Статус: предатель. Исцели мою душу

– Аня! - Денис метнулся ко мне чтобы помочь, но я отшатнулась.

– Не трогай меня! - сквозь зубы прорычала я. - Не смей ко мне прикасаться!

– Аня, пожалуйста, послушай...

– Нет! - я смотрела на него сквозь слёзы, а в груди горел огонь. - Ты обещал! Ты обещал любить меня! Только меня! А сам... а сам...

– Я люблю только тебя! - его голос звучал отчаянно. - Я не изменял! Клянусь всем, что у меня есть, я не изменял!

– Тогда объясни! - я ткнула пальцем в сторону его телефона, валявшегося на столе. - Объясни это сообщение! Объясни, почему официантка узнала тебя! Почему она описала в деталях, как ты встречаешься с другой!

Денис провёл рукой по лицу, и я увидела, как у него дрожат пальцы. Он выглядел растерянным, испуганным, загнанным в угол. Но было ли это виной или просто страхом быть пойманным?

– Если ты мне не веришь, - он медленно поднял голову, и в его глазах я увидела решимость, - я прямо сейчас поеду и сдам все анализы. Абсолютно все. И ты поймёшь, что я тебе не лгу.

Я застыла, глядя на него. Его слова повисли в воздухе между нами, такие тяжёлые, значимые. Он не стал отрицать и не стал оправдываться. Он предложил доказательство. Но что, если этого будет недостаточно? Что, если анализы окажутся чистыми, но он всё равно лжёт? Существуют же презервативы.

А что, если он говорит правду? Что, если это действительно чудовищное недоразумение, и я разрушаю нашу семью на пустом месте?

Я смотрела на своего мужа, отца моего ребёнка, на человека, которому отдала больше шести лет жизни, и не знала, верить ему или нет.

Глава 4

Два дня. Всего сорок восемь часов, но мне показалось, что прошло не меньше недели..

Денис уехал в клинику сразу же после нашего разговора. Даже не доел завтрак, просто схватил куртку и ключи, на ходу обещая, что сделает все анализы, а я пойму, что была не права в своих обвинениях. Я осталась одна на кухне, среди недоеденной яичницы и остывшей каши, и не знала, что чувствую. Злость? Страх? Надежду? Всё смешалось в один тяжёлый ком, который застрял где-то между горлом и сердцем.

Первый день я провела в полном оцепенении. Ходила по квартире, как призрак, не в силах ни на чём сосредоточиться. Пыталась читать, но буквы расплывались перед глазами. Включила телевизор, но я не слышала ни слова. Просто сидела на диване, обхватив живот руками, и смотрела в одну точку.

Малыш внутри меня шевелился, толкался, будто чувствовал моё состояние и пытался утешить. Каждый его толчок отзывался острой болью в груди. Что я делаю? Какое право имею подвергать его такому стрессу? Врачи предупреждали, ни в коем случае никаких волнений, никаких переживаний. А я... я устроила скандал, кричала, плакала, довела себя до истерики.

– Прости, малыш, - еле слышным шепотом говорила я, поглаживая округлившийся живот. - Прости маму. Всё будет хорошо, обещаю.

Денис вернулся только вечером. Я услышала, как щёлкнул замок, как он прошёл в прихожую, осторожно, словно боялся потревожить. Я сидела в гостиной, в темноте, и не включала свет. Не хотела, чтобы он видел моё заплаканное лицо, красные глаза.

– Аня? - его голос прозвучал неуверенно. - Ты чего здесь?

Я не ответила. Просто сидела, вжавшись в угол дивана, и слушала его шаги. Он нашёл меня по силуэту в темноте, присел рядом, но не слишком близко. Между нами легло расстояние, не больше полуметра, но казалось, что целая пропасть.

– Я сдал все анализы, - сказал он тихо. - Абсолютно все, какие только можно. Результаты будут готовы через два дня максимум. потом заезжал к маме, ей нужна была помощь с новой мебелью.

Я кивнула, всё ещё не глядя на него.

– Аня, пожалуйста, посмотри на меня, - взмолился он, и в его голосе прорезалось отчаяние. - Я не виноват. Клянусь тебе, я ничего не делал. Никогда. Я не знаю, что там увидела эта официантка, но это был не я. Или она перепутала. Или... я не знаю. Но это точно был не я!

Я наконец подняла глаза. В полумраке я видела, как он смотрит на меня, умоляюще, испуганно и с такой болью, что сердце сжалось. Но боль в его глазах не развеяла моих сомнений. Изменники тоже умеют притворяться. Они тоже могут плакать и клясться. Да и к чему так переживать если ты ни в чем не виноват. За что извиняться?

– За что ты извиняешься если ты не виноват? Может за то сообщение? - спросила я хрипло. - Ну то самое. "Уже скучаю, сладкий." От кого оно?

Он замялся всего на секунду, но я это заметила. И эта заминка пробила во мне новую рану.

– Покажи мне, - потребовала я, протягивая руку. - Покажи телефон. Сейчас же.

Денис молча достал телефон из кармана и разблокировал экран. Протянул мне, не глядя в глаза. Руки мои дрожали так сильно, что я едва удерживала устройство. Тревога разлилась по моему телу и стало казаться, что меня сейчас стошнит. Открыла сообщения, пролистала в поисках того самого. Я искала доказательство его вины или невиновности. Но сообщения не было.

– Где оно? - голос сорвался на крик. - Где то сообщение?! Ты что, его удалил?!

– Нет! - Денис вскочил с дивана. - Я ничего не удалял! Клянусь тебе! Может, ты неправильно поняла? Может, тебе показалось?

Ах, Показалось. Он думает, мне показалось. Думает, у меня до того поехала крыша, что мне мерещатся сообщения от любовниц.

– Вон, - прошипела я, указывая на дверь. - Уходи. Не хочу тебя видеть.

– Аня…

– Уходи! - заорала я что есть мочи, и голос эхом отразился от стен. - Оставь меня в покое!

Он застыл на месте, глядя на меня так, словно я вонзила нож ему в сердце, но он ничего не сказал лишь сжал руки в кулаки до побелевших костяшек, и развернувшись вышел из комнаты. Я услышала, как хлопнула дверь кабинета, и поняла, что он ушёл спать в другую комнату.

Впервые за шесть лет мы легли спать порознь.

Второй день был ещё хуже первого.

Я проснулась от тошноты и едва успела добежать до ванной. Меня вырвало так, что потемнело в глазах. Чуть отдышавшись, я прислонилась спиной к холодной стене и сидела так не в силах пошевелиться. Живот ныл тупой болью, голова кружилась. Стресс. Это всё из-за стресса.

Денис, должно быть, услышал шум, потому что через минуту распахнулась дверь, и он влетел в ванную, бледный, перепуганный.

– Господи, Аня! - он упал рядом со мной на колени. - Что с тобой? Тебе плохо? Сейчас я вызову скорую!

– Не надо, - хрипло выдохнула я, отстраняя его руку. - Всё нормально. Просто тошнит.

– Это не нормально! - его голос дрожал. - Тебя в первом триместре так не выворачивало как сейчас. Ты бледная, как мел! Нужно к врачу!

– Сказала же не надо, - я с трудом поднялась на ноги, держась за раковину. - Отстань от меня.

Он смотрел на меня так, словно я била его. Снова и снова. Каждым словом, каждым жестом. Но я не могла его подпустить, пока не узнаю правду.

Остаток дня мы провели в молчании. Он ходил за мной по пятам, словно тень, пытаясь помочь, предложить чай, укрыть пледом, подать книгу.. Я отказывалась от всего. Не хотела ни его заботы, ни его касаний. Каждый раз, когда он пытался обнять меня, я отстранялась, и видела, как в его глазах гаснет надежда.

К вечеру я не выдержала и закрылась в спальне. Легла на кровать, свернувшись калачиком, и просто лежала, глядя в потолок. Слёзы высохли. Их будто больше не было. Осталась только пустота, холодная и беспросветная.

Малыш толкнулся изнутри, сильно, настойчиво. Я положила руку на живот и погладила.

– Переживаешь? - Спросила я у тишины. - Обещаю тебе, малыш, все образумится.

Утро третьего дня началось с попытки Дениса поговорить. Он постучал в дверь спальни, осторожно, почти нерешительно.

– Аня, можно войти?

Я не ответила, но он всё равно вошёл. Сел на край кровати, не приближаясь, стараясь держать дистанцию.

– Результаты должны быть готовы сегодня к обеду, - сказал он тихо. - Я поеду в клинику, заберу и сразу привезу тебе. Ты сама всё увидишь и поймёшь, что я не лгал.

Я повернулась к нему, разглядывая его лицо. Он выглядел ужасно - тёмные круги под глазами, небритость, измятая футболка. Спал ли он вообще эти два дня? Что его так мучает? Моя отстраненность или же все таки чувство вины?

– А если там что-то будет? - спросила я, и голос прозвучал глухо. - Что тогда?

Он вздрогнул, словно от удара.

– Ничего там не будет, - ответил он твёрдо. - Ничего. Потому что я не изменял.

Мне так хотелось в это поверить. Всем сердцем хотелось. Но страх сидел глубоко внутри, въелся в душу, как яд. Что, если он лжёт? Что, если анализы покажут что-то страшное? Что я буду делать? Как смогу жить дальше?

– Иди, - сказала я, указав взглядом на дверь. - Забирайсвои анализы.

Он встал, помедлил, словно хотел еще что-то сказать, но в итоге просто кивнул и вышел. Я услышала, как хлопнула входная дверь, и снова осталась одна.

Часы тянулись мучительно медленно. Я сидела на диване, поглаживая, только успокоившийся живот, и смотрела на телефон. Ждала звонка. Ждала вердикта. Ждала, что моя жизнь либо вернётся в прежнее русло, либо разрушится окончательно.

Малыш шевелился внутри, напоминая о себе. Я гладила живот, шептала ему успокаивающие слова, пыталась сохранять спокойствие. Но внутри бушевала буря. Я всячески старалась заглушить поток мыслей, понимая, что моя тревога передается малышу. Но это казалось мне нереальным.

Телефон зазвонил так резко, что я подпрыгнула. На экране высветилось имя: Любимый Дениска

Я схватила трубку дрожащими руками и поднесла к уху.

– Да?

В трубке молчание. Долгое, тяжёлое. Потом его голос, твердый, прерывистый:

– Анна... приезжай в клинику. Срочно.

Сердце ухнуло вниз.

– Что? Что случилось? Что-то не так с результатами?

– Приезжай, - повторил он, и голос его звучал так, словно он едва сдерживал эмоции. - Пожалуйста. Нам нужно поговорить. Прямо сейчас.

В трубке стало тихо. Он сбросил звонок.

Я так и сидела сжимая в ладони телефон, и чувствовала, как мир задрожал, как от сильного землетрясения. Его твердый голос, этот тон.. Это точно не была радость. Это было что-то другое. Что-то страшное.

Да что там, в тех анализах? Что он узнал? И почему не может сказать по телефону?

Я схватила сумку и, накинув куртку, выбежала из квартиры. Ноги несли меня сами, сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. В голове пульсировала одна мысль: “Только бы всё было хорошо. Только бы малыш был в безопасности.”

Такси домчало меня до клиники за двадцать минут, хотя обычно эта дорога занимала все сорок. Я выскочила, не дожидаясь сдачи, и ворвалась в холл. Денис стоял у окна, спиной ко мне. Достаточно было одного взгляда на него, чтобы понять, что ничего хорошего меня не ждет.

– Денис, - позвала я, и голос прозвучал чужим. - Что случилось?

Он медленно обернулся, и то, что я увидела в его глазах, заставило меня застыть на месте. Это был не стыд, не вина. Это был шок.

Глава 5

Мой муж смотрел на меня так, будто я была последним светлым пятном в его разрушающемся мире. В этот момент я совсем растерялась. В голове никак не складывалась история с тем проклятым сообщением от какой-то женщины, анализами и таким страхом в глазах Дениса. Все смешалось в один большой клубок и распутать его в своей голове я уже никак не могла.

– Денис? - голос дрогнул. - Что... что случилось?

Он не ответил. Просто протянул руку, указывая на дверь кабинета позади себя. Я сделала шаг вперёд, потом ещё один. Каждый шаг давался с трудом, словно я шла не по полированному сотнями тысяч шагов полу клиники, а по болоту, которое засасывало всё глубже.

Мы вошли в кабинет вместе. За столом сидел врач, мужчина лет пятидесяти, в белом халате, с усталым, но добродушным лицом. Он поднял взгляд, когда мы появились, и я заметила, как жевательные мышц на его челюсти на мгновение напряглась. Это был взгляд человека, который привык сообщать не самые лучшие новости, но все же каждый раз это давалось ему очень нелегко.

– Присаживайтесь, пожалуйста, - кивнул он на два стула напротив стола.

Я опустилась на стул, чувствуя, как меня поглотила тревога, как заныло где-то в душе. Денис сел рядом, но не посмотрел на меня. Он смотрел в пол, не в силах поднять взгляд на врача.

– Я получил результаты ваших анализов, - начал врач, и голос его зазвучал мягко, почти сочувственно. - К сожалению, они... не те, на которые мы надеялись.

Я затаила дыхание. Казалось, что это остановит ход времени и ничего не произойдет, ничего страшного не случится.

– Тест на ВИЧ, - врач выдержал паузу, словно подбирая слова, - положительный.

Тишина. Абсолютная, оглушающая тишина. Слова врача эхом отдавались в голове, но смысл их будто отказывался укладываться. ВИЧ. Положительный. Денис. ВИЧ!

Нет, это невозможно.

– Это... ошибка, - прошептала я, не узнав свой голос.— Это не может быть правдой. Проверьте ещё раз, пожалуйста. Может в лаборатории что-то напутали?

Врач покачал головой.

– Я понимаю ваш шок, но анализ делался дважды. Результат подтверждён.

Я растерянно повернулась к Денису. Он по-прежнему сидел неподвижно, глядя в одну точку. Лицо его было абсолютно бесцветным, словно из него выпили всю жизнь. Губы беззвучно шевелились, будто он пытался что-то сказать, но слова не шли.

– Денис, - позвала я, и голос сорвался. - Денис, скажи что-нибудь! Ну что ты молчишь?!

Он медленно поднял взгляд. И то, что я увидела в его глазах, разбило моё сердце вдребезги. Это была не вина, это был ужас. Чистый, первобытный ужас человека, который осознал, что его мир рухнул.

– Я... - он с трудом выдавил из себя слова, - я не знаю, как... я не понимаю...

Врач откашлялся, привлекая наше внимание.

– Анна, вы беременны, верно? - спросил он, и я кивнула, обхватив живот руками, словно пытаясь защитить малыша от всего происходящего. - Вы ведь сдавали анализы на ранних сроках?

– Да, конечно, - прохрипела я. - Все было в порядке.

– Это хорошо, - кивнул врач. - Но я должен вас предупредить о так называемом "серонегативном окне". Это время, когда вирус уже присутствует в организме, но антитела к нему ещё не выработались, и тест может не показать заражение. Этот период может длиться до года.

Слова ударили, как удар молотом по голове. До года! Я сдавала анализы на втором месяце. Сейчас пятый, почти шестой. Если... а если я заразилась...

– Нет, - выдохнула я, качая головой. - Нет, нет, нет… - Я чувствовала, что еще немного и меня захлестнут эмоции. Я не до конца осознавала происходящее, но серьезный тон врача, страшный диагноз, убитый новостью муж, который мне всегда казался самым сильным мужчиной на свете, все это пугало до одури.

– Анна, - врач наклонился вперёд, его голос был твёрдым, но участливым, - я понимаю, как это тяжело, но сейчас главное не паниковать. Хотя я понимаю, что не паниковать в данной ситуации сложно, но вам нужно взять себя в руки. Вам нужно пересдать анализы. Срочно. И если результат окажется положительным, мы немедленно начнём терапию, чтобы минимизировать риск передачи вируса ребёнку.

– Минимизировать? - голос мой окончательно сорвался на крик. - А гарантий нет?!

Врач молчал. И это молчание было красноречивее любых слов.

Я закрыла лицо руками, чувствуя, как слёзы хлынули потоком. Всё тело тряслось от рыданий, которые я больше не могла сдержать. Малыш. Мой долгожданный малыш, которого я носила под сердцем, кого защищала, кого любила ещё до того, как увидела. Он может быть заражён. По моей вине. Потому что я не знала. Потому что слепо доверяла мужу.

Я почувствовала прикосновение к плечу. Денис. Он попытался обнять меня, но я резко отстранилась, отшатнувшись, словно от огня.

– Не трогай меня! - закричала я, и голос разнёсся по кабинету. - Не смей ко мне прикасаться!

Он замер, опустив руки. Губы его дрожали.

– Аня, я... я не знал, - голос сорвался. - Клянусь тебе, я не знал. Я не понимаю, откуда... как это могло...

– Откуда?! - я вскочила со стула, ярость и боль захлестнули с такой силой, что я не могла стоять на месте. - Ты серьёзно спрашиваешь меня, откуда?! От неё! От той, с кем ты меня предал!

– Я не... - он вскочил следом, протягивая руки, но я отступила, прижимаясь спиной к стене. - Аня, нет! Я никогда... я не изменял! Я не знаю, что произошло, но я клянусь...

– Да хватит уже! - заорала я, и слёзы полились ещё сильнее. - Хватит лгать! Анализ не врёт! Ты болен! А значит, ты был с кем-то! А значит, предал меня! Да ты же заразил меня! Нас!

– Пожалуйста, - он упал на колени передо мной, лицо его исказилось от боли, – поверь мне. Я не изменял. Я люблю тебя. Я не знаю, как это произошло, но я не изменял!

Я смотрела на него сверху вниз, на этого человека, которого любила больше шести лет. Которому доверяла больше чем себе. И сейчас он стоял передо мной на коленях, а я не знала, верить ему или нет. Не знала, что чувствую к нему. Ненависть? Боль? Жалость? Но я знала точно, что чувствую страх за себя и ребенка.

Врач откашлялся, прерывая нашу сцену.

– Мне очень жаль, но сейчас главное действовать быстро, - сказал он, голос его звучал строго. - Я не знаю, что там у кого с кем было, но я вижу факт заболевания и это сейчас очень важно! Я бы даже сказал жизненно важно для всех вас. - Он выразительно взглянул на мой живот. -. Мне нужно направить вас в специализированный центр. Завтра же. А вам, Денис, срочно необходима терапия. Ее вам как раз должны назначить в спид центре.

Я кивнула и молча пошла к выходу. Малыш толкнулся изнутри, сильно, настойчиво, будто требовал ответа. Будто спрашивал: "Мама, что происходит?" А я не знала, что ответить.

Глава 6

Я вышла из кабинета, не оглядываясь. Хотелось спрятаться, забраться в маленькую коробочку и больше никогда оттуда не вылезать. В поисках выхода из этого кошмара я шла по коридору клиники на автомате. Шаг, еще шаг. Внутри всё онемело, словно кто-то выключил все эмоции разом, оставив лишь пустоту. Слёзы высохли, оставив солёные дорожки на покрытых пудрой щеках.

За спиной послышались торопливые шаги Дениса. Он окликал меня, голос его звучал отчаянно, но я не оборачивалась. Не хотела видеть его лицо, слышать оправдания, чувствовать его прикосновения. Сейчас он был для меня источником опасности, угрозой для моего малыша. И это осознание разрывало меня изнутри сильнее любой боли.

На улице я остановилась, вдохнув полной грудью холодный воздух. Голова кружилась, в висках стучало так сильно, что казалось, сейчас что-то лопнет. Нужно было успокоиться, взять себя в руки. Хотя бы ради ребёнка.

– Аня! - Денис все же догнал меня и схватил за руку. Его пальцы были холодными, дрожащими. Я резко вырвалась, и от этого прикосновения по коже пробежала дрожь отвращения. Нет, не к нему. К ситуации. К тому, что он теперь олицетворял для меня.

– Не трогай меня, - прошипела я сквозь зубы, и голос прозвучал чужим, злым. - Вообще не подходи.

Он замер в шаге от меня, бледный, с потерянным взглядом. Губы его дрожали, глаза наполнились слезами. Я видела, как он страдает, как его разрывает изнутри, но не могла ничего с собой поделать. Мне было больно смотреть на него. Больно осознавать, что человек, которого я любила больше всех на свете, мог меня предать. Мог обречь на это. Но в то же время мне было жаль и его самого.

–Поедем вместе, - сказал он тихо, умоляюще. - Завтра. В центр.

Я хотела закричать, что он предал всё, что у нас было. Но слова застряли в горле комом, который не давал дышать. Вместо этого я просто развернулась и пошла прочь, размахивая рукой первому попавшемуся такси. Слёзы снова хлынули, заливая лицо, капая на куртку. Я забралась на заднее сиденье, назвала адрес и уткнулась лицом в ладони, давая волю рыданиям.

Ночью спать совсем не хотелось. Я лежала в темноте спальни, уставившись в стену, и гладила живот. Малыш время от времени шевелился, напоминая о себе. Каждое его движение отзывалось острой болью в сердце, смешанной со страхом и безграничной любовью.

– Прости меня, - шептала я в темноту, и голос дрожал. - Прости, что не смогла тебя защитить. Прости, что так получилось. Я так хотела дать тебе счастливую жизнь, а вместо этого...Мне так страшно.

Слёзы катились по вискам, намочив подушку. Я плакала беззвучно, судорожно хватая ртом воздух. Внутри всё сжималось от ужаса. Что, если я заражена? Что, если мой малыш родится больным? Как я смогу жить с этим? Как смогу смотреть ему в глаза, зная, что это моя вина? Как мне вообще со всем этим жить?

Утром я встала разбитая, с тяжёлой головой и красными, опухшими глазами. Отражение в зеркале пугало, бледное опухшее лицо, синяки под глазами от недосыпа, растрёпанные не мытые волосы. Я выглядела, как привидение.

Денис снова ночевал в кабинете. Я слышала, как он ворочался, ходил по комнате. Несколько раз подходил к двери спальни, замирал, но так и не решался постучать. Видимо, ему тоже было не до сна.

Когда я вышла на кухню, он уже сидел за столом с чашкой кофе в руках. Выглядел он ужасно, глаза запали, щетина покрывала щёки, плечи поникли. Он был похож на человека, который провёл ночь в аду. Увидев меня, он вскочил так резко, что чашка чуть не опрокинулась.

–Поедем? - Спросил он вновь, и в голосе его звучало такое отчаяние, что сердце сжалось.

Я молча кивнула. Спорить не было сил. Да и какой смысл?

Спид центр располагался в новом здании на территории большого клинического комплекса. Было видно, что центру уделяется должное внимание, но радости это не добавляло. Мы приехали к открытию, и коридоры ещё пустовали. Запах хлорки и медикаментов въедался в нос, заставляя морщиться и вызывая приступ тошноты.

Я остановилась у окна, приложив руку в груди, пытаясь совладать с подступающей дурнотой. Денис тут же оказался рядом, протянул руку, но я отстранилась. Он болезненно поморщился, опустил руку и отошёл.

– Я... я пойду оформлять документы, - пробормотал он и скрылся за дверью регистратуры.

Меня направили в кабинет врача-инфекциониста. На двери висела табличка: «Смирнов Александр Игоревич».

Я постучала, и, услышав приглушённое «войдите» толкнула дверь, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха.

За столом сидел мужчина лет сорока, в белом халате, с короткой стрижкой и добрыми карими глазами. Когда он поднял взгляд на меня, в нём не было ни жалости, ни осуждения, только профессиональное спокойствие и участие. И это спокойствие, как ни странно, успокоило и меня. Хоть немного.

– Анна? - уточнил он, сверившись с бумагами на столе, и голос его звучал мягко, почти по-отечески. - Присаживайтесь, пожалуйста.

Я опустилась на стул, положив руки на колени, молчала, не зная, с чего начать. Мне было так досадно оказаться здесь, что и говорить ничего не хотелось.

– Я знаю, как вам сейчас тяжело, - аккуратно начал он, и в голосе его звучала такая искренность, что глаза снова защипало. - И понимаю, что вы напуганы. Но давайте обо всём по порядку. Расскажите мне вашу историю. Не торопитесь. У нас есть время.

И я рассказала. Про беременность, про подозрения, про анализы мужа, про страх за ребёнка. Говорила сбивчиво, путаясь в словах, всхлипывая, вытирая слёзы. Несколько раз голос срывался, и я замолкала, пытаясь совладать с собой. Но он слушал внимательно, не перебивая, лишь изредка кивая и подбадривающе улыбаясь.

Когда я закончила, он откинулся на спинку кресла и несколько секунд молчал, обдумывая услышанное. Я сидела, затаив дыхание, боясь пошевелиться.

– Вы сдавали анализы в начале беременности? - уточнил он, и я судорожно кивнула.

– Да. Где-то на втором месяце. Всё было хорошо, — голос дрогнул. - Я думала, что всё в порядке...

– Хорошо. Сейчас мы возьмём у вас кровь повторно. Результат будет готов через пару дней. Если он окажется положительным, а я должен вас предупредить, что такая вероятность есть, - он помолчал, давая мне время осознать его слова, - мы немедленно начнём антиретровирусную терапию.

– А ребёнок? - хрипло спросила я. — Что будет с моим ребенком?

Александр Игоревич посмотрел на меня прямо, не отводя взгляда, и в его глазах я увидела понимание и сочувствие.

– Анна, я не буду вас обманывать, - сказал он твёрдо. - Риск передачи вируса от матери к ребёнку при отсутствии терапии составляет около тридцати процентов. Но, - он поднял руку, останавливая мой порыв зарыдать, - если мы начнём терапию вовремя, проведём правильную подготовку к родам и назначим профилактику новорождённому, этот риск снижается до одного-двух процентов. Вы слышите меня, Анна? Один-два процента. Это огромная разница. Огромная.

Слова его прозвучали, как луч света в кромешной тьме. Один-два процента. Значит, есть шанс. Значит, не всё потеряно. Значит, мой малыш может родиться здоровым.

– Вы... вы правда так думаете?

– Я не просто так думаю, я это знаю, - твёрдо ответил он, и в голосе его звучала уверенность, которая передалась и мне. - Современная медицина шагнула далеко вперёд. ВИЧ-положительные женщины рожают здоровых детей. Каждый день. Я видел десятки, сотни таких случаев. Это не приговор, Анна. Это диагноз, с которым можно и нужно жить.