Второй шанс. 30 лет спустя

Я смотрела на него, и сердце мое колотилось так, что я боялась, что он услышит.

— У нас есть два часа, — сказала я. — Расскажи мне о себе. Всё.

И он рассказывал. О своих клубах, о партнёре-предателе, о том, как потерял всё, о дочери, которая не хочет его видеть. Он говорил откровенно, без прикрас, и я видела его уязвимость. Он был не железным человеком. Он был просто мужчиной, который делал вид, что сильный.

А я слушала. И понимала, что смотрю на него совсем по-другому. Не как девочка на бога. А как женщина на мужчину. Равного. Понимающего. Нужного.

В конце он спросил:

— А ты? Расскажи. Я хочу знать, какой ты стала.

И я начала рассказывать. О своей работе, о своих проектах, о том, как я строила дома для других и не смогла построить свой собственный. О муже, который ушёл к молодой. О том, как я ненавижу себя за то, что позволила этому случиться.

Когда самолёт начал снижаться, я почувствовала, что устала. Но эта усталость была другой — светлой, освобождающей. Впервые за долгое время мне не хотелось плакать.

— Дина, — сказал он, когда мы заходили на посадку. — Я не знаю, что будет дальше. Но я знаю одно — я рад, что встретил тебя. Я не хочу тебя терять снова.

— Я тоже, — прошептала я.

И в этот момент я поняла, что мечта четырнадцатилетней девочки начинает сбываться. Но будет ли это счастьем? Я не знала.

Я знала только одно: он рядом. И я держу его за руку.

И не хочу отпускать.

Глава 5. Отель. Ошибка номера

Дина. Париж. Вечер.

Мы прилетели в Париж, когда город уже зажигал свои огни. Я смотрела в иллюминатор на Эйфелеву башню, которая мерцала золотом в сумерках, и думала о том, как иронична судьба. Я приехала в город любви, чтобы забыть о любви. А вместо этого привезла с собой самого опасного мужчину из моего прошлого.

Константин всю дорогу молчал. Мы вышли из самолёта, прошли паспортный контроль, забрали багаж. Он нёс мой чемодан, и я чувствовала себя маленькой девочкой, за которой ухаживает принц. Глупо. Мне сорок четыре. Я архитектор, строящий небоскрёбы. А тут — иду по аэропорту, смотрю на его широкую спину и чувствую, как внутри разливается тепло.

— Ты где остановилась? — спросил он, когда мы вышли на улицу. Парижский воздух был влажным, пахло дождём и жареными каштанами.

— В отеле "Ле Бристоль", — ответила я. — Там конференция. Я забронировала номер заранее, по почте.

Он усмехнулся.

— Серьёзно? Я тоже там. — Он остановился и посмотрел на меня. — Я снял номер на три дня. Переговоры завтра утром. Если я получу инвестиции, я останусь дольше.

— Если получишь, — сказала я. — А если нет?

— Если нет, — он пожал плечами. — Значит, вернусь в Москву и буду искать дальше. Но это уже не важно.

— Почему?

Он сделал шаг ближе. Мы стояли на тротуаре, люди обходили нас, а он смотрел так, будто мы одни в этом городе.

— Потому что я встретил тебя, — сказал он тихо. — Всё остальное — просто деньги. Ты — настоящее.

Я затаила дыхание. Его слова ударили куда-то в грудь, туда, где я прятала свою боль последние годы. Я не знала, что сказать. Я просто смотрела на него, на его седые виски, на его глаза, которые горели огнём.

— Поехали в отель, — прошептала я. — Пожалуйста.

В такси мы сидели рядом. Его бедро касалось моего, и я чувствовала это прикосновение сквозь ткань брюк. Я смотрела в окно на проплывающие улицы, на яркие витрины, на влюблённые пары, которые гуляли под дождём. Париж всегда был городом для влюблённых. Но я чувствовала себя предательницей. Я всё ещё была замужем. Я всё ещё носила кольцо на пальце.

Я сняла его незаметно, пока Константин расплачивался с таксистом. Сунула в карман пальто. Мне стало легче. Но стыд остался.

— Твой номер? — спросил он, когда мы зашли в холл отеля. Роскошный, старый, пахнущий дорогими духами и историей.

— Четыреста двенадцатый, — сказала я.

— А мой — четыреста тринадцатый, — усмехнулся он. — Соседи.

Я улыбнулась. Это было слишком. Слишком похоже на судьбу. Или на чей-то злой замысел.

— Тогда пока, — сказала я, беря ключ. — Увидимся завтра?

— Дина, — позвал он.

Я обернулась. Он стоял в двух шагах от меня. В холле никого не было. Только портье за стойкой делал вид, что не смотрит в нашу сторону.

— Я не хочу ждать завтра, — сказал он. — Я хочу... я хочу выпить с тобой. Поговорить. Просто поговорить. Ты не против?

Я колебалась. Моя комната ждала меня — прохладная, стерильная, безопасная. Там я могла закрыть дверь, лечь на кровать, заплакать, если нужно. Там я могла спрятаться от него. От нас. От всего, что происходило.

Но я не хотела прятаться.

— Я устала, — сказала я. — Я хочу принять душ. Давай через час? У меня в номере. Я закажу вино.

— Договорились, — сказал он, и я увидела, как его глаза загорелись. — Я приду.

Я стоялапод душем двадцать минут, пытаясь привести мысли в порядок. Горячая вода стекала по телу, смывая усталость полёта и дороги. Я смотрела на свои руки — они дрожали. Проклятая дрожь, которую я не могла контролировать.

Я вышла из душа, завернулась в халат. Мягкий, пушистый. Я смотрела на себя в большое венецианское зеркало. Мои волосы были мокрыми и тёмными, стекали по плечам. Лицо без макияжа — бледное, с кругами под глазами. Мне казалось, что я выгляжу уставшей. И старой.

Но внутри меня билось то же самое сердце, что и тридцать лет назад. Оно хотело его. Оно хотело этого безумия. Я снова была той девочкой, которая стояла в кустах малины и смотрела на обнажённого мужчину.

Я надела шёлковый халат — чёрный, глубокий вырез, подаренный подругой на прошлый день рождения. Я сказала себе, что это просто удобно. Но я знала, что это ложь.

Когда он постучал в дверь, у меня перехватило дыхание.

— Открыто, — сказала я.

Он вошёл. Переоделся в джинсы и белую рубашку, верхние пуговицы расстёгнуты. Я видела его грудь — загорелую, с лёгкой сединой в волосах. Он принёс бутылку красного вина и шоколад.

— Я подумал, что это подходит к настроению, — сказал он, кивая на вино.

— Ты не ошибся, — улыбнулась я.

Мы сели у окна. Панорамное стекло выходило на освещённую улицу. Внизу гуляли люди, сигналили машины, играла музыка. А мы сидели в тишине и смотрели друг на друга.

— Ты очень красивая сегодня, — сказал он. — Без макияжа. Настоящая.

— Ты тоже, — ответила я. — Ты всегда был красивым. Я просто боялась тебе это сказать.

— А сейчас не боишься?

— Сейчас я боюсь другого, — призналась я. — Я боюсь, что это будет ошибкой.

— Почему?

— Потому что, — я налила себе вино, сделала глоток. — Потому что я развожусь. Потому что я не готова. Потому что у тебя тоже всё сложно. Потому что...

— Потому что ты всё ещё думаешь о муже? — перебил он.

Я взглянула на него. В его глазах была ревность.

— Нет, — честно сказала я. — Я о нём не думаю. Я думаю о нас. О том, что мы слишком разные. Что мы слишком старые для игр.

— А если это не игра? — спросил он.

Он взял мою руку и прикоснулся к моим пальцам. Я вздрогнула. Его кожа была горячей, и я чувствовала, как он гладит меня — легко, почти невесомо, но так, что внутри меня всё закипало.

— Тогда это страшно, — прошептала я. — Это очень страшно.

— Я тоже боюсь, — сказал он. — Я боялся потерять бизнес, боялся нищеты, боялся смерти. А теперь я боюсь тебя. Потому что ты можешь разбить меня. Ты — единственная женщина, которая может это сделать.

— Я не хочу тебя разбивать, — выдохнула я.

— Тогда не бойся, — сказал он, и его голос стал низким, бархатным. — Просто позволь мне быть рядом. Сегодня. Сейчас.

Он придвинулся ко мне. Я чувствовала его дыхание на своей щеке. Запах вина и одеколона. И того, мужского, терпкого, от которого у меня кружилась голова.

— Поцелуй меня, — прошептала я. — Пожалуйста.

Он взял моё лицо в свои руки — грубо, но бережно, как хрупкую вещь. Его пальцы касались моей щеки, подбородка, я чувствовала тепло и лёгкую шершавость.

— Дина, — сказал он. — Ты не представляешь, как я ждал этого.

И он поцеловал меня.

Сначала нежно. Его губы касались моих — мягкие, горячие, чуть сухие. Я закрыла глаза и почувствовала, как внутри меня разливается жар. Я не дышала. Я просто чувствовала его. Его руки, которые гладили мою шею. Его дыхание, которое сбивалось так же, как и моё.

А потом поцелуй стал глубже. Он прижался ко мне, и я ощутила его тело — твёрдое, сильное, как в молодости. Я провела руками по его груди, сжала ткань рубашки, и он застонал — низко, гортанно, — от этого звука у меня подкосились колени.

— Боже, — прошептал он, отрываясь от меня. — Я так долго ждал. Ты думала, что я не замечал тебя тогда. Но я не мог думать ни о чём другом. Ты была запретной. Ты была слишком юной. Но я думал о тебе. Каждую ночь, когда уезжал с дачи. Я хотел тебя. Я ненавидел себя за это.

— Почему ты не приехал? — спросила я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Почему ты не вернулся?

— Потому что я был трусом, — ответил он. — И потому, что у меня было... у меня была женщина в городе. Я был с ней, когда думал о тебе. Это было подло. Я был подлецом.

— Я не хочу знать, — перебила я. — Не хочу вспоминать. Сегодня... сегодня есть только ты и я. Пожалуйста, Костя. Не уходи.

— Я не уйду, — сказал он. — Я больше никогда не уйду, если ты не прогонишь меня.

Он снова поцеловал меня. Жадно, властно, как в те ночи, когда я представляла его в своих мечтах. Я чувствовала себя девственницей, которая впервые узнаёт вкус мужчины. И в то же время — женщиной, которая знает, чего хочет.

Его руки скользили по моему телу через шёлк халата. Он провёл ладонями по моей груди, и я выгнулась от этого прикосновения.

— Хочешь? — прошептал он.

— Да, — выдохнула я. — Да, Костя. Возьми меня.

Он поднял меня на руки и понёс к кровати. Я обнимала его за шею, чувствуя, как его мышцы напрягаются под моими пальцами. Он опустил меня на прохладные простыни, навис сверху, развязывая пояс моего халата.

Я смотрела на него. На его седые виски, на его морщины у глаз, на его тело — сильное, мужское, стареющее, но такое желанное.

— Ты — моя мечта, — сказал он. — Ты всегда ею была. Просто я понял это слишком поздно.

— Теперь не поздно, — сказала я.

И он накрыл меня своим телом.

Мы целовались, и я чувствовала, как его руки исследуют каждую клеточку моего тела. Он знал, где прикоснуться, где поцеловать, чтобы я застонала. Он был опытным, но не грубым. Он был нежным, но властным.

Когда он вошёл в меня, я почувствовала, как время остановилось. Это было больше, чем секс. Это было возвращение к самой себе. К той Дине, которая когда-то верила в чудеса.

Я впилась пальцами в его спину, царапая кожу, и он застонал. Мы двигались в унисон, и казалось, что весь мир исчез. Остались только мы — мужчина и женщина, которые ждали этого тридцать лет.

— Не останавливайся, — прошептала я. — Пожалуйста.

Он взял моё лицо в свои руки.

— Смотри на меня, — сказал он хрипло. — Смотри, как я люблю тебя.

И я смотрела. Я видела его глаза — серые, стальные, с жёлтыми искрами. И в них было такое желание, такая нежность, что я сдалась.

Я кончила с криком, выгибаясь под ним. Он последовал за мной, зарываясь лицом в мои волосы, дрожа от напряжения.

Долгое время мы просто лежали, не в силах говорить. Его голова лежала у меня на груди, и я гладила его седые волосы. Его дыхание стало спокойным, ровным. Он был так близко, что я чувствовала, как бьётся его сердце.

— Костя, — прошептала я в тишину. — Я люблю тебя, — сказала я, и слёзы покатились по моим щекам. — Я всегда любила тебя. Я не переставала. Даже когда ненавидела.

Он поднял голову и посмотрел на меня.

— Прости, что заставил тебя ждать, — сказал он. — Тридцать лет. Прости меня.

— Не извиняйся, — ответила я. — Ты здесь. И это главное.

Я провела рукой по его лицу. По морщинам, по щетине, по губам. Он целовал мои пальцы, мою ладонь, мою шею. И я чувствовала, что снова становлюсь целой.

Я была сломанной куклой. Но теперь у меня был человек, который готов был склеить мои осколки.

— Мы слишком стары для всего этого, — усмехнулась я сквозь слёзы.

— Мы как раз в правильном возрасте, — ответил он. — Мы знаем, чего хотим.

Он поцеловал меня в лоб.

— Спи, — сказал он. — Завтра у нас будет ещё один день.

— А послезавтра?

— Послезавтра мы решим, — улыбнулся он. — Вместе.

Я закрыла глаза. Я чувствовала тепло его тела, его дыхание на своей коже. Я впервые за долгие годы чувствовала себя в безопасности. Я не думала о муже. Я не думала о разводе. Я не думала о будущем.

Я просто была с ним в Париже.

Глава 6. Ночной рейс

Дина. Париж. Утро.

Я проснулась от света. Солнце пробивалось сквозь тяжёлые портьеры, рисуя золотые полосы на белых простынях. Я лежала неподвижно, боясь пошевелиться, боясь, что это сон, который рассеется, если я открою глаза.

Но он был рядом. Я чувствовала его тепло — его тело прижималось к моей спине, его рука лежала на моей талии, тяжелая, уверенная. Я чувствовала его дыхание на своей шее — ровное, спокойное, глубокое. Он спал. И я боялась разбудить его.

Я медленно повернула голову и посмотрела на него. Он лежал на животе, лицом ко мне, его рука всё ещё обнимала меня, как будто он боялся, что я исчезну. Я рассматривала его — седые виски, резкие морщины у глаз, жесткую линию челюсти, которая даже во сне сохраняла напряжение. Он выглядел старше, чем днём. И одновременно — моложе. Как мальчик, который устал быть сильным.

Я провела пальцем по его спине. Кожа была горячей, гладкой, с лёгкой щетиной на затылке. Я коснулась родинки на его левой лопатке, которую помнила ещё с того лета. Она была всё там же. Я улыбнулась. Какая-то часть меня осталась той девочкой, которая подглядывала за ним из малиновых кустов.

Он шевельнулся, и я замерла. Его рука сжала мою талию, притягивая ближе. Он что-то пробормотал во сне — я не разобрала, но голос был низким, хриплым.

— Костя? — прошептала я.

Он открыл глаза. Серые, сонные, но уже острые. Он посмотрел на меня, и я увидела, как его лицо меняется — от удивления к узнаванию, от узнавания к нежности. Он улыбнулся. Той самой кривой улыбкой, от которой у меня захватило дыхание.

— Ты здесь, — сказал он хрипло. — Я думал, мне приснилось.

— Не приснилось, — ответила я. — Я здесь.

Он притянул меня к себе, уткнулся носом в мои волосы. Глубоко вдохнул, как будто запоминал мой запах.

— Ты пахнешь мной, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты всегда так пахла. Только мной.

Я засмеялась. Звук вырвался неожиданно, лёгкий, почти девичий. Я не смеялась так давно, что забыла, как это звучит.

— Ты слишком самоуверен, Константин, — сказала я, но мой голос был полон тепла.

— Это не самоуверенность, — ответил он, поднимая голову и глядя мне в глаза. — Это знание. Я знаю, что ты моя. Ты всегда была моей, даже когда не была.

Он поцеловал меня. Медленно, лениво, как будто у нас была вечность. Я чувствовала его вкус — утренний, немного солёный, но родной. Я провела рукой по его груди, чувствуя, как бьётся сердце под моими пальцами.

— Костя, — прошептала я, когда он оторвался от моих губ. — Нам нужно поговорить.

— О чём? — спросил он, целуя мою шею.

— О нас, — я попыталась отстраниться, но его руки держали меня крепко. — О том, что будет дальше.

Он остановился и посмотрел на меня. Его глаза стали серьёзными.

— Что ты хочешь, чтобы было дальше? — спросил он.

Я молчала. Внутри меня боролись две женщины — одна хотела просто наслаждаться моментом, закрыть глаза и забыть обо всём. Другая — трезвая, взрослая — напоминала мне о реальности.

— У меня развод, — сказала я. — У меня бывший муж. У меня работа. У тебя тоже есть жизнь. Мы не можем просто...

— Просто что? — перебил он. — Просто быть вместе? Просто любить друг друга? Почему нет?

— Потому что это сложно, — я вздохнула. — Потому что мы не в фильме. У нас есть обязательства. У нас есть прошлое. Мы оба наделали ошибок. Мы не можем просто взять и забыть обо всём.

Он приподнялся на локте, глядя на меня сверху. Его лицо было серьёзным, но я видела в его глазах что-то — боль, страх, надежду.

— Дина, — сказал он тихо. — Я не хочу, чтобы ты думала о сложностях. Я хочу, чтобы ты просто была со мной. Сейчас. Завтра. Всегда. Я не говорю, что у нас не будет проблем. Будут. У нас будут ссоры, споры, кризисы. Я знаю себя. Я упрямый, вспыльчивый, старый дурак. И ты тоже — у тебя характер, я помню. Мы будем ненавидеть друг друга иногда.

— Звучит заманчиво, — усмехнулась я.

— Но я знаю одно, — продолжал он. — Я не хочу просыпаться без тебя. Я не хочу больше терять тебя. Тридцать лет я был идиотом. Я не хочу быть идиотом ещё тридцать лет.

Я смотрела на него. На его морщины, на его седые волосы, на его глаза, полные такой искренности, что у меня сжималось сердце.

— Ты меня пугаешь, — призналась я.

— Почему?

— Потому что я верю тебе, — сказала я. — Я верю каждому слову. И это страшно. Потому что, если я поверю, а ты уйдёшь, я не переживу этого. Я уже разбита, Костя. Ты не представляешь, как я разбита. Я не выдержу ещё одного удара.

Он взял моё лицо в свои руки, заставляя меня смотреть ему в глаза.

— Я не уйду, — сказал он твёрдо. — Я обещаю тебе. Я не уйду, даже если ты прогонишь меня. Я буду стоять под твоими окнами, как мальчишка. Я буду ждать. Я буду просить. Я сделаю всё, чтобы ты была моей. Ты слышишь?

Я кивнула. Слёзы текли по моим щекам, и я не пыталась их сдерживать. Я плакала впервые за долгие месяцы — по-настоящему, навзрыд, как ребёнок.

— Я люблю тебя, — сказала я сквозь слёзы. — Я всегда любила тебя. Даже когда думала, что ненавижу. Ты был внутри меня всё это время. Ты — часть меня.

— Я знаю, — сказал он, вытирая мои слёзы большим пальцем. — Я тоже люблю тебя. Я не говорил этого никому уже много лет. Но тебе говорю. Я люблю тебя, Дина. Я люблю тебя, как в двадцать девять. Сильнее, чем тогда.

Он поцеловал мои мокрые щёки, мой лоб, мои глаза. Его губы были мягкими, нежными. Я чувствовала его дыхание, его любовь, его боль.

— Когда ты должна быть на конференции? — спросил он вдруг.

— В десять, — ответила я.

— У нас есть три часа, — сказал он с улыбкой. — Три часа, чтобы любить друг друга.

Он снова поцеловал меня, и я забыла обо всём. О разводе, о муже, о конференции, о мире за окном. Я была только с ним, в его объятиях, в его постели.

Мы занимались любовью медленно. Это было не то безумство ночи — это было что-то другое. Я чувствовала каждое его прикосновение, каждое движение, каждое дыхание. Он был нежен, но властен. Он брал меня так, как будто я была его собственностью. И я хотела этого.

— Костя, — прошептала я, когда он вошёл в меня.

— Я знаю, — ответил он. — Я тоже чувствую.

Мы двигались в ритме, который знали только мы. Его руки гладили моё тело, его губы целовали мои плечи, мою грудь, мои губы. Я чувствовала, как он сжимает мои бёдра, притягивая ближе, глубже. Я слышала его стоны, смешанные с моими.

Я кончила, чувствуя, как его тело дрожит. Он последовал за мной, уткнувшись лицом в мою шею, выдыхая моё имя.

— Дина, — выдохнул он. — Боже, Дина.

Я гладила его спину, чувствуя, как он расслабляется. Мы лежали в тишине, слушая, как за окном просыпается Париж.

— Костя, — сказала я. — У меня конференция, — напомнила я. — Мне нужно идти.

Он поднял голову и посмотрел на меня с улыбкой.

— Иди, — сказал он. — Я подожду тебя.

— А твои переговоры? — спросила я.

— В два часа, — ответил он. — Я уложусь.

Я встала с кровати, натягивая халат. Он следил за мной глазами, и я чувствовала его взгляд на своём теле. Я обернулась и улыбнулась.

— Ты так смотришь, будто видишь меня впервые, — сказала я.

— Каждый раз, когда я вижу тебя, я вижу тебя впервые, — ответил он. — И каждый раз я влюбляюсь снова.

Я подошла к нему и поцеловала в губы, коротко, но горячо.

— Я вернусь к пяти, — сказала я. — Жди меня.

— Буду ждать, — ответил он. — Вечность, если понадобится.

Я ушла в ванную, закрыв за собой дверь. Я стояла у раковины, смотрела на себя в зеркало — раскрасневшуюся, счастливую, с глазами, которые сияли. Я не видела себя такой уже много лет.

Я была женщиной, которую любили. По-настоящему. Искренне. Отчаянно.

Я закрыла глаза и прошептала:

— Спасибо. Спасибо за этот день. За эту ночь. За него.

Я не знала, что будет дальше. Я не знала, как мы будем жить, как мы будем любить друг друга среди наших проблем, наших ран, наших неудач.

Но я знала одно — я хочу попробовать.

Я хочу быть с ним.

Он ждал меня у двери, когда я вышла из ванной. Уже одетый, в джинсы и рубашку, с чашкой кофе в руках. Он протянул мне вторую чашку.

— Ты не завтракала, — сказал он. — Я заказал тебе круассан и сок.

Я взяла чашку. Моя рука дрожала — от переполняющих эмоций, от усталости, от счастья.

— Спасибо, — прошептала я.

— Я провожу тебя, — сказал он.

— Не нужно, — ответила я. — Я найду дорогу.

— Я провожу, — повторил он твёрдо. — Не спорь.

Я не спорила. Он взял меня за руку, и мы вышли из номера. По коридору, в лифте, через холл — он не отпускал мою руку. Я чувствовала его пальцы, переплетённые с моими, и внутри меня разливалось тепло.

На улице нас встретил прохладный утренний Париж. Солнце уже поднялось, освещая золотом старые здания, уличные кафе, людей, которые спешили по своим делам.

— Удачи на переговорах, — сказала я.

— Удачи на конференции, — ответил он.

Он отпустил мою руку. Но перед тем. как я сделала шаг, он схватил меня за талию и притянул к себе. Поцеловал. Горячо, глубоко, так, что я забыла, где я.

Когда он отпустил меня, все вокруг смотрели на нас — улыбаясь, одобрительно. Парижане любят влюблённых. И мы были влюблены.

— Я люблю тебя, — сказал он громко, чтобы слышали все.

— Я тоже, — ответила я, чувствуя, как краснею.

Я развернулась и пошла. Чувствовала его взгляд на своей спине. Оглянулась — он стоял, улыбался.

— Не опаздывай! — крикнул он.

— Не буду! — ответила я.

Я шла по парижским улочкам, и мне казалось, что я лечу. Внутри меня пела какая-то птица, которую я думала, что убила много лет назад. Но она была жива. Она пела. И она пела о нём.

Я знала, что это начало. Или конец. Я не знала.

Но я была готова.

Готова ко всему.

Глава 7. Первый поцелуй за 30 лет

Дина. Париж. Номер Константина.

Я не знаю, как я оказалась здесь.

Кажется, я просто шла по коридору после конференции к себе, а потом остановилась у его двери. Четыреста тринадцатый. Я весь день думала о том, правильно ли я поступаю. А сейчас я стояла и смотрела на номер, выгравированный на золотой табличке, и внутри меня всё дрожало. Мне нужно было просто пройти мимо. Зайти к себе. Принять душ. Лечь спать. Забыть о том, что произошло в самолёте, о его глазах, о его руках, о его голосе, который звучал в моей голове как навязчивая мелодия.

Но я не прошла мимо.

Я постучала.

Дверь открылась почти сразу, как будто он ждал меня. Стоял на пороге — босиком, в расстёгнутой рубашке, с мокрыми волосами после душа. Капли воды стекали по его шее, исчезали за воротником. Он смотрел на меня, и в его глазах я читала удивление, надежду, голод.

— Дина, — сказал он хрипло. — Ты передумала?

— Я не знаю, — ответила я, и мой голос звучал чуждо, хрупко. — Я не знаю, зачем я здесь.

— Ты знаешь, — сказал он. — Ты всегда знала.

Он отошёл в сторону, пропуская меня. Я переступила порог, и дверь за мной закрылась с тихим щелчком. Этот звук был как приговор. Я сделала шаг, и он сделал шаг навстречу. Между нами оставалось полметра. Я чувствовала его тепло, его запах — тот самый, древесный и терпкий, который преследовал меня тридцать лет.

— Зачем ты пришла? — спросил он, и голос его был тихим, опасным.

Я подняла на него глаза. Он стоял близко, очень близко. Я видела каждую морщинку у его глаз, каждую седую прядь на висках, каждое биение пульса на его шее.

— Я хочу, чтобы ты меня поцеловал, — выдохнула я. — Как тогда, когда я мечтала. Как я представляла себе сотни раз. Я хочу знать, каково это — когда ты видишь меня. Настоящую. Не девочку.

Он смотрел на меня долгую секунду. В его стальных глазах мелькнула боль, нежность, что-то дикое, звериное.

— Ты уверена? — спросил он.

— Нет, — честно ответила я. — Но я хочу этого.

— Я тоже, — сказал он. — Я хочу этого тридцать лет.

Он сделал шаг ко мне. Его руки легли на мои плечи — тяжёлые, горячие. Я чувствовала, как они дрожат. Такой сильный, такой железный человек — и он дрожал.

— Дина, — прошептал он. — Если я сейчас поцелую тебя, я не смогу остановиться.