37 секунд жизни

Моя задача была проще:

помогать искать маршруты, позиции и наблюдать дороги.

Чем я и занимался следующие несколько дней.

Глава 8. Пыль в лёгких

29 августа. Раннее утро.

Я проснулся от удара.

Стены заходили ходуном, будто всё здание кто-то схватил и начал трясти.

Глаза сразу уставились в потолок.

Первый удар.

Второй.

С каждым разом звук становился всё ближе и тяжелее.

Третий удар — в комнате посыпалась штукатурка.

Четвёртый.

На потолке появилась огромная трещина.

И в этот момент что-то внутри будто дёрнуло меня за руку. Не мысль — инстинкт. Я увидел угол комнаты и, абсолютно босой, прыгнул туда.

Ещё удар.

Плита, которая была прямо над моей кроватью, рухнула вниз.

Туда, где секунду назад лежал я.

Вместе с бетоном в меня полетели куски кирпича и арматуры. Раненую руку обожгло болью, а потом что-то горячее коснулось спины.

Голова гудела.

Я ждал ещё один удар.

Но следующая ракета ушла в соседнее здание.

Высокоточная ракета промахнулась.

Это был HIMARS.

Точнее — шесть его ракет.

Я стоял среди обломков и смотрел вверх, в серое небо через проломанный потолок. Там, где ещё недавно была моя кровать, теперь лежала груда бетона.

Башка звенела.

Я до сих пор не понимал, что вообще произошло.

Выполз в коридор. Сел на стул.

Вытащил из спины торчащий горячий осколок и бросил его куда-то в сторону.

Он звонко ударился о бетон.

Ко мне подбежал Док и начал быстро осматривать.

— Ты сегодня что-то не шутишь, — сказал он.

Но в его глазах был страх.

Настоящий.

И тут, среди всей этой тишины и пыли, кто-то громко крикнул:

— Заткнитесь!

Коридор замер.

Пыль висела в воздухе слоями.

Она забивалась в рот и нос, оседала на языке. Казалось, этой пылью уже пропитано всё вокруг — и сам ты вместе с ней.

А потом тихо прозвучало:

— Помогите…

И следом:

— ПОООМОГИТЕ!

Это был голос Вани.

Я подошёл к пролому и посмотрел туда, где раньше была его комната.

Там лежала только куча камней.

В голове крутилась одна мысль:

как?

Но голос доносился левее. И будто сверху.

Парни рванули вниз.

Через секунду кто-то закричал:

— Живой! Он живой!

Ваня был на четвёртом этаже в момент удара. Плиты сложились как карточный домик и каким-то чудом образовали спасательный карман. Он пролетел вместе с обломками вниз через несколько этажей.

Но из ноги у него торчала арматура.

Старый побежал за ножовкой.

Док уже колол его всем, чем только можно.

Я слышал только Ванины крики.

От боли.

У всех вокруг был одинаковый взгляд.

Никто не понимал, что будет дальше.

Я попытался дойти до комбата, но ноги подкосились. Пришлось опереться о стол.

Рация в комнате не затыкалась.

По всему фронту началось контрнаступление ВСУ.

Я еле добрался до стены и сел рядом с дверью.

Спина болела.

Голова кружилась.

И вдруг мелькнула мысль:

сейчас бы дома…

с собакой гулять…

— Сколько двухсотых? — буркнул комбат начальнику штаба.

— Двухсотых нет! Только трёхсотые! — крикнул Док.

Я почувствовал, как его взгляд остановился на мне.

Он снова ушёл в комнату и коротко бросил:

— Готовьте машину на эвакуацию.

***

На какое-то время я отключился.

Очнулся от ваты с нашатырём под носом.

— Барс, идти можешь?

Я кивнул.

И тут же меня повело в сторону.