Невольница для генерала

Вопрос повис в воздухе. И я сама поняла, что меня занесло не туда. Но пути назад не было. Я лишь пожала плечами, насколько это было возможно в моей позе.

– Я хочу, чтобы со мной обращались не как с вещью. Чтобы был хоть какой-то смысл во всём этом, кроме простого удовлетворения инстинктов. Вы же не животные, в конце концов. Или я ошибаюсь?

Он молчал. Его тяжёлый, аналитический взгляд заставлял меня краснеть и желать провалиться сквозь землю, вернее, сквозь меха его ложа. Но я не отводила глаз. Внутри всё кричало и трепетало, но я продолжила, уже почти шёпотом:

– Ты даже имени моего не знаешь. Просто «землянка». Разве так поступают с… с той, с кем собираются переспать?

Он медленно, словно дикий зверь, учуявший незнакомый запах, склонился ко мне снова. Но теперь в его движениях не было прежней стремительности. Он будто заново меня изучал. Его пальцы грубо откинули прядь волос с моего лица.

– И какое же у тебя имя, землянка? – прошептал он, и его губы снова оказались опасно близко.

– Лера, – выдохнула я.

– Лера, – повторил он. Моё имя на его языке, с низким, гортанным акцентом, прозвучало как-то по-новому, дико и соблазнительно. – Теперь я знаю твоё имя. И ты знаешь моё. Церемонии окончены?

В его глазах снова заплясали знакомые искры хищного азарта, но теперь к ним добавилась капля какого-то нового, нового интереса.

– Это не церемония, это… – я начала, но он не дал мне закончить.

Его губы снова обезоружили меня, но на этот раз поцелуй был другим. Медленным, почти расслабляющим. Будто он разгадал мою тактику и решил больше не позволять говорить. Он как будто проверял – что изменилось теперь, когда он знает моё имя. И я, к своему ужасу, почувствовала, как отвечаю ему, как тело предательски тянется к нему, забыв о сопротивлении. Оставалась лишь тень протеста, упрямство, заставляющее шептать внутри: «Не смей ему сдаваться».

Но это становилось всё сложнее. Намного сложнее, чем я думала.

Глава 15

Его поцелуй был уже не просто вторжением, а тотальным завоеванием. Он пил меня, медленно и глубоко, и мой разум медленно тонул в этом море ощущений. Я пыталась уцепиться за обломки своего гнева, за память о том, что это насилие, похищение… но его губы и язык опровергали всё, превращая протест в бессвязный ропот.

Его рука скользнула вниз. Грубая, горячая ладонь легла на моё бедро, и я вздрогнула, пытаясь сомкнуть ноги, но его бедро уже было между ними, не оставляя шанса. Пальцы нашли влажную ткань моего платья, прилипшую к самой сокровенной части меня. Он провёл по ней твёрдым, уверенным движением, и во мне всё сжалось от электрического разряда наслаждения и протеста.

– Нет… – прошептала я.

Он проигнорировал, как и всё остальное. Его палец надавил на набухший бугорок, и я застонала ему в рот, мои пальцы впились в его плечи, уже не отталкивая, а цепляясь, чтобы не упасть в эту бездну. Волны удовольствия бились о последние бастионы моего сопротивления, и я чувствовала, как они рушатся, один за другим. Такой напор было невозможно выдержать. Он стирал волю, оставляя лишь животный, всепоглощающий отклик.

И тут резкий, механический звук разрезал воздух, наполненный нашим тяжёлым дыханием. На его запястье мигал синим светом браслет-коммуникатор.

Гар’Зул оторвался от моих губ с низким, рычащим ругательством, которое больше походило на звук разъярённого зверя. Его глаза, ещё затуманенные страстью, метнулись мигающему прибору. Он резким движением коснулся браслета.

– Говори! – голос прозвучал хрипло и властно, и он не сводил с меня глаз, словно пригвождая к ложу одним лишь взглядом. Его палец всё ещё лежал на мне, горячий и требовательный.

– Генерал! – донёсся запыхавшийся, напряжённый голос капитана. – Ксарги… Они вышли из-под контроля. Напали на наш патруль в ангаре семь, где мы проводили зачистку. Есть раненые.

Лицо Гар’Зула исказилось гримасой холодной ярости. Ни тени сомнения или растерянности.

– А вы не знаете, что делать в этом случае, капитан? – спросил он с едкой насмешкой.

– З-знаю, генерал Гар’Зул! – голос на другом конце задрожал. – Дополнительная группа уже направлена. Но… их вождь, Грок’Тар, он требует говорить только с вами. Я думал… возможно, ваше личное вмешательство усмирит его быстрее. Удастся избежать лишнего кровопролития.

Генерал замер на секунду, его взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользнул по моему лицу, по моему мятому платью, по рукам, которые цеплялись за него. Затем он резко отстранился.

Прохладный воздух снова окутал мою кожу, холодный и трезвый, заставляя очнуться от дурмана. Я лежала, тяжело дыша, пытаясь совладать с телом, которое всё ещё трепетало от его прикосновений, с разумом, застигнутым врасплох этой внезапной паузой.

Он накинул свой тёмный, строгий китель, запахнул его одним точным движением и снова превратился из соблазнителя в мужественного генерала. Каждая линия его тела излучала жёсткость и абсолютный контроль.

Он повернулся ко мне, перед тем как выйти. Его серые глаза, в которых теперь бушевала уже иная буря – гнева и нетерпения, – приковали меня к месту.

– Когда я вернусь, – его голос был низким и не допускающим возражений, – ты должна лежать в моей кровати. Раздетая.

Он сделал шаг к выходу, но на пороге обернулся ещё раз. Взгляд его стал ледяным.

– И только попробуй сбежать.

Дверь за ним зашипела и закрылась. Я осталась одна, слыша лишь стук собственного сердца и далёкий, нарастающий гул тревоги, плывущий из глубины корабля. Тело горело, предательски жаждая продолжения, а в душе бушевала паника. Лежать раздетой и ждать?

Тишина после его ухода была оглушительной. Она давила на уши, контрастируя с гулом крови, всё ещё бешено стучащей в висках.

Я лежала неподвижно, прислушиваясь к отдалённым, приглушённым звукам корабля – металлическому гулу, чьим-то далёким крикам. Но всё это было где-то там, за толстой дверью, а здесь, в этой роскошной клетке, царила лишь тягостная, позорная тишина, нарушаемая моим неровным дыханием.

Прошло, наверное, полчаса. Адреналин постепенно отступал, оставляя после себя лишь горькое послевкусие стыда и растерянности. Я медленно села на кровати, поправляя сползшее платье. Ткань на груди была влажной от его поцелуев, и я руку, будто обожглась.

Как? – один-единственный вопрос бился в висках, смешиваясь со стуком сердца. – Как я могла поддаться его напору?

Я выдержала похищение, перенесла все «медосмотры» и «тесты» со сжатыми зубами и ледяным молчанием. Я выдержала страх незнакомого космоса, ужас перед чужими лицами и технологиями. А сломил меня… один наглый, грубый пришелец с длинными пальцами и настойчивыми губами.

Щёки пылали жаром. Я представила, что было бы, не позвони тот капитан. Гар’Зул не стал бы ждать, не стал бы церемониться. Он бы добил мою защиту, добился бы моего полного поражения, позорного подчинения. И самое ужасное – моё тело, предательское, слабое тело, уже было готово ему отдаться.

Я с силой сжала кулаки, пытаясь собрать себя снова у подобие человека, а не в ту растёкшуюся лужицу, в которую превратилась.

– Ну же, Лера, – прошептала я сама себе, – соберись. Ты же сама понимаешь, что растекаться как кисель от первого же прикосновения мужчины это глупо.

Стыд был едким и горьким. Прогоняя слёзы. Они здесь были настоящей роскошь, которую я не могла себе позволить. Они для тех, у кого есть время на жалость к себе.

И тогда, сквозь пелену стыда, до меня вдруг дошла горькая правда его слов. Той самой фразы, что резанула меня как ножом: «Ты упираешься только потому, что не знаешь, что будет дальше».

Он был прав. В первый раз я бежала сломя голову, движимая слепым животным страхом. Не зная устройства корабля, его распорядка, количества охраны, расположения шлюзов. Я не знала ближайших планет, и места, где можно было бы скрыться.

Побег – это не эмоция. Это тактика. Стратегия. А у меня не было ни того ни другого.

Я глубоко вдохнула, выпрямила спину. Дрожь в коленях постепенно утихала, сменяясь холодной, твёрдой решимостью. Хватит раскисать. Хватит позволять ему диктовать правила. Хватит реагировать, пора действовать.

Я подошла к огромному экрану, что опоясывал стену. В прошлый раз я тыкала в него наугад, изучая схемы корабля. Теперь я должна была узнать больше, не просто о корабле, а об этом мире. Я прикоснулась к панели, и интерфейс снова загорелся мягким светом.

Я искала информацию. О мире, о его Империи. О их технологии. О их обычаях и иерархии. Знание – это оружие. И я была настроена вооружиться по самое горло.

Я пролистывала меню, уже более осмысленно, находя разделы: «Флот», «Колонии», «Устав». Моё сердце снова забилось часто, но теперь не от страха или желания, а от азарта охотника. Я изучала врага. Я искала его слабые места.

Он вернётся. И он ожидает найти здесь покорную, раздетую рабыню, готовую принять свою судьбу. Но он ошибся.

Я медленно провела пальцем по прохладной поверхности экрана, пролистывая бесконечные строки данных. Стыд и ярость постепенно отступали, сменяясь холодной, сосредоточенной решимостью. Каждый символ, каждое слово, которое попадало в мозг, было кирпичиком в стене моего будущего освобождения.

Я начала с самого простого – с карты корабля. «Гнев Тар’хана», флагманский дредноут класса «Пожиратель». Он был не просто большим; он был огромным, целым летающим городом. Ангары, двигательные отсеки, жилые сектора, оружейные арсеналы... И моя текущая локация – личные апартаменты генерала, расположенные в самом сердце корабля, рядом с командным мостиком. Прямо как у гремучей змеи – голова в самой защищённой точке. Побег отсюда – задача не просто сложная, а практически невыполнимая. По крайне мере, в лоб. Даже удивительно, что у меня это почти получилось.

Но это лишь подстегнуло мой интерес. Я углубилась в устав и иерархию.

Их общество, Империя Зора’тан, было выстроено по принципу жёсткой военной диктатуры, основанной на силе, заслугах и... генетике. Здесь не было место для слабости или сантиментов. Звание и статус определяли всё. Генерал Гар’Зул был не просто военачальником. Он был одним из Высших – кастой правителей, чья власть передавалась по крови и подтверждалась на поле боя. Его титул звучал как «Гар’Зул из Дома Зу’лар, Покоритель Системы К’ватар, Молот Заратуна». Это объясняло его уверенность, его презрение к правилам и его удивление моим словам о браке. Для него я была не просто землянкой. Я была существом с другой, вероятно, «низшей» планеты, и моё место, с его точки зрения, было в его постели, а не на официальной церемонии.

Я нашла базу данных по видам. Земля была помечена как «Зона карантина, Цивилизация 3-го уровня, примитивная, представляет ограниченный интерес кроме биомассы и генетического материала». Похоже, мы были для них дикарями, на которых просто не обращали внимания. До поры до времени. От этой мысли стало муторно.

Затем я наткнулась на кое-что действительно интересное. Раздел под названием «Политическая ситуация. Фракции». Оказалось, Империя была не монолитом. У Гар’Зула были противники. Другие Дома, другие генералы, которые жаждали его власти. Я запомнила имена: Дом Вор’так, Адмирал К’йор. Возможно, их соперничество можно было использовать.

Корабль жил по строгому распорядку. Были часы пиковой активности, плановые проверки и, что ключевое, – «периоды тишины», когда большая часть экипажа была на постах или отдыхала, а системы безопасности перезагружались для проведения диагностики. Это было окно. Маленькое, но оно было.

Я узнала об их системе слежения. Каждый член экипажа имел имплантированный чип, который отслеживал его местоположение и жизненные показатели. У меня его не было. Для них я была неучтённым объектом. Это было определённо плюсом. Надолго ли?

Мой план начал обретать черты. Побег требовал не силы, не скорости, а информации и идеального времени.

Глава 16

Я пролистывала страницы за страницами данных, поглощая информацию с жадностью утопающего. Мой первоначальный ужас и стыд постепенно отступали, сменяясь холодной, почти клинической концентрацией. Это уже не был просто побег. Это была разведка.

Их раса называлась Зора’тане. Высокие, физически мощные гуманоиды с невероятной выносливостью и скоростью регенерации, что объясняло шрамы Гар’Зула – они были свидетельством боёв, которые должны были убить, но лишь закалили его. Их кожа имела лёгкий медный оттенок, а кровь, как я с удивлением прочитала, была насыщена медью и делала их невосприимчивыми ко многим земным токсинам и болезням. Отсюда и его уверенность, что я «не заразная».

Но дальше пошли детали, которые заставили меня пару раз сглотнуть.

Первое шокирующее открытие касалось их социальной структуры и размножения. Империя Зора’тан была построена на принципах евгеники и чистоты крови. Высшие касты, к которым принадлежал Гар’Зул, практиковали так называемое «Целенаправленное Зачатие».

Для них секс – это либо рекреационное времяпрепровождение с низшими кастами или рабами (как в моём случае), либо… суровая биологическая процедура для продолжения рода. Сам акт зачатия ребёнка между представителями Высших каст никогдане происходил естественным путём. Он проводился в лабораторных условиях, с тщательным отбором генетического материала, его очисткой и усилением, чтобы исключить любые мутации и слабости. Эмбрион затем подсаживали в искусственную матку-инкубатор, где он и развивался до полного срока.

Для них естественное рождение, беременность считались чем-то примитивным, животным, уделом низших рас или скота. Женщина Высшей касты никогда не вынашивала бы ребёнка сама – это считалось унизительным и оскверняющим её статус.

Вот почему мой вопрос о беременности вызвал у него такое недоумение и насмешку. Для него это прозвучало так же дико, как если бы я предложила ему пасти овец или есть руками.

«Такую привилегию сначала заслужить надо» – эта фраза теперь обрела другой смысл.

«Привилегией» было право подать свой генетический материал на рассмотрение для улучшения рода, а не право родить ему ребёнка.

Я сидела, онемев, пытаясь осознать это. Для меня, земной женщины, материнство, возможность выносить и родить ребёнка – было глубоко личным, естественным, хоть и немного пугающим, чудом. Для них это был просто технологический процесс, этап на конвейере по производству идеальных солдат и правителей.

Второй удар ждал меня в разделе «Психология и эмоции».

Зора’тане не были лишены эмоций. Но они их жёстко контролировали и подавляли, считая проявлением слабости. Гнев, ярость, агрессия – поощрялись, но только если они были направлены на врага и подкреплялись действием. А вот то, что мы называем любовью, привязанностью, нежностью… для них это было психическим отклонением, «синдромом привязанности», с которым боролись на ранних стадиях развития.

Их браки (вернее, «альянсы Домов») заключались исключительно по политическим и генетическим расчётам. Ни о каких чувствах речи не шло. Супруги могли годами не видеться, жить на разных концах галактики, и это считалось нормой.

Я сглотнула комок в горле. Всё, что я считала базовым, человеческим, естественным – любовь матери к ребёнку, сама идея беременности – здесь было извращено, поставлено с ног на голову и заключено в стерильные, бездушные рамки эффективности.

Внезапно поведение Гар’Зула обрело новое, пугающее измерение. Его грубость, его отношение ко мне как к вещи, его непонимание самых человеческих понятий… Он был продуктом, созданным системой, которая гордилась тем, что вытравливала из своих детей всё человеческое.

И этот монстр сейчас разбирался с какими-то ксаргами, а потом должен вернуться ко мне. Ожидая найти покорную игрушку.

Но теперь я смотрела на него не просто как на насильника и похитителя. Я смотрела на него как на жертву. Жертву чудовищной, бесчеловечной культуры, которая даже не дала ему шанса стать кем-то иным.

Я снова углубилась в изучение их рассы и истории. Мне нужно было найти их слабость в этом идеальном, бездушном механизме. И я была уверенна, что она есть. Потому что любая система, отрицающая человечность, в конечном счёте, слепа.

*** ***

(Генерал Гар'Зул)

Тишина в ангаре была звенящей, нарушаемой лишь тяжёлым, хриплым дыханием Грока’Тара и мерцанием аварийных огней над головами. Воздух пах дымом и медью – запахом крови моих солдат. Трое раненых, один, возможно, мёртв. И всё из-за вспышки гнева этого примитивного ксаргского вожака.

Грок’Тар, массивный, покрытый бугристой шкурой гуманоид, стоял на коленях, придавленный к полу магнитными наручниками. Его единственный уцелевший глаз, красный от ярости, выжигал меня ненавистью.

– Ты нарушил договор, Гар’Зул! – проревел он, и слюна брызнула из его пасти. – Ты обещал не трогать наш товар, а твои червяки обыскали его!

Я медленно обошёл его, сапоги гулко стучали по металлу. Я чувствовал холодную, знакомую пустоту гнева внутри. Не крик, не ярость. Ледяное, безразличное желание прекратить эту неэффективность.

– Договор, – ответил я, – предусматривает нашу защиту. От твоих сородичей, Грок’Тар. И от тебя самого. Твой «товар» мог быть оружием. Поэтому его проверили.

– Обыск – это осквернение… – пробубнил ксарг, пытаясь вырваться.

Я остановился перед ним, заложив руки за спину.

– Ты вызвал меня лично, чтобы сообщить о своём недовольстве. Я выслушал. Моё решение – карантин твоего сектора на два цикла. Никаких поставок. Никаких контактов. Если за это время твои люди проявят хоть каплю агрессии – я вышлю твой труп твоему преемнику в качестве предупреждения. Понятно?

Его глаз налились кровью от бессильной ярости. Он понял. Понял, что его попытка силой доказать свою значимость обернулась лишь унижением и изоляцией. Он что-то прошипел на своём гортанном наречии, но уже опустил голову.

Я кивнул капитану.

– Убери это. И приведи ангар в порядок.

Разворачиваясь, чтобы уйти, я почувствовал лёгкую вибрацию на запястье. Не сигнал тревоги. Сработала система оповещения о несанкционированном доступе. К моему личному терминалу. Опять землянка. Настырная. Лера. Странное имя.

Мысль о землянке, о её блестящих от вызова глазах, о её тёплом, податливом теле подо мной вспыхнула в сознании яркой, отвлекающей вспышкой. Но я тут же отбросил её. Сейчас – дисциплина. Сейчас – долг.

Глава 17

Капитан, молодой офицер с идеально выбритым висками и лицом и слишком прямым взглядом, щёлкнул каблуками.

– Рынок оцеплен, генерал. Все торговцы задержаны. Груз… изъят, – доложил капитан Тар’ван, щёлкая каблуками.

Он немного замешкался, и я почувствовал, какой будет следующий вопрос, ещё до того, как он его задал. Они всегда их задают. Ищут лазейку. Ищут, где можно проявить «инициативу», которая на деле является жестокостью ради жестокости.

Я кивнул, обводя взглядом хаос, что ещё несколько часов назад был крупнейшим нелегальным рынком в секторе. Груды конфискованного оружия, наркотиков, украденных технологий. И клетки. Множество клеток.

– Потери? – спросил я, не глядя на капитана.

– Минимальные, генерал. Двое легкораненых.

– Хорошо. Что с… освобождёнными? – это слово далось мне с трудом. Они были не освобождёнными. Они были изъятым активом.

Тар’ван слегка замешкался.

– Их около трёх сотен, генерал. С разных планет, систем… Виды разные. Многие в состоянии шока, нуждаются в медицинской помощи. Что прикажете с ними делать?

Я медленно повернулся к нему. Внутри всё сжималось в тугой, знакомый узел. Я знал, что он спросит. И я знал ответ. Тот самый, что был вызубрен наизусть с первых дней академии.

– Капитан, – мои слова прозвучали холодно. – А что велит нам Конституционный свод правил Триумвирата в таких случаях?

Тар’ван выпрямился ещё больше, но в его глазах мелькнула тень неуверенности. Он был хорошим солдатом, но думать ему всегда было тяжеловато.

– Свод правил… предписывает, что все разумные существа, незаконно обращённые в рабство, подлежат возвращению на их родные планеты, генерал.

– Ну так возвращайте, – я резко оборвал его. – Для восстановления справедливости мы сюда и прибыли. Или у вас есть иные предложения?

– Нет, генерал! – он щёлкнул каблуками снова, на его скулах выступил румянец. – Будет сделано! Немедленно приступлю к идентификации и репатриации.

– Сделайте, – я бросил последний взгляд на это месиво из страха и надежды, разлитое в воздухе, и развернулся, чтобы уйти. Моя работа здесь была закончена. Порядок восстановлен. Закон соблюдён.

Но по пути к шаттлу, в стерильной тишине своего личного отсека, я впервые за долгие годы почувствовал… раздвоенность.

Возвращайте. Так просто. Так правильно. Так по уставу.

Вот только по правилам я должен был вернуть и землянку тоже. Лера. Я ещё раз мыленно произнёс её имя. Какая странная случайность на языке зора'тан Ле'ра означало упрямство.

Всего неделю назад я стоял в Зале Триумвирата. Высокие, залитые холодным светом своды, три безразличных лика, взирающих на меня сверху вниз.

«Сектор К-42 погрузился в хаос. Пиратство, работорговля, контрабанда оружия. Это позор для Триумвирата и высокоразвитой цивилизации. Это угроза стабильности. Генерал Гар’Зул, вам поручается очистить его. Восстановить порядок. Вернуть веру в закон».

Я принял приказ без колебаний. Это была моя работа. Моя цель. Я был молотом, который разбивает всё, что не вписывается в идеальный порядок Империи.

И до сегодняшнего дня я был готов выполнить его до буквы. Освободить всех. Отправить каждого на его убогую, пыльную планету.

Но теперь в моих покоях, запертая, как и эти несчастные в клетках, сидела она. И мысль о том, чтобы выпустить её, отправить обратно на её примитивный мир… вызывала во мне протест. Глухой, животный ропот где-то глубоко внутри, который я годами учился давить.

Я сжал кулаки, чувствуя, как напряглись мышцы предплечий. Эта… эта особь. Она была нарушением всех правил. Она не боялась меня. Она бросала вызов. Она копалась в моих данных, изучая нас. Она была ошибкой. Сбоем в программе.

И её место было здесь. Со мной. Пока я не решу, что с ней делать.

Шаттл пристыковался к «Гневу Тар’хана» с тихим шипением. Я прошёл по коридорам, и солдаты замирали по стойке «смирно», но я едва замечал их. Во мне бушевала тихая, холодная буря.

Борьба с эмоциями всегда давалась мне нелегко. В детстве, до академии, до того, как меня оттуда выбили молотом дисциплины, я был… другим. Но это было давно. Теперь я был генералом. Скалой. Неумолимой силой.

Но она, со своим дурацким именем и блестящими глазами, каким-то образом добиралась до тех самых щелей, что я считал наглухо запечатанными.

Дверь в мои покои отъехала. Я вошёл внутрь, ожидая увидеть её испуганной, спрятавшейся, может, даже плачущей. То, что она не будет лежать голой и ждать меня в постели я был уверен на двести процентов. Такая не ляжет и не подчинится. И это злило и в то же время вызывало азарт.

Глава 18

Дверь в мою каюту с тихим шипением отъехала в сторону. Я переступил порог, и мой взгляд, за годы службы привыкший мгновенно оценивать обстановку и выявлять малейший беспорядок, за секунду прошёлся по помещению.

Кровать была пуста, покрывала лежали идеально ровно. Центральный голографический процессор «Око» был погашен, его матовая поверхность холодна и безжизненна. Слишком безжизненна. Слишком чиста. Воздух слабо, но ощутимо пах озоном – верный признак недавней активной работы системы. Очистка воздуха включалась автоматически, как только включалось «Око». Но землянка об этом не знала и пыталась скрыть только видимые следы, не учла, что энергетическое поле матрицы гаснет не мгновенно, оставляя на несколько минут едва уловимый след. Она хитрила. Пока меня не было, она снова рылась в моих данных.

Губы сами собой сжались в тонкую, жёсткую линию. Я не стал звать её. Прошёлся по комнате к небольшой арке, ведущей в смежную комнатку – ту самую клетку, что я выделил для неё. Дверь в неё была приоткрыта.

Землянка сидела на краю своей узкой кровати, подобрав под себя босые ноги. На ней было то же серое платье. Она делала вид, что смотрит в стену, но напряжение в плечах, неестественная неподвижность выдали её с головой.

Я остановился в проёме, заполнив его собой.

– Ты не в моей постели, – произнёс я спокойно, хотя в тесном пространстве голос прозвучал громче, чем я ожидал. – И даже не пытаешься сделать вид, что готовишься. Почему?

Она вздохнула, будто я отвлекаю её от чего-то важного, и медленно, с преувеличенным спокойствием повернула ко мне голову.

– Я уже говорила. Я не рабыня. И уж тем более не проститутка. И не намерена разделять с тобой ложе только потому, что тебе так захотелось.

Во мне недовольно зашевелилось знакомое, колющее раздражение, смешанное с чем-то ещё, чем-то новым и неуловимым.