Принцесса воронов

— И всё же тебе придётся, дитя.

Кори вскинула голову и с отчаянием вгляделась в лицо женщины.

— Посмотри. Загляни в прошлое, будущее, куда угодно, но найди мне способ избавиться от него.

— Дитя, он…

— Я знаю, но мне всё равно. Раз уж ты променяла нас с отцом на это, — Кори взмахнула рукой в сторону купольного потолка, сквозь который виднелись мерцающие звёзды, — то исполни свой долг оракула и найди мне решение, мама.

На лице женщины не отразилось ничего.

Несколько секунд она смотрела на дочь, а затем на её бледном лице возник мерцающий узор. Он сиял всё ярче и ярче, глаза её заволокла белая пелена.

Минута, две.

Свет потух, узоры исчезли.

Оракул моргнула и вновь осознанно взглянула на Кори.

— Тебе не избежать своей участи. Ты станешь королевой, но есть способ отсрочить это.

Глаза Кори тут же вспыхнули надеждой.

— Какой?

— Давным-давно существо с далёкой планеты спасло и вылечило предка нашего рода. Она была беременной, и, если бы она и дети не выжили, наш род оборвался бы. Знаешь, что это значит?

Кори напряжённо кивнула.

— Долг крови. Должник обязан помочь столько раз, сколько потомков у него будет в трёх поколениях.

Женщина кивнула.

— Да. Но наша предок пошла дальше. Она поклялась, что её род не просто поможет, а будет служить его потомкам до самой их смерти. Тринадцать детей, внуков и правнуков родились у неё. Двенадцать представителей нашего рода служили хранителями у потомков того существа. Остался последний.

Кори судорожно вздохнула и сжала кулаки. Внутри неё надежда схлестнулась со страхом.

Служить непонятному существу с далёкой планеты?

— Сколько? Сколько лет они служили?

Оракул на мгновение задумалась.

— Бывало по-разному, но в среднем около двух томов. Недолго, как видишь. Эти существа слабы, и век их короток. Ты знаешь о них, дитя. Это люди с планеты, которую они называют Земля.

— Земля…

Сердце Кори дрогнуло. Перед глазами вспыхнули моменты, что были ещё совсем недавно, но будто бы в прошлой жизни.

Вот совсем ещё юный Крейдис с горящими глазами читает ей, малышке, красивые рассказы про странных существ, живущих на горе, про героя, приносящего огонь несчастным людям, и про сосуд с бедами внутри.

Вот он обещает однажды отправиться туда, а вот возвращается полный восторга, рассказывает ей о том, что такое день, и обещает обязательно показать ей Землю.

Она тряхнула головой, отгоняя воспоминания.

— Есть другой способ?

— Нет, дитя, другого способа нет. Либо это, либо свадьба.

Кори поморщилась, чувствуя подступивший к горлу ком из страха и досады.

— Мне надо подумать.

— Я понимаю, — кивнула оракул.

— Ты-то? — из неё вырвался истеричный смешок. — Избавь меня от своего лицемерия, мама.

Она встала и принялась особенно тщательно расправлять складки на платье.

Руки её дрожали.

— В любом случае спасибо. Я тебя услышала и буду иметь в виду.

Она уже сделала шаг, когда за её спиной раздался голос матери:

— От судьбы не убежать, дитя, но можно подготовиться ко встрече с ней. Не пренебрегай моими словами. Несмотря на то, что произошло, ты всё ещё моя дочь, и я не желаю тебе зла.

Кори вздрогнула и зажмурилась до белых пятен перед глазами.

Сколько бы лет ни прошло, боль от подобных слов меньше не становилась.

Она коротко кивнула и зашагала к выходу.

Неторопливо, гордо расправив плечи, лишь бы не дать матери увидеть чувства, кипящие внутри.

Уже у входа из-за мерцающей драгоценными камнями занавески показалась покрытая черной кожей рука.

— Кори, — послышался из темноты тихий голос. — Сюда.

Кори оглянулась, не смотрит ли кто, и нырнула за занавеску.

Никто, кроме белых ворон, не имел права заходить дальше зала предсказаний.

Она тоже не имела, но Лиаф раз за разом впускала её внутрь.

Все знали об этом, и все закрывали глаза.

Не пойман — не вор.

Кажется, так звучала одна из человеческих поговорок.

Пройдя по тёмному узкому коридору, Кори вышла в просторную комнату, залитую мягким мерцающим светом, и на секунду зажмурилась.

Не успела она опомниться, как её тут же сгребли в охапку две тонкие руки: одна светлая, как снег, а другая тёмная, как ночь.

— Кори, милая, как ты? — женский голос, звучащий где-то у виска, был полон сочувствия. — Я уже была готова и сама к тебе примчаться, но ты же знаешь...

Девушку пробрала дрожь, и она ещё сильнее зарылась в пахнущую благовониями белую мантию.

— Ох, Лиаф... Всё хуже некуда.

Глава 3

Спустя какое-то время Кори, уже относительно спокойная, сидела в уютной кухонке и пила молоко паучьего дерева, смешанное с гранатовым соком.

— Откуда оно у тебя? Мне казалось, что поставок из туманных миров не было уже давно.

Лиаф подмигнула.

— Дала пару советов послу перед отлётом. Пригодились. Вот он и отблагодарил по возвращении.

— Поражаюсь твоему умению и другим помочь, и себя не обидеть.

— А что мне ещё делать?

Она усмехнулась, и лицо её напомнило странную маску.

Тёмная половина её лица казалась ласковой и нежной, а светлая походила на безжизненную мраморную статую.

Это был тот редкий момент, когда Кори отчётливо видела, что Лиаф тоже была белой вороной, пусть и только наполовину.

— Ну да давай не обо мне, — отмахнулась та, садясь напротив. — Лучше расскажи, что значили твои слова. Крейдис убил его величество?

— Как? Какая разница как? — раздражённо выпалила Кори. — Он убил его. Я это видела своими глазами. Да и он сам подтвердил это.

Лиаф задумчиво кивнула и потянулась за печеньем, покрытым нежной глазурью.

— Глаза видят правду, но не зрят истину.

Кори нахмурилась, сцепив зубы, и Лиаф тяжело вздохнула:

— Тебе больно, ты скорбишь.

Она накрыла ладонью пальцы девушки.

— И именно поэтому тебе не стоит торопиться с выводами и принимать необдуманное решение, особенно касательно того договора.

— Ты что-то знаешь о нём?

Принцесса напряглась.

— Не о нём конкретно, но такие клятвы редко бывают чем-то приятным.

— И что ты предлагаешь вместо этого?

Она оскалилась.

— С радостной улыбкой клясться в вечной любви убийце моего отца?

— Хотя бы попытайся понять.

— Тебе легко говорить. Хорошо устроилась: предсказываешь, получаешь подарки от воздыхателей.

Чаша с напитком так резко опустилась, что жемчужно-розовые капли разлетелись по столу.

— И при всём при этом ещё и чувства при тебе остались.

Слова повисли в воздухе, с каждой минутой молчания усиливая напряжение.

Кори сжала губы в тонкую линию и отвернулась.

Лиаф молча встала, взяла тряпку и принялась вытирать стол.

— Я понимаю, почему ты это сказала, и я не в обиде. В каком-то смысле ты даже права, но это не отменяет того, что я вижу и знаю. А я знаю, что лучше попытаться решить проблему, чем бежать от неё.

— А что, если проблему нельзя решить?

Голос Кори был хриплым и каким-то надтреснутым.

— Тогда смириться с неизбежным.

— Ха, ни за что.

Она вскочила, взмахнув руками, и чуть не уронила чашу.

— Я дала клятву отцу, и я сдержу её.

Лиаф посмотрела на неё с глубоким сочувствием и вновь притянула её в свои объятия.

— Как знаешь, только не соглашайся на тот договор.

— Я и не хочу особо, не хочу отправляться на Землю, которую так любит Д... Крейдис.

— Хорошо, это хорошо, — облегчённо выдохнула Лиаф. — Оставайся здесь, мы что-нибудь придумаем.

Кори отстранилась.

— Завтра ещё схожу к хранителю, может, он что толковое посоветует.

— Всё может быть, — с мягкой улыбкой кивнула Лиаф и убрала с лица Кори выбившийся локон.

Кори смущённо поморщилась.

— Ну, я, наверное, пойду, ато вдруг кто зайдёт.

— Не теряйся только и сразу приходи, если что.

— Обязательно, — соврала Кори.

В отличие от большей части замка, её спальня была наполнена цветом. Ещё когда она была совсем маленькой, отец вместе с Крейдисом разрисовали её стены пейзажами, грубоватыми и местами неуклюжими, но яркими. Она обожала их. Во всём замке царила ночь, и только в её спальне светило тёплое солнце на фоне голубого неба, цвели цветы и порхали бабочки.

Теперь смотреть на это было тошно, поэтому она вперила взгляд в макушку Броны, что сейчас методично отжималась от пола.

— Как думаешь, может согласиться?

— Не знаю, высочество. Как по мне, сомнительная идея. Другой мир, другие правила, и ещё служить непонятно кому. Как мне тебя защищать? А что, если тебе захочет навредить твой же подопечный?

— И всё-таки это отсрочка. К тому же я смогу увидеть день.

Она перевела взгляд на стену.

— Простые вороны видели его, а я, принцесса, ни разу. И если стану королевой, не факт, что увижу вообще.

— Ну не драматизируй. Не запрёт же тебя Дис в четырёх стенах, честное слово. Ты станешь его королевой, а не рабыней.

Кори поморщилась и принялась переодеваться ко сну. Любимая ночная сорочка цвета заката мягко скользнула по коже.

— Я уже ни в чём не уверена.

Брона отжалась в последний раз и поднялась.

— Говоришь так, будто мир рухнул.

— А разве нет?

— Нет, и ты это понимаешь. Где-то глубоко в душе, под слоями шока, растерянности и скорби. Они однажды пройдут, а ты будешь жить дальше.

Она подошла к столику и взяла расчёску.

— Иди сюда, заплету тебя на ночь, как в детстве.

Кори улыбнулась с благодарностью во взгляде.

— Как в детстве не надо, у тебя всегда получалось криво.

— Ну прости, высочество, — фыркнула Брона. — Этим рукам привычнее меч держать, чем гребешки да шпильки.

Кори рассмеялась и взяла щётку из её рук.

— Давай лучше я.

Она распустила собранные в пучок белые волосы и принялась аккуратно расчёсывать их, тихо напевая:

— Черны моих братьев перья,

Черны они у отца,

А у меня перья белые,

И бела моя коса.

Брона смотрела на неё настороженно и удивлённо. Кори никогда не любила эту песню, и слышать её сейчас было странно, но Кори продолжала, медленно проходя щёткой по всей длине волос.

— О чём ты горюешь, матушка?

Сестрица о чём скорбит?

Глянь, перья мои, как ракушки,

Глянь, солнцем коса блестит.

— Кори... — позвала её озадаченная Брона.

— Ай, матушка, вижу страшное,

Ай, батюшка, больно мне.

Грядут времена ненастные,

И дом наш горит в огне.

Встревоженная Брона подскочила, в мгновение оказываясь около Кори, и резко встряхнула её.

— Кори!

Остекленевшие глаза принцессы вновь наполнились жизнью.

— Что? — она часто заморгала. — Брона? Прости, я задумалась.

Та облегчённо выдохнула.

— Не делай так больше. Я уж было подумала, что тебя начало одолевать королевское безумие.

Кори засмеялась.

— Это же сказки! Да и с ума в них сходили всегда только короли.

— Кто знает, вдруг про принцесс просто решили умалчивать.

— Да уж, — Кори убрала щётку обратно на столик и села на постель. — Они всегда были всего лишь разменной монетой.

— Это не значит, что и ты будешь.

Кори не ответила. Она забралась под мягкое одеяло и похлопала по месту рядом с собой. Брона не раздумывая погасила свет и легла рядом.

— Высочество...

— Ммм?

— Помни: где бы ты ни была, что бы с тобой ни случилось, я всегда защищу тебя. Неважно, с Дисом в спальне или где-то на далёкой планете, если тебя кто-то обидит, пришли мне пёрышко, и я тут же примчусь.

Кори тихо засмеялась и прижалась к подруге, обнимая её.

— Спасибо.

Замок был тихим.

Здесь никогда не было слишком шумно, но сейчас, в преддверии похорон, он и сам казался почти мёртвым. Пустые коридоры, вечный мрак за окнами. Сколько Кори себя помнила, в замке всегда царила ночь. Ходили предания, что в древние времена вокруг библиотеки был купол, создающий иллюзию дня. Но было ли это на самом деле, сейчас знал разве что хранитель.

Она свернула за угол.

В конце коридора белым пятном виднелась дверь, перед которой мирно дремали две храмовницы.

Сняв мягкие домашние туфли, чтобы те ненароком не шаркнули по каменному полу, она на цыпочках пробралась к двери. Храмовницы не проснулись. Видать, были из тех, кто готовил похороны. Работы у них сейчас было хоть отбавляй.

Кори осторожно приоткрыла дверь, молясь Творцам, чтобы та не скрипнула, обернулась вороной и тихо впорхнула внутрь.

Оказавшись внутри, она едва не каркнула от облегчения, но вовремя опомнилась. Осмотрелась. Никого, только всё тот же белый гроб и бледно-седой мужчина внутри.

Кори опустилась на край каменного саркофага, затем перепорхнула ему на грудь. В ноздри ударил резкий запах масел, но Кори лишь встряхнула пернатой головой и подошла ближе к его лицу.

«Здравствуй, папа! — мысленно начала она. — Помнишь, как в детстве, когда мне снились кошмары, ты забирал меня к себе и гладил по голове, пока я не усну? Так вот, мне снова приснился кошмар. Твой кабинет и ты, умирающий на руках у Крейдиса. Погладишь меня?»

Чёрная птица склонила голову набок, внимательно вглядываясь в бледное лицо. Затем распушила перья, перевалилась с одной лапы на другую и легла на грудь бывшего короля, засунув голову под крыло.

Давно Кори не спала в птичьем теле. Это было неудобно, а замковые сквозняки пробирались под перья, но сейчас ей казалось, что поспать хоть немного, не боясь кошмаров, она сможет только здесь, рядом с отцом.

И вскоре она действительно уснула.

Разбудил её резкий стук, раздавшийся за дверью. Она дёрнулась, вспорхнула с тела отца и спряталась за ближайшей колонной.

Дверь со скрипом отворилась, и в комнату вошла фигура в белом. В руке у неё был каменный посох с тускло мерцающей на конце сферой.

Храмовница.

Не из тех, что дремали у входа.

Значит, Кори нужно было убираться отсюда.

Тихо перебирая лапами, она выглянула за дверь.

Никого.

«Повезло. Второй раз подряд, — мысленно хмыкнула она, взлетая. — Либо сегодня мой день, либо удача на мне ещё отыграется».

Оказавшись достаточно далеко от траурной комнаты, она вновь превратилась в человека и неторопливо побрела по пустынным коридорам, завешанным белыми полотнами. Иногда, когда откуда-то появлялся сквозняк, те колыхались, открывая чёрный камень стен, украшенный искусными барельефами, и красные драпировки.

«Папа ведь тоже не любил белый», — вдруг подумалось ей, и Кори, не выдержав, силой дёрнула на себя белое полотно.

Ткань жалобно затрещала и рухнула вниз, прямо на Кори.

Когда та выбралась из-под слоя ткани, то обомлела, увидев перед собой высокие двери, сверху донизу украшенные барельефом, изображающим сотни птиц: ворон и воронов, грачей и галок. Все они были повернуты к центру.

Это было не просто так, ведь, когда двери были открыты, все птицы смотрели в одно конкретное место — на королевский трон.

Кори вздохнула, отступила назад, растерянно оглядываясь на лежащее позади неё полотно, но затем встряхнулась и решительно толкнула створки.

Перед ней предстал тронный зал.

Просторный и почти пустой, для неё он всегда был чем-то родным. Как часто она прибегала сюда маленькой девочкой и забиралась на колени отца, а ещё раньше — и матери.

Кори взглянула на два массивных кресла, мерцающих в темноте полированным металлом и обсидианом. Представить себя сидящей на одном из них бок о бок с Крейдисом она не могла.

Сейчас не могла, хотя раньше...

Ткань за спиной зашуршала, и Кори резко обернулась. В дверях стоял Крейдис и со странной задумчивостью разглядывал белое полотно, которое держал в руках, затем медленно повернулся к Кори.

— Зал должен быть запечатан до коронации, — хрипло сказал он.

Кори хмыкнула.

— Будто бы мне есть до этого дело.

Он вздохнул.

— Коридея...

— Нет! — оборвала она. — Замолчи! Скоро ты станешь королём, сядешь на этот трон. Скоро зал пропитается тобой, убийцей моего отца. Я принцесса и хочу побыть здесь до того, как твой дух заменит дух отца, а теперь выметайся и оставь меня с ним наедине.

Крейдис действительно сделал шаг, но не от тронного зала, а к нему. Вошёл, прошёл мимо Кори, поднялся по ступенькам к двум тронам.

— Я сказала тебе убираться отсюда. Это приказ принцессы, — гневно сверкая глазами, она сделала пару шагов вперёд.

Он лишь вздёрнул бровь.

— А я будущий король.

— Будущий. Но сейчас ты герцог и обязан выполнять мои приказы.

Губы Крейдиса растянулись в сухой усмешке.

— Прости, принцесса, но время, когда ты могла мне приказывать, прошло. Пусть формально я ещё не король, но всё здесь уже подчиняется мне. Тебе пора начать привыкать к этому.

Гневно стуча каблучками домашних туфель, она поднялась по ступеням и замерла в шаге от него, метая молнии взглядом.

— Запомни раз и навсегда, герцог. Я никогда не буду подчиняться тебе. Ты имеешь право стоять здесь только потому, что мой брат умер, так и не родившись. Если бы не это, ты так и остался бы жалким герцогом из побочной ветви.

Он замер на секунду, затем невесело хмыкнул. Его пальцы скользнули в миллиметре от её ключицы, заставляя её вздрогнуть, и подцепили тонкую лямку её алой сорочки.

— Ты права, принцесса. Если бы у тебя был брат, всё было бы по-другому. Но поверь, я так или иначе стал бы королём. Просто в этом случае крови пролилось бы больше.

— Ты... — она задохнулась от возмущения, — не посмел бы. Совет бы не позволил, библиотека бы не при...

Он рассмеялся.

Холодно, цинично, как не смеялся никогда, по крайней мере, при ней.

— Очнись, принцесса. И прекрати жить в своих цветных иллюзиях. — Он потянул ленту яркой ткани на себя и отпустил. — Жизнь — это не бабочки и цветочки. Это пот, кровь и слёзы. И очень много лжи и лицемерия. Прими это, иначе не выживешь.

— Иди в бездну, Крейдис! — выплюнула она и, развернувшись, помчалась прочь, обратно в спальню.

Распахнув со стуком дверь, она уставилась на расписанную стену.

Бабочки и цветочки.

Схватила со стола графин с водой, но, уже замахнувшись, остановила себя.

Отец.

Там были в первую очередь его труды.

Не Крейдиса.

Кори вздохнула, поставила графин на место и растёрла лицо руками.

Ещё раз взглянула на стену и вышла из комнаты.

Глава 4

Шла она долго.

Несколько знаков успело начертаться, прежде чем она дошла до сердца Великой библиотеки — кабинета Хранителя. Всё здесь было заставлено книгами и свитками, большую часть из которых написал он сам.

Кори аккуратно переступила через очередную стопку книг и крикнула:

— Хранитель.

Голос её не был тихим, но бесконечные тома будто бы съедали половину звуков, не оставляя ни малейшего эха. И всё же где-то в отдалении послышался шорох ткани. Вскоре боковая дверь скрипнула, и в неё вошёл высокий старец. В отличие от прошлого раза, сейчас он был одет в тёмную мантию, щедро украшенную серебряными и золотыми письменами.

— Ваше высочество, — вежливо кивнул он, — редко вас здесь увидишь. Чем могу помочь?

— Варраксия сказала, что я могу отсрочить свадьбу, — без предисловий начала она.

Кустистые брови едва заметно вздёрнулись.

— Раз ваша матушка так сказала, значит, так и есть.

— Тогда почему отец так спешил с нашей свадьбой? Почему она назначена сразу после моего совершеннолетия?

— Разве вы сами не желали того же?

— Да, но...

Она нахмурилась и отвела взгляд.

Хранителя мало трогали дела Вороньего народа, так что говорить ему о том, что она видела, было бессмысленно.

— Возможно, я поторопилась.

Старик прошёл мимо неё, садясь за заваленный записями стол, и взглянул на неё пронзительным взглядом.

— Есть ли причина, почему вы начали сомневаться?

Кори не выдержала и опустила глаза, закусывая щёку изнутри.

— Нет.

Хранитель устало вздохнул и указал на стул неподалёку. Скупым движением пальцев он заставил лежащие там тома взмыть в воздух и опуститься на верхушку и без того шаткой стопки. Кори с опасением взглянула на неё, но всё же опустилась на стул.

— Позвольте мне кое-что рассказать вам, ваше высочество. Давным-давно короли народа Кроу были гораздо сильнее, чем сейчас...

— Да-да, — перебила Кори, закатив глаза. — Я не раз слышала об этом и от папы, и от канцлера, и от много кого ещё. Библиотека приходит в упадок и бла-бла-бла.

Хранитель терпеливо дождался, когда она закончит, и кивнул.

— Именно, ваше высочество. Библиотека медленно приходит в упадок. Пока это не слишком заметно, но это происходит. А виной тому случившееся однажды разделение королевского рода.

Кори удивлённо вскинула брови. Её мало интересовала история её рода, поэтому она никогда и не подумала бы связать одно с другим.

Старик же продолжил:

— В вашей семье рождение близнецов противоестественно, так как идёт вразрез с волей Творцов. И когда это случилось, сила, данная ими, разделилась, ослабив главную ветвь, а побочную обрекая на безумие. Долгие века у обеих ветвей рождались только сыновья. И вот наконец родились вы. Принцесса, которая может всё изменить...

— Подожди, — нахмурилась она. — Хочешь сказать, что помолвка с самого детства, желание отца поскорее выдать меня за Ди... герцога — всё это было для того, чтобы скрестить нас, как каких-то редких животных?

Её пальцы непроизвольно стиснули ткань платья.

— Не только, ваше высочество. Конечно, он же желал вам только счастья. Вы принцесса, ваша судьба — править народом Кроу. И никто не достоин вас больше, чем герцог.

Кори невесело хмыкнула.

— О да... Но, Хранитель, вы так и не объяснили мне, почему я должна выйти замуж сразу после совершеннолетия? Разве за пару десятков лет библиотека придёт в столь сильный упадок? Или же я потеряю возможность родить наследника двух ветвей рода? Разве мы не можем отложить свадьбу?

В её глазах мелькнула искра надежды.

Хранитель покачал головой.

— Мне не важно, когда связывать вас узами брака.

Кори было вскинулась, но старик поднял руку, останавливая её.

— Но ваш отец взял с меня клятву, что я проведу церемонию так быстро, как только смогу.

Плечи Кори опустились.

«Воля отца. Единственное, против чего я не хочу идти».

— Я поняла.

Она кивнула и встала, намереваясь покинуть библиотеку.

— Ваше высочество! — окликнул её Хранитель. — Свои клятвы нужно исполнять.

— Я знаю, Хранитель.

— Подумайте над моими словами.

Она закатила глаза.

— Обязательно.

Кори незаметно окинула взглядом шумящую толпу, собравшуюся в башне на самом верху Великой библиотеки. Хотелось прогнать их всех, лечь рядом с отцом и ждать, пока этот дурной сон закончится. Но вместо этого она накинула белый капюшон и вышла в центр башни, становясь рядом с Крейдисом, Хранителем и своей матерью.

Именно ей сегодня предстояло проводить почившего короля к его предшественникам.

«Был пылью и станешь пылью», — всплыли в памяти слова древней песни, и Кори подняла голову к высокому купольному потолку, за прозрачной поверхностью которого светились звёзды и мерцал в тусклом свете металл защитного кольца, опоясывающего библиотеку.

Внезапно толпа стихнула, и Кори опустила взгляд.

Варраксия безмолвно отделилась от них и поднялась на возвышение к алтарю, на котором лежал каменный саркофаг. Она встала у изголовья, прекрасная в торжественной мантии, украшенной золотом, но совершенно безразличная.

— Время пришло.

Её голос в образовавшейся тишине прозвучал набатом.

Будто по команде вокруг постамента с алтарём выстроились храмовницы, обращая свои взгляды к королю. Свет в башне погасили. Теперь всё тонуло в полумраке, который развеивали только звёзды и будто светящиеся изнутри фигуры храмовниц и оракула.

— Ты вышел из звёздной пыли,

Ты нёс в себе тьму и свет,

Но веки твои закрылись,

Тепла в тебе больше нет.

Их многоголосие заставило мурашки побежать по спине Кори, а ком — подкатить к горлу. Слёзы сами хлынули по щекам, и она прижала ладонь к губам, чтобы не зарыдать.

— Ты знанию служил верно,

Служи ему и сейчас.

Закончился цикл твой бренный,

Но ты не оставишь нас.

По-детски захотелось схватить руку Крейдиса, но Кори сдержалась, лишь чуть скосила взгляд в его сторону, чтобы тут же встретиться с его кроваво-карими глазами, в которых не было видно ни капли грусти.

Кори резко отвела взгляд.

— В небесном венце нетленном, — всё так же продолжали петь храмовницы и её мать, воздевшая руки к куполу, — с великими стань же в ряд.

Кто заперт был в теле смертном,

Бессмертным огнём горят.

Вдруг тело её отца один за другим начали пронзать взявшиеся из ниоткуда лучи света, будто разрывая его на части.