тот снова сжал ладонь и выскользнул в коридор. Послышались быстрые шаги – наверное, даже слишком быстрые. Неужели жёлтый перешёл на бег? Да хотя кто их разберёт, что там в головах. Балиан махнул рукой и призадумался.

Итак, что же он имел? Свыше сотни солдат, готовых вступить в бой за его голову. Примерно одну треть знати, разделявшей его взгляды на происходящее, и примерно несколько тысяч разбросанных по всему Санзириду головорезов, готовых снять скальп с каждого, в ком есть хоть капля королевской крови. Неплохое такое начало!

Герк отодвинул в сторону бумаги с донесениями и поднялся на ноги. В глазах тут же потемнело, и он зашатался. Да, миновали те далёкие времена, когда он был полон сил и намеревался захватить целый свет. Годы брали своё, и Герк всё чаще ловил себя на мысли, что стареет. Пока что старость не отражалась на его лице и теле, но отражалась на душевном равновесии. И больше всего на свете Герк боялся смерти от старости. Что ж, проклятые обещали ему, что от старости он не умрёт, и на том спасибо!

Шаги давались с трудом. Последствия принятия столь судьбоносных решений тоже давали о себе знать. Тело словно не принадлежало ему – словно кто-то чужой управлял им со стороны. Ужасное чувство, что ты не принадлежишь самому себе. Правда, если не давать себе отчёта в происходящем, можно было спокойно жить.

Коридор покрывали мраморные стены, испещрённые временем сотен лет, местами покрытые картинами древних событий. Жёлтые люди следили за чистотой дворца, ухаживали за предметами, убирали паутину и делали всё, чтобы это место продолжало нормально функционировать. Пол, по которому шёл Герк, состоял из идеально ровных плит, каждая из которых была поистине произведением искусства. Что же за создания выстроили этот дворец! У ныне живущих не было технологий обработки камня. Весь мир ушёл в упадок от постоянной земляной дрожи, сопровождающей хаос и запустение. Насколько Герк знал, в мире существовало два места, максимально защищённых от дрожи: Санзид и далёкие земли где-то за океаном. Во всех остальных местах люди не знали, проснутся ли завтра. Постройки рушились в один миг, люди жили кочевыми племенами, либо городами из легко доступного дерева с монолитными корнями. Хотя, насколько Герк мог судить, дерево слабо спасало от гибели. Что ж, не всем так везло.

Коридор был пуст, хоть и всюду слышались шорохи и движения слуг. Герк пожал плечами и хмыкнул. Вообще, Санзид по слухам считался чуть ли не живым. Не люди, нет, – всё же жёлтых тут были сотни, а то и тысячи. Балиан знал, что сам дворец имел некие чувства, отдалённо напоминающие жизнь. Город чувствовал, что ему предстоит пережить нечто ужасное и одновременно прекрасное – возвращение проклятых богов! Из легенд следовало, что один из проклятых запечатал свою душу в это сооружение и навечно слился с этими стенами. Романтичная история для детей. Или нет?

Он прошёл мимо зеркала и инстинктивно повернул голову в его сторону. Всего на миг взору предстала страшная картина того, кто был заперт внутри этой проклятой штуковины. Крик ужаса застыл на лице того, кого Балиан увидел. Полные ужаса глаза на худом морщинистом лице, покрытом пересекающим правый глаз шрамом. Глаза того, кто видел саму смерть и слышал её хохот за собственной спиной. И рот, раскрытый в ужасном беззвучном крике того, кто пытался достучаться до остальных и получить помощь. Этот крик едва ли не отразился на собственном лице Балиана. Он застыл и зажмурился. Ох, нет!

Сердце рухнуло в пятки, и Герк с громадным трудом смог подавить приступ тошноты. Он старался даже не дышать, чтобы быстрее прийти в сознание. Это было сильнее него – словно нечто сжало внутренности и потянуло вверх. Это было… Нет, не сейчас, только не это! Он продолжил путь, стараясь больше не смотреть на зеркала. Открыл глаза и, преодолевая себя, отправился дальше.

Винтовая лестница уходила вверх. Ступени были высокими, так что Герку приходилось сильно напрягаться, чтобы делать шаги. Вскоре он шагнул в ещё один извилистый коридор. Тут уже были жёлтые люди. Мёртвые глаза устремлены в одну точку. Жёлтые робы покрывали их тела, капюшоны скрывали волосы. Они горбили спины, выполняя уборку, и старались не замечать вольных путников. Герк увидел, как мимо одного прошёл Фильт – знатный лорд, гость во дворце. Мелкая пешка, ничего серьёзного; Балиан даже не стал делать тому жест приветствия. Пусть Вадав разбирается с этими идиотами, которые никак не могли уехать по своим далёким домам. С момента пира миновало приличное время, но отголоски веселья всё ещё витали во дворце.

Жёлтые продолжали трудиться, не отрывая взора от поставленных задач. Балиан не был уверен, но, кажется, кто-то руководил ими. Откуда все эти безмозглые олухи догадывались, что именно в этот день нужно чистить стены или соскребать плесень из углов? Разумеется, им отдавали приказы. Правда, сколько себя помнил, Балиан не получил на то ответа. Они не могли уйти. Все эти люди принадлежали дворцу и не имели возможности далеко отойти от этого места. Что ж, они не несли в себе угрозы. Пока что.

Балиан продолжил путь и спустя десяток минут оказался в саду. Пара встреченных на пути охранников в латных доспехах низко склонили головы в приветственном жесте. Эти не принадлежали Герку, так что он сделал реверанс в ответ. Традиции требовалось соблюдать, как бы кто ни считал.

Был вечер, близкий к сумеркам. Завывал лёгкий ветерок, который одновременно холодил, но не слишком, чтобы замёрзнуть. Такой тихий вечерний шёпот – как мгновение перед бурей.

Осколки лунных камней уже были разбросаны по небосводу, покрывая весь небесный диск. Завораживающее зрелище с этой стороны – и удручающее в других местах. Балиан перевёл взгляд на пестрящие цветами сады, и на миг ему даже стало легче. Они шевелились от лёгких порывов ветра, и казалось, будто эти зелёные создания живы. Среди них копошились крохотные завихрения, касавшиеся стеблей и ещё сильнее приводившие в движение бутоны. Что ж, немного красоты в этот день не повредит. Жёлтые ухаживали за цветами – обрабатывали их специальным раствором, позволявшим растениям цвести круглый год. Балиан не вдавался в подробности, что это за состав, предпочитая просто наслаждаться его чудотворным действием.

Он шёл всё дальше, пока не оказался у удалённой от простых глаз беседки. Охрана, стоящая чуть в стороне, слегка склонила голову набок – жест приветствия людей, подвластных ему, но для остальных служили королевским домам. Балиан был согласен и на такую малость.

Беседка была винтовой, состояла из сотен переплетённых между собой корней Зор-Древ. В этих местах такие стволы, способные пережить дрожь, не росли, но специально для подобных сооружений уединения старые короли не поскупились на средства. Доставка заняла время, но теперь корни Зор-Древ образовывали прекрасные «коконы», в которых можно было отдохнуть в жару, а главное – провести беседу, о которой не могли узнать посторонние уши.

Беседка была круглой, полукругом с двух сторон стояли витые кресла. На одном из них восседал человек, которого Балиан был рад видеть и так же был бы рад, если бы его не стало. Его друг и соратник.

Толстый торговец покачивался на кресле, сложив ногу на ногу. В его руке, разумеется, был бокал с бардовым напитком, который в сумерках казался кроваво-красным, как кровь. У ног торговца стояла бутылка этого нектара, теперь наполовину пустая. Чуть в стороне валялись ещё две бутылки, уже полностью опустевшие. Видимо, Грет ожидал уже несколько часов, так как предпочитал пить не сразу, а когда терял терпение. Ну, Балиан ни в чём не виноват, верно? Разумеется, нет. Да и выпитый торговцем алкоголь послужит хорошую службу – у Тарта лучше развязывался язык, когда он пил. При этом по толстяку никогда нельзя было сказать, что он пьян. Вот такая особенность у этого негодяя.

Борода Тарта Грета была ухожена, обработана ароматизированными средствами и вычищена. Одет торговец был в пышную робу, открывавшую взору его превосходного покроя листовые сапоги, но при этом едва ли открывавшую ладони. Торговец, казалось, стал ещё шире в обхвате – значит, дела шли в гору, несмотря на всеобщий хаос в стране.

Тарт повернул голову в сторону вошедшего друга и изобразил приветственную улыбку. Любой другой человек посчитал бы, что толстяк рад видеть товарища, но глаза выдавали его нравственный ум и тщеславие. Балиана было не провести – только он один прекрасно знал, что Грет способен продать даже родную мать за золотой грош. Что уж говорить о каких-то там друзьях!

– Добро пожаловать в мою гавань, – усмехнулся Тарт. – Не желаешь ли отведать этого превосходного вина с берегов Маралэт-Тана? Признаться, эти малыши собирают лучшие плоды на свете! И ведь они работают даже под палящим солнцем. А потом ещё по пару лет выдерживают его в бочках. Дорогое удовольствие, прямо скажем.

Балиан сел напротив друга и с облегчением выдохнул. Да, двигаться становилось всё труднее. Прожитые годы сильно отражались на нём – куда сильнее, чем можно было представить. Похоже, он действительно обманывал самого себя.

– Я, пожалуй, воздержусь, – Балиан посмотрел на свои морщинистые ладони. – Кажется, в последнее время я стал слишком много пить.

– И не мудрено! – Грет сделал крупный глоток. – В наше-то время только алкоголь может принести душевное спокойствие. Поговаривают, что с южных краёв везут дивный шёлк! Давай, быть может, я закажу тебе пару рулонов? Оденешься, как покойный король, будешь расхаживать тут кругом, такой важный! Алкоголь тебе не предлагаю, конечно.

Герк пожал плечами и хмыкнул.

– Мне есть, в чём ходить. Благо, у меня есть личные портные.

– Да, есть! Но признай, что нынешние наряды сильно устарели. Давай я помогу? Конечно, достать всё это будет сложно, учитывая, в какое время мы живём, но, скажем, за тысячу монеток я бы мог…

– Я думаю, что меня это не заинтересует, – Балиан выглянул наружу, проверяя, далеко ли находятся стражи. Пусть они и были с ним на одной стороне, но доверять тут можно было лишь самому себе. Удостоверившись, он снова перевёл взгляд на толстяка.

Тарт в ответ тут же покосился на друга, а затем расплылся в ухмылке. Надо признать, не самая приятная морда была у этого человека. Никогда не являясь дамским угодником, торговец был крайне богат – возможно, даже богаче самого Балиана. Это и служило поводом для его «многочисленных побед». При этом Балиан считал его полным идиотом, который, правда, временами приносил пользу за счёт своих связей и «шей», растущих во всех направлениях по всему белому свету. Не будь у торговца этой способности, Балиан давно бы снёс ему голову.

– И то верно, эх, – Тарт слегка отодвинулся от своего витого кресла. – Ладно, тогда есть такое, что тебя заинтересует точно. Сегодня утром мне донесли о том, что принца не стало.

Балиан старался не выдать своих эмоций, но, видимо, не справился с задачей – судя по тому, как сверкнули глаза торговца. Да, все прекрасно знали, что к маленькому ублюдку у Герка было особое отношение. На публике Балиан старался скрывать свои чувства, но шрам на лице постоянно указывал на конфликт без срока давности. И пусть пройдут годы – Балиан не забудет обидчика. Пусть даже теперь ублюдок сдох ужасной смертью. Осталось дело за малым: избавиться от его шлюхи. Только как? Со временем Балиан ответит и на этот вопрос.

Так, ведь не повредит, если любопытство немного выйдет наружу? Балиан имел право знать, да.

– Как это произошло? – как бы невзначай осведомился Балиан. – Ты в курсе?

В полумраке глаза Тарта снова полыхнули пламенем. Он допил содержимое бокала и потянулся за бутылкой. В этот раз он не скупился и долил содержимое почти до краёв. По привычке толстяк покрутил бокал, расплескивая содержимое через край – такая была у него привычка.

У ног торговца полыхнуло завихрение, которое стало кружиться, разбрасывая во все стороны щепки и листья. Тарт топнул ногой, и создание, пискнув, вышмыгнуло наружу. Эти засранцы шмыгали кругом и являлись, по сути, домашними животными.

– Ох, да! – Тарт поставил бутылку на законное место и стал одним глазом вглядываться в содержимое бокала. – Бедный мальчишка бился, как каменный зверь! Я, признаться, был в шоке от таких слов. Дэриэл же вообще на войне не был! Я думал, он в штаны наложит, а он вон что вытворял! Мой шпион говорит, что даже когда Фэш подобрался к нему, он не обделался, представляешь?

– Хм, кажется, я недооценивал гадёныша, – Герк снова посмотрел на свои руки, теперь уже не скрывая восторга. – Хотя, плевать, что там люди перед смертью видят. Одной проблемой меньше. Войско смели?

– Ну, с этим сложнее, – вздохнул толстяк. – Когда монстр продирал себе путь, он положил целые ряды своих и чужих. Так уж вышло – эти колдуны не разбирают дороги. Им вообще плевать, сколько простого народа поляжет на пути к главной цели. В общем, Фэш разнёс батальон, в котором находился зартанский генерал, по сути оставив армию без полководца. Ну а что? У Санзидов осталось кому руководить, представляешь? Санзиды вообще взбесились от утраты мальчишки, ринулись в бой и… В общем, проклятые его знают, что дальше было – мой шпион сбежал с поля боя, как только Фэш пришиб бедолагу.

– Вот оно как, – Балиан откинулся назад. – Только, пожалуйста, больше не называй при мне Фэша колдуном. Ты не хуже меня знаешь, как их называют. Колдуны – это жалкие шарлатаны, которые лечат боли травами. А эти же…

– Ну да, ну да! – перебил друга Тарт. – Файноры – люди, обменявшие жизни на власть над героями древности! Ох, как же звучит! Иди ты, знаешь куда, мой друг? Лучше пусть будут колдунами – так хоть не так пафосно.

Балиан улыбнулся. Да, разумеется, этот вопрос был не принципиальным. Главное, что дело начало совершаться. Те, кто отдавал им приказы, могли быть спокойны. Балиан знал: если те вдруг станут злы, начнётся кромешный ад.

– Что с королём?

– Ну, тут пока что всё спокойно, – Тарт потупил взгляд. – Мои шпионы говорят, что девчонка не появилась на поле боя и Парикэл всё ещё жив. Вообще не понятно, что в голове у этой малолетней сучки.

Действительно. Балиан не понаслышке знал, что от Эйлиды можно было ожидать чего угодно. Маленькая тварь играла против всех правил – могла исполнить приказы богов, но делала это так, чтобы выгода была строго на её стороне. При этом Эйлида была самой талантливой Файнор из ныне существующих. Признаться, Балиан не понимал, как она с её опытом владения силой ещё не состарилась и не издохла. Видимо, девчонка нашла какую-то лазейку, чтобы протянуть чуть дольше остальных.

– Она сделает дело, я уверен, – сказал Герк. – Думаю, возникли какие-то неприятности в пути.

– Неприятности в пути!? Для ведьмы с тварью, способной положить за три минуты пару тысяч человек и даже не вспотеть? Думаю, друг мой, тебе стоит выпить и подумать над своим поведением! Девчонка просто решила порезвиться в других местах – быть может, нашла себе куклу. Ну а что? Она же ещё маленькая, ха!

Да, Эйлида была совсем ребёнком, но по возрасту Файнор судить не стоило. Балиан знал, что они были не людьми – не живыми, не мёртвыми. И это были не жёлтые люди. Это были убийцы, отдавшие свою душу! Что за человек мог вот так просто отдать свою жизнь в обмен на… Ах, да. Балиану ли об этом говорить?

– В твоём письме ты говорил о какой-то проблеме, – решил сменить тему Герк. – Что ещё ты узнал?

И тут что-то произошло с глазами Грета. Они тут же поникли, свет жажды иссяк. Он сделал глоток из бокала и скривился.

– Ну, да, кое-что всё же есть, – признался он. – Мой шпион пообщался с… нашими покровителями, не удивляйся. Проклятые редко говорят со смертными, но в этот раз действительно кое-что произошло, так что табу было снято. В общем, впервые в истории было замечено шевеление в… – тут Тарт посмотрел по сторонам, словно опасался быть услышанным. Странный жест от человека, который только что спокойно разговаривал об измене королевским домам.

– Ну же? Какое шевеление!?

– Ну, – Тарт облизнул губы, – герои древности в загранье. Боги намекнули, что один из них проснулся, и… В общем, его заметили направляющимся прямо в Санзид.

Балиан выругался. Страх обрушился на него с такой силой, что задрожали зубы. Что!? Что только что сказал этот толстый идиот? Никогда ещё в Санзиде не было Файноров. Вернее, они были, но сотни лет назад, у их потомков. В те времена, когда эти земли принадлежали древним богам – ещё не проклятым. Файноры обещали никогда не связываться с людьми на камнях! Кто посмел нарушить обещание?

– Если это правда, – медленно произнёс Герк, – то у нас могут возникнуть большие проблемы.

Тарт пожал плечами. Время было позднее, а освещение совсем исчезло, так что торговца было плохо видно – лишь тучный силуэт.

– Проблема – не то слово. Однако колдуну потребуется время на обучение. Что-то я сильно сомневаюсь, что ублюдок сразу же разберётся, что к чему. Вспомни Данэра! Кажется, он постарел полностью на одних экспериментах с призраками; когда же дело дошло до реальных дел, он подох прямо в момент призыва, ха! Вот же призрак, должно быть, ошалел от такого события! Ха! Ну, или Нарис. Мои шпионы говорят, что только сейчас он стал нормально совершать призывы, да и то там такое печальное зрелище, что даже смотреть страшно. Старик костлявый, да и только. Ему реально осталось пару лет, не больше, при том, что с призраком своим он не станет связываться вовсе. В общем, шансы у нас приличные.

– Да? А как же Эйлида? Про маленькую сучку ты забываешь? Она научилась на ходу!

– Ну, – пожал плечами торговец, подбирая слова, – таких мало. Эта девчонка оказалась одарённой, коих свет ещё не знал. Два раза в одну эпоху таких уродиться не должно. Так что, да, у нас проблемы, но не критические. Нужно просто вовремя отыскать колдуна и убить его.

– Думаешь, это так просто!? Отыскать человека в громадной стране? Если только он не окажется у нас под носом – во что поверить крайне сложно! Нам попросту не может вот так вот повезти!

Тарт какое-то время помолчал, затем пожал плечами. Снова его лицо расплылось в улыбке.

– Что ж, у меня полно шпионов по всему Санзириду. Мы будем стараться оперативно обнаружить колдуна или ведьму – плевать, кто там будет. Найдём и придушим тварь. Пусть призрак отправляется обратно в преисподнюю, откуда и выбрался.

Какой у него был выбор? Балиан молча кивнул. И какой сюрприз дальше подкинет ему жизнь? Одно радует: от назойливого маленького ублюдка, который кроме как привлекать молоденьких дамочек больше ничего не умеет, теперь уже не будет вестей. За это Балиан готов был даже выпить! Что он и сделает чуть позже.

Глава 8

Глава 8

«И тот, кому помощь нужна – её получит. И тот, кто поможет – придёт.»

Кариакатонский цикл, строфы 102–103. (Нечто подобное я слышала в таверне. Эти слова поразительно похожи на разговоры Файноров.)

Откуда в ней столько сил? Откуда в теле, которое столько времени пребывало в едва живом состоянии, оставалась энергия? Мэйрин не разбирала дороги, едва не снесла на пути какого-то зазевавшегося жёлтого человека. Юноша пискнул и отшатнулся в сторону. Мэйрин пронеслась мимо, словно вихрь. Признаться, рядом с ней продолжало крутиться завихрение – оно не отставало ни на шаг, и Мэйрин продолжала ощущать его присутствие. Какое-то странное чувство, учитывая, что она не смотрела себе под ноги. И, кстати, зря.