Без фильтров

Я сглотнула:

— Как романтично. А ресторан… тоже мама посоветовала?

— Конечно! Она узнала о нем из нашего домового чата. Пишут, что тут вкусные пельмени и стерильная кухня. И главное — от моего дома три минуты пешком.

— Как предусмотрительно, — промямлила я, отправляя в рот пельмень. Парадоксально, но, не смотря на весь жуткий антураж, фарш и тесто были вкусными. — Андрей… расскажи о себе. Ты когда-нибудь был женат?

— Почти! — гордо заявил он. — Мы прожили с Леной шесть месяцев. Но потом мама заметила, что она гладит мои рубашки без пара и добавляет в суп слишком много соли. Мама сказала: «Андрюша, эта женщина тебя погубит». Ты знаешь, мама была права. Без нее у меня прошла изжога.

— Ты во всем слушаешь маму? — тихо спросила я, придвигая стакан с компотом. Внутри зрело непреодолимое желание подлить туда грамм пятьдесят коньяка, а лучше сто.

— Ну а как иначе? Мама — единственный человек, который желает мне добра.

В этот момент дверь забегаловки распахнулась. На пороге возникла женщина. Я сразу поняла кто она — это мама Андрейки: строгая юбка-карандаш, блузка с крахмальным воротничком, туфли на правильном трехсантиметровом каблуке и укладка волосок к волоску, склеенная насмерть лаком «Прелесть». Сложилось такое ощущение, что женщина зашла не в пельменную, а на прием к королеве Британии.

Ее взгляд, полный материнского инстинкта, нашел нас мгновенно. Она двинулась к нашему столику как самка гепарда, вышедшая на охоту за антилопой. То есть за мной.

— Андрюша, сынок, — прокатила она, не доходя пару метров.

«Это конец. Пора делать ноги», — подумала я.

— Мамуля, как я рад, — пролепетал Андрюша, поднимаясь с места. — Познакомься, это Алина.

Мамаша окинула меня оценивающим взглядом, словно приготовилась к решающему броску. Я резко отодвинула стул, намереваясь подняться, и, не глядя, вытянула ногу прямо на «автостраду», по которой в этот момент пролетал официант с подносом, полным горячих пельменей.

Дальше все происходило как в режиме замедленной сьемки.

Официант споткнулся. Поднос взмыл вверх, исполнив идеальное сальто. Секунда, и на голову, блузку и лицо потенциальной, ладно, будем откровенны, несостоявшейся свекрови, обрушился «пельменный дождь».

В ресторане воцарилась звенящая тишина, прерываемая лишь звоном упавшей на пол тарелки.

— Мамочка! — Андрюша подлетел к «гепарду» с салфеткой, суетливо пытаясь оттереть майонез с ее лица.

Я, обалдевшая от собственного «успеха», решила помочь официанту и наклонилась поднять осколки разбитой посуды. Схватив черенок разбитой тарелки, резко поднялась и со всей дури впечаталась затылком в лицо Андрея, который в этот момент решил наклониться, чтобы вытереть майонез с юбки мамочки.

Раздался хруст. Затылок запульсировал от боли. Неслабо я его приложила конечно.

Андрюша издал звук, похожий на предсмертный хрип раненного лося. Его нос раздуло до размеров и окраса помидора, а из ноздрей, как из пожарного гидранта, ударил фонтан крови, заливая все вокруг, включая блузку мамы.

— Мой нос! — взвыл он, хватаясь за лицо.

— Я же говорила тебе не сидеть на этом сайте знакомств! Там одни непутевые! — мамаша издала пронзительный визг и в следующую секунду, подхватив цветочка под локоть, потащила к выходу, даже не взглянув на меня.

Я осталась посреди этого пельменного Армагеддона, сжимая в руке осколок тарелки. Официант смотрел на меня с таким ужасом, словно я на его глазах совершила ритуальное жертвоприношение.

«Блестяще, Алина. Ты справилась на все сто!»— пронеслось в голове.

— Девушка… — прошептал официант, когда за мамашей и Андрюшей закрылась дверь. — А кто за ужин и спецэффекты будет платить?

Я уже мысленно переводила баланс моей карты в режим глубокого траура, как вдруг дверь «Прованса» снова с грохотом распахнулась. На пороге появился Михайловский и направился в мою сторону, из последних сил стараясь не заржать в голос.

— Вижу, свидание пошло не по плану? — протянул он, оглядывая поле боя.

— Поиздеваться пришел, да? — угрюмо спросила я, ставя осколок тарелки на стол.

— Нет. Исключительно ради эстетического удовольствия.

— У меня смена заканчивается, — жалобно напомнил официант. — Вы платить будете?

— Да, — отозвался Михайловский и повернулся ко мне: — Жди на улице, я все решу.

— Но… — попыталась я включить сильную и независимую женщину.

— Закрой рот и иди на улицу, — отчеканил он каждое слово.

Я не стала спорить, с меня на сегодня было достаточно экшена. Я кивнула и поплелась за дверь. Оказавшись на крыльце, вдохнула прохладный вечерний воздух. Откуда здесь взялся Михайловский? Хотя, мне было все равно. Хотелось поскорее вернуться домой и оказаться в постели. Я сегодня едва не опоздала на работу, сбила Варю, сбила Михайловского и устроила пельменное шоу. Такой продуктивности позавидовал бы даже Илон Маск. Прекрасно. Жизнь бьет ключом, правда, пока только гаечным и по голове. А это ведь только первое свидание, впереди у меня еще четыре. Боже, дай мне сил, терпения, а главное — ловкости.

Дверь «Прованса» со скрипом приоткрылась. На пороге появился Михайловский.

— Пойдем, я припарковался за углом. Отвезу тебя домой.

— Как ты здесь оказался? — Я прищурилась, глядя на него снизу-вверх.

— Пойдем, Радецкая, по дороге все узнаешь.

Мы прошли несколько метров и подошли к черному свеженькому BMW пятой серии. Солидно. Михайловский открыл передо мной дверь, и я скользнула в кожаное нутро салона. Дверь закрылась, отсекая меня от городского шума. Внутри пахло дорогим деревом, премиальной кожей и еще чем-то терпким, но чертовски приятным.

Михайловский сел за руль, завел мотор, и мы плавно влились в вечерний городской поток.

— И все-таки, как ты здесь оказался? — спросила я, глядя на его профиль в тусклом свете приборной панели.

— Ну, Варя девушка общительная, — просто ответил он.

«Кто бы сомневался»,— пронеслось в голове.

— Зачем приехал?

— Хотел узнать, что это было на парковке. — Он бросил на меня быстрый, ироничный взгляд.

— Ничего особенного. Это был мой бывший, который бросил меня полгода назад ради этой вертихвостки Аллы. Не хотелось ударить в грязь лицом.

— И ты не придумала ничего умнее, чем поцеловать первого встречного? — хмыкнул он.

— Пришлось импровизировать. Хотя, мне кажется, у нас неплохо получилось, — я усмехнулась.

— Мне даже понравилось. Если нужна будут помощь… Ну с твоим бывшим. — Он бросил на меня быстрый, лукавый взгляд. — Я готов.

— Даже не надейся, — отрезала я, отворачиваясь к окну.

— Варя рассказала о твоей авантюре со свиданиями.

— Варя слишком много болтает.

— Думаю, что скоро твоя теория о том, что нормальных мужчин нет даст сбой.

— Ты на себя намекаешь?

— А почему бы и нет? У меня масса достоинств. Например, моя мама живет в полутора тысячах километров отсюда.

— Заманчиво, Михайловский. Но я предпочту держать дистанцию. Не хочу рисковать своей независимостью.

— Боишься влюбиться?

— Не обольщайся. Для этого тебе нужно будет очень постараться.

— Готов начать прямо сейчас. — На его губах заиграла едва заметная улыбка.

— Михайловский, ты всегда такой самоуверенный?

— Это, скорее, достоинство, чем недостаток. Кстати, мы приехали.

Я посмотрела в окно и с удивлением узнала свой двор.

— Откуда ты знаешь, где я живу? — подозрительно спросила я. — Только не говори, что это тоже Варя.

— Я обеспечиваю безопасность вашей редакции. Это моя работа.

— Сомневаюсь, что ты знаешь адреса всех сотрудников, — хмыкнула я.

— Твой я выучил наизусть сразу после того, как ты снесла меня на парковке, — усмехнулся он. — Но судя по тому, в каком состоянии вышел тот парень из ресторана под ручку с мамой, могу сделать вывод, что я еще легко отделался. Так что произошло в этом «Провансе»?

Я не выдержала и вкратце описала ему всю эпопею с Андрюшей, его мамой и пельменным шоу. К концу моего монолога Макс смеялся так, что едва не задевал руль головой. Я, сама того не замечая, подхватила его смех.

— Умеешь ты произвести впечатление на родственников, — сквозь смех выдавил он. — Похоже, мне нужно быть в полном обмундировании к нашей следующей встрече.

— Хочешь сказать, ты не отстанешь? — Я повернулась к нему, внимательно вглядываясь в его глаза. В них плясали опасные, но чертовски привлекательные искры.

— И не надейся, Радецкая.

— Ну тогда… удачной охоты, Михайловский. — Я улыбнулась и потянулась к ручке двери. Но перед тем как выйти, обернулась: — Кстати, сколько я тебе должна за ущерб?

— Не говори глупостей. До завтра, Алина.

— Ну, как знаешь.

Я вышла из машины, мягко захлопнула дверь и побежала к подъезду.

Перешагнув порог квартиры, сразу сбросила одежду и без сил рухнула на кровать. Этот день выжал меня до капли. Завтра будет новый день, новое свидание и… Макс. Да, от этого парня отделаться будет не так просто, как от Андрюши и его мамы с тарелкой пельменей на голове.

Так что удачи мне. Она мне точно понадобится.

Глава 2

Я приоткрыла один глаз. Будильник не сработал. Неужели я так рано проснулась? Нащупав телефон на соседней подушке, я взглянула на экран одним полуоткрытым глазом и тут же широко раскрыла оба.

«Твою ж мать! Шесть тридцать! Я не завела чертов будильник!»

Сон как рукой сняло. Я резко метнулась в сторону, забыв, что сплю на самом краю кровати, и с сочным грохотом рухнула на пол, приложившись затылком о прикроватную тумбочку. Отлично. Дважды за сутки я едва не вышибла себе мозги.

Подскочив с пола, со скоростью перепуганной выдры пронеслась через ванную. Натягивать узкие джинсы на влажное тело — извращение высшей степени, особенно с моей координацией. После второго падения я приняла волевое решение: дотягивать их лежа на полу. Времени на макияж не оставалось вообще.

«Черт с ним, накрашусь на работе», — подумала я и, подхватывая сумку и косметичку, рванула на парковку.

Запрыгнув за руль «Приуса», первым делом убедилась, что спереди и сзади никого нет и, включив нужную передачу, выжала сцепление, но резко его бросила, машина заглохла. Проклятье.

«Тысячу раз говорила себе, что нужно покупать коробку автомат!» — мысленно пробормотала я себе и со второй попытки таки смогла тронуться.

Через сорок минут я уже неслась по коридору редакции. Варя поджидала меня у своего стола в платье, на каблуках и с чашкой дымящегося кофе.

— Привет, Радецкая. Как вчерашнее свидание? — с порога напала она.

Я бросила сумку на стул:

— Зачем ты растрепала все Михайловскому?

Варя замерла с чашкой в руках, пристально вглядываясь в мое лицо:

— Что за вид? Ты заболела?

— Не успела накраситься. Спасибо за комплимент. — Я беззастенчиво отобрала у нее чашку и сделала первый глоток. — Божественно.

— Эй! Вообще-то это мой кофе, — возмутилась Варя.

— Мне нужнее.

— А теперь о главном: что у тебя с Михайловским? — Рыжая подалась вперед.

Я опустилась на стул и в красках выложила ей вчерашний экшен: про Андрейку, про маменьку и про доблестного рыцаря в доспехах, то есть Михайловского. Не сказала лишь о поцелуе на парковке, чтобы не давать Вареньке повод для лишнего сватовства. Звонкий смех подруги разнесся эхом по кабинету.

В этот момент из своего кабинета вылетел Градов:

— Василькова, тебя в соседнем здании слышно!

— Алина анекдот рассказала, Николай Геннадьевич, — не моргнув глазом, парировала Варя, вытирая слезы.

— Радецкая, ты начала работать над статьей?

— О, еще как. Уверяю, она произведет фурор.

Градов подозрительно прищурился, глядя на меня:

— Алина, с тобой все в порядке? Выглядишь… бледной.

«И вы туда же, Николай Геннадьевич», — прошипела я про себя.

— Все хорошо. Не выспалась.

Шеф еще секунду задержал взгляд на моем лице, затем спросил:

— Где Алексей?

— В бухгалтерии, сервер оживляет.

Градов захлопнул дверь. Варя тут же вернулась к допросу:

— Так что с Михайловским?

— Ничего. — Я стукнула чашкой о стол.

— Радецкая, ты дура? — Рыжая уставилась на меня, как на инопланетянку.

— Это еще почему?

— Мужик приезжает, спасает твою задницу из пельменной передряги, разруливает конфликт, везет домой, а ты «ничего»?! Хватай быка за рога, Радецкая! Такие экземпляры в Красную книгу заносить надо.

— Отвали, Варя! — отмахнулась я, косясь на свое отражение в погасшем мониторе. — Лучше скажи, по какому поводу ты так вырядилась?

— Проснулась в хорошем настроении.

— Да ну? Серьезно? Давай колись. Уж не из-за Леши ли?

— Отвали, Радецкая. Лучше иди, наведи марафет! На тебя без слез не взглянешь.

— Спасибо, что в очередной раз напомнила!

— Всегда рада помочь. — Рыжая лукаво улыбнулась.

Я схватила косметичку и двинулась в туалет. Дернула дверь. Не открылась. Дернула еще раз, упершись ногой в стену. Дверь поддалась. Хоть у кого-нибудь дойдут руки подпилить ее? Дешевое ДВП разбухло от влаги и сырости. Каждый поход в туалет был похож на схватку.

Подойдя к раковине, вытащила тушь и помаду. Взглянула на свое отражение. Вид у меня был, как у главбуха Тамары Петровны после новогоднего корпоратива. Жуткое зрелище.

Я уже накрасила правый глаз и только коснулась тушью левого, как кто-то резко дернул дверную ручку. От неожиданности я вздрогнула и впечатала кисточку в веко. Прекрасно, теперь я была похожа на пирата.

— Занято! — взревела я голосом раненного мамонта.

Кое-как отмыв глаз и наведя подобие красоты, я решила выйти. Опустила ручку, толкнула дверь — глухо. Заклинило. Я приложила больше усилий, снова мимо. Волна раздражения прокатилась по всему телу. Опустив ручку, я с разгона навалилась на дверь. Та сорвалась с такой силой, словно ее выбил спецназ.

И в этот же секундный интервал мимо по коридору на всех парах несся Леша Криворучко. В руках он бережно держал башню из пяти старых клавиатур.

Раздался глухой удар: неуправляемая дверь встретилась с ничего не подозревавшим сисадмином.

Послышался сдавленный мат, и Криворучко, с глухим шлепком впечатавшись в противоположную стену, отрекошетил и рухнул на пол. Стопка клавиатур в его руках взмыла вверх и красивой гирляндой посыпалась прямо на Лешу. Клавиши разлетелись во все стороны, словно зубы после неудачного боксерского поединка.

Я вскрикнула и подбежала к Криворучко. Варя тут же вылетела из кабинета.

— Леша, прости! — виновато лепетала я, собирая по полу запчасти.

— Радецкая, ты зачем его в нокаут отправила? — сквозь смех спросила Варя, помогая ему подняться. — Ты как, живой?

— Похоже, да, — прокряхтел Леша, потирая затылок. — Слушай, Алина, если тебе нужна помощь, просто попроси, а не пытайся меня ликвидировать.

— Прости. Я случайно. Дурацкую дверь снова заклинило.

— Почему сразу не сказали? — Леша забрал у меня из рук клавиатуру. — Я бы починил.

— Ты можешь? — удивилась Варя.

— А что там сложного? Отнесу клавиатуру и займусь этим строптивым ДВП.

Мы вошли в кабинет. Леша оставил пострадавшую технику на своем столе, туда же Варя сложила выбитые клавиши. Криворучко взял инструменты и пошел укрощать неуправляемое дерево. Мы с Варей остались в кабинете.

Я включила компьютер. Рыжая тут же умостилась рядом, подвинув стул.

Пролистав пару десятков любителей селфи в качалках и философов с цитатами из пабликов, мы замерли на одном профиле. Типаж — Ментор. Он же — «Ходячая энциклопедия с комплексом Бога».

Что же отличает этот тип мужчин? Он всегда все анализирует, контролирует и вещает исключительно терминами. Рядом с таким мужчиной женщина чувствует себя двоечницей на пересдаче у строгого психолога. Он вечно прав, вечно ставит диагнозы, лишает права выбора и ждет бесконечного восхищения в свой адрес. В общем, идеальный кандидат для нашего эксперимента.

— Станислав, тридцать два года. Учитель по жизни, ученик по любви, — зачитала я аннотацию и повернула монитор к рыжей.

— Это же...

— Ментор, ты права.

— Беру свои слова обратно насчет маменькиного сынка. Этот экземпляр еще хуже.

— Оттого еще интереснее. Ну что, понеслась? — Я подмигнула Варе.

Чтобы привлечь Ментора, недостаточно написать банальное «Привет, познакомимся?». Обычный флирт он проигнорирует, не глядя. Здесь нужно действовать хитрее и бить в его главную слабость — потребность в интеллектуальном превосходстве. Но главное правило: ни в коем случае не пытаться быть умнее его.

Пролистав его профиль дальше, я все же нашла за что зацепиться. Цитирую: «Мой дефолтный режим — сбор данных. Даже сейчас, пока пишу этот текст, подсознательно калибрую твою реакцию на него. Есть идеи, где у мозга кнопка «Выключить»?»

Я тут же забарабанила пальцами по клавиатуре: «Привет! Увидела у тебя фото с гончарным кругом и пришла к выводу: ты все-таки нашел в своем мозгу ту самую кнопку «Выключить»? Или это была попытка откалибровать глину?»

В первые пять минут он будет анализировать мое сообщение на предмет скрытых смыслов и пассивной агрессии. Следующие десять минут — составлять грамматически идеальный черновик ответа. И бинго. Через пятнадцать минут он пригласил меня на свидание.

— Готово! — хмыкнула я, откидываясь на спинку стула. — Рыба на крючке. В шесть вечера иду на парный мастер-класс по гончарному делу на Чернышевского. Дресс-код — «Одежда, которую не жалко испачкать».

— И чему ты радуешься, Радецкая? — с непроницаемым лицом спросила Варя.

— В смысле? По-моему, сценарий идеальный!

— Ты, гончарная мастерская, глиняный горшок... — Варя выразительно посмотрела на меня. — Этот Станислав наверняка уже возомнил себя Патриком Суэйзи. В его фантазиях вы сидите в полумраке, он обнимает тебя сзади и учит дышать в унисон с глиной под индийский ситар.

— Звучит вполне себе эстетично, — повела плечом я.

— Единственное, что он не учел — ты ничерта не Деми Мур, — отрезала рыжая. — Ты же ходячая катастрофа! Ты превратишь романтический фильм в его голове в остросюжетный триллер, где глина будет лететь по стенам, а его проработанная психика даст трещину.

— Знаешь, Василькова, иногда ты меня дико бесишь своей прямотой! — фыркнула я.

— Спасаю тебя от иллюзий. Готовь чакры, Радецкая!

— Ты за своими чакрами следи.

Варя перевела взгляд на часы:

— Где там Леша? Есть охота.

— Наверное, все еще сражается с дверью. Пойдем, посмотрим на финал этой битвы.

Мы вышли из кабинета в коридор. Криворучко с довольным видом демонстрировал результаты своей ловкости: дверь плавно открывалась и закрывалась без малейшего сопротивления.

— Готово, девчонки, пользуйтесь! — с победной улыбкой выдал сисадмин.

— Леш, да ты просто мастер! — расцвела Варя, подлетая к нему. — Несмотря на фамилию, руки у тебя из правильного места растут!

— Спасибо, Леша, — добавила я.

— Пустяки.

— Мы как раз собирались перекусить, — мурлыкнула рыжая, не обращая на меня внимания. — Ты с нами?

— С удовольствием! В ларек за шаурмой? — подмигнул ей Леша.

— В шаурмичную?! В таком платье?! — Я выразительно кивнула на Варины убойные каблуки. — Нет уж, сегодня обедаем в кафе за углом.

— Договорились, я только руки помою, — улыбнулся Криворучко и скрылся за новопочиненной дверью.

Я косо посмотрела на Василькову. На ее щеках пробился едва заметный румянец. Наверняка она уже примеряла на себя фамилию Криворучко. Тут явно намечался служебный роман, и мое присутствие на обеде было бы так же уместно, как третья нога. Нужно срочно найти предлог, чтобы испариться и не мешать созданию новой ячейки общества.

Мы вернулись в кабинет. И в этот же момент из своего бункера вынырнул Николай Геннадьевич.

— Вы на обед? — прищурился шеф, подозрительно оглядывая нас, как дежурный офицер уклонистов.

— Да, Николай Геннадьевич, — отозвалась я.

— А где Криворучко? Я его с самого утра не видел.

— Так вы с самого утра из кабинета не выходили, — пожала плечами Варя. — Рентгеновским зрением вы пока вроде не обладаете.

Я инстинктивно тыкнула рыжую локтем в бок и торопливо вставила:

— Николай Геннадьевич, Алексей занимался дверью в уборную. Починил, кстати. Теперь открывается без штурмового тарана.

Градов устало потер переносицу:

— Постоянно о ней забывал... — Тут его взгляд переместился на стол сисадмина, где живописно покоилась клавиатура с выбитыми клавишами:

— А это что за лего-конструктор?

Я замялась. Сообщать шефу, что два часа назад я отправила сисадмина в нокаут дверью очень не хотелось.

В этот момент в кабинет вошел Леша.

— Алексей, это что за распад оргтехники? — Градов пальцем указал на ошметки пластика.

— Нашел в подсобке старую клавиатуру, решил реанимировать, — не моргнув глазом соврал Криворучко.

— А клавиши почему отдельно от корпуса? — не унимался Градов.

«Какая вам разница, Николай Геннадьевич? Вы еще по алфавиту их разложите!»— подумала я.

— Споткнулся в коридоре и случайно уронил, — буднично отчитался Леша. — Не волнуйтесь, я все починю.

— У меня в редакции уже есть одно сплошное наказание — Радецкая, — вздохнул Градов. — Второго такого катастрофического субъекта я просто не переживу.

— Шеф, там старый линолеум на стыке приподнялся, — протянула я с самым честным лицом. — Человек зацепился за край. С кем не бывает?

Варя сбоку посмотрела на меня взглядом гадюки, готовящейся к броску. А что? Ложь во благо! Я, между прочим, заботилась о пока еще здоровом сердце начальника.

Градов недоверчиво смерил меня взглядом. Его глаза сузились в две узкие щели, пытающиеся прожечь во мне дыру. Затем он повернулся к Криворучко:

— Алексей, за дверь спасибо.

— Если бы не Леша, мы бы до пенсии штурмовали этот туалет с разбега! — с чувством вмешалась Варя.

«Ого, да мой внутренний радар не подвел. Варя действительно неспроста нацепила платье и каблуки».

— Ладно, идите, обедайте, — сдался Градов, а потом повернулся ко мне: — Радецкая, ты сегодня еще появишься в редакции? Мне готовить валидол?

— Нет, буду работать над материалом для статьи.

— Слава тебе господи, — перекрестился Градов. — Значит, остаток дня в здании пройдет без происшествий.

Градов скрылся у себя. Мы с Варей подхватили сумки и вместе с Лешей пошагали к лестнице. Пока спускались, я судорожно искала повод, чтобы незаметно улизнуть и оставить этих голубков наедине. Но долго ломать голову не пришлось, и решение нашлось само собой откуда не ждали.

Я шла впереди. До конца пролета оставалось всего четыре ступеньки, когда входная дверь с грохотом распахнулась, и на пороге возник Михайловский.

Сердце пропустило удар, а левая нога пропустила ступеньку.

Я рухнула с лестницы с грацией и изяществом старого дубового дедушкиного комода. Секунда свободного полета — и вот я уже в стальных объятиях Макса.

— Неужели ты так соскучилась, Радецкая? — с ленивой ухмылкой спросил Михайловский, удерживая меня на весу, словно мешок с редакционной почтой.

— Конечно, всю ночь не спала, только о тебе и думала, — съязвила я, судорожно нащупывая ногами твердую поверхность и восстанавливая остатки человеческого достоинства.

— У тебя реакция как у мангуста, Михайловский! — оценила зрелище Варя.

— Скорее как у питбуля, — уточнил Макс, не спеша выпускать меня из рук. — Если уж за что-то зацепился, буду держать до победного.

Я картинно закатила глаза. Варя, смерив меня выразительным взглядом, тут же выдала колкость:

— Ты там свой мозг с обратной стороны пытаешься разглядеть?

— Василькова, если бы мы жили в Средневековье, тебя бы сожгли на костре за твой длинный язык, — прошипела я, злобно глядя на нее.

— Думаю, не только ее, — с откровенной ухмылкой добавил Михайловский, кивая в мою сторону.

— Ты, наверное, к Градову шел? — Я изобразила самую ангельскую из своих фальшивых улыбок, прозрачно намекая, что ему пора освободить помещение.

— Вообще-то к тебе. — Он окинул меня азартным взглядом. — Пойдем, пообедаем?

От немедленного и категоричного «нет» меня сдерживали два железобетонных аргумента. Во-первых, Варе с Лешей нужно было срочно освободить трибуну для их романтического сближения, а во-вторых — я все еще оставалась должницей Михайловского за вчерашний пельменный Армагеддон. А закрывать долги было для меня делом принципа, чтобы с чистой совестью продолжать язвить дальше.

— Пойдем, — вздохнула я и повернулась к подруге: — Вы с Лешей пообедайте без меня, ладно?

— Никаких проблем! — просияла рыжая.

По их синхронным улыбкам чеширских котов я поняла: мое незапланированное исчезновение их ни капли не огорчило.

— До завтра, — кивнула я коллегам.

— До завтра, Радецкая, — откликнулась Варя и тут же повернулась к сисадмину: — Леша, ликуй! Сегодня твоей жизни больше ничто не угрожает.