Пари на мажора-каскадёра

Я выразительно посмотрела на Беркутова поверх маски.

— Санитар Беркутов, закройте рот и держите пустой лоток и стойте у стены.

— Слушаюсь, шеф, — весело козырнул он свободной рукой.

Я повернулась к столику. Из стерильного крафт-пакета я извлекла тяжелый цельнометаллический карпульный шприц из матовой немецкой стали. Вставила внутрь стеклянную капсулу с концентрированным раствором современного анестетика на основе артикаина с добавлением адреналина. Навинтила тонкую, длинную стальную иглу, сняла прозрачный пластиковый колпачок и выпустила в воздух крошечную каплю прозрачной жидкости, проверяя проходимость канала.

Игла блеснула в лучах бестеневой операционной лампы холодным, острым жалом.

Я краем глаза заметила, как Матвей внезапно оборвал свою бодрую тираду. Его взгляд приковался к тонкой стальной трубке шприца. Он судорожно сглотнул, и кадык на его мускулистой шее дернулся вверх-вниз.

— Вадим, открываем рот максимально широко, — скомандовала я спокойным, гипнотизирующим голосом, отработанным за годы хирургической практики.

Круглым стоматологическим зеркалом я плавно оттеснила мясистую щеку пациента, обнажая глубокую крыловидно-челюстную складку за последним коренным зубом. Пальцем левой руки в мятной перчатке я нащупала костный гребешок позадимолярной ямки.

— Делаем глубокий вдох носом, — предупредила я.

Стальная игла плавно, без единого рывка вошла в слизистую оболочку. Миллиметр за миллиметром она погружалась в глубокие анатомические пространства, направляясь к отверстию нижнечелюстного канала. Ткани подались с едва слышным мягким хрустом, когда кончик иглы коснулся плотной надкостницы.

Я мельком скосила глаза на Матвея.

Картина была потрясающей.

Вся надменная спесь и бравада слетели с каскадера за три секунды. Кожа его щек стала белой, цвета больничного мела. Зрачки расширились во всю радужку, став черными. Плечи одеревенели, а металлический лоток в его руках начал мелко подрагивать.

— Беркутов, дыши ровно, — негромко бросила я, медленно нажимая на поршень шприца и вводя анестетик рядом с нервом.

Матвей не ответил. Он даже не моргал. Его взгляд был прикован к месту инъекции с таким ужасом, словно он наблюдал крушение галактики.