Теневой двойник

Поток информации прекратился, зато теперь я точно знаю, куда мне нужно идти — в голове маршрут и адрес вплоть до кода от подъезда и имени консьержки.

Я доппельгангер Клары Семëновой. И я обязана тщательно выполнять свою работу.

Глава 2

Его вид внушал мне невыразимое отвращение; я смотрел на него с содроганием, как на существо, не принадлежащее к роду человеческому.

Мэри Шелли, «Франкенштейн»

С болтающейся на плече увесистой спортивной сумкой еду в метро. Для остальных я обычный человек из плоти и крови. Меня не интересует никто из них, моё дело — добраться до дома — квартиры в родных Кузьминках. Интересно, почему он выбрал снимать еë именно там, если район стоит в низу буквально половины всех рейтингов. Как же иронично, что моё физическое тело ни разу там не было, но в голове бесчисленное множество фотокарточек, сделанных Кларой у торгового центра и на шашлыках в Кузьминском парке.

Да, я знаю, доппельгангеры не питаются тем же, чем и обычные люди, но шашлыки по человеческим меркам приравниваются к самому вкусному деликатесу, знатно влияющему на дофамин. Следовательно, придётся частенько иметь с ними дело, хоть роботы и не переваривают мясо. У них вообще плохие отношения с пищеварением в классическом его понимании, но об этом позже.

Поправляю широкую лямку сумки — да, аккумуляторы и запасные шнуры, конечно, тяжёлые приспособления. А при прохождении металлодетекторов пришлось показывать мой заводской паспорт с серийным номером и личными данными.

Стою, рассматривая отражение в двери вагона. Кроме серебристых волос изюминки никакой найти не могу — слишком простая верхняя одежда и, на мой взгляд, обычная внешность. Но меня и не должно волновать подобное. Цель — помочь родственникам погибшей справиться с утратой и адаптировать их под жизнь дальше. Как будто в меня встроили словарь, откуда я сама себе зачитываю термины.

В Кузьминках выхожу и без заминок направляюсь к многоэтажке, слишком чётко отпечатавшейся в голове. Код от двери подходит сразу, и вот я уже у квартиры. Никакого волнения нет, лишь до сих пор незнакомая уверенность, что я всё делаю правильно.

— Ну, по крайней мере, я всё сделала по инструкции, если меня и выставят за дверь, вины моей в этом не будет, — мысли вслух, что указывает на то, что немного я всё же переживаю.

Замок поворачивается, и из-за двери высовывается смутно знакомое лицо в очках. Оно было среди фотографий, но Клара явно не считала этого человека значительной частью своей жизни.

— Клара?.. — Парень, судя по всему, наш с Кириллом ровесник, в недоумении оглядел меня с головы до пят, моргнул и даже потëр указательным пальцем очки.

— В курс дела тебя, видимо, решили не вводить, но ты, кажется, Лëша. — Никак не могу вспомнить, какие у меня должны быть с ним отношения. Судя по всему, Кларе действительно было на него плевать, хотя у мальчика невинный безобидный взгляд — этот Лëша и мухи не обидит. Он мне нравится.

— Лëша, Лëша я… заходи! — Он смущённо открывает дверь и пропускает меня внутрь. И какой же здесь дорогой евроремонт… эти бежевые и серые цвета, идеально подобранная плитка на полу и на стенах, лаковые дверцы шкафчиков.

— Очень уютно. — Почему-то я ожидала увидеть советские ковры и толпы тараканов, поскольку именно такими и должны быть Кузьминки. Может, Клара где-то в своих переписках жаловалась на район и боялась, что Кузьминки окажутся местом исключительно для ночлежки гастарбайтеров? Что ж, эта, кажется, четырёхкомнатная квартира с прелестным ремонтом заявляет об обратном. — Я рада, что мы живём тут — квартира классная.

Может, я что-то не то говорю, потому что Лëша просто стоит и по-прежнему шокированно смотрит мне в глаза.

Дальняя дверь в прихожей открывается, и передо мной наконец-то появляется Кирилл Валентинович Киреев собственной персоной.

Никакой радости или теплоты в глазах, просто беспристрастное оглядывание меня и равнодушное пожатие плечами.

— Не думал, что они решатся тратить деньги на умный дом. — Кирилл спокойно проходит мимо и закрывает за мной входную дверь. Лицо немного осунувшееся, но в целом выглядит как на снимках: вечно чуть напряжённая надбровная дуга, растрёпанные тёмно-русые волосы, серые спортивные штаны и простая белая футболка — на большинстве видео он одевался именно так.

— Я доппельгангер Смирновой Клары Николаевны и теперь…

— Я знаю, кто ты, ты не Клара, и я надеялся, что тебя не отправят ко мне, мы даже ещё не были женаты. — Кирилл старательно избегает смотреть в мою сторону и направляется обратно в свою комнату. — Лëш, я с этим разберусь потом, пошли.

Так и знала, что от самого первого по значимости человека в списке будет одно отрицание. Мы для этого и существуем — смягчаем боль утраты и помогаем построить новую жизнь. Интересно, почему самый важный человек для меня именно он? Неужели к родителям Клара была привязана меньше? Ах, ну да, так называемый отец Николай Иванович просто всё время смеялся надо мной, а потом как ни в чëм не бывало довёл до метро и ушёл. Но если Кирилл не хотел заказывать двойника, а родителям он, похоже, тоже неинтересен… к чему тогда это всё?.. Не сейчас, мне надо обустроиться и подзарядить один из аккумуляторов.

— Где моя комната? — поворачиваюсь к Лëше.

— Раньше ты… то есть Клара жила с Киром. — Парень мнётся и поглядывает на друга.

— Умная колонка у меня стоит на кухне. — Кирилл наконец-то поворачивается ко мне, но смотрит абсолютно без интереса. — Но я поговорю с Николаем, чтобы они забрали тебя обратно.

— Я доппельгангер последнего поколения. Моя задача — продолжать жизнь покинувшей нас Смирновой, а для этого я должна приехать к… ней домой? — мне становится смешно. В голове плавают шаблонные фразы, которые мне нужно произносить, но все они отчего-то кажутся чересчур не к месту. Я должна была представить свою модель, рассказать о возможностях двойника, озвучить технику безопасности… А вообще, он вряд ли стал бы слушать, так что, думаю, я делаю всё правильно. — Просто скажи, где есть розетка для моих аккумуляторов.

— Отлично, счета за ЖКХ я скину этим умникам. Электричество летом подорожало. — Он проходит к кухне и нарочито театрально приглашает меня зайти. — Аж два удлинителя, хватит на целую бригаду восставших из мёртвых.

Странный взгляд на гостеприимство, но я пропускаю его слова мимо ушей.

— Спасибо вам, если что-то понадобится, я сообщу, — это одна из подготовленных фраз, лежащих в чертогах головы. Мне хочется узнать побольше о Кирилле и этом Лëше — уже вижу, что реальный мир отличается от картинок в соцсетях, но пока рано, первое время лучше довериться скриптам, диктующим вежливые ответы.

Кирилл молча берёт за плечо Лëшу и скрывается с ним в дальней комнате, а я неспешно прохожусь по периметру роскошной кухни и в восторге смотрю на полки с таким количеством утвари, словно каждый день здесь готовят обед на целую роту. Стоить аренда этой квартиры должна предостаточно, хоть мы и в Кузьминках.

Ставлю запасной аккумулятор на зарядку и наконец-то опускаюсь на стул. Нет, роботы не устают, и болевые рецепторы у них молчат, но, видимо, в нас встроена потребность имитировать различные базовые вещи. Я бы описала это как внутренний зуд. Возможно, и у полноценных людей бывает нечто подобное — резкое желание обладать каким-то объектом или совершить действие, которое кажется нецелесообразным в данный момент. Вообще надо перечитать документацию доппельгангеров, чтобы понять, как обозначить это желание имитировать повадки людей. Я не могу устать, но разваливаюсь на стуле, будто бежала марафон. Я не хочу пить, но наливаю воду в кружку и опустошаю её. Хотя очевидно, что затем мне придётся чистить мешок в животе, подобно пылесосу, поскольку возможность есть и пить встроена в меня исключительно в целях разыгрывания спектакля. Еда и вода имеют лёгкий вкус, но всё равно по части этой рецепции я тоже наполовину инвалид.

Логичный вопрос, нужно ли мне имитировать сон? Разработчик пощадил меня — хозяин имеет право поставить мой организм в режим сна. Вернее не организм, а просто тело.

В общем, чувствую, надо будет выучить документацию, сразу в мой мозг всё не влезло, каким бы неправильным слово мозг и не было. Что там у меня, оперативная память и жёсткий диск?

Какое-то время ещё сижу, рассматриваю лампочки в навесном потолке и стены. Затем взгляд цепляется за умную колонку на полке. Коммуницировать с ней точно желания нет, но музыку включить я могу. Нажимаю на воспроизведение, и включается, видимо, плейлист Кирилла. Мне не выдали телефон, но у настоящей Клары была своя библиотека, набитая инди-музыкой. Я была удивлена и скорчилась от недовольства, когда из динамиков понёсся металл — не разобрав ни слова, я перелистнула на следующий трек, всё повторилось.

— Такое меня не устраивает. Алиса, включи Леди Гагу. — Не знаю, любила ли её Клара, но, не слушавшая её ни разу вживую, я решила, что она мне понравится. Ноги начали сами отбивать ритм. Надо же, действительно я ощущаю себя лучше. Пустота в животе… внутри тела пропадает. Под пустотой я имею в виду эту странную потребность непонятно в чëм, постоянно зудяющую в теле, но с этим разберёмся позднее. Сейчас мне явно лучше.

— Кто врубил это дерьмо? — от неожиданности я разворачиваюсь на стуле слишком быстро и задеваю локтем кружку, за долю секунды та летит на пол и разлетается на три огромных осколка.

— Молодца! — Кирилл со всей силы хлопает меня по плечу и поворачивается к Лёше, тот покорно застыл в дверях. — Ничего, Лëх, я всё это запишу в убытки отцу Клары. Алиса, выруби музыку! А ты убери это. — Он разворачивается и выходит из комнаты, подвинув плечом друга.

Я бросаю взгляд на Лëшу. Тот прищурился и не сводит с меня глаз.

— Ты более новая, чем мой дед, — говорит он и выдвигает стул рядом.

— Новая?

— Ну… его не стало полтора года назад. Ну и через два месяца нам подогнали доппельгангера. — Лëша смущается и поправляет очки. Возможно, он чувствует стыд за друга, хотя я робот, я при любом раскладе не могу по-настоящему обидеться или плохо подумать. — Дед всегда общается скриптами, если ты понимаешь, о чëм я. Он всё ещё дед, но слишком… правильный. Никогда не включит музыку, которую терпеть не может бабушка или не слушал при жизни настоящий дед.

В который раз за день меня пробрал нервный смех.

— Хочешь сказать, Кирилл Валентинович не уважает Леди Гагу?

— Клара тоже её не уважала, — улыбается Лëша, — но знаешь что? Мы с Сашей Гагу любим, и ты Саше точно понравишься. Она открыта новому.

— Саша?.. — напрягаю память. Подруга Кирилла, к которой я его ревновала? Красавица, умница и всё такое, да, припоминаю. — Думаю, мне полагается её немного… не любить.

— Кого, Сашу? Она встречалась с твоим парнем два месяца в восьмом классе, ку-ку! А мы с ней вместе уже пять лет. — Ещё одно забавное потирание дужки очков — ну прямо эталонный ботаник-айтишник, только лицо красивое.

— А мы с тобой не встречались? — от того, какое направление принимает этот диалог, мне становится всё веселее.

— Я подкатывал к тебе, когда ты два года динамила Кира. Но это было тоже в школе.

Я нахожу глазами совок с веником и иду убирать осколки.

— Ну и кружку дед никогда бы не разбил, — непринуждённо замечает Лëша.

— Ну уж простите, на меня сегодня вы все с неба свалились, нормальный человек после такого должен лежать в психушке. И что значит не разбил бы? Я же не специально.

— Ну… ты разбила, потому что Кир тебя напугал.

На секунду я останавливаюсь и хмурюсь.

— Я бы не сказала, что он меня прям напугал, но это было неожиданно. Я даже как-то не подумала, что оставлю кружку на краю стола.

— Знал бы я, что нейронки стали такими прикольными, давно уже накопил бы на обновление софта для деда, — смеётся Лëша.

— Я вам ещё покажу прикольные. — Выкидываю то, что осталось от кружки, в мусорку и, к своему удивлению, зеваю.

— Спать хочется?

Пытаюсь сосредоточиться на своих ощущениях. От диалога с Лëшей ощущение психического голода окончательно притупилось.

— Не знаю, сейчас мне просто очень хорошо, что мы поговорили. Думаю, во мне есть какая-то скрытая потребность общаться с людьми. До этого вот очень понравилось слушать музыку. — Пожимаю плечами. — Я всё ещё пытаюсь разобраться, что и как я чувствую. Из меня явно пытались сделать человека, но что-то… будто не закончили.

— Зато они отлично сделали себе деньги, — раздаётся сухой голос Кира в дверях. — Лëх, пойдём, а её я сейчас поставлю в гибернацию. Встань к стиральной машине! — командует он мне. Не совсем понимаю, что он хочет, но решаю послушаться. В конце концов, это моя обязанность.

Кирилл подходит к моей спортивной сумке и вынимает оттуда небольшой пульт с антенной, больше напоминающий рацию, который я почему-то раньше не заметила.

— Спокойной ночи, крошка. — В один момент на меня наводится антенна, а в другой — перед глазами всё застывает, как и мысли внутри моей головы.

***

Кажется, прошло не больше нескольких секунд.

— Мне нужно, чтобы ты помыла посуду. — Перед моим лицом снова Кирилл, только на сей раз он в брючном костюме.

Оглядываюсь: ничего не изменилось, только в раковине навалена куча грязных тарелок. Вспоминаю, что я пила воду и не вычистила своё внутреннее хранилище.

— Сколько я э-э-э… спала?

— Три дня, если это так важно. И да, я не могу называть тебя Кларой, доппельгангер, так что не обессудь. А ещё мне нужно будет провести с тобой небольшую беседу, зайди потом в комнату. — Он непринуждённо уходит, и я вновь предоставлена сама себе в пустой кухне. Быстро сливаю в туалете воду, мою посуду и иду в дальнюю комнату.

Видимо, Кирилл был на работе, поскольку он переоделся обратно свой домашний костюм и играет в приставку. В моменте меня чуть ли не добивает количество пакетов от чипсов под кроватью и сама кровать, засыпанная крошками.

— В служанки я точно не нанималась. — Сажусь на пуфик напротив кровати и подпираю локти коленями.

Наконец-то Кирилл впервые за всё время взглянул на меня с чем-то с примесью любопытства.

— Что? Не говорю скриптами, как выразился твой друг? Благодаря тебе я так и не изучила свою документацию, так что мне нечего тебе рассказать.

— Не говоришь как Клара, причём тут скрипты? — Неужели этот человек способен усмехаться? Жалкое подобие улыбки, но уже хоть что-то. — Ну это не тебе в копилку плюсы, а вопросы к тем, кто тебя обучал, что в тебя загружали. Это я, собственно, и собирался с тобой обсудить. — Кирилл откладывает плойку и ловит мой взгляд.

— Мне кажется, это была ваша переписка. Ну и фотографии. Ничего неприличного, — спешу заверить его, а про себя думаю, что я ведь действительно не ощущаю себя настоящей Кларой. А должна? Или мне надо притворяться, и оно так и задумано?

— А что ты знаешь об аварии?

Это действительно интересный вопрос. Псевдоотец и эти люди с ним заверили меня, что Клара погибла в автокатастрофе, а как именно…

— Она была за рулём? — первое, что приходит в голову.

— Ты совсем ничего не знаешь? У неё нет прав, она не водит. Она ехала в такси, которое занесло на повороте.

— Не думала, что от такого умирают. — У меня в голове как будто есть воспоминания, что я когда-то водила машину, как странно.

— Они въехали в ограждение на скорости свыше ста двадцати километров в час. Умирают ещё как.

— Ну, в таком случае я не знаю о её смерти вообще ничего. Скажи спасибо, что я вообще это всё не позабыла ещё в метро.

— В обычное время на здоровье, забывай хоть всё. Мне нужно, чтобы ты была Кларой тогда, когда я скажу. В нужный момент напрягаешь свои железные извилины и исполняешь роль по Станиславскому.

Если бы я могла испытывать чувства, это была бы сильная раздражительность. Пустота внутри уступает место гневу.

— Сначала ты отключаешь меня на неизвестное количество времени, потому что я тебе не нравлюсь, затем отправляешь мыть твою посуду… а теперь просишь притворяться на людях живой девушкой, хотя я до сих пор не разобралась в своих ощущениях и не поняла, кто я на самом деле такая. Кто такая Клара Смирнова!

Как приятно наблюдать удивление в глазах Кирилла! Будто какие-то силы сошли с небес и дружно набросились на него.

— Я бы не советовал тебе со мной препираться, поскольку пульт от твоего сознания всё ещё у меня. — Он вытаскивает из кармана спортивных штанов это ужасное устройство с антенной и крутит им перед моим носом. — Я не знаю, что там в тебя загружали, что ты видëшь себя как её полная противоположность, но хоть это и оригинально, терпеть я не собираюсь.

— Ладно-ладно. Чего ты от меня хочешь?

— На следующих выходных мы пойдём на свадьбу двоюродной сестры Клары. Они при жизни абсолютно не контактировали, но вся семья приглашена.

Эту сестру я и впрямь припоминаю, но никаких личных видео или фотографий с Кларой, девушка была в самом начале в досье на всю родню.

— Постой, Клара два месяца назад умерла… и теперь её семейство спокойно закатывает свадьбу её сестры?

— Половины этого семейства не было на похоронах. И мне сказали, факт её смерти решили временно скрыть. — Кирилл уходит в себя, хмурится и смотрит куда-то в пространство перед окном. — Её старик подозревает, что авария могла произойти не просто так.

До меня дошло, к чему он клонит, но с таким развитием событий всё становится окончательно непонятно.

— Клара разбилась на такси… о её смерти не сообщили половине родственников, в чëм нет логики, поскольку если кто и подстроил аварию, этот кто-то точно найдёт способ узнать, скончалась ли девушка. И причëм тут близкие родственники?

— Не сообщили не поэтому, у старика Николая поехала крыша, и он не захотел никого видеть, — пожимает плечами Кирилл.

— Ну да, он же всё-таки отец. — Меня пробирает холодом от воспоминания о нём. Это он решил «вскрыть» меня именно на кладбище. Цирк, не иначе. А из-за неуместного хохота он вообще напоминал пациентов психоневрологического диспансера. Ещё и притащил на это кладбище ту неприятную тётку с мужиком. На самом деле я и сама себя ощущаю пациентом, но это уже совершенно другой разговор. — Отец Клары да… он странный. И это он решил, что её убили?

— Да, и сразу же придумал, что они с женой должны заказать производство доппельгангера, то есть тебя.

— Я всего-навсего чей-то заказ, прикид на выходы в свет, отлично! — Мне снова становится смешно. — Ну так а причём здесь убийство? Почему я не с ним живу, а с тобой, если тебе робот не нужен? И вообще человек только что умер, и вот уже он заново сидит перед вами. Это нынче нормально?

— Я думаю, план в его поехавшей голове такой: этот несуществующий убийца увидит, что ты жива, решит ещё раз тебя прикончить, и тут мы все дружно его поймаем. А если ты будешь жить у них, есть вероятность, что крыша у Николая Ивановича съедет окончательно. А так ты ещё и полная копия той Клары, живёшь со мной в любви и согласии, а на работу не ходишь, потому что повредила ногу в аварии. Если что, на свадьбе так и скажешь. Кому надо, те всё поймут.

Повисла пауза, каждый из нас уходит в свои мысли, и мы сидим примерно с минуту в тишине. Я думаю об ощущении дыры в груди — как же шаблонно звучит, но я не знаю, как иначе это описать. Вновь это разверзшееся пространство в верхней части живота — будто потребность в чём-то, что я ещё не могу определить. Пока мы общаемся с Кириллом, оно притупляется. Но вспыхивает с новой силой, как только я углубляюсь в воспоминания Клары либо нахожусь одна. Мне нужен телевизор на фоне. Или хотя бы музыка.

— Мне кажется, в меня вшита какая-то потребность, которую я не могу озвучить, — зачем-то тихо произношу Кириллу.

Судя по его взгляду исподлобья, уж кому-кому, а ему точно это неинтересно. А вдруг он больше знает о доппельгангерах?

— Когда я не заполняю ничем разум, я испытываю желание… что-то сделать? Или не сделать, а, скорее, получить. Но не понимаю, что это.

— Ты не можешь испытывать желание, — обрывает меня Кирилл, — его могу испытывать я, Николай Иванович, бездомная собака, голубь на подоконнике, но не ты. Не путай желание и заложенный алгоритм действий. Прочитай, в конце концов, свою инструкцию.

Ну это уже перебор, даже если разумом я понимаю, что слова Кирилла не имели цели меня задеть.

— Может, это я вырубила себя на несколько суток вместо того, чтобы прочитать свою вонючую документацию?! — Наверное, настоящая Клара тоже та ещё истеричка, иначе чем объяснить то, что я вскакиваю и злобно топаю за дверь, хлопая ею так, что у моего собеседника что-то падает со стены.

— Идиотка!

Но я уже не слушаю, наверное, это во мне врубились «гены» Клары, отвечающие за взрывной характер. Ну а вообще он разговаривал со мной по-хамски. Может, я и не человек, но имею право не терпеть такого обращения. А имею ли? На секунду замираю — а вдруг я действительно обязана прислуживать? Выполнять роль робота-пылесоса? Но раз я об этом ничего не знаю, то и потакать хаму тоже не буду.

Возвращаюсь обратно на своё место на кухне, смотрю на сумку, которую Кирилл затолкал в самый дальний пыльный угол, и решаю пойти обустроиться в одной из комнат. Даже если они жили вдвоём, зачем им снимать квартиру со столькими помещениями?

Самая ближайшая комната оказывается полностью пустой — видимо, хозяин сделал ремонт и решил поскупиться на мебель. Но я и не человек, чтобы мечтать о роскошных перинах и шкафе-купе. Маленькое темноватое помещение с узкой кроватью, на которой покрывало лежит поверх голого матраса, а также с небольшим письменным столом и шкафом. Интересно, использовали ли хозяева эту комнату хоть когда-то? Всё пустое и в пыли.

Пока навожу порядок, отмечаю, что этот странный внутренний зуд притупился — ну конечно, я же заняла мысли уборкой. Видимо, доппельгангерам противопоказано безделие. А вот прокрастинацию я у себя отмечаю — отчего-то так не хочется лезть в сумку за своей документацией, что предпочитаю делать всё, что угодно, даже протираю карниз.

— Не слишком старайся.

Я чуть не валюсь с табуретки от неожиданности.

— Я согласился держать тебя тут ровно один месяц. Потом поедешь либо к своему отцу… — Многозначительная пауза, которую я не расшифровала. — …либо на утилизацию.

— Утили… что?! Ты с ума сошёл?! — Я спрыгиваю с табуретки и оказываюсь нос к носу со спокойным, как скала, Кириллом. — Я живой человек, и ты не имеешь права отправлять меня на какую-то там утилизацию! — Снова не знаю, почему это вырвалось. Просто в один момент перестала здраво соображать и взорвалась.

— Ну ты мне и не принадлежишь, ты собственность DoppelEngineering. — И он опять уходит, оставляя меня в замешательстве, полной самых противоречивых чувств. Все ответы в документации, теперь тянуть уже некуда, поэтому иду её читать. Я не собственность семьи Клары? Интересно.

Забираюсь на кровать и начинаю рыться в спортивной сумке, притащенной из кухни. Несколько сменных комплектов джинсов с рубашками — предполагается, что базовый наряд робота — это рубашки, интересно. Я бы одела всех в спортивные костюмы. Какие-то бумажки… гарантия!

— Модель Doppelganger-13/8. Техника безопасности: держать дальше от открытого огня, бла-бла-бла… — читаю вслух, пробегаюсь глазами, но не нахожу ничего помимо предупреждений и совсем общих описаний. Ни психического устройства искусственного интеллекта, ни других деталей. Откуда я должна это взять? Интернет? Я беспомощно обвожу взглядом совершенно пустую пыльную комнату. Могу, конечно, попросить Кирилла открыть мне браузер на компьютере, но есть ли такое в открытом доступе? Или найти другого доппельгангера и пообщаться с ним?

Перерываю сумку ещё несколько раз, и ничего. Сменный аккумулятор всё ещё лежит на кухне, а здесь только одежда и эта маленькая брошюра в файлике.

Не мог Кирилл вытащить основную документацию, пока я была в отключке? Поднимаюсь, хотя в теле снова, как и сразу по приезде, ощущение, что хочется просто сесть и не вставать. Усталость? Быть может. Аккумулятор же вроде держится месяц, не должен был сесть.

— Ну круто, и у роботов под конец дня болит спина, — ворчу и иду к Кириллу в комнату. Слишком поздно слышу поворот ключа во входной двери — хозяин квартиры куда-то ушёл, не успела задать ни одного вопроса. Ну, может, оно и к лучшему, осмотрю его комнату и поищу ответы на свои вопросы.

Сказать по правде, мне очень хочется найти альбом с фотографиями и глянуть, насколько правдивую информацию в меня загрузили. В компьютер до прихода Кирилла точно не зайти, поэтому начинаю обходить комнату, заглядывать по углам и выдвигать ящики шкафов и тумбочки. На столе хлам и остатки чипсов, но среди этого всего стоит фотография в рамке, на которую я смотрю и снова ощущаю жгучие языки пламени в груди. Девушка и юноша — Клара и Кирилл — в обнимку стоят на берегу, кажется, Чёрного моря. Этого снимка в биографии не было. Знаю, что они дружили с детства, но от этого фото веет одновременно и лучшими друзьями, и первой любовью во всей её красе. На рамке и стекле отсутствует пыль — Кирилл действительно не хочет забывать о ней. Пустота внутри нагнетается всё сильнее. Будто кто-то раскрыл меня и вытягивает поочерёдно, одну за одной платы внутренностей.