Хроники земляной дрожи: цепи кузнеца

Огромные кустарники вились по каменным статуям, образуя с ними единое целое. Изваяния принадлежали королям древности – потомкам их родов. Выше человеческого роста, с преувеличенными лицами и мускулами, каких просто не могло быть у смертных, эти статуи олицетворяли величие и некую божественность. Чуть в стороне от тропы простирались и другие статуи – разбитые. Эти принадлежали богам, тем самым, что на веки вечные считались проклятыми. Короли приказали уничтожить их лица – стереть до неузнаваемости. Однако полностью удалить эти изваяния не решались.

Они медленно шли по извилистым проулкам сада. Мимо то и дело сновали садовники из жёлтых людей. Балахоны кристально чистые, на ногах каждого такие же жёлтые ботинки. Слуги принадлежали дворцу и совершенно не принадлежали себе. Низко опущенные головы с безжизненным взглядом – жёлтые люди отражали всеобщее внутреннее состояние.

Дэриэл держал свою невесту за руку, стараясь даже не дышать. Сердце бешено колотилось в груди, намереваясь вырваться на свободу.

Что он должен был говорить? Какие слова можно сказать человеку, совсем недавно потерявшему отца?

Произошедшее стало для всех огромным шоком. Ублюдок, отравивший короля, отправился на виселицу – Вадав специально проследил, чтобы палач слегка промахнулся. Чтобы смерть этой твари была максимально мучительной. Чтобы враг умирал медленно и осознавал, что это его последние мгновения. Чтобы страх поглотил его сильнее волны боли.

Только вот любая казнь ублюдка, какой бы жестокой она ни была, уже не вернёт короля.

Законы их страны неумолимы. Если на короля, служившего опорой народу, посягали на жизнь, второй король – тот, чья судьба заключалась в свершении правосудия, – обязан был отправиться за возмездием. Двоевластие Санзирида было непоколебимо.

Дэриэл не мог противиться воле отца. Король Парикэл в прошлом слыл первоклассным фехтовальщиком; сейчас же, спустя годы, стал выдающимся полководцем. Единственный наследник, по законам, должен был отправиться вместе с отцом.

Мэйрин продолжала молчать. Её русые волосы спутались, теперь они струились по плечам, покрывая грудь. Глаза невесты были опущены вниз – казалось, она не разбирала дороги. Разумеется, они покраснели от слёз.

Дэриэл знал, что чувствует Мэйрин в это мгновение. Она потеряла отца, у неё не осталось никого из родных, кроме сестры. А он, её будущий муж, вынужден отправиться в гущу сражений, чтобы свершить праведный суд. Не многовато ли потрясений за несколько дней? По сути, Зартаны отняли у девушки всё в один миг – одним-единственным пузырьком с ядом.

Что-то требовалось сказать. Это их последняя встреча, возможно, на долгие годы. А быть может, и навсегда. В битвах умирали и лучшие воины. Однако смерть не страшила Дэриэла так, как разлука с ней.

– Я… – Дэриэл не знал, как начать. – Ещё раз хотел выразить…

Какой же он идиот! Что он нёс? Какое сочувствие вообще! Кого это могло успокоить?

Мэйрин только кивнула. Её мысли явно находились где-то очень далеко.

Завихрение появилось из ниоткуда и закружилось прямо на тропинке. Зелёное, отражая пышную листву лета, оно состояло из камешков и веток. Завихрение пискнуло, когда Мэйрин наступила на него, вынудив листья распасться на части. Принцесса, кажется, даже не заметила. Дэриэл не видел, чтобы девушка была в таком состоянии хоть когда-то. Они росли вместе, вместе взрослели, полюбили друг друга с первого взгляда – кажется, с самых пелёнок. Впервые за сотни лет два дома королей должны были объединиться, создать союз. Их будущий ребёнок должен был унаследовать сразу две короны – стать опорой для народа и защитником! Союз, способный навсегда объединить их мир, теперь оказался под угрозой.

Солнце кренилось к закату. Вообще, в Санзиде светило заходило поздно – розовый диск скрывался за горизонтом в тот час, когда в других местах уже давно наступала ночь. Дэриэл мог бы насладиться открывшимся пейзажем возвышенности, если бы не последние события. Сейчас его душа была переполнена печалью.

– Я вернусь, слышишь? – прошептал он, крепче сжимая её руку. – Я сделаю всё, чтобы снова быть с тобой.

Её глаза какое-то мгновение не выражали осмысленности, но затем мимолётное движение всё изменило. Она покосилась на Дэриэла.

– Когда-то давно отец сказал то же самое, – её голос охрип от долгого молчания. – Он обещал, что будет рядом со своими дочками. Что будет нас защищать.

По её щеке потекла слеза. Дэриэл знал: за ней последуют другие. Он притянул принцессу к себе и прижал к груди. Ох, как же ему хотелось разделить с ней эту боль! Он ведь знал эту тёмную силу, потому что сам годы назад прошёл через подобное. Собственная мать ушла из жизни, оставив его с отцом. Время смуты, время разрозненности. Время, которое называли пиром погибели.

– Твой отец сейчас рядом с тобой, – произнёс он. – Как и твоя мама. Они все живы до тех пор, пока ты их помнишь. Они живут в твоём сердце.

Мэйрин пискнула и плотнее прижалась к его груди. Они были примерно одного роста, но всякий раз, находясь рядом, она казалась ниже. Такая хрупкая девушка!

– Я их не забуду. Я буду помнить. Но… о, боги! Как же больно. Я не смогу выдержать… – она разрыдалась.

Боль – куда сильнее, чем физическая. Дэриэл зажмурился, стараясь сдержать собственные слёзы. Сейчас ему нужно было быть сильным. Сильным за них обоих. Ох, ему тоже было страшно – просто очень! – и он имел в себе силы признаться в этом. Однако она не должна была видеть этого. Мэйрин должна была чувствовать от него поддержку.

– Ты всё сможешь, слышишь? – он старался говорить уверенно. – Я знаю. Ты куда сильнее, чем думаешь. И подобных тебе я не встречал.

Подул лёгкий ветерок. Кажется, не он стал причиной мурашек, разбежавшихся по спине. Собственная рубашка промокла от жары, так что легко пропускала холод, идущий изнутри его страхов.

– Вы все уходите, – едва слышно прошептала она. – Все меня бросаете. Даже Майра собирается покинуть меня. И ты!

И он. Что Дэриэл мог сделать? Законы невозможно нарушить. Если бы он пошёл против них, его бы казнили. Санзирид был таким местом, где пойти против воли мироздания значило подписать себе смертный приговор.

Ему предстояло оказаться на территории врага – вернее сказать, на границах между королевствами Санзирид и Заратаном, в Кэринском перевале. Больше всего на свете он не хотел оказаться там, но выбора не было. И пусть отец обещал, что Дэриэл не будет на передовой, в душу всё равно закрадывалась очередная порция страхов.

Сколько раз Дэриэл прокручивал в голове мысль о том, что он на войне? Десятки и сотни. Однако одно дело – когда ты просто фантазируешь, и совсем другое – оказаться на поле боя. За свою недолгую жизнь Дэриэл прослыл лихим дуэлянтом и вполне приличным мечником, но это и близко не то, что его ожидало. Дэриэл мог себе признаться: он не был умён. А воин без ума – скорее всего покойник.

Он отогнал страшные мысли в сторону и взял себя в руки. Его предназначение – возмездие! Они с отцом отправятся в гущу и истребят врагов.

Король Парикэл уже ушёл. Войско, которое он успел собрать, было поистине громадным – свыше сорока тысяч человек, среди которых и пехота, и лучники, и целый град воинов на могучих каменных конях, способных выдержать натиск земляной дрожи.

Нехилая такая масса жаждущих возмездия людей. Сам же Дэриэл готовился присоединиться к ним завтра. Генерал Марш поведёт их в бой, а Дэриэл намеревался по минимуму мешаться у того под ногами. Тогда будут соблюдены и законы, и собственная голова Дэриэла останется на плечах.

– Я точно к тебе вернусь, – прошептал он и поцеловал невесту в ушко. – Я же обещал тебе. Ты не забыла?

Она отстранилась от Дэриэла и посмотрела на него. Красивое лицо – кто бы что ни думал. Для Дэриэла эта девушка была прекраснее всего на свете, и он готов был жизнь отдать за пару мгновений рядом с ней. У неё были голубые глаза – очень умные и чистые, они пестрели светом даже в такой миг. Глядя на принцессу, Дэриэл ощущал, что сам становится сильнее, наполняется жизнью.

Закат скользнул по её волосам – в это мгновение они стали напоминать золотую волну. Как же красиво!

– Я помню, – наконец прошептала она. – Ты сказал, что мы будем вместе навсегда.

– Вот! И я сдержу своё обещание. Ничто не сможет нас разлучить. Я вернусь к тебе, обещаю. Вместе навсегда!

Обещание, которое он не имел права нарушить. Слова, которые не являлись пустыми. В Санзириде клятвы должны были выполняться без оправданий. Этими словами Дэриэл внушал спокойствие – в том числе и самому себе. Разве он мог умереть на войне с Зартанами, раз дал слово выжить? Разумеется, нет! Он вернётся героем, под фанфары, под громкую музыку. Он заставит подонков заплатить за поступок, который те совершили. Заставит их страдать точно так же, как страдает его невеста.

А затем он будет с ней! Дэриэл так решил и не собирался отступать. Осталось дело за самым малым – выжить.

Глава 3

Глава 3

«Шесть королей хранят секрет, о том, сокрыт где был кузнец.»

Кариакатонский цикл – строфа 22. (Я думаю, что речь идёт о Безликом кузнеце, но я не уверена. В цикле присутствуют выцветшие слова, так что перевод может быть неточным.)

Утро. Такое гнетущее и далёкое. Почему оно наступает? Почему не даёт продолжить спать? Почему нельзя остаться в мире грёз, где всё ещё было хорошо?

Мэйрин открыла глаза. Нет, ничего не изменилось. Она всё ещё находилась в своей комнате – те же белоснежные стены окутывали её с четырёх сторон, тот же письменный стол с небольшим зеркалом посередине, украшенный резной гравировкой. Точно такая же, что и вчера, полка с аккуратно развешанными платьями. Даже та же кровать с пестрящей мягкой периной.

И ещё кое-что было точно таким же, как вчера – как уже больше месяца. Мэйрин глубоко вздохнула, стараясь хотя бы в этот раз сдержать слёзы.

Отец был мёртв. Совсем. И ничто в целом свете этого не изменит.

Мэйрин ощутила, как по щеке потекла слеза. Пусть говорят, что время заживляет раны, – это неправда. Время лишь рубцует их, стягивает наружность, но настоящая боль остаётся глубоко внутри, в том месте, куда не добраться ни дням, ни годам.

Мэйрин не знала свою мать, поэтому не могла страдать по её кончине. По рассказам, Тара Гарангар была прекрасна – как сейчас прекрасна сестра Майра. Густые чёрные волосы, длине которых позавидовала бы любая благородная леди. Голубые глаза, пестрящие светом и печалью. Мэйрин не унаследовала от матери ни её точеной фигуры, ни изящества речи – вообще ничего. Она была копией отца. Которого больше нет.

Мэйрин медленно приподнялась на кровати. Спина дрожала от тяжести, руки с трудом слушались. Когда она в последний раз ела? Няня Дитрит насильно пихала в неё еду, но Мэйрин продолжала отказываться. Как можно принимать пищу? Как вообще можно жить, когда все тебя бросают?

Санзирид управлялся двумя королевскими семьями – так повелось десятки династий назад. Чтобы не воевать между собой, два друга заключили соглашение: оба управляют королевством. Но так как равности быть не могло, один взял себе управление экономическими вопросами страны, второй выбрал войну.

Мэйрин принадлежала к семье Гарангар – тем, кто должен был следить за благоустройством королевства, за подданными. Так уж вышло, что членом второй семьи был её жених – принц Дэриэл Саната. Тот самый человек, которого традиции древних отправили на войну.

Мэйрин зажмурилась. Она просто не сможет пережить, если и он её покинет. Сестра Майра отправилась в путешествие через северную пустошь, в город Маралэт-тан – место, славившееся вином и развлечениями. Мэйрин казалось, что сестру вообще мало затронул траур. Младшая сестра сподобилась лишь на то, чтобы нарядиться в чёрную одежду ровно на семь дней, после чего вернулась к пирам и прожиганию жизни. Во всяком случае, ни капли слезы из её глаз видно не было.

Мэйрин всегда считала младшую чуткой девочкой, но с годами та стала меняться. Ох, как же бы ей хотелось сейчас обнять ту смышлёную малышку, которая вечно таскала на руках куклу! Ту самую кроху, чей смех был заразительнее всего на свете. И именно той самой Майры ей так не хватало – в тот момент, когда Мэйрин так сильно нуждалась в утешении от последнего члена своей семьи.

И Дэриэл. Только не он, пожалуйста! Мэйрин знала: он был крайне хорош в сражениях. Часами напролёт она сидела на выступе и наблюдала, как принц выполняет боевую кату одну за другой. Дэриэл был превосходным фехтовальщиком, который, казалось, родился с клинком в руках. Однако Мэйрин хорошо его знала. Пусть он и делал вид, что не боится, она знала, что происходит внутри этого парня.

Около кровати появилось завихрение. Оно состояло из чистого воздуха, поэтому не имело цвета. Завихрение приблизилось к кровати, и Мэйрин готова была поклясться: эта малышка сейчас наблюдает за ней. И кто бы что ни говорил, эти создания обладали разумом. Увы, девушка была не в том состоянии, чтобы обращать на него внимание.

– Детка! – голос из коридора. Вскоре дверь комнаты приоткрылась, и вошла няня Дитрит с подносом в руках. Густая седая плеть перекинута через плечо – Мэйрин знала, что волосы няни доходили ей чуть ли не до пят. Умные глаза оглядели комнату на предмет опасности, затем она хмыкнула. Тучная женщина, в обхвате которую не смог бы осилить и громадный верзила, няня была уже давно преклонного возраста, однако сохраняла прыть, которой позавидовал бы и воин на поле боя. Казалось, эта женщина была всюду и нигде одновременно – во всяком случае, уследить за её передвижениями было крайне трудно, однако Дитрит оказывалась всегда там, где была должна.

– Ты опять ничего не ела? – свирепо осведомилась она. – Я скоро позову стражников, и они впихнут в тебя похлёбку!

– Ты этого не сделаешь.

Глаза няни сверкнули. Она сложила руки по бокам и стала покачиваться.

– Думаешь, у меня не хватит духу!? – строго осведомилась няня. – Я и не посмотрю, что ты без пяти минут королева. Надо будет – я и по твоей голой заднице смогу приложить!

Мэйрин кивнула. Да, няня Дитрит не лгала – она могла сделать это, не моргнув глазом. Что и говорить, женщина была, по сути, членом их семьи, отсюда и такое поведение. Мэйрин относилась к ней как к бабушке, которой у неё никогда и не было. Дитрит заменяла её и была ещё и наставницей. Мэйрин знала, что Дитрит воспитывала ещё её отца, а также знала дедушку. Она…

Воспоминания об отце тут же вернули мысли Мэйрин в привычное теперь русло, вынудив девушку зажмуриться. Нет, пожалуйста, нет!

– Дорогая, – Мэйрин услышала, как няня осторожно садится на край кровати, – я знаю, как тебе сейчас тяжело. Я знаю, в каком ты состоянии. Но требуется продолжать жить. Прошёл уже месяц. Время всё исправит.

– Не исправит, – тихо прошептала принцесса. – Ничто уже не будет так, как прежде.

Не будет тех игр, которых отец знал много. Не будет его громкого смеха, разносившегося по тронному залу. Не будет той строгости, с которой король разговаривал с советниками. Отец никогда не был грубым, но мог проявить твёрдость, если того требовала ситуация.

Отца любили все. Даже слуги, которых он никогда не обижал. Мазерот был выдающимся дипломатом, знавшим, как разрешить любую ситуацию. Сколько раз Мэйрин видела, как к нему приходили за советом. Отец всегда находил, что сказать, как мотивировать, как найти выход. Он никому не причинял вреда.

Так за что его убили? Что он сделал такого этим Зартанам, чтобы вынудить их отравить короля? Зачем они прислали отравителя во дворец?

Мэйрин ощутила, как губы стали солёными. Да, она снова плакала, даже не замечая этого. Няня притянула её к себе и обняла – Мэйрин и не думала сопротивляться. Сил на это у неё не осталось.

Какое-то время они провели молча. Единственными звуками, наполняющими комнату, были всхлипывания Мэйрин. Почему Дитрит не плачет? Ей, что же, всё равно?

– Ты должна поесть, – наконец произнесла няня. – Твой отец не желал бы, чтобы ты отправилась к нему от истощения. Подумай, разве такую участь он тебе желал?

Мэйрин покачала головой. Конечно, нет – отец желал своим дочкам только счастья. Он любил их, он…

– Мэйрин! – голос старой няни стал строже. – Ты должна поесть. Ну-ка давай! Негоже, чтобы кто-то из коридора услышал, как я приказываю королеве, верно? Люди этого не поймут.

Она отодвинула Мэйрин в сторону, затем придвинула поднос. Мэйрин пришлось посмотреть, от чего исходил такой пар. На подносе находилась чашка со злаковой кашей, чай и пирожок – не самая очевидная еда для принцессы. Мэйрин скривилась от вида еды.

– Я не могу… – произнесла она. – Не осилю. Мне так плохо, и…

– А ну-ка молчать, девчонка! – Дитрит зачерпнула кашу ложкой и приставила её ко рту принцессы. – Сперва еда, потом слова. Соберись уже!

Мэйрин покачала головой и снова закрыла глаза. Каша испачкала ей лицо, но какое от этого кому было дело? Она не станет есть. Нет!

Из коридора доносились звуки шагов – слуги или стражи двигались мимо её комнаты. Эти шаги напомнили ей о походке отца. Разумеется, этого быть не могло, ведь отец…

– Мэйрин, – снова подала голос няня, – скажи, ты бы хотела снова увидеть принца Санату?

– Да, – промямлила принцесса. – Больше всего на свете.

Похоже, только благодаря ему Мэйрин ещё не окончательно сошла с ума. Если бы не он, она, скорее всего, уже была бы с отцом – и, возможно, с матерью, если та отправилась на небеса, исходя из собственных поступков. Отец точно был на небесах, в обители героев! Он должен быть там.

– А теперь подумай, что ощутит принц, если увидит тебя такой. Если он нежданно нагрянет и увидит, во что ты себя превратила. Во что превратили тебя переживания. Ну-ка сюда!

Дитрит встала и куда-то ушла. Мэйрин открыла глаза и проследила за няней – та направилась к столу, откуда развернула зеркало. Повернула его так, чтобы Мэйрин могла себя увидеть.

– Ну же, посмотри! Обрати внимание на то, чем ты стала.

Увиденное поразило Мэйрин. Это, что же, она? Нет, это какой-то совершенно другой человек. Впалые щёки, кожа обтягивала скулы так, что казалось, скоро та вот-вот лопнет. Голубые глаза помутнели, словно давно не видели солнца. Волосы на голове явно давно не мыты – спутанные, разбросанные во все стороны. Нос стал каким-то излишне острым. И самое главное: в уголках глаз образовались морщинки – крохотные, но от количества достаточно заметные.

Мэйрин ужаснулась от своих рук. Кажется, она вечность не обращала на них внимания. Ногти потрескались, стали похожими на обрубки. Всё предплечье разодрано и казалось… Так, она что же, пыталась покончить с собой? Мэйрин этого не помнила.

– Теперь ты видишь? – услышала она голос няни. – Так скажи, что бы подумал принц?

– Ну, – промямлила та, – наверное, счёл бы меня уродкой.

– Вот! – гоготнула няня. – Подходящее слово! Совершенно уродкой, ты права! Ты бы хотела, чтобы он увидел тебя такой?

– Нет, – Мэйрин опустила глаза вниз. – Но я не могу. Я…

Старая няня подошла к ней вплотную, держа в одной руке чашку каши, в другой – всё ту же ложку.

– Ну, если ты хочешь, чтобы принц был в шоке от вида своей невесты, быть тому. Эх, сколько же девушек позарятся на такого красавца, который отомстил за короля, победил полчища врагов, возмужал! Отбоя не будет! И я держу пари, все из этих барышень будут куда красивее тебя. Хотя бы с сиськами будут!

Губы Мэйрин дрогнули.

– Этих штуковин у меня никогда не было.

– Конечно, не было! То ли дело у меня, да!? – Дитрит скосила глаза на свою выпирающую грудь. – А знаешь, почему? Потому что я ем за троих и пусть хоть Санзид будет рушиться, пока не доем свою еду, задницу от стула не оторву. А если кто-то позарится на мой обед, я тому отгрызу морду!

Губы принцессы снова дрогнули. Она вытерла слёзы.

– Я бы хотела, чтобы Дэриэл увидел меня в хорошем состоянии.

– Вот и правильно! – няня воодушевилась. – Так что давай ешь и приходи в себя. Думаю, тебе стоило бы прогуляться. А то ты столько валялась, что даже стыдно!

Она снова протянула ложку – и на этот раз Мэйрин приняла еду. С большим трудом, но всё же смогла проглотить пресную кашу. Небольшая, но победа над собой.

Спустя несколько часов Мэйрин брела по коридору дворца. Время было уже позднее, поэтому выходить на свежий воздух ей не хотелось. Да и смогла бы она добраться до сада в своём нынешнем состоянии? Скорее всего, нет.

Ноги едва ли слушались, поэтому девушке приходилось опираться о стену. Несколько раз жёлтые люди пытались помочь, но она отказывалась. Сейчас ей совсем не хотелось, чтобы к ней прикасались посторонние. Она даже не позволила няне пойти с ней – о чём вообще речь? Сейчас Мэйрин хотела побыть одной.

Да, она съела всю еду, пусть и совершенно не хотела этого делать. Однако надо признать: пища дала сил. Мэйрин чувствовала себя немного, но всё же живее.

Коридор был извилистым и уходил в глубь дворца. Пол гладкий, каменные плиты отполированы до зеркального блеска. Стены покрывали картины, на которых были воссозданы великие битвы древности. Признаться, Мэйрин мало знала о тех событиях – и узнавать не хотела. Жажды к знаниям в ней никогда не просыпалось.

В этой части дворца она никогда не была. Санзид был громадным сооружением – по размерам во всём мире не было аналогов. За свою жизнь Мэйрин сотни раз бродила по коридорам, но этого хватило бы ровно на одну треть, не то чтобы покрыть весь дворец. Мэйрин очень сомневалась, знают ли слуги все ходы и выходы. Она покачала головой. Воспоминания нахлынули, и она снова зажмурилась.

Отец читал ей с сестрой сказки. Когда они были маленькими, эти истории были так же ожидаемы, как приход нового дня. Когда-то давно Санзид принадлежал проклятым богам – сущностям, что продали свою душу самому тёмному и стали ему служить. Боги поклялись оберегать людей, стали обучать их, как жить. Сами же боги поселились в этом месте, в этом, выстроенном ими дворце. Однако что-то произошло – человечество отреклось от своих богов. Более того, каким-то образом людям удалось изгнать богов, а самим занять их пристанище и жить в нём по сей день.

Все истории шли по этому шаблону – и были ли они правдой или чистой выдумкой, никто не знал. Различные герои побеждали злых богов, затем воссоединялись со своими любимыми. На этом конец.

Мэйрин обожала эти истории, но сейчас боль о том человеке, который их рассказывал, заполняла сердце. Девушка с трудом взяла себя в руки, чтобы снова не разреветься прямо в коридоре.

Она продолжила путь, опираясь на стену. Да, няня просила далеко не уходить, но раз уж Мэйрин решила прогуляться, то намеревалась уйти максимально вглубь родного дома. Быть может, это сможет её отвлечь.

Сколько времени она шла? Мэйрин сбилась со счёта шагов. Просто меланхолично переставляла ноги, следуя маршруту. Вот она уже спустилась по лестнице, вот снова поднялась на ярус вверх. Мэйрин совершенно не боялась потеряться – она была дома. Да и потеряться тут… быть может, иметь шансы раствориться совсем. Кто знает, вдруг, если её не найдут, пройдёт и боль? Это следовало бы попробовать.

Рядом с ней то и дело появлялось завихрение. Мэйрин снова поймала себя на мысли, что это одинокое порождение природы наблюдает за ней. Завихрение двигалось против часовой стрелки, что было не совсем им характерно. Кажется, Мэйрин узнала его – это было то же завихрение, что она видела в своей комнате. И тем же, что она видела вот уже несколько недель. Да, эти штуковины были крайне приставучими. Разумеется, никакого вреда они нанести не могли – это была сила стихии, такая же очевидная, как наступление дня после ночи. На завихрения никто не обращал внимания, некоторые даже считали их своими питомцами, не требующими ухода.

Этот же был крайне странным. Составных частей не было никаких – ни веточек, ни камней. Просто воздух, крутящийся по кругу, и всё. Он то приближался к её ноге, то отскакивал в сторону.

– Чего тебе надо? – Мэйрин скосила глаза. – Что ты таскаешься за мной?

Завихрение не могло ответить. Однако от её слов оно отпрянуло ещё дальше.

– Что ты… – она оборвала себя на полуслове, услышав шаги. Девушка тут же обернулась, вглядываясь в пустоту. Коридор был пуст и достаточно темен – факелов в этой части дворца не было, видимо, сюда редко забирались люди. Мэйрин и сама не помнила, как прошла такое огромное расстояние в своём-то состоянии.

Да, сейчас она совершенно не хотела ни с кем видеться. Она заметила небольшую арку со статуей безымянного солдата и юркнула в неё. В этом месте, спрятавшись за каменным изваянием, запросто можно было укрыться от незваных гостей.

Да, скорее всего, это были кто-либо из жёлтых людей – только эти странные существа были способны вот так спокойно перемещаться по громадным коридорам Санзида. Жёлтых редко сравнивали с обычными людьми, считая их чем-то куда более низменным. Может, так оно и было, но Мэйрин всегда относилась к ним отстранённо.