Желание жить. Психотерапия против рака

Я работаю над этой проблемой уже более десяти лет. В 1977 году я написала первую небольшую статью, в которой рассказала о подходе Саймонтонов так, как я его поняла. Я сделала это, потому что их книга еще не была опубликована, а этот подход, основанный на здравом смысле и надежде, меня вдохновил.

Затем несколько человек настоятельно попросили меня, как преподавателя[15], попробовать эту методику: «Надо попробовать! Вы уже тридцать лет работаете психотерапевтом, почему бы вам не попробовать?» Я попробовала, и результаты оказались примерно такими же, как у Саймонтонов. С тех пор я поддерживаю с ними связь, но я не являюсь ученицей Саймонтонов. Я также наблюдала за несколькими пациентами Саймонтонов как в США, так и в Европе. Я помогала этим пациентам, используя методы психодрамы и визуализации, впоследствии они подробно описали мне все, что делали в то время (1975–1980).

Карл Саймонтон и Стефани Мэтьюз Саймонтон. Выводы

Карл Саймонтон – врач, радиолог-онколог. В течение десяти лет он практиковал в Трэвисе, штат Техас, затем переехал в Форт-Уэрт, а с 1981 года он практикует в Далласе. В то время он был женат[16] на психологе Стефани Мэтьюз Саймонтон, которая интересовалась исключительными спортивными и профессиональными достижениями, используя свой опыт в сфере здравоохранения. Они подключили к своим исследования здравый смысл и непосредственные наблюдения.

Больше всего их поразило то, что при одинаковом диагнозе и прогнозе одни пациенты умирали от рака, тогда как у других состояние стабилизировалось, а затем улучшалось до наступления того, что называют «спонтанной ремиссией»[17]. Они решили, что, если поговорить с теми пациентами, у кого наблюдалась «спонтанная ремиссия», то можно было бы узнать и понять, что происходило, чтобы затем другие пациенты могли использовать то, что делали пациенты, исцелившиеся вопреки всему. Здесь будет интересно обратиться к таблице 2, которая показывает улучшение состояния и выживаемость пациентов с терминальной стадией рака как с использованием этого подхода, так и без него.

Эти чудесным образом исцеленные пациенты, которых они опросили, имели ряд общих черт: все они были тяжело больны, у них был неблагоприятный прогноз и традиционная медицина уже не могла им помочь. Однако они излечились.

В целом этих пациентов можно назвать «борцами», то есть людьми, которые хотели бороться, жить, хотели понять свою жизнь и свою болезнь. С другой стороны, почти все они осознали «агрессию», которой подверглись, драмы и страдания в своей жизни, а также стресс, который пережили. Они осознали то, к чему были привязаны и что потеряли; они осознали и ту связь, которая может существовать между началом их болезни и стрессами, утратами или, если использовать выражение Лоуренса Лешана, «потерей объекта любви»[18], которые они пережили. Несмотря на это, они хотели жить. Вопреки всему, а порой вопреки всем.

Иногда речь шла о людях, которые тяжело пережили «счастливые случаи» в жизни. Можно умереть от радости, как можно умереть и от горя. Для некоторых жить – значит бороться, смысл их жизни в том, чтобы бороться с собой или против, а успех лишает их жизнь смысла. Важно это понимать и признавать.

Среди тех, кто исцелился, несмотря на неблагоприятный прогноз, были те, кто занимался спортом, физическими упражнениями.

Были такие, кто создал вокруг себя сеть поддержки и опирался на эту сеть, чтобы получить помощь и вернуться к жизни.

Нужно обязательно упомянуть о тех, кто хотел исцелиться, выжить и жить для того, чтобы завершить что-то важное в своей жизни. Они могли например, говорить: «Я не могу умереть, я не могу уйти, пока моя дочь не выйдет замуж!», – или «Пока мой сын не найдет работу», – или еще – «Я строю дом (фабрику): мне еще нужно пять или шесть лет, я незаменим, я должен быть здесь!»

Пациенты, которые пережили неожиданное исцеление, часто оказывались людьми, которым необходимо было реализовать свои планы, или теми, кто видел себя здоровым и говорил: «Нет, рак приходит и уходит, врачи обрекли меня, но я выживу!»… И они выживали.

Постепенно Саймонтоны выработали новый подход к болезни, основанный на нескольких принципах, которые мы рассмотрим ниже. Этот подход в первую очередь учитывал психологию больного, психосоматические и соматопсихические аспекты (Mind-Body).

Психологический аспект болезни, или, точнее, психология больного

Важно быть счастливым, иметь причины для жизни и надежду. Вспомним, что еще во времена древних греков Гален говорил: «Веселые женщины не болеют раком», и «Веселая женщина исцеляет гораздо лучше, чем грустная»[19].

В ходе недавних исследований было обнаружено, что вдовцы чаще болеют раком и умирают чаще, чем женатые мужчины. Психолог Лоуренс Лешан (1982) опросил 500 человек, больных раком, и в большинстве случаев обнаружил «потерю объекта любви» за период от шести месяцев до трех лет до начала онкологического заболевания.

«Потерей объекта любви» может быть смерть супруга или родителя, особенно если ему/ей об этом не сообщили и не было возможности проститься, смерть ребенка, отсутствие продвижения по службе, ребенок, употребляющий наркотики, утрата дома, в котором вы жили, преждевременный выход на пенсию. Это могла быть интеллектуальная кража: пока вы заканчивали работу над идеей и готовились ее запатентовать, кто-то другой украл вашу идею, присвоил себе и затем получил патент.

Эта «потеря объекта любви» часто восстанавливает в памяти разлуку или важную утрату, пережитую в детстве (утрату одного из родителей, бабушки или дедушки, развод родителей или смену места жительства), непережитую, непроработанную скорбь, утрату, о которой нельзя говорить, без возможности попрощаться.

Такая же потеря во взрослом возрасте пробуждает очень давнюю утрату – мы еще вернемся к этому вопросу – и приводит к тому, что жизнь теряет всякий смысл как в настоящем, так и в будущем: больше нет надежды.

Трагично оказаться «застрявшим», без надежды выбраться, потерять смысл жизни, чувствовать себя беспомощным в этой ситуации.

Это настолько сложно, настолько тяжело и стрессово, что часто приводит к физическим последствиям, выражаясь порой в резком ослаблении иммунной системы человека. Это феномен было обнаружен Гансом Сели, а затем изучен Анри Лабори.

Потеря объекта любви – причина жить

Мы начинаем исследование с того, что выясняем, подвергался ли пациент нападению, случались ли с ним аварии, какие перемены были в его жизни, испытывал ли он стресс, спрашиваем об утратах, трауре, о «потере объекта любви» в период от 2 месяцев до 2 лет, прежде чем был обнаружен рак. Опыт Саймонтонов перекликается с моим: Саймонтоны обследовали тысячи пациентов, я же видела только сотни. Тем не менее мой опыт работы во Франции, а также небольшой опыт работы в Европе и Америке позволяют мне заметить, что пациенты очень быстро начинают говорить о своих утратах, о «потере объекта любви», которую они пережили.

В свободное время я также занимаюсь психоанализом, психодрамой, групповым анализом. Бывает, что в процессе психоанализа люди понимают основную линию своей жизни только спустя два, три или четыре года.

Во время бесед с онкологическими пациентами, которые обычно продолжаются час или два, они рассказывают о стрессе, горе, обидах. Нередко можно наблюдать, как пациент вдруг обнаруживает «потерю объекта любви» и с облегчением восклицает: «Ах вот что со мной случилось! Из-за этого я и заболел». Тогда можно им ответить: «Раз вы думаете, что именно из-за этого вы заболели, то хотите ли вы умереть из-за этого?» Иногда они отвечают: «Да», иногда: «Я не знаю…» Порой: «Нет! Нет, в конце концов, я не хочу умирать из-за этого!» Столкнувшись со смертью, они обнаруживают в себе желание жить. У пациентов появляется желание жить и выжить. Я объясняю им, что если эти события позволили раку закрепиться в их организме, то изменение этого – причины или способа реагирования – может помочь им избавиться от него.

Поиск «причины». Попытка ответить на вопрос «почему?»

Психосоматический и соматопсихический аспекты становятся понятными и, возможно, обратимыми.

Вместе с этими пациентами мы ищем, как они функционируют, в каком контексте и как они живут: каковы их планы, надежды, цели, с чем они сталкиваются, узнаем об их страхах. Мы помогаем им увидеть их «сценарий жизни», их «сценарные предписания», «переосмыслить» себя, «перепрограммировать» себя, словом – измениться.

Часто уже после первой беседы, которую я называю «интервью для прояснения ситуации», они чувствуют себя лучше.

Я хотела бы отметить, что в течение очень долгого времени, вплоть до 1983 года, я наблюдала только терминальные стадии рака. Поэтому я говорю только о людях, которым лечащий врач давал всего несколько дней или недель жизни и многие из которых через пять или десять лет находятся в добром здравии и ведут полноценную жизнь.

Когда я говорю о терминальном раке, я имею в виду диагноз и прогноз, поставленные ведущими специалистами в области традиционной онкологии как во Франции, так и во всем мире. (Хотела бы отметить, что, например, в 1980 году Саймонтоны принимали только пациентов с терминальным раком или тех, кого прооперировали менее шести месяцев назад.)

Поэтому, когда людям становится лучше или они выздоравливают, это очень обнадеживает. Но тот, «кто может справиться с бо́льшим, справится и с меньшим»: можно исцелить и нетерминальный рак, и это работает! Когда у вас в запасе несколько стрел, больше шансов попасть в цель исцеления.

В первую очередь необходимо увидеть психологический аспект ситуации (скорбь, стресс, уныние, потеря желания жить и бороться…) и изменить этот психологический аспект.

Забота о том, что думает и чувствует пациент, также позволяет ответить на другой вопрос, который задает себе каждый человек, когда у него обнаруживают рак: «Почему рак?», «Почему я?», – «Почему сейчас?». Это мучительные вопросы, на которые нет прямого ответа. Психосоматический и психологический подход к раку, подход к человеку как к целостной личности позволяет ответить на эти вопросы.

«Почему рак?» – «Потому что со мной случилось нечто, что ослабило мою сопротивляемость». Ответ на вопрос «почему?» позволяет придать смысл событию, начать дышать, выйти из тупика, увидеть приоткрытую дверь…

Тревога, испытываемая в связи с диагнозом «рак»

Больные раком часто испытывают парализующий, пугающий, ошеломляющий и отупляющий страх смерти, и этот страх убивает больше, чем сам рак.

Мне довелось выступать перед группами врачей, получивших традиционное медицинское образование и настроенных скептически. Они работали в традиционных больницах и говорили мне: «Мы не можем утверждать, что причину развития рака можно найти за два года до того, как он проявился, потому что рак, может быть, начался гораздо раньше». Я не могу ничего ответить на это, кроме того, что за несколько месяцев или два года до появления или развития рака мог случиться «небольшой кризис», который активирует или пробуждает что-то другое, что является сверхдетерминацией.

Неважно, правдива ли причина, найденная «пациентом»! Важно найти причину и объяснение. Люди беспомощны перед неожиданными и необъяснимыми ударами судьбы. Они испытывают сильную тревогу, оказавшись запертыми в замке Кафки, где все непонятно и где с ними происходят самые безумные и драматические вещи. Когда мы находим общую нить (правильно или нет), находим объяснение и смысл в том, что с нами происходит, анализируем происходящее, то все это позволяет нам взять себя в руки, и тогда мы выбираемся из хаоса.

Все, что нас окружает, обретает смысл. Поэтому я не буду спорить с врачами традиционной медицины о том, можно ли найти причину рака в событиях, происходивших за несколько лет до его появления, всегда ли она есть. Я думаю, что онкологи, принадлежащие к школам нетрадиционной или холистической медицины, находят причины, психологи и психоаналитики тоже. Есть виды рака, развивающиеся медленно и незаметно; есть виды рака, которые возникают за несколько месяцев или два года, разгорающиеся и убивающие быстро. Это не исключение. Это может быть правдой. Я не хочу вступать здесь в эту дискуссию.

Важно найти причину; тогда больной сможет взять себя в руки, выйти из состояния тревоги, непонимания, хаоса. Болезнь становится понятной. А мы знаем, что психосоматическое и соматопсихическое заболевание даже с серьезными симптомами можно взять под контроль, изменить его. В любом случае – гипотеза или реальность – это работает!

Не следует думать, что вылечиться легко и что, когда люди поймут причину того, почему они тяжело заболели, все само собой уладится. «Меня до смерти замучили образованием… я умирал», – говорил Фриц Зорн (этот пациент, хорошо осознававший всю пустоту своей жизни, умер до выхода своей книги).

Недостаточно сказать: «Маленькие метастазы, уходите прочь!», – и увидеть, как они сразу же исчезают! Но я могу вас заверить, что многие врачи видели, и я тоже видела, как метастазы исчезают! Я видела, как привозили пациентов, которых вскрывали на операционном столе, обнаруживали повсюду метастазы, а потом, так и не сделав операцию, отправили умирать домой. А они выживали.

Я вспоминаю женщину, у которой были метастазы в кишечнике, желудке, толстой кишке, матке, влагалище: ее прооперировали, а потом отправили домой умирать. Она отчаянно искала выхода и помощи. Одна пациентка рассказала ей обо мне. Она практически ворвалась в мой дом, приехав за границу, в чужой город. Мы начали работать. Она нашла причины, которые ей казались правдоподобными или вероятными для появления у нее рака. Эта тридцатипятилетняя женщина была замужем, она была матерью двоих детей, работала учительницей. Каждый раз, когда начинался новый учебный год, она заболевала, она связывала свою болезнь с конфликтами с коллегами и директором школы. В год, когда она заболела, конфликт был острым. Потом рак. Для нее это было объяснением. Я принимала ее трижды. Мы работали над ее проблемами, занимались релаксацией и визуализацией. Она мечтала поехать с дочерью в горы следующей зимой, и ей очень хотелось дожить до этого момента. Мы вместе составили план, как это сделать. Спустя два месяца у нее не было метастазов. Ни одного! Ее врач был потрясен, и я тоже. Она поехала кататься на лыжах со своей дочерью, как и хотела.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Саймонтон К., Саймонтон С. Возвращение к здоровью: уверенная победа над раком: [программа визуализации и релаксации] / Карл и Стефани Саймонтон; [пер. с англ. М. Бадхен]. – Санкт-Петербург [и др. ]: Питер, 2015.

2

Сокращенное название лекарства, прописанного пациенту, точное наименование которого в тексте указано не было. – Здесь и далее примеч. ред.

3

Норман Казинс (американский политический журналист и эссеист) был в командировке в Москве в 1964 году. Источник: Cousins, Norman. Anatomy of an Illness as Perceived by the Patient: Reflections on Healing and Regeneration. W. W. Norton & Company, 1979.

4

Казинс Н. Анатомия болезни с точки зрения пациента: Размышления о лечении и выздоровлении: [Пер. с англ. ] / [Предисл. Н. М. Амосова]. – М.: Физкультура и спорт, 1991.

5

Евангелие от Матфея, 24:36.

6

Mind—Body (ум—тело) – современный термин, объединяющий оба направления. Он подчеркивает, что человек – единая система, где психическое и физическое постоянно взаимодействуют.

7

Guérir envers et contre tout, Desclée de Brouwer, Épi, 1982.

8

Le Corps à Vivre («Тело для жизни») – французская ассоциация, созданная в 1970-е гг. доктором Жаком Доннаром; в 1980-х проводила конференции и семинары по телесно-ориентированной терапии.

9

Éditions de L’Épi: издательство, выпускающее литературу по психологии, психоанализу, психосоматике и методам развития.

10

DDB (Desclée de Brouwer): крупное французское издательство, основанное в 1877 году, специализирующееся на издании книг по гуманитарным наукам, религии, психологии и духовной литературе.

11

Карл Саймонтон умер в 2009 году.

12

Термин введен Анн Анселин Шутценбергер. Синдромом предков называются повторяющиеся события в жизни членов семьи, происходящие в одном и том же возрасте.

13

Анселин Шутценбергер А. Синдром предков: Трансгенерац. связи, семейн. тайны, синдром годовщины, передача травм и практ. использ. геносоциограммы / Анн Анселин Шутценбергер; [Пер. с фр. И. К. Масалков]. – М.: Изд-во Ин-та психотерапии, 2001.

14

Пьер Вейль, профессор психологии Университета Белу-Оризонти (Бразилия) и специалист по медитации. Он также присутствовал на этой конференции. – Примеч. авт.

15

Я являюсь профессором клинической социальной психологии в Университете Ниццы с 1968 года (в настоящее время – почетный профессор). Я продолжаю читать лекции в университете. – Примеч. авт.

16

Карл Саймонтон женился во второй раз и работает в Центре исследований рака в Далласе. За пятнадцать лет он немного изменился; теперь он интересуется прежде всего предрассудками, предсказаниями, прогнозами, верованиями и с большим или меньшим успехом экспериментирует с различными подходами. В 1995 году Центр Саймонтона находился в Пасифик-Паллисейдс (Калифорния). Стефани Мэтьюз Саймонтон также работала в Далласе и в 1984 году написала книгу для помощи семьям больных «La famille, son malade et le cancer», Epi/DDB, 1985.

17

Медицинское сообщество не всегда осмеливается говорить об излечении рака, разве что через десять или двадцать лет, не говорят об этом ни общественность, ни семья. См. исследования спонтанных ремиссий, а также материалы Монреальского конгресса об истинных факторах исцеления. – Примеч. авт.

18

Психоаналитический термин, означающий реальную или воображаемую потерю близкого человека, важного для эмоционального благополучия.

19

Это скорее философско-медицинская метафора, характерная для античной медицины.