Виноват, принцесса. Ошибочка вышла.

Вия Аскерова

Виноват, принцесса. Ошибочка вышла.

Глава 1

Павел

До хруста сжимаю кулаки и почти бегу в нашу VIP-комнату. Чёрт! Совсем не контролирую себя рядом с ней. Там, в туалете, хотел нагнуть Катю прямо над раковиной. А теперь в голове свербит навязчивая идея — своими же руками придушить эту сучку, подружку моей Кати, которая посмела не выполнить мой приказ. Рука тянется к телефону. Пусть приволокут мне её сейчас же, хоть с орбиты снимут. Уверен: Маша специально подстроила сегодняшнюю встречу с Катей. Знала, кто я, и подстроила.

Набираю безопасника. Кирилл, мать его, не отвечает! Уволю. Сжимаю телефон так, что по стеклу ползёт трещина. Останавливаюсь, кулак снова встречается со стеной, оставляя на ней красные разводы.

Глубокий вдох. Медленный выдох. Снова вдох.

Пробегающая мимо официантка отшатывается в сторону от меня.

— Всё на мой счёт запиши. И в туалете тоже, — от моего рыка девушка подпрыгивает.

Ловлю своё отражение в витраже. Настоящий псих. Глаза горят звериным блеском, рот дёргается в жутком оскале, волосы взлохмачены. Неудивительно, что официантку напугал. И Катю, кстати, тоже напугал. С шумом выпускаю воздух из лёгких.

Катя. Мысли снова о ней.

— Паша, ты ничего ей не сделаешь. Пожалуйста…

Огромные голубые глаза глядели, расширившись до невероятных размеров.

— Конечно, малыш. Не сделаю.

Её страх и слёзы заставили меня это сказать.

Телефон в руке оживает.

Кирилл.

— Отбой, — командую коротко и сбрасываю.

Никогда не нарушал своё слово и не собираюсь начинать.

Влетаю в VIP-комнату, швыряю телефон на стол. Гаджет скользит по полированной поверхности и замирает у края. Жена вздрагивает, но не смотрит на меня, продолжает ковырять вилкой в лингвини. Снова делает вид, что ничего не замечает.

Бесит! Её спокойствие, покорность, это наигранное безразличие вызывают тошноту.

Лана знает всех моих баб, но всегда молчит. Наивная, думает, что я не в курсе её сопливой слежки. А вот про Катю она не знает. Вернее, до сегодняшнего дня не знала. Этот вопрос я контролировал лично. Теперь, конечно, догадалась. И снова без истерик. Идеальная жена, мать её, которая никогда не посмеет посмотреть на меня так, как Катя. С вызовом, прямо в глаза, но дрожа от страха и злости одновременно.

Вилка врезается в стейк. Раз за разом. Жую быстро, не чувствуя вкуса.

Ведьма!

С самой нашей первой встречи влезла в мою голову и сидит там безвылазно.

Моя Катя.

Не ждёт она меня! А кого интересует твоё мнение, девочка?

С силой отталкиваю тарелку. Она делает изящный кувырок на столе, но не слетает с него, задержавшись на самом краю. Вилка с противным визгом царапает фарфор и летит вниз, а за ней и нож. Откидываюсь на спинку дивана, впиваясь взглядом в жену.

Красивая. Стройная. Мечта многих. После родов даже лучше стала. Идеальная картинка! А не встаёт на неё. Тело хочет другую.

Зато стоит только подумать о Кате… И всё, пиздец. Надо застёгивать пиджак на все пуговицы. Или бежать в туалет, как шестнадцатилетний пацан. Сегодня не выдержал, написал ей утром, что работать не могу — хочу её. И сейчас хочу. До безумия, до боли в паху.

— На четвереньки, — собственный голос кажется чужим, хриплым от злости и возбуждения.

Лана застывает на несколько секунд, её спина напрягается, а пальцы сжимают салфетку. Затем жена медленно откладывает вилку в сторону, забирается с ногами на диван и становится на четвереньки: всё, как я хочу. Покорно. Молча. Правильно. Немедленно.

Не спешу подходить. Одним глотком опустошаю стакан с водой.

Перед глазами — Катя. Наша первая встреча. Семь месяцев назад. Июль. Летняя жара душила сильнее верёвки без мыла. И в целом день был паршивый. Утром попал в ДТП, днём слетела сделка с французами, несчастный случай на стройке, затем жирный государственный контракт конкуренты перехватили. Я в тот день убивал взглядом. Уже домой собирался. Дал поручения секретарю и, сам не знаю почему, не спустился по офисной лестнице, как всегда, а поехал в лифте.

Когда двери лифта с тихим звоном распахнулись на первом этаже, я увидел сначала длинные каштановые локоны, струящиеся по хрупким плечам, а затем тоненькую, словно выточенную скульптором фигурку. Катя стояла на коленках перед дверями лифта, тихо всхлипывала и собирала разлетевшиеся бумаги. Некоторые из них были в песке, со следами обуви. Очевидно, мои сотрудники уже пробежались по ним ногами.

Я замер.

А когда Катя подняла голову и посмотрела на меня своими влажными от слёз голубыми глазками, я поплыл. На четвёртом десятке лет, блядь, поплыл.

Жестом приказал подбежавшей охране свалить в туман, опустился рядом с Катей на корточки и стал помогать ей собирать документы.

— Не надо, я сама. Извините, — она всхлипнула, слегка сморщив свой маленький носик.

— Это всего лишь бумаги. Они не стоят ваших слёз, девушка.

Катя вздохнула. Так глубоко, что тонкая ткань платья натянулась на груди. Я отвёл взгляд. Поздно. Увидел.

— Их теперь Ракитин точно не подпишет, а меня уволят. Его и так долго уговаривали, а в таком виде… — она снова всхлипнула. — Ужас. А у меня ипотека. Я не хочу идти в официантки или танцовщицы. Понимаете?

Улыбка сама собой расплылась на губах. Я уже давно не улыбался по-настоящему, без усилия. А тут — само.

— Попробуем решить вашу проблему, — сказал я, вставая.

Протянул ей руку, чтобы помочь подняться. Маленькая, тёплая ладошка обхватила мою. И всё — тело прошибло током прямо по позвоночнику, от затылка и ниже.

— А вы можете? Вы его заместитель? — Катя скользнула взглядом по моему костюму, явно сообразив, что он не из дешёвых.

— Нет, девушка. Я обычный менеджер в этом гадючнике. Но если не конфликтовать с секретарём руководителя, то возможным становится многое. Давайте сюда ваши бумаги.

Катя скептически посмотрела на меня, быстро сложила собранные документы в папку и передала мне.

— Ждите здесь, девушка.

— Катя, — наконец представилась она.

— Павел, — я слегка усмехнулся и шагнул назад в лифт.

Я подписал всё.

Это был абсолютно ненужный мне спонсорский проект. Документы оформили с кучей ошибок и неточностей, не на тех условиях, на которые мы договаривались накануне. Но я подписал. И добросовестно спонсировал Катиного работодателя даже больше, чем требовалось.

Катя не понимала, почему её, простого бухгалтера, отправили с этими документами. А я понял всё сразу.

Их план удался. Я клюнул на эту девушку мгновенно. С первого взгляда. И плевать было на то, что меня тупо развели.

А когда понял, что Катя невинна, то радовался этому факту, как ребёнок, получивший петушка на палочке. Чёрт! Заработав свой первый миллион, не испытал таких ярких эмоций. Я никогда и ни с кем не был таким аккуратным и внимательным. Сам себе удивлялся.

Затем я врал ей каждый день. И Катя верила мне. Смотрела на меня влюблёнными глазами, сворачивалась ласковой кошечкой на моей груди и полностью доверяла, не задавая лишних вопросов.

Внутри неприятно заскребло сожаление. Закурить бы сейчас… Нельзя, бросил.

Резко встаю и подхожу к дивану. Жена всё ещё стоит на четвереньках, ждёт. Рванув молнию брюк, задираю её платье на талию. Пальцы безжалостно впиваются в стройные бёдра, отодвигают тонкую полоску кружева.

Начинаю долбить. Бешено, так, что диван едет по полу.

Лана сжимает ладони в кулачки и опирается на них.

— Паша… сюда могут войти… — сквозь прорывающиеся стоны голос жены звучит хрипло.

Актриса.

— Насрать. Расслабься.

Я знаю, что она врёт. Просто терпит. Но за её удовольствием не слежу уже давно. Хочу слить и всё.

В какой-то момент совсем теряюсь в реальности.

— Вот так, девочка. Да… Катя… да-а-а …

Волна накрывает быстро. И почти сразу я понимаю, что оговорился.

Плевать!

Лана напрягает спинку и замирает на несколько секунд, прислушиваясь. Затем протяжно стонет, делая вид, что не расслышала чужого имени. Только яростно рвёт ногтями мягкую обивку дивана.

Святая.

Отстраняюсь и застёгиваю брюки.

Так даже лучше.

Теперь я смогу дарить Кате подарки, водить в рестораны, возить на отдых, брать в командировки с собой. Полностью обеспечивать её буду. От такого не отказываются. Катя простит меня. И уже завтра будет жарко благодарить.

Аж причмокиваю, предвкушая, как буду брать её. Снова и снова. Везде, где захочу.

Глава 2

Катя

— Екатерина, твои — пятая, шестая, седьмая, восьмая, девятая VIP-ки, а также первый ряд столиков у окна во втором зале. Справишься?

Взгляд Елены Ивановны полон искреннего участия, сквозь которое отчётливо проступает сомнение. Она смотрит на меня так, как смотрят на человека, который вот-вот шагнёт с обрыва.

Киваю администратору, поправляя элегантное чёрное платье ниже колен, с удивительной точностью повторяющее каждый мой изгиб.

— Ну, несколько столиков могу между девчонок раскидать, — женщина за долю секунды считывает неуверенность в моих движениях и моё внутреннее состояние «ой, мамочки».

Она видит меня насквозь. Все видят. Я стою посреди комнаты для персонала, и мне кажется, что мои мысли написаны у меня на лбу крупным жирным шрифтом.

— Мы не возражаем! Да, девочки? — тут же откликается рыженькая Алёна.

Кожей ощущаю взгляды коллег — скучающие, любопытные, оценивающие. Я словно нахожусь в другой исторической эпохе, и меня с непониманием изучают местные жители. Непроизвольно дёргаю плечами. Ох, сколько же неожиданного внимания к моей персоне!

— Ты за себя говори! Раскомандовалась тут! Мне и моих столиков хватает. Тебя Машка постоянно прикрывает, вот и возись с этой… — Римма бросает короткий презрительный взгляд и отворачивается.

Чужеродность этого ресторана всё глубже проникает в меня. Да, он дышит иной жизнью. Воздух здесь гуще, запахи дороже, мебель изысканнее, люди увереннее. Всё кричит о деньгах и власти его гостей. А я чужая здесь. Самозванка.

— Да не злись ты так. От нескольких лишних столиков не свалишься, — ещё одна официантка слегка хлопает Римму по спине. — Все мы впервые выходили в зал. Ты забыла, как сама косячила постоянно, и как тебе помогали?

— Вот именно! Раскидывайте, Елена Ивановна. Поможем и приглядим за новенькой, — ко мне подходит ещё одна девушка, — а ты не стесняйся и не бойся! Если что, сразу спрашивай.

За спиной слышатся подбадривающие возгласы. Я снова киваю, хотя внутри вся сжимаюсь и забиваюсь в угол.

Зачем я согласилась?

Обречённо вздыхаю. Опять повелась на уговоры подруги и ввязалась в её очередную авантюру. Несколько дней назад Маша клялась, что меня поставят на простые столики. Я просто пронесу поднос, улыбнусь, приму заказ.

— Кать, ты же помнишь, как мы в студенчестве пахали? Руки сами всё сделают.

Ага, руки, может, и помнят. А вот ноги предательски дрожат в новых, цвета крови, туфлях на огромных шпильках. Не помню даже, когда в последний раз ходила на такой высоте. Ах да, на выпускном в универе, кажется. И платье ещё это: слишком узкое, слишком красивое, слишком не моё… В подобной одежде ходят в оперу, в театр, на светский раут, но точно не таскают подносы с едой.

За три года работы бухгалтером я привыкла к офисному дресс-коду, который постепенно переместился и в мою личную жизнь. И нет, это не бабушкины костюмы, пахнущие нафталином и не вызывающие ничего, кроме скуки. Я одеваюсь строго, элегантно, сдержанно, но современно. Вещи сидят идеально и подчёркивают все мои «прелести», но без кричащей сексуальности и открытости.

— Ладно уж. Я тоже возьму дополнительный. Довольна? — Римма обрывает мои мысли своим звонким голосом.

— Довольна, — кривится Алёна. — Что, совесть к тебе вернулась из далёкой командировки? Ты её больше не отпускай никуда.

— Ну, ты и стерва, Алёна.

— Спасибо вам всем за поддержку, — выдаю неожиданно для себя самой и поворачиваюсь в сторону администратора. Голос звучит спокойно и уверенно, хотя внутри всё дрожит, трещит, обрывается и падает. — Елена Ивановна, не нужно раскидывать мои столики. Я справлюсь сама. Мне это всё не впервой.

— Уверена? — в её голосе звучит явная настороженность. — У нас элитное заведение. Ты в таком не работала. Здесь есть особенности.

— Я уже поняла это, — мягко улыбаюсь администратору, кивая на свою униформу.

— Наши гости — статусные люди. Здесь важно всё: как ты говоришь, как смотришь, как подаёшь, — Елена Ивановна делает паузу, позволяя мне осознать каждое её слово, — высшее образование, интеллект, знание этикета и языков, определённый типаж внешности отличают официанток. Это имидж нашего ресторана, его «изюминка».

— Я поняла.

— Иногда обслуживание одного столика затягивается на неопределённое время, — продолжает женщина, и взгляд её становится жёстче. — Гость может захотеть «поговорить». Твоя задача — максимально корректно поддержать беседу и тактично из неё выйти. Конфликтов с гостями быть не должно. В любом из них виновата будешь ты. Всё понятно?

— Да.

— Наши гости привыкли к совершенству. Во всём, Екатерина. Мы не просто подаём еду. Мы дарим гостям атмосферу роскоши и безупречный опыт, поэтому мелочей здесь не бывает.

Крепко прижимаю влажные ладони к бёдрам и чувствую пробегающий по спине холодок. Безупречный опыт, беседы, атмосфера роскоши …

Кажется, мой первый опыт здесь будет далёк от безупречности.

Прости меня, Машка, я буду очень стараться.

Глава 3

Катя

Моя смена начинается через сорок минут. В голове крутится строчка из старой и всем известной песенки: «Это много или мало…» Зависит от того, что делать… Вот мне нужно выучить меню, от цен в котором шумит в ушах.

Перечитываю его в десятый раз. И в десятый раз задаюсь вопросом: неужели люди действительно столько тратят на еду? Мысленно сравниваю эти суммы с квартплатой, ценами на продукты, своей месячной зарплатой. Ладонь с лёгким хлопком накрывает лоб.

Перевожу взгляд на журнал, лежащий на столике рядом с меню. В нём подробно описано каждое блюдо — то, о чём я должна рассказывать гостям. Тянусь к стакану с водой. Нет, на память я никогда не жаловалась. И на скорость восприятия новой информации — тоже. Но сейчас со мной происходит непонятное: буквы сливаются в иероглифы, цифры пляшут, а ноги выстукивают ритм, кажется, похоронного марша.

Ох, Машка, Машка…

— Не старайся запомнить всё наизусть, — Алёна бесшумно опускается рядом, — тебе нужно знать название блюда и его основные ингредиенты.

Я даже не заметила, как она вошла в комнату для персонала.

— Успокойся, — девушка легко машет рукой. — Наши гости редко задают много вопросов. Это не так страшно, как кажется. Ты должна запомнить несколько самых популярных блюд из каждой категории. Сейчас покажу.

Внимательно слушаю, не отрывая взгляда от Алёны. Она ловко перелистывает страницы и кратко озвучивает их содержание. Удивительно, но на слух я запоминаю гораздо лучше.

— А напитки предлагаешь, исходя из того, что гости заказали из еды. Вот эти — универсальные. Алкоголь тоже запоминай по категориям. Особое внимание удели винной карте, — Алёна передаёт мне меню.

— Спасибо.

— Ага. Не буду тебя отвлекать, — она смотрит на часы на тонком запястье, — у тебя ещё есть время.

Ровно через пятнадцать минут я выхожу в зал.

И замираю, оглядываясь.

Хрустальные люстры и дизайнерские светильники наполняют просторное помещение приглушённым тёплым светом. Огромные окна позволяют наблюдать за жизнью на набережной и любоваться мерцающей под закатным солнцем водной гладью.

Тяжёлые бархатные портьеры, блеск паркета под ногами, белые скатерти, эксклюзивная фарфоровая посуда ручной работы, тяжёлые столовые приборы, столики из красного полированного дерева в окружении массивных мягких кресел, ненавязчивый аромат цветочных композиций в хрустальных вазочках — всё создаёт ощущение уюта и абсолютной конфиденциальности, подчёркивая «особый» статус гостей.

Идеальное место для отдыха, где время замедляется.

Вздрагиваю от лёгкого гула, который проносится по залу. Первые гости. Мужчины в дорогих костюмах, женщины с идеальным маникюром и сумками из глянцевых журналов. Пары плавно занимают места за столиками, небрежно рассматривают меню, смеются. Рядом с ними беззвучно двигаются официантки. Те самые девушки, которые пару часов назад удивлённо рассматривали меня на планёрке. Их движения — плавные, почти невесомые, их улыбки — сдержанные, но приветливые.

А я стою, проклиная Машку и свою алчность.

— Ну, чего ты думаешь? Или у тебя денег много? Ипотека сама себя не закроет, Катя. Всего одна смена, а платёж внесёшь за несколько месяцев! Или твой Павел разбогател?

Да, моя Маша умеет убеждать. На мою бухгалтерскую зарплату особо не разгуляешься. А Паша — обычный менеджер по продажам в строительной компании. Он, конечно, пытается мне помогать. Но глупая гордость в сочетании со строгим маминым воспитанием упорно не позволяет мне принять от любимого мужчины ничего серьёзного. Только цветы и продукты для готовки. Вот поженимся, тогда и пересмотрю свои принципы.

— Екатерина, твои пошли, — голос Елены Ивановны звучит неожиданно громко. — Столик пять.

Прижимаю ладонь к уху, где скрывается маленький беспроводной наушник. Ох, до конца смены точно оглохну и рухну раз пять с этих шпилек. Губы дёргаются в едва заметной усмешке. Глухая и хромая, зато с деньгами. Слабоватое утешение.

Пятый столик. Мужчина и женщина изучают меню, не глядя на меня. Они не задают вопросов и не капризничают, просто называют блюда. Я улыбаюсь и отмечаю заказ в блокноте.

У стойки раздачи делаю вдох, выдох. И понимаю, что мне становится легче, страх уходит, а я передаю заказ.

Беру поднос. И вдруг осознаю, что совершенно не помню каково это — держать его на весу одной рукой.

— Не урони, — шипит за спиной Римма. — Опору делай на всю ладонь, пальцы расставь пошире. Не сгибай их. Поднос не поднимай выше плеча.

Я не оборачиваюсь, только киваю, соглашаясь со всем, что говорит «коллега», и с усердием отличницы выполняю все её инструкции.

— Спасибо.

— На здоровье. Опытная, блин, — Римма проскальзывает мимо.

После нескольких заказов ноги привыкают, а тело вспоминает то, что мозг давно забыл: как обходить столики так, чтобы не задеть ни один угол, как улыбаться так, будто от этого зависит твоя жизнь, как исчезать едва заметно сразу после того, как сделал свою работу.

— Екатерина, девятая VIP-ка. Прими заказ, — голос в наушнике бьёт прямо в ухо.

Девятая VIP-ка. Зеркала, бархат цвета бургунди, тусклый свет, окутывающий всё вокруг и создающий интимную атмосферу. В углу тихо журчит небольшой фонтанчик. За столиком — пара.

Он — в идеально сидящем дорогом костюме. Расслабленно откинулся на спинку дивана, пальцы его правой руки рассеянно постукивают по столу, массивное кольцо на безымянном пальце гипнотически притягивает взгляд. Спокойная и уверенная поза. Поза человека, который привык, что мир меняется по его первому желанию.

Она — молодая, безумно красивая, с копной светлых вьющихся волос. Идеальное лицо с правильными чертами, идеальная фигура с идеальной грудью, гордая осанка и идеальный маникюр. Такие женщины никогда не спрашивают цену. Они просто показывают пальцем, и им приносят.

Я делаю шаг вперёд, и в следующее мгновение воздух застревает в лёгких.

До слёз в глазах, до острой боли в сердце знакомый древесно-пряный запах лишает способности двигаться.

Глава 4

Катя

Я застываю у входа. Ноги тяжелеют, не позволяя сделать даже крохотный шаг.

Нет. Не может быть. Показалось. Это не может быть ОН.

У него и денег-то нет, чтобы ходить в такой ресторан! Крепко зажмуриваюсь, а потом открываю глаза. Морок не рассеялся. Кольцо на пальце. Но мой Павел не женат.

— Развёлся два года назад, тяжёлый развод, не хочу торопиться, — он сказал это сразу.

Я поверила. Потому что когда мужчина смотрит на тебя так, будто ты — единственная женщина в галактике, ты не думаешь проверять документы. Ты вообще перестаешь думать.

Дура.

— Девушка, вы чего там застыли? — в голосе гостьи скользит раздражение. — Вам плохо?

— Простите, — быстро подхожу к столику. — Вы готовы сделать заказ?

Я не узнаю собственный голос. Он звучит слишком глухо, словно я говорю из могилы. Но Павел реагирует: его пальцы замирают на столе, спина напрягается, а плечи выстраиваются в одну прямую линию. Он медленно поворачивает голову и ловит мой взгляд.

На долю секунды его зрачки расширяются, челюсть сжимается. А дальше на его лице возникают маска полного безразличия и холод в глазах, будто он видит меня впервые. Будто это не он вышел из моей квартиры сегодня в полночь, потому что «на работе аврал, а завтра нужно рано вставать». Будто это не он писал мне утром: «Я хочу тебя так, что не могу работать. Скучаю». Будто это не он звонил мне три часа назад, обещал приехать завтра утром, потому что сегодня должен работать до глубокой ночи, а завтра и послезавтра у него будут отгулы.

Я ещё подумала, как удачно сложилось: не нужно будет рассказывать ему про ресторан, и мой отпуск с сегодняшнего дня как раз кстати.

— Готовы. Давно. Вы с небес на землю уже спуститесь. Я с мужем шла в элитный ресторан, а не в дешёвую столовую.

— Лана, хватит. У девушки, наверное, первый рабочий день, — ровный и тихий голос.

ЕГО ГОЛОС.

Голос, который шептал мне ночью: «Ты моя любимая девочка. Я люблю тебя, Катюша. Моя Катюша».

— И поэтому ей можно портить нам настроение и плевать на свои прямые обязанности?

Павел молча впивается взглядом в лицо жены. Этого оказывается достаточно, чтобы она вздрогнула и резко уткнулась в меню. Оказывается, он умеет смотреть так, чтобы стало страшно. Никогда раньше не видела у него такого взгляда.

— Лингвини с лобстером, тиан из тунца и авокадо, овощное плато, тирамису, зелёный чай с мятой, стакан воды без газов. Не ошибся, любимая?

Лана кивает, не глядя на Павла. Закрывает меню, громко хлопнув при этом. Отбрасывает его на край стола.

— Теперь дальше. Стейк вагю, овощи гриль, филе миньон, перец тоннато, кофе чёрный, стакан воды без газов.

— У нас обновлена винная карта. Обратите внима… — мой голос дрожит.

К чёрту эту поганую гордость и никому не нужное самообладание. Моргаю часто-часто, до боли в пальцах сжимаю ручку с блокнотом. На него не смотрю. Обращаюсь к Лане. Только к Лане. Она, может быть, ничего не знает. Конечно, не знает. Сейчас мне проще думать, что она — просто гостья, просто женщина, а не его жена.

— Больше ничего не нужно, — Павел не даёт мне договорить.

На негнущихся ногах направляюсь к выходу. В памяти всплывает фраза, сказанная им на днях: «Любимая, я хочу познакомиться с твоей мамой». И эти несколько слов червём вгрызаются в моё сердце. А то, что доносится в спину, окончательно лишает уверенности в том, что земля твёрдая.

— Паш, а давай оставим детей на нянек и слетаем куда-нибудь. Хоть завтра. А?

— На выходных, малыш. Завтра я работаю.

В коридоре прислоняюсь к стене. Я не плачу. В VIP-ке едва сдерживала слёзы, а сейчас они исчезли так же внезапно, как прекращается летний дождь.

Я просто стою и смотрю в одну точку. Точка — это бра. Стеклянное, матовое, с латунным ободком. Видимо, очень дорогое. И посуда тоже очень дорогая. Если разобью, то оплатить точно не смогу. Задыхаюсь. Дышу часто-часто. А воздуха всё равно не хватает.

Мы знакомы семь месяцев.

Я перестала встречаться с подругами по пятницам. Перестала планировать выходные. Перестала думать о будущем, потому что он был здесь, сейчас, и этого казалось достаточно. Я умирала с ним и рождалась снова. Каждый раз. Только с ним.

— Екатерина, первая VIP-ка. Повторить напитки, — снова раздаётся голос в наушнике.

С трудом отрываюсь от стены и бреду в сторону бара. А нужно сначала сдать заказ Павла. Разворачиваюсь в сторону раздачи. Голова гудит, ноги не слушаются, спотыкаюсь.

— Ты чего? — меня ловит Алёна.

— Я не могу. Пожалуйста, подмени меня в девятой VIP-ке. Я не могу… — слёзы наконец обретают свободу, скатываясь солёным потоком по щекам.

— Тише-тише. Ну, чего ты так расстроилась? Бывают проблемные гости. Это — да. Не реветь же из-за этого! — девушка обнимает меня, поглаживая по спине. — Сходи, умойся. Я подменю тебя в девятой. Давай заказ.

Вырываю листик из блокнота и протягиваю Алёне. Бумага дрожит в пальцах.

— В первой напитки надо повторить, — вырываю ещё один, тоже протягиваю девушке.