Чудеса таинственного острова

– Да! – воскликнул он через какое-то время. – Это ни что иное, как рентгеновские лучи, лучи, доведённые до такой силы и мощи, что проникают через металл.

Этот таинственный свет продолжался несколько минут. Затем он по-гас, а через минуту открылись двери комнаты и вошёл мужчина с очень странной физиономией.

Высокий, худой, он был одет в чёрную одежду, кроем напоминающую спортивный костюм. Но лицо его, равно как и голову, закрывал чёрный капюшон с вырезанными в нём отверстиями для глаз и рта, так что ни возраста, ни внешности его из-за этого прикрытия определить было нельзя.

Гибким шагом он подошёл к Ваврону и начал ловко развязывать пок- рывающие его бинты.

– Господин, – спросил тот по-французски, – скажи нам, где мы? Кому мы обязаны нашим спасением? Что случилось с нашими попутчиками?

Но на все эти вопросы незнакомец молчал.

Молчал так же, когда Генрик повторил их по-немецки и по-английски.

Он ловко разматывал бинты; наконец снял их совсем, обнажая ушибленные и раненые места. Сделав это, он взял из кармана маленькую коробочку из блестящего маталла и направил луч, выходящий из него, на повреждённые места. Ваврон испытал какое-то дивное чувство тепла; по его лицу начал пробегать как бы электрический ток; он чувствовал, что к нему приходят свежие силы, что он возрождается, что набирается новой жизненной энергией.

И раны, рассеянные в большом числе по его телу, под влиянием этих лучей начали заживать, затягиваться, и вскоре покрылись кожей.

Под влиянием этого внезапного наплыва и роста сил, он поднялся и сел на кровать.

Таинственный незнакомец, всё ещё сохраняя торжественное молчание, закрыл коробочку и, отойдя от него, приблизился к Генрику. И с ним он проделал подобную операцию. Не прошло и пяти минут, как Генрик, энер- гичный и здоровый, стоял уже рядом с Вавроном. Его жгло неудержимое любопытство проникнуть в тайну того всего, что делалось около них, снять завесу с загадочного поведения незнакомца.

Поэтому он ещё раз обратился к незнакомцу:

– Господин, ради Бога, скажи мне, что это всё значит? Где мы находимся? Что с нами происходит?

И в порыве любопытства и пыла он схватил незнакомца за руку.

Но сразу же пожалел об этом… Какая-то невидимая сила поразила его с чрезвычайной мощью, так что он почувствовал, что все члены в нём одеревенели, и повалила его на пол, совсем обездвижив.

По крайней мере он сразу узнал эту силу. Незнакомец, не остановившись при упавшем, вышел из комнаты; Ваврон склонился над приятелем, желая принести ему помощь и спасение.

Прошло много времени, прежде чем к Генрику вернулись силы и мог говорить.

– Это электрическая батарея! – воскликнул он наконец, когда к его языку вернулась способность двигаться. – Одежда этой загадочной личности снабжена батареей прямо чрезвычайной мощности; ток, пущенный из неё, повалил меня на пол.

И затем он пустился в научное исследование.

– Каким образом, – говорил он Ваврону, – этот господин может носить безвредную для него одежду, заряженную электричеством столь сильного напряжения? Каким же образом происходит, что когда он сеет её вокруг, с ним ничего не случается?

И, спрятав лицо в ладонях, он погрузился в размышления и попытки разгадать эту загадку.

А тем временем в комнате произошло новое чудо.

В одной из стен возле пола открылась маленькая дверочка и из неё выкатилась маленькая машинка, похожая на детскую игрушку. В ней нахо- дилось несколько миниатюрных тарелочек, на которых лежали какие-то шарики и кубики. В маленьких флакончиках находилась какая-то жид- кость, а на вершине этого всего лежал сложенный вчетверо листок бу- маги.

Генрик схватил его и, развернув, спешно начал читать.

Содержание его было следующим:

"Вы наши пленники. Вам нельзя сделать ни шагу за пределы комнаты, в которой вы находитесь. Всевозможные попытки сбежать или проникнуть в наши тайны, грозят вам смертью. Мы прислали вам еду. Можете без опасения употреблять её, потому что ничего ядовитого в ней не содержится".

Никакой подписи не было.

В уме Генрика промелькнуло:

– Вы угрожаете смертью, но я не боюсь ваших угроз. Несмотря ни на что, хотя бы это стоило мне жизни, я должен раскрыть ваши тайны, должен исследовать эти все чудеса, свидетелем которых я только что был.

Однако, едва эта мысль пробежала по его голове, как они услышали какой-то голос, говорящий как будто из-под земли.

– Напрасно. Ты ничего не раскроешь, юноша. А погибнешь, даже следа после тебя не останется.

Генрик стоял, как вкопанный, такое молниеносное впечатление произвёл на него этот голос. Ради Бога! Что это значит? Куда он попал? Тут даже читают мысли и дают на них ответ.

Нет, это, пожалуй, сон!

Чтобы убедиться, что не спит, он сильно ущипнул себя за руку. Чувство боли дало ему понять, что то всё, чему он был свидетелем, было не сном, а реальностью.

Он долго стоял сконфуженный, не в состоянии двинуться с места под впечатлении того, что видел и слышал.

Наконец Ваврон вывел его из этого состояния, говоря:

– Что делать, мой дорогой? Нужно смириться с судьбой. Стену головой не пробьёшь. Давай лучше подкрепимся тем, что нам прислали наши загадочные владыки. Помни, что нам нужно много сил для ожидающих нас перипетий. Подкрепившись, мы начнём обдумывать средства спастись. Потому что отсюда всё-таки должен быть какой-нибудь выход… должен… И мы во что бы то ни стало должны его найти.

Ответом на его слова был какой-то сатанинский смех, полный насмешки и иронии.

Генрик схватился за голову…

– Человек! – воскликнул он. – Одумайся! Как можешь ты мечтать спастись отсюда, когда не только твои слова, но и мысли читают те, кто нас сюда посадил?

– Значит, контролируй свои мысли, – серьёзно сказал Ваврон. – Овладей ими так, чтобы никто не мог их даже прочитать. А теперь приступим к еде.

Под влиянием этих спокойных слов Ваврона к Генрику вернулось равновесие и он поглядел на содержимое машинки.

Ироничная улыбка скривила его губы.

– И это еда! – сказал он. – Это гомеопатические пилюли, а не еда, которую должны употреблять люди из крови и плоти, такие, как мы. Нет, это глумление над нами!

– Давай не будем приувеличивать, – ответил ему на это серьёзно Ваврон, – важно не количество, а качество. Вот, скорее попробуем это блюдо, а только потом огласим своё мнение.

И приведя эти слова в действие, он взял одну из тарелок и начал есть находящиеся в ней шарики.

Но едва он съел три, отодвинул тарелку и сказал:

– Диковинка! Я чувствую себя вполне сытым. Нужно попробовать чего-нибудь другого.

Он принялся за кубики, внешне напоминающие кубики бульона.

Он молча проглотил один, после чего выпил содержимое одной из бу- тылочек. Потом он сел на кровать и снова сказал:

– Ты знаешь, я так наелся, словно Бог знает, какой обед съел. А притом я чувствую, что эта жидкость из бутылки подействовала на меня, как лучшее вино.

Генрик с любопытством смотрел на него, наконец взял в руки один из тех шариков и с удивлением начал его рассматривать.

– Это феноменально! – выкрикнул он наконец. – То, о чём учёные целый ряд веков мечтали и грезили как о чём-то недостижимом, тут, я гляжу, сделано. Эти вот шарики – это сконцентрированные незаменимые и важнейшие элементы нашей пищи. Нескольких таких шариков, величиной с горох, вполне хватит, чтобы насытить человека в течение одного дня. Благодаря этому изобретению человечество, как бы не размножилось, ни- когда бы не знало голода.

– Да, – подтвердил Ваврон, – это гениальное изобретение, которое могло бы принести всему человечеству несказанное благо. И, однако, нашлись бы такие, которые бы на него ворчали.

– Э… кто же это такие? – спросил с недоверием Генрик.

– Гурманы, – ответил Ваврон. – Эти пилюли и квадратики великолепно удовлетворяют голод, но не удовлетворяют вкус. И именно поэтому не пришлось бы им по вкусу.

Выпитая бутылка вина постепенно начала действовать. Спустя пару минут приятели уже спали в кроватях, охваченные глубоким сном…

А через отверстие в стене машинка с едой выехала из комнаты.

IV Где мы?

Как долго продолжался их сон, они никоим образом не могли бы определить, потому что часов ни у кого не было, а в комнате, со всех сторон замкнутой металлическими стенами, нельзя было узнать, день был на свете или ночь.

Первый от этого сна очнулся Ваврон. Он протёр глаза, поглядел вокруг и вскочил с кровати, быстро и резко вставая на пол.

В их тюрьме ничего не изменилось. Всё было так, как до этого. Те же стены из блестящего металла, гладкие, без следа малейшего отверстия, та же мебель, то же освещение.

Он начал медленно обходить стены, внимательно их осматривая. Он проверял шаг за шагом, не найдётся ли какое-нибудь отверстие, указывающее на существование в этом месте двери, на какой-либо признак того, что в стене есть отверстие.

Особенно тщательному обыску он подверг то место в стене, в котором видел перед тем отверстие, через которое выехала машинка с едой.

Но и там не было ни малейшего признака, чтобы что-то открывалось. Перед ним была совершенно гладкая стена, без какой-либо царапины. Чтобы лучше в этом убедиться, в этом месте он коснулся стены рукой.

И вдруг… он почувствовал сильный удар, будто палкой, рука его затекла, а во всём теле будто миллион иголок впились.

Поражённый мощной силой электрического тока, он был отброшен почти в другой конец комнаты.

Шум этого падения разбудил Генрика, который вскочил с кровати, спрашивая:

– Что это? Что случилось?

А Ваврон, встав с пола, растирал ушибленные места и, делая от боли гримасу, сказал:

– Тьфу! Эти наши паны, у которых мы в неволе, правда, слишком разбазаривают электричество. Всё, к чем не прикоснись, им перегружено. Вчера ты был поражён электричеством, когда прикоснулся к одежде того господина, а сегодня я, когда прикоснулся к стене. Если так пойдёт дальше, то нас тут молниями убьют!

– Но что с тобой случилось? – спросил его с интересом Генрик. – Каким образом тебя так отбросило?

– Каким образом? – ответил ему помрачневший Ваврон. – А таким, что при прикосновении к стене в том месте, я был поражён таким сильным электрическим током, что отлетел к той стене, а мое тело, будто бы поломано.

Генрик с недоверием выслушал этот рассказ и, словно желая проверить, правду ли говорит приятель, машинально вытянул руку и прикоснулся к стене возле своей кровати. Но не почувствовал и следа действия электрического тока.

– Я ничего не чувствую, – сказал он через минуту, – через эту стену никакой ток не проходит.

– Да, через эту, – ответил недовольный Ваврон, – но попробуй ту, на той стене…

Генрик встал с кровати, подошёл к стене и рефлексивно коснулся рукой указанного места. Но и там он не почувствовал никакого удара.

– Я ничего не чувствую, – сказал он.

Ваврон смотрел на него широко открытыми от удивления глазами, не в состоянии понять, что это может означать. Когда он почувствовал такой сильный, прямо-таки мощный удар тока, тот безнаказанно прикасается к стене без всякого последствия.

– Так что же это?

С недоверием и некоторым страхом перед возможной болью он прикоснулся к стене. Так! Теперь и он ничего не почувствовал. А стало быть, этот ток пу- щен был временно, словно для того, чтобы наказать его за излишнее любопытство. Значит, он не является постоянным свойством их тюрьмы… Таинственный хозяин их тюрьмы пустил его временно, будто для того, чтобы показать им свою силу.

Этот электрический ток, проникающий с безумной силой сквозь стену, делал её невозможной для преодоления, они полностью защищали от побега.

И тот вопрос встал перед ним снова:

Что делать? Как поступить, чтобы вырваться из этой таинственной неволи, чтобы вернуть свободу?

С опущенными на грудь головами они стояли в центре комнаты, погрузившись в грустные размышления.

Теперь они поняли тщетность своих усилий, бесплодность всяких попыток… Они должны сидеть в этих четырёх блестящих стенах, по крайней мере до тех пор, пока так хочется этим загадочным людям. Может, до самой смерти. И при мысли об этом их тело сотрясала дрожь. Если так пойдёт дальше, можно сойти с ума… Быть запертым тут, в четырёх стенах, без лазури неба, без солнца, без людей, и ждать, пока не придёт милостивая смерть и положит предел мучениям!

Нет, это ужасно, это прямо чудовищно! Это выше человеческих сил!

Генрик первый впал в отчаяние и, бессильно опустившись на кровать, спрятал голову в подушки, заглушая в ней разрывающие его грудь чувства. Отчаяние охватило его не по той причине, что в этих четырёх стенах ждала его смерть. О нет, этой он не боялся. Столкнуться с ней напрямую ему было не страшно… Он принял бы её спокойно, с достоинством…

Но отчаянием пронимала его мысль о долгих муках умирания, об ужасных страданиях взаперти, в этой клетке, откуда даже нельзя было выглянуть на свет Божий. Именно это отсутствие свободы стало самой большой причиной его отчаяния.

Ваврон гораздо спокойней принимал свою судьбу. Сын народа, приученный к сыплющимся на его голову ударам, он с большей выносливостью и покорностью встречал эти жизненные невзгоды. Не поддаваясь, как Генрик, отчаянию он в то же время лихорадочно работал мыслью над поиском способа выбраться из этой неволи.

Это невозможно, чтобы без какой-либо причины, без какой-либо вины с их стороны их бросили в тюрьму, из которой нет никакой надежды выбраться. Это непостижимо! Всё-таки должна быть какая-нибудь дорога к спасению, какой-нибудь выход из этого заколдованного круга.