Запретная вишня

В своей работе он ловил любую возможность для сна. Точно также, как и его младший брат Ёрки. Этим двоим приходилось находить лишние часы в сутках для своей работы, которая казалась нескончаемой. Собственно, как, наверное, и моя.

— Ты уже здесь, — сквозь зевок из его рта вырвались слова мне в спину, а следом раздалось шуршание пакета.

Но тут его взгляд, видимо, добрался до еще одного присутствующего, который развалился на диване в конце кабинета и отчего-то вел себя тихо.

— Боже, твоя рожа совсем не изменилась.

— А ты все также не оставил привычек спать и есть за рабочим столом.

— Если все можно сделать здесь, зачем далеко ходить? — хмыкнул тот, потерев шею со стороны шрама в виде ожога, пока мои руки орудовали с кофемашиной, не отрывая взгляда от своего занятия. — Я тут еще и трахаюсь. Прямо-таки козырное место, смекаешь?

— Сомневаюсь, что дрочку в индивидуальном порядке можно назвать полноценным трахом.

На выдохе у брюнета закатились под веки глаза:

— Клянусь матерью, ты только вышел, а уже меня заебал.

— Разве можно клясться теми, кого уже нет? — подняв взгляд и уведя вправо, мой зрачок напоролся на профиль Ёргина, который уже смачно откусил пончик в клубничной глазури. — Приятного аппетита.

Вместо ответа, я получил благодарный кивок: Ёргин никогда не говорил с полным ртом. Исключением являлся лишь его излюбленный чупа-чупс.

— Я бы не сказал, что суками вообще в принципе честно клясться, — он взял пончик поудобнее, чтобы не сильно заляпаться. — Но мне плевать, — и вновь кивнул, проговорив быстрое «спасибо», так как я поставил перед ним чашку с горячим кофе. — Ты мне уже отправил номер или что-то в этом роде?

Вопрос достиг меня, когда я немного отошел и нашел опору поясницей у соседнего стола, где также горела заставка блокировки включенного компьютера Дакс, и сложил руки на груди.

— Принимаешь меня за идиота? — я слегка склонил голову в бок, наблюдая, как уголок губ напротив немного приподнялся, пока он жевал.

Отпив напиток, предварительно на него подув, Ёргин спросил:

— Не получается? Я просто не теряю надежды.

Вздохнув, я немного расстегнул китель, чтобы появилась возможность вынуть телефон из внутреннего кармана, и когда тот оказался в руке, открыл на нем нужное фото. Положив его на стол перед Ёргином экраном вверх, я вернулся к своему прежнему месту.

— Гарольд Вебер, тридцать восемь лет, бизнесмен. У него своя туристическая компания, которая практически разорилась три года назад, отчего он понабрал кучу долгов у тех, у кого не стоило бы брать.

— И он решил взять у Риккардо, чтобы рассчитаться со всеми? — вопрос с ноткой веселья утонул в стенках чашки с кофе, и я кивнул.

— Именно так. Почему-то он посчитал, что выгоднее быть должным кому-то одному, а не нескольким сразу. Поэтому, его пути размышлений привели на порог мафии, с помощью чьих денег он смог рассчитаться со всеми должниками.

— Какой же долбаеб, — смех Винни отскочил от стен кабинета, а Ёргин отставил чашку на стол.

Я не мог не согласиться с Синтомом по той причине, что если ты хоть раз задолжал мафии, то останешься должным навсегда. Но, увы, не все это понимают, отчего выходят из игры прямиком в собственную могилу.

— А от меня ты чего хочешь? Просто, я так понял, ты и без меня уже все знаешь. Или он «потеряшка»? — и запихал в рот остатки пончика.

— Мне нравится, когда ты сам добираешься до сути, и не приходится ничего объяснять.

Дожевав, Ёргин отряхнул руки и вытер их салфетками.

— Давно не выходит на связь? — он потянулся к клавиатуре и снял блокировку с компьютера. Та мгновенно снялась и с еще двух экранов, которыми Ёргин был окружен. Свет от них тут же осветил его лицо, подчеркнув небольшие синяки под глазами, и дав возможность упасть тени от ресниц, что обрамлены вокруг глаз, где на карих радужках были блики отражений экранов.

— Девять часов, — и я услышал в ответ негромкий цок со стороны дивана.

— Такой ты дотошный. Может, он где-то спит после пьянки? — мой взгляд скользнул к Винни, пока хакер не сводил с монитора глаз, что-то набирая на клавиатуре. Только зрачки бегали туда-сюда от одного экрана к соседнему.

— Просто найди мне его, — я вернул внимание к Ёргину.

— Знаю, что ты не из тех, кто дает фору, чтобы сбежать, — его губы растянулись в ухмылке. — Не ему на счастье, конечно.

И уже через минуту на моем телефоне высветилось уведомление с необходимой геолокацией.

— Я поехал, а вы разберитесь с маскировкой финансов, которые пройдут после ближайшей поставки. Джей-Джей должен был тебя, Ёргин, поставить в курс дела еще на прошлой неделе, — и прежде, чем выйти из просторного кабинета, я услышал в спину голос Синтома:

— Уже? Я, блять, только вышел!

ВИШНЯ ВТОРАЯ

ИМОНН

АНДЕНТЕ

Мотоцикл рассекал по улицам Кенфорда, набирая скорость и везя меня в сторону квартиры сестры. Приятный адреналин растекался в крови, обволакивая сердце, как теплыми объятиями, которые душили, заставляя каждый раз волнительно дышать, а губы растягиваться в довольной улыбке.

Время уже перевалило за восемь вечера, — я значительно задержалась в лаборатории, отчего совсем не удивлялась вибрациям в кармане куртки. Телефон звонил уже во второй раз, но у меня пока не имелось возможности ответить Юрике, которая скорее всего начала немного волноваться, ведь я уверяла ее, что приеду не позже семи. Но все снова пошло не по плану.

Немного сбавила скорость, прежде чем повернуть в один из нужных переулков, чтобы слегка сократить дорогу и не стоять на светофоре, который загорелся красным. Но стоило мне только завернуть, как под колеса вывалился мужчина, который явно был чем-то напуган и стремительно от кого-то пытался унести ноги. Вот только, сегодня удача была не на его стороне.

И, видимо, не на моей, так как теперь он валялся у тротуара, хватаясь за ребра, сбитый моим мотоциклом!

Какого черта? Этого мне только не хватало…

Остановившись, мой взгляд почти сразу переключился на третьего участника данной ситуации, и из меня вырвалась тихая усмешка, которая всколыхнула сердце. Какое совпадение.

Уго Карбоне собственной персоной не спеша приближался ко мне, упирая свой взгляд в мой шлем на голове. О, он точно понял, кто скрывался за ним, — точно же увидел и марку мотоцикла, и то, во что я одета.

Подошва его берцев негромко постукивала по заснеженному асфальту, пока он прятал ладони в карманах черной расстегнутой куртки, из-под которой виднелся знакомый китель. На нем привычное спокойное выражение лица, где один глаз скрыт повязкой, а несильный ветер игрался с его недлинными волосами, что всегда казались темнее даже моих собственных.

От одного только его вида все мои органы каждый раз сходили с ума.

— Я же могу сказать, что не удивлен твоему появлению именно сейчас? — спокойный, ровный голос Уго прервал тишину, на фоне которой слышались стоны мужика, все еще валяющегося у тротуара.

Стянув шлем с головы, я встряхнула волосами, позволяя им рассыпаться по спине, и мой взгляд столкнулся с кофейным и таким родным напротив. Уго не двигался с места, ни в мою сторону, ни в сторону того бедолаги, что корчился на асфальте, будто понимал, что ни он, ни я никуда не уйдем.

Не знаю, что там на счет бедняги, но я точно хотела задержаться рядом с ним хотя бы на пару минут.

— У меня хорошо получается появляться в нужное время там, где меня никто не ждал, — пожав плечами, я подарила ему свою ухмылку. — А ты не изменяешь своей работе, приятно знать.

— Будто бы когда-то было иначе, чтобы это заставило тебя сомневаться, — в уголке его губ мелькнула улыбка.

— Я просто давно не встречала тебя за процессом. И между прочим, жду слов благодарности, — его бровь над здоровым глазом медленно вопросительно поднялась. — Я сократила для тебя время догонялок, — и кивнула в сторону мужика.

— Спасибо, — Уго кивнул, не скрывая призрачной ухмылки на лице. — Но он бы все равно далеко не убежал.

— Мне всегда нравилась твоя самоуверенность, — улыбка так и просилась на мои губы, пока сердце выстукивало бешенные ритмы о ребра, разливая мурашки по рукам, спрятанных под слоями одежды, от одного лишь его присутствия.

Одарив меня немного непонятным взглядом, Уго спросил:

— Как дела у Керо?

Сердце в груди перевернулось.

Имя моего сына всегда звучало из уст этого мужчины с некой нежностью, которая скрывалась за спокойным голосом, но я все равно еечувствовала. Уго видел его в последний раз около полугода назад, ведь Эзио никогда не брал Керо с собой ни на какие мероприятия и выездные встречи, — только на те, которые проводились иногда у нас дома. Это логично, учитывая всю опасность, которую за собой те несли. Но именно из-за этого и встречи Уго с Керо стали бесконечно редкими, что меня сильно расстраивало. Или лучше сказать, что я беспокоилась не только за них, а и за наши с ним встречи тоже? Хотя мы же виделись чаще, чем он с Керо.

Мы познакомились в средней школе, когда оказались в одном классе. Тогда Уго мне показался довольно тихим и скрытным одиннадцатилетним мальчиком, который не особо стремился с кем-то общаться и заводить друзей. Я знала о нем только то, что он из очень влиятельной семьи, и что в нашей школе учились также его старшие братья. Потом же узнала и то, что Риккардо и Энрике были не единственными братьями, ведь их в семье пятеро детей. Его сестра Инес на тот момент еще училась в начальных классах, а самому младшему брату Витале тогда только исполнилось три года.

В тот год моя жизнь изменилась навсегда, ведь этот не особо общительный мальчишка с черными волосами, слегка загорелой кожей и взглядом двух кофейных глаз, наполненных спокойствием, заставил мое детское сердце очень сильно удариться о ребра. И не один, а каждый раз, когда я видела его в школе: будь то перемена, обеденный перерыв или уроки, на которые он никогда не имел привычки опаздывать.

И однажды я поддалась своему внутреннему импульсу и подошла к нему в школьном кафетерии, когда рядом с ним не было его старших братьев. Такой момент было упустить нельзя, ибо Уго практически все свободное от уроков время находился в их компании.

Я тогда сильно нервничала, но пыталась не показывать ему это настолько, насколько на самом деле себя чувствовала в тот момент, и предложила вместе пообедать. Мое детское сердце готово было взорваться, как конфетти, когда он согласился.

С того дня мы начали немного общаться: переговаривались в классе во время перемен, иногда также вместе обедали, бывало, вставали в пару на уроках физкультуры для отработки подачи меча или для выполнения какого-то упражнения, а после стали периодически переписываться вечерами. Всего парой сообщений перед тем, как лечь спать, но для меня это было все равно что-то невероятное, ведь с каждым днем мы становились чуточку ближе друг к другу.

В старших классах я могла нас назвать уже хорошими друзьями, но мое сердце было не согласно мириться с этим ярлыком. Оно начало страдать от первой любви, которую приходилось прятать за множеством замков и улыбок, чтобы не разрушить то, что так долго выстраивалось между нами. Страх потерять Уго, даже в качестве друга, казался ощутимым чуть ли не физически, ведь я знала, что ему не нужны отношения ни со мной, ни с кем-то другим. И последний факт давал возможность нормально дышать, зная, что дело было вовсе не во мне.

Но когда нам стукнуло семнадцать, в один из вечеров Уго не ответил на мои сообщения, а после пропал на целый месяц: не отвечал на звонки и не приходил в школу, а где-то за пределами нее мы и не общались. Переживания настолько возросли в моем теле, что казалось, я могла ими сносить стены вокруг. Я даже набралась смелости подойти к его братьям, чтобы задать вопросы, мучавшие меня и не дававшие спокойно спать. Вот только, когда эта смелость во мне появилась, до меня вдруг дошло, что не только Уго не появлялся в школе столько времени, — все семейство Карбоне пропало с радаров, и никто не знал причины их отсутствия.

Но в одно утро я заметила у ворот до боли знакомую фигуру, выходившую с заднего пассажирского места черного дорогого автомобиля, на котором он приезжал каждый раз до своего исчезновения. Вместе с ним, с другой стороны, вышел и Энрике. Ни Риккардо, ни младших с ними не было.

Уго, в отличие от его брата, тогда был одет не в привычную школьную форму: на его голове темная кепка, что скрывала большую часть лица, ведь он шел с опущенной головой; вместо рубашки из-под расстегнутой куртки виднелся капюшон черного худи; вместо брюк — спортивные штаны, а оксфорды сменились на удобные кроссовки, под чьей подошвой хрустел снег. И хоть изначально мое внимание привлекла его одежда, но в памяти отложился совсем не она. Сердце в груди заскулило, упав куда-то в сугроб у моих ног, когда взгляд зацепился за перебинтованные кисти и пальцы, — где бинты уходили куда-то под рукава, — что держались за лямку рюкзака на плече, за бинты на шее, а потом… Он поднял голову, и я увидела то, от чего тоже самое сердце отказалось стучать.

Левая сторона лица была в следах недавней травмы. Под скулой расплывался желтовато‑лиловый синяк, еще не до конца сошедший. Возле виска виднелись тонкие, едва заметные ссадины, покрытые коркой. Кожа вокруг выглядела слегка отечной, натянутой, с неравномерным оттенком: местами бледной, местами с проступающей синевой.

Но что‑то было не так. Что‑то в очертаниях лица казалось неправильным, искаженным. Я не сразу поняла, в чем дело, — мозг отказывался видеть очевидное. Взгляд скользил по его профилю, цепляясь за детали: козырек кепки, край капюшона, линию челюсти… И вдруг застыл на левой глазнице.

Она была прикрыта не просто повязкой, а аккуратной накладкой темного цвета, почти незаметной под козырьком кепки. Держалась на тонких ремешках и выглядела продуманно, почти технологично — не как временная мера, а как часть нового облика.

Уго сделал шаг, и я заметила, как он чуть замедлился, будто ориентируясь на слух и память, а не на зрение. Движения стали осторожнее, сдержаннее — не той уверенной походкой, которую я помнила. Он больше не вскидывал подбородок, не смотрел прямо, не улыбался уголком рта, как раньше.

Внутри меня в тот момент все оборвалось.

Боль ударила резко, без предупреждения — не моя, а будто его, принятая на себя. В горле встал ком, такой плотный, что стало трудно дышать. Руки похолодели, пальцы непроизвольно сжались, будто пытаясь ухватиться за что‑то, чтобы не упасть. Я стояла и смотрела, а в голове крутилось: «Это не он. Это не может быть он».

Но это был он — тот самый Уго, чьи кофейные глаза я могла узнать из тысячи, чье присутствие всегда ощущала еще до того, как видела. Только теперь одного глаза не было. Одного взгляда, одного отражения света, одной части его лица… и все будто стало другим.

Мне хотелось броситься к нему, схватить за руку, убедиться, что он жив, что дышит, что это все еще он. Хотелось сказать: «Я здесь, я рядом, я помогу».Но ноги не слушались. Я просто стояла, чувствуя, как внутри все сжималось от смеси жалости, страха и острой, почти физической тоски.

С того дня много чего изменилось. Но моя любовь не покидала моего тела и сердца и на крошечное мгновение. Она жила и в выпускных классах, и после школы, и даже когда мне пришлось выйти замуж за того, кого не любила.

И жива до сих пор, грея сердце где-то глубоко под ребрами. Она не такая яркая, как была в подростковые годы, но по-прежнему сильная. Хоть и невозможная.

— У него все хорошо, — кивнула, сохраняя легкую улыбку на лице.

Уго утянул взгляд к мужчине и бросил мне перед тем, как уйти:

— Езжай домой, Имонн. И будь осторожна на дороге, все-таки тебя есть кому ждать.

Поджав губы, я вновь кивнула и, натянув шлем, позволила мотоциклу сорваться с места, оставляя позади того, к кому до сих пор просилось сердце.

Уго был прав в том, что меня действительно ждали дома, но он не знал, что и его тоже. Ведь тот мальчик, о котором он спросил, был не только моим сыном.

Вот только Уго думал, что Керо был связан кровью с Эзио, моим законным мужем по всем документам вот уже почти семь лет. Но это было не так. И об этом известно из нас двоих было лишь мне.

***

Остановившись на парковке, я заглушила мотор и, стянув шлем с головы, слезла с мотоцикла. Ветер тут же подхватил волосы, слегка подкидывая, отчего я запустила в них пальцы, убирая мешавшие темные пряди от лица.

Передо мной горела яркая вывеска, висевшая на красном вагончике с фастфудом, куда я приезжала пару раз в неделю. Здесь делали самые вкусные яблоки в карамели на палочке, — Керо их обожал. Хоть и любил больше те, которые мы готовили дома сами. Но не из-за вкуса, а из-за впечатлений. Ему нравился процесс готовки, как и нравилось разделять эту готовку с теми, кто ему был по душе, — а таких можно посчитать по пальцам одной руки.

Милая девушка, заметив меня, тут же улыбнулась, поздоровалась, поинтересовалась: «Два яблока в стекле?», и, получив согласный ответ, принялась выполнять заказ. Меня же привлекла очередная вибрация в кармане моей короткой черной куртки: на экране светилось имя сестры.

— Да, Юрика.

— Ты когда-нибудь устраивала марафон по суточному просмотру мультфильмов про супергероев? — ее голос звучал устало, а от вопроса на моих губах промелькнула легкая улыбка.

— На прошлых выходных в детском центре устраивали выставку с фигурками супергероев «Marvel», и мы там провели весь день, — я обернулась, чуть нахмурившись, на громкий звук машины, что проехала по проезжей части, и уже снова водила глазами по картинкам меню на вагончике. — Юнис, кстати, ходил с нами, в отличие от некоторых.

— Ты прекрасно знаешь, почему у меня не получилось пойти с вами, — вздохнула Юрика. — Я никогда не против провести время с тобой, Керо и иногда с Юнисом. Когда он не достает меня.

— Знаю, — на выдохе улыбнулась я. — У вас там все хорошо?

— Конечно, — сестра хмыкнула в трубку, а я забрала пакет со сладостями из рук девушки, которая протянула его мне через открытое окошко.

Расплатившись, я направилась обратно к своему мотоциклу.

— Ты скоро приедешь? — раздалось в трубке голосом сестры.

— Да. Скажи Керо, что я приеду где-то через минут двадцать, — и сбросила звонок, услышав в ответ: «Ждем».

***

— Я была на грани превратиться в Доктора Стрэнджа2[2], чтобы перемотать время на момент твоего появления, — открыв дверь, Юрика пропустила меня к себе в квартиру. — Твое «я приеду в семь вечера» оказалось в два раза дольше, я начала переживать.

Ступая на пятки, я стянула с ног ботинки, надела тапочки и прошла по прихожей в довольно просторную гостиную, совмещенную с небольшой кухней в конце комнаты. По телевизору шел мультик, где мелькали различные супергерои в своих ярких костюмах, а снизу бежали субтитры. На светлом диване напротив, развалившись лежал мой смысл жизни — Керо. Его темные кудрявые волосы спадали ему на почти черные большие глаза, слегка кончиками путаясь в длинных ресницах. Он неотрывно смотрел в экран, что освещал его маленькое лицо, и внимательно следил за субтитрами, ведь звук мультика, как и всего происходящего вокруг ему были недоступны.

У моего пятилетнего сына врожденная нейросенсорная глухота, отчего и обычные разговоры ему также не давались.

— Немного задержалась, — улыбка отразилась на моих губах, стоило только увидеть сына, к которому осторожно подошла, чтобы не испугался.

Он был не просто моим смыслом, но и частью того человека, которому я подарила свое сердце еще будучи ребенком.

Его взгляд переместился с экрана мне на лицо, и он тут же заулыбался:

— Ты приехала!— жестикулировал Керо.

— Смотри, что я привезла тебе,— я показывала жесты медленно, не торопясь, чтобы он смог все понять, так как быстрые комбинации вводили его в ступор.

Открыв крафтовый пакет, достала из него два яблока на палочках, обернутые в специальные кулечки.

Юрика подошла к нам и села на диван рядом с местом, где только что сидел Керо. Сейчас же он уже спрыгнул на пол и бросился ко мне, обняв за шею. Я погладила сына по волосам, вдыхая запах детского шампуня, и протянула ему сладости.

— Спасибо!

— Не за что. Поделишься с Юрикой?— кивнула в сторону сестры, которая наблюдала за нами, пока в уголках ее губ пряталась улыбка. Керо обернулся и, вытянув руку, протянул палочку с яблоком в карамели моей сестре, которая также, как и он, их очень любила.

— Спасибо, крутой племянник, — подмигнув ему, она потрепала его по волосам, наводя слегка беспорядок на голове. — Вы же останетесь? — а этот вопрос прозвучал уже вслух для меня, и я кивнула.

Керо забрался обратно на диван и стал распаковывать свою сладость, не обращая на нас внимания.

— Рэн прилетает завтра?

Муж Юрики был одним из председателей в «Ryu Logistics», которые занимались грузоперевозками, доставкой и управлением транспортных узлов. И сейчас он был в командировке.

Она кивнула.

— Утром у Керо занятие, сможешь его отвезти? Мне нужно будет уехать в лабораторию.

— Без проблем. К завтраку, как раз, должен будет заехать Юнис. Думаю, что он сможет даже остаться с ним до конца и привезти к вам домой.

Сын шуршал кульком и уже наслаждался вкусом «стеклянного» яблока, громко хрустя им во рту. Его внимание вернулось к телевизору, а Юрика потянулась к пульту, чтобы перемотать серию на несколько минут назад.

— Ему разве не надо на работу?

Наш старший брат, являющийся еще и самым старшим ребенком в семье, был тренером баскетбольной команды в местном спортивном клубе. Он всегда горел спортом, но собственную карьеру построить, как спортсмену, не получилось из-за травмы, которую получил прямо накануне важных соревнований. Юнису пережить это далось слишком тяжело, отчего первое время он даже не мог смотреть в сторону спортивных площадок и мячей. Но спустя пару лет, брат твердо решил вернуться в спорт. Вот только не игроком, а тем, кто был не менее важен на площадке — тренером. Юнис стал тренировать молодых ребят от тринадцати до восемнадцати лет, и хромота нисколько ему не помешала.

— Сказал, что дал мальчишкам выходной перед игрой. Послезавтра решится выйдет ли их команда в региональные или нет.

— Ты пойдешь? — вопрос сорвался с моих губ, когда я пальцами коснулась щеки Керо, чтобы убрать прилипшую большую крошку от застывшей карамели.

— Если успеем, то мы с Рэном придем. А вы? — в голосе сестры слышалась неуверенность, и причем, обоснованная.

— Я постараюсь уладить все вопросы на работе, чтобы появился шанс вырваться.

Взгляд Юрики скользнул к Керо, который, подтянув на диван ногу в красном носке, медленно жевал яблоко, следя за действиями супергероев на экране телевизора.

— Что-то случилось? — в интонации и взгляде, что подняла на меня сестра, я четко считывала то, что вопрос она задала совсем не о работе.

— С чего ты взяла?

— У тебя на лбу все написано, — хмыкнув, она сложила руки на груди. — Не говори, что пока ты добиралась до дома, встретила его.

Тяжелый вздох вырвался из меня, когда я откинулась на спинку дивана, а губы дрогнули в улыбке:

— Ты правда хочешь об этом поговорить? — мой взгляд искоса скользнул к сестре. — Ты же не сторонница подобных разговоров.

Фыркнув, темно-серые глаза Юрики закатились под ресницы.

— Я твоясторонница, Имонн. Так что да, я готова об этом разговаривать столько, сколько тебе будет нужно. Даже учитывая то, что я слышу об этом мужике уже пятнадцать лет.

— Ужасная цифра, — мрачный смешок сорвался с моих губ, и я покачала головой. — Больше не произноси ее.

— О нет, а вот об этом не проси, — усмехнулась она, удобнее устраиваясь на диване, где между нами сидел Керо, продолжая внимательно наблюдать за происходящим на экране телевизора. — Я буду ее произносить, потому что она действительно ужасная. И ты уже должна хоть что-то понять для себя, когда будешь вновь и вновь ее слышать.

— И что же?

— У тебя два варианта, — Юрика выставила указательный палец: — Первый: ты должна уже жить дальше. Я знаю, что ты — натура у нас из однолюбов, как совы-сипухи, но, Имонн, прошло уже, повторяюсь, пятнадцать лет. В этом мире слишком много других мужчин, которые будут готовы положить весь мир к твоим ногам.

— Совы-сипухи? — мой рот растянулся в улыбке, оголяя зубы, пока не вырвавшийся смех подбирался к горлу.

— Лебеди — это слишком банально. К тому же, я хочу, чтобы ты начала жить дальше, а не пыталась с собой что-то сделать. Так что, их вариант не подходит категорически. И вообще, — она развернулась ко мне уже полностью. — Это что, все, что ты услышала?

И я вздохнула:

— Ты же знаешь, что это так не работает, Юрика. Я могу закрыть глаза на вещи, которые не хочу видеть. Как, например, на то, что у Эзио есть постоянная любовница уже около года, или что наш садовник иногда неровно выстригает газон на заднем дворе. — Мой голос стал чуть тише: — Но я не могу закрыть свое сердце на вещи, которые не хочу чувствовать.