Осень в венах

Я почувствовала, как внутри неприятно холодеет.

Конечно. Это было совершенно логично. Даже удивительно, что я сама об этом не подумала. Помещение хорошее. Цена, насколько я могла судить, вполне адекватная. Расположение удобное. Разумеется, кто-нибудь ещё мог его захотеть.

— Понимаю, — сказала я. Голос почему-то стал тише. Отлично. Просто великолепно. Ещё не хватало, чтобы он подумал, будто я сейчас расплачусь в трубку.

— Он готов внести задаток и заключить договор довольно быстро. Поэтому я решил сначала позвонить вам и узнать, насколько вы вообще заинтересованы.

Я посмотрела в окно. За стеклом стояло октябрьское солнце, а я вдруг почувствовала себя так, будто мне сообщили плохую новость. Хотя никто ничего плохого не сказал. Просто у помещения появился другой желающий. Это же рынок. Так бывает. Бла-бла-бла.

— А вы уже… — Я запнулась, пытаясь правильно сформулировать вопрос. — Вы уже договорились с ним?

— Пока нет.

— Понятно.

Я снова замолчала. Мне очень хотелось спросить, почему он тогда вообще звонит мне, если другой человек готов дать задаток. Но вопрос почему-то казался слишком прямым. Будто я лезу в чужие расчёты.

Я покрутила ручку между пальцами.

— Если вам удобнее заключить договор с ним, я пойму, — сказала я наконец. — Просто мне нужно немного времени, чтобы окончательно всё посчитать.

— Мне понятно.

Он говорил спокойно, и от этого моё волнение только усиливалось. Я пыталась угадать, насколько всё серьёзно. Может, другой человек уже практически получил помещение, а Влад просто из вежливости дал мне возможность попробовать успеть первой.

Это было бы разумно. И немного обидно. Я ведь уже успела представить здесь свои зеркала.

— Можно я задам один вопрос? — спросила я.

— Конечно.

Я снова помолчала. И вот теперь вопрос показался мне особенно неловким.

— А почему… — Я остановилась и тихо выдохнула. — Почему вы не согласились сразу с ним, если он уже готов внести задаток?

Я ожидала услышать что-нибудь простое. Например, что человек предложил не ту сумму. Или хочет слишком долгий срок аренды. Или его не устроили какие-то условия.

Влад ответил после небольшой паузы:

— Потому что я пока не уверен, что хочу сдавать помещение ему.

Я нахмурилась.

— А мне?

Он тихо усмехнулся.

— С вами я тоже пока не уверен.

Я тоже улыбнулась, хотя внутри всё ещё было неспокойно.

— Это честно.

За окном кто-то проехал по мокрой дороге, и шум машин на несколько секунд заполнил паузу.

— Я просто… — начала я и снова остановилась. Как объяснить человеку, которого видела второй раз в жизни, что это помещение для меня значит чуть больше, чем просто квадратные метры? Что я искала его несколько месяцев? Что уже представляю там детей? Что в голове у меня всё получилось гораздо лучше, чем в банковском приложении? Что я боюсь сделать этот шаг и ещё сильнее боюсь однажды пожалеть, что так и не попробовала?

Я ничего этого не сказала.

— Мне очень понравилось помещение, — произнесла я вместо всего остального. — И я хотела бы его взять, если у меня получится всё потянуть.

— Хорошо.

Одно слово. А мне почему-то стало легче.

— Тогда давайте так, — продолжил он. — Вы спокойно всё ещё раз посмотрите, посчитаете. А завтра скажете мне окончательно.

— А если тот человек внесёт задаток раньше?

— До завтра я ему ничего обещать не буду.

Я замерла. Почему-то эта фраза зацепила.

— Хорошо, — сказала я тихо.

— До завтра, Лиза.

— До завтра.

Звонок закончился. Я положила телефон на стол и ещё некоторое время сидела неподвижно. В комнате было тихо. Передо мной лежала моя таблица расходов, открытая на ноутбуке. Цифры никуда не делись и внезапно стали выглядеть ещё серьёзнее. Но теперь к ним добавилось ощущение времени. До завтра.

Я провела пальцем по экрану телефона, где всё ещё светилось имя Влад. Потом убрала руку. И только тогда заметила, что всё это время держала её в кулаке.

— Ну вот, — пробормотала я. — Припёрло.

Я снова открыла расчёты. На этот раз уже без желания закрыть их через пять минут. Если я действительно хочу эту студию, придётся перестать ждать момента, когда всё станет легко. Похоже, такого момента никто мне не обещал. И, судя по всему, ждать его Влад тоже не собирался.

После разговора с Владом я ещё минут пять сидела за столом, глядя на цифры, которые за это время совершенно не изменились и, к сожалению, не стали от моей надежды меньше. Потом всё-таки закрыла ноутбук. Работа сама себя не сделает, дети сами не станцуют, а если я продолжу сидеть над этой таблицей, то к вечеру начну воспринимать стоимость ремонта как личное оскорбление. Я убрала телефон в сумку и пошла в зал. По дороге поймала себя на том, что думаю о последней фразе Влада. «До завтра я ему ничего обещать не буду». Вроде бы ничего особенного. Обычная деловая договорённость. Но почему-то от неё осталось странное ощущение. Он мог спокойно сказать: «Решайте быстрее, иначе помещение уйдёт другому». Это было бы логично. Даже честно. Но вместо этого дал мне время.

Зачем? Я несколько раз прокрутила разговор в голове, пока не поняла, что начинаю искать скрытый смысл там, где его, скорее всего, вообще нет. Влад просто хотел сдать помещение. Я просто хотела его снять. Вот и всё. По крайней мере, пока.

В зале уже ждали дети. Варя стояла посреди комнаты с таким видом, будто только что узнала, что Дед Мороз - это мама. Настя сидела на полу и завязывала шнурки, хотя они у неё были на липучках. А Миша, самый младший в группе, почему-то держал в руках плюшевого медведя и смотрел на меня с выражением лица, которое явно говорило: «Я не виноват, это медведь захотел прийти».

— Так, — сказала я, хлопая в ладоши. — Разбираемся по местам. Сегодня у нас новая комбинация. И, пожалуйста, без медведей на паркете.

— А он не танцует, — серьёзно ответил Миша. — Он просто болеет за нас.

— Тогда пусть болеет вон там, в углу. Иначе он собьёт вам всю хореографию.

Миша кивнул и усадил медведя на скамейку.

— Лиза, — Варя подошла ко мне с таким видом, будто собиралась сообщить что-то жизненно важное. — А мы сегодня будем прыгать?

— Будем.

— Много?

— Настолько, чтобы к вечеру вы все упали без задних ног.

— А если я устану?

— Тогда ты будешь уставать красиво. Это тоже навык.

Она задумалась.

— Хорошо. Тогда я буду уставать красиво.

Через десять минут я перестала думать о ремонте, Владе и банковском счёте, потому что Варя умудрилась забыть всю комбинацию, которую мы разучивали два занятия, а Настя объявила, что сегодня танцевать не будет, поскольку «у неё плохая энергетика».

— А вчера была хорошая? — спросила я.

— Вчера была.

— Что случилось?

Настя пожала плечами.

— Не знаю. Испортилась.

Я отвернулась, чтобы дети не заметили, как я смеюсь.

— Ладно, плохая энергетика. А хорошая где-то рядом бегает? Может, позовём её?

Настя посмотрела на меня подозрительно.

— А она придёт?

— Если будем стараться. Давай, поднимай руку выше. Вот так. А теперь нога. Отлично. Видишь, энергетика уже подтягивается.

Она фыркнула, но сделала движение. Вот поэтому я и любила эту работу. Здесь можно было совершенно серьёзно обсуждать испортившуюся энергетику, а через пять минут спорить о том, кто будет стоять в первом ряду. После занятия я только успела собрать музыку и закрыть шкафчик, как телефон снова зазвонил.

На этот раз я сразу увидела имя. Илья. Брат.

— Привет, — сказала я, прижимая телефон к уху и одновременно пытаясь запихнуть в сумку бутылку с водой.

— Ты где?

— На работе.

— Я так и понял. У тебя голос рабочий.

— А какой у меня нерабочий?

— Когда ты ешь.

— Очень смешно.

Я улыбнулась и села на край стола. С братом у нас всегда было примерно так. Мы могли не разговаривать несколько дней, а потом за десять минут успевали обсудить всё: работу, бытовые проблемы, погоду, деньги, родственников и то, почему я опять умудрилась купить себе очередное украшение вместо чего-нибудь действительно полезного.

— Ты чего звонишь?

— Просто так.

— Илья.

— Ладно. Мама снилась.

Я замолчала. Он тоже. Это было одно из тех слов, после которых между людьми возникает пауза, даже если они находятся за сотни километров друг от друга. Пять лет. Пять лет прошло с тех пор, как родителей не стало. Иногда мне казалось, что это огромный срок, который должен был всё расставить по местам. А иногда достаточно было услышать мамин голос во сне или случайно увидеть мужчину, похожего на отца, и я снова чувствовала себя той самой девочкой, которая ждёт, когда родители закончат разговаривать на кухне, чтобы рассказать им что-нибудь ужасно важное. Я провела пальцем по краю стола.

— Что приснилось?

— Да ничего особенного. Просто сидела на кухне. Пила чай. Смотрела в окно.

Я улыбнулась, хотя он меня не видел.

— Она бы сейчас сказала, что ты опять плохо ешь.

— Она бы сказала, что я вообще живу неправильно.

— Это точно.

Мы оба тихо рассмеялись. Потом Илья спросил:

— А ты как?

— Нормально.

— Лиза.

Я вздохнула.

— Правда нормально.

— Это ты сейчас голосом «нормально» сказала?

— А каким ещё?

— Таким, после которого я понимаю, что ты что-то задумала.

Я посмотрела на свою сумку. Внутри лежал телефон, а в телефоне - фотографии помещения.

— Я кое-что нашла.

— Что?

— Помещение.

Он замолчал.

— Какое помещение?

— Для секции.

— Ты всё-таки решила?

Я почувствовала, как внутри снова появляется то самое волнение, которое не проходило со вчерашнего вечера.

— Пока не решила. Просто посмотрела.

— И?

— Очень хорошее.

— Настолько?

— Настолько.

Я встала и подошла к окну. На улице уже начинало темнеть. В октябре это происходило слишком рано, будто день каждый вечер сдавался без боя.

— Там большой зал, высокие потолки, окна хорошие. Отдельный вход. Можно сделать зеркала. Пол поменять.

— Аренда?

Я назвала сумму. Илья присвистнул.

— Неплохо.

— Вот именно.

— А ремонт?

Я назвала примерный расчёт.

Он снова замолчал.

— Лиз.

— Что?

— А ты сама потянешь?

Я посмотрела на отражение в стекле. Вопрос был простой. Ответ - гораздо сложнее.

— Не знаю.

Сказать это вслух оказалось неприятнее, чем я ожидала. Потому что до этого я могла делать вид, что всё под контролем. Считать, записывать, откладывать, строить планы. Но стоило произнести «не знаю», как вдруг стало ясно: денег у меня действительно недостаточно.

— Я могу помочь, — сказал Илья.

Я сразу отвернулась от окна.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это моя идея.

— И что?

— И я сама должна её сделать.

— Лиза, ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— То есть взять деньги у брата - это что, преступление?

— Нет.

— Тогда почему ты сразу сказала «нет»?

Я ничего не ответила. Потому что знала причину. Мне хотелось однажды сделать что-то самой. Своими руками. На свои деньги. Так, чтобы никто не мог сказать, что мне помогли, устроили, оплатили, договорились. Наверное, это было упрямство. Наверное, гордость. А может, ещё что-то, о чём я сама пока не хотела думать.

— Я просто хочу попробовать сама, — сказала я наконец.

— Хорошо. Попробуй.

Я услышала улыбку в его голосе.

— Но если не хватит, возьмёшь у меня.

— Илья…

— Даже не начинай.

— Я просто хотела сказать…

— Я знаю, что ты хотела сказать. Ты сейчас начнёшь рассказывать, что я тоже не миллионер и у меня своих расходов хватает.

Я улыбнулась.

— Ты меня слишком хорошо знаешь.

— Мы с тобой выросли в одной квартире. У меня не было выбора.

Я рассмеялась. И только потом снова стало тихо. Я посмотрела на улицу. На мокрый асфальт. На фонари. На отражение собственного лица в стекле.

— Знаешь, — сказала я, — наверное, поэтому я так хочу это сделать.

— Почему?

Я долго подбирала слова.

— Помнишь, как мама водила меня на балет?

— Конечно.

— Я вчера была в помещении и вдруг вспомнила тот первый зал. Прямо до мелочей. Зеркала, станки, запах дерева… Я тогда думала, что это будет моя жизнь.

Илья ничего не ответил. Я продолжила уже тише:

— Потом всё закончилось. Денег не было, меня перевели в бесплатный кружок. Я понимаю, что это всё было правильно. У родителей тогда выбора особо не оставалось. Но почему-то мне до сих пор кажется, что я ту дверь так и не закрыла.

На несколько секунд в телефоне стало совсем тихо.

— Тогда, может, пора открыть, — сказал Илья.

Я закрыла глаза. Очень простая фраза. И почему-то от неё защипало в носу.

— Ты иногда говоришь слишком умные вещи.— И ещё, Лиз.

— Что?

— Деньги у меня есть.

— Илья…

— Я серьёзно. Если понадобится — скажешь. Не надо героизма.

Я улыбнулась.

— Хорошо.

— Это значит «да»?

— Это значит «я подумаю».

— У тебя это обычно означает «да, но через три недели».

— Вот видишь. Поэтому и не спрашивай.

Он рассмеялся. Мы поговорили ещё несколько минут, а потом попрощались. Я положила телефон в сумку и некоторое время просто стояла возле окна. Мне вдруг подумалось, что родители, наверное, действительно обрадовались бы. Мама бы сначала испугалась. Потом начала бы задавать миллион вопросов. Сколько аренда? А документы? А дети? А если не получится? А кто будет убирать? А деньги? Папа, скорее всего, молча посмотрел бы на меня и сказал что-нибудь вроде: «Если решила — попробуй».

И именно это я сейчас собиралась сделать. Попробовать. Я достала телефон и открыла переписку с Владом. Несколько секунд смотрела на пустое поле сообщения. Потом набрала:

«Я всё посчитала. Завтра готова обсудить договор».

Перечитала. Стёрла. Слишком официально. Будто я робот, который только и делает, что считает сметы.

Написала снова:

«Я думаю, что готова попробовать. Давайте завтра обсудим условия».

Вот так было лучше. Я нажала отправить. Ответ пришёл почти сразу.

«Хорошо. Тогда завтра в шесть»

Я посмотрела на сообщение и почувствовала, как внутри снова появляется это странное волнение. До завтра оставалось совсем немного. И почему-то мне казалось, что после завтрашнего разговора моя жизнь действительно может немного измениться.

Глава 5. Подпись

Утро началось с того, что я проснулась за несколько минут до будильника и некоторое время лежала, глядя в потолок. Такое обычно случалось перед чем-нибудь важным, хотя я упорно продолжала убеждать себя, что сегодня ничего особенного не происходит. Обычный день. Прогулка. Работа. В шесть вечера — встреча с Владом. Обычный день, конечно. Если не считать того, что от этой встречи зависело, появится ли у меня когда-нибудь собственная танцевальная секция, или моя мечта снова отправится в тот самый мысленный шкаф, куда я складывала всё, на что пока не хватало смелости.

Я перевернулась на бок и посмотрела на телефон. Пять минут до будильника. Можно было ещё полежать. Я лежала примерно тридцать секунд, после чего окончательно поняла, что уже проснулась и теперь только зря трачу время на изображение спящего человека.

— Господи, Лиза, — пробормотала я, садясь на кровати. — Ну чего ты волнуешься? Ты вообще-то взрослая женщина, которая вчера подписала себе приговор в виде таблицы эксель.

Я пошла на кухню, поставила чайник и по привычке открыла окно. В квартиру тут же ворвался холодный воздух. Октябрь уже перестал притворяться продолжением сентября. Утром от него тянуло прохладой, хотя днём солнце ещё умудрялось согревать улицы. Я любила эту странную осеннюю погоду, когда утром хочется завернуться в шарф, а после обеда можно идти без перчаток и делать вид, что зима где-то очень далеко. После чая я оделась для прогулки. Это тоже давно стало привычкой. Я вообще любила гулять одна. За последние годы научилась ценить возможность идти куда-нибудь без необходимости поддерживать разговор. Можно думать о своём, рассматривать людей, деревья, витрины, иногда совершенно бессмысленно сворачивать на соседнюю улицу, а потом обнаруживать, что прошла лишних три километра.

Сегодня я собиралась в парк. У зеркала задержалась чуть дольше обычного. Выглядела я, на мой взгляд, вполне прилично. Рост у меня был средний, фигура — скорее стройная, чем хрупкая, а лицо я вообще считала удачным, хотя говорить это вслух было бы слишком самоуверенно даже для меня. Волосы у меня были тёмно-русые, густые и совершенно самостоятельные. Именно самостоятельные. Особенно в дождливую погоду они начинали жить собственной жизнью, распушались, завивались там, где им хотелось, и окончательно переставали интересоваться моими планами. Я привыкла. Наверное, поэтому никогда не пыталась добиться от них идеальной укладки. Мне нравилась живая внешность, когда человек выглядит так, будто действительно вышел из дома, а не провёл сорок минут перед зеркалом, убеждая каждую прядь лежать строго по плану. Хотя для работы это иногда создавало проблемы. Волосы постоянно лезли в лицо, особенно во время занятий. Я собирала их в хвост, заплетала, убирала под сетку, а иногда просто закалывала так, как получалось.

Сегодня я вдруг вспомнила, что мои старые сеточки окончательно пришли в негодность. Вот и будет повод зайти в магазин. Я накинула пальто, сунула телефон в карман и вышла. Осень встретила меня прозрачным холодным воздухом и солнцем. После дождей город выглядел особенно чистым. На тротуарах ещё кое-где блестели небольшие лужи, а деревья вдоль дороги уже почти полностью сменили летнюю зелень на багряную, медную и золотую. Я замедлила шаг. В этом году осень почему-то действовала на меня сильнее обычного. Я замечала её. Раньше она просто наступала. Потом становилась холоднее, темнее, мокрее — и вдруг уже зима. Теперь всё было иначе. Я замечала листья. Свет. Запах мокрой земли. Даже то, как солнце просвечивало сквозь ветви и оставляло на дорожках золотые пятна. Наверное, я просто стала чаще смотреть по сторонам. Или жизнь наконец-то заставила. В парке я прошла привычный круг, а потом свернула к небольшому магазинчику, где продавались всякие мелочи для волос. Сеточки я нашла почти сразу. Чёрные, простые, пять штук в упаковке. Я взяла две. Потом почему-то ещё одну. Продавщица - женщина лет сорока, с добрым лицом и усталыми глазами — посмотрела на меня с лёгким удивлением:

— Вам столько?

— У меня работа такая, — объяснила я, выкладывая на прилавок мелочь. — Тренер по хореографии. Заколки у детей заканчиваются быстрее, чем терпение у родителей.

Она засмеялась, пробивая чек:

— О, я вас понимаю. Моя дочка тоже танцует. У неё за неделю теряется всё: то резинка, то заколка, то настроение.

Я посмотрела на упаковки и кивнула с видом человека, который понял жизненную истину:

— Вот видите. Я так и знала, что не я это придумала себе. Спасибо, что подтвердили.

Вышла из магазина уже в хорошем настроении. До работы было ещё время, и я решила пройтись пешком. В голове снова появился вчерашний разговор с Ильёй. «Если решила - попробуй». Мне нравилась эта мысль. Попробовать. Без обещаний самой себе, что всё обязательно получится. Без торжественных клятв начать новую жизнь с понедельника. Просто сделать шаг. Иногда, наверное, этого достаточно. Рабочий день прошёл быстро. Дети сегодня были особенно шумными, поэтому к половине пятого я уже чувствовала себя человеком, который провёл несколько часов внутри работающего стирального барабана. После последнего занятия я заперла шкафчик, собрала волосы в новую сетку и посмотрела на себя в зеркало. Получилось вполне прилично. Для человека, который через час собирался обсуждать договор аренды, даже слишком прилично.

Я поправила воротник пальто и достала телефон. Сообщение пришло ровно в пять. *Влад: «Давайте сегодня встретимся в офисе. Там спокойнее обсудить договор. Адрес тот же. В шесть?»*Я прочитала дважды. Почему-то мне стало спокойнее. Наверное, потому что офис звучал серьёзнее, чем помещение. В помещении я была человеком с мечтой. В офисе предстояло стать человеком с цифрами, условиями и подписью.

*«Да, буду в шесть», — написала я.*

Ответ пришёл почти сразу.

*«Хорошо. До встречи».*

Я убрала телефон. До встречи. Всего два слова. А я вдруг снова почувствовала волнение. В шесть без пяти я вошла в офис. Он оказался небольшим, но аккуратным. Ничего лишнего: несколько шкафов, массивный деревянный стол, два кожаных кресла, папки, компьютер и чайник в углу. По нему сразу было видно, что Влад действительно здесь работает, а не просто иногда приходит ставить галочки в документах. Сам Влад сидел за столом и что-то просматривал в бумагах. Он поднял голову, увидел меня, и по тому, как изменились его глаза, я поняла, что он тоже рад этой встрече. Но голос у него был совершенно деловой:

— Добрый вечер, Лиза. Проходите.

Я сняла пальто и повесила его на спинку кресла, устраиваясь напротив.

— Ну что, — сказала я, расстёгивая сумку. — Будем делать вид, что мы серьёзные деловые люди, которые видятся второй раз в жизни?

Он чуть приподнял бровь, опираясь локтями о стол:

— А разве нет?

— Я сегодня купила три сеточки для волос вместо одной, потому что продавщица меня запугала историями про потерянные заколки. Вряд ли это тянет на серьёзного бизнесмена.

Влад тихо рассмеялся, и напряжение, которое я тащила в себе с самого утра, наконец-то начало отпускать. Дальше всё действительно прошло хорошо. Мы обсудили договор, срок аренды, коммунальные расходы. Влад оказался внимательным к деталям, но при этом не пытался превращать каждый пункт в борьбу за власть. Когда речь зашла о ремонте, он достал из папки отдельный лист и придвинул его ко мне.

— Вот здесь можете менять покрытие, — он провёл пальцем по схеме, и я невольно проследила за его рукой. — Зеркала тоже. Стены можно перекрасить, но сначала покажете мне цвет.

Я посмотрела на него поверх бумаги:

— Вы серьёзно хотите лично выбирать со мной цвет стен?

— Я хочу убедиться, что утром не проснусь и не обнаружу здесь кислотно-розовый зал, в котором дети будут танцевать как в кошмарном сне.

— Я уже чувствую, как рушатся мои творческие планы.

— Придётся пережить.

— А если цвет будет очень красивым?

— Тогда разрешу. Но без фанатизма.

Мы оба улыбнулись. Когда я поставила подпись в последнем экземпляре, то на секунду задержала ручку в пальцах. Странное, почти торжественное чувство. Я смотрела на собственное имя, выведенное чернилами, и понимала, что только что сделала что-то, о чём несколько месяцев назад боялась даже говорить вслух. У меня пока не было студии. Не было детей. Не было ремонта. Не было даже уверенности, что я справлюсь. Но у меня появился первый настоящий шаг.

Я подняла глаза. Влад смотрел на меня спокойно, без насмешки.

— Поздравляю, — сказал он тихо.

— С чем?

— Вы только что арендовали помещение. Кажется, вы всё-таки это сделали.

Я выдохнула, откладывая ручку:

— Кажется, да.

Мы ещё немного поговорили о сроках, а потом я заметила, что за окном стало темно. И почти сразу услышала дождь. Сначала он тихо застучал по стеклу, а через несколько минут превратился в настоящий октябрьский ливень, смывающий остатки дневного света.

Я подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу.

— Ну прекрасно, — пробормотала я.

— Что? — голос Влада раздался прямо за моей спиной.

— Автобус. Я опять буду его ждать. Он никогда не приходит вовремя, а такси я вчера уже мысленно потратила на ремонт.

Влад рассмеялся, подходя ближе: — Серьёзный подход. Тогда давайте хотя бы переждём здесь. Я заварю кофе.

Я повернулась к нему. Потом на дождь. Потом снова на него.

— Кофе?

— Да.

Я помолчала. — Только есть одна небольшая проблема.

— Какая?

— Я его не пью.

Он на секунду замер, а потом улыбнулся:

— Совсем?

— Вообще.

— Тогда придётся придумать что-нибудь другое.

Я посмотрела на него и уже собиралась ответить что-нибудь про чай, когда снова встретилась с его взглядом. И снова эти глаза. Почему они вообще так действовали на меня? Вчера я решила, что всё дело в освещении, сегодня убедилась, что дело явно в самих глазах, а теперь поймала себя на совершенно неприличной мысли: они каким-то образом умудрялись волновать душу. Как эта странная осень. Слишком яркая, слишком красивая, слишком вовремя появившаяся в моей жизни. Я первой отвела взгляд, чтобы не превращать обычное предложение переждать дождь в сцену из дешёвого романтического фильма.

— Ладно, — сказала я, поправляя ремешок сумки на плече. — Ваша компания не самая худшая. Можно и переждать.

Влад улыбнулся: — Уже прогресс.

— Только не обольщайтесь. Я всё ещё не пью кофе.