Права Бога: Перезагрузка Мироздания

Глеб замер на границе зарослей, присев на одно колено и укрывшись за широким стволом поваленного белого древа.

Перед ним открылась река.

Она была колоссальной. Не менее пятисот метров в ширину, с мощным, тягучим течением опалового цвета. Вода казалась тяжелой, маслянистой, словно в ней растворили тонны жидкого перламутра. Посередине русла поднимались черные базальтовые скалы, разбивающие поток на пенные буруны, а над поверхностью воды висела полупрозрачная дымка испарений.

Но внимание Глеба привлекло не величие пейзажа.

На противоположном берегу, километрах в двух выше по течению, в небо поднимался тонкий, дрожащий столб черного дыма.

«Костер. Идиоты», — холодно подумал он.

Дым был густым, маслянистым — жгли что-то сырое, скорее всего, тот же прибрежный тростник. Кто-то из выживших, едва очнувшись от шока Перезагрузки, поспешил согреться или попытался приготовить пищу, совершенно забыв о том, что в радиусе двадцати километров этот ориентир виден каждому хищнику. И, что еще хуже, каждому человеку, потерявшему человеческий облик при падении старого мира.

Вдруг слух Глеба уловил посторонний звук. Не плеск тяжелой воды и не шелест кремниевого тростника.

Хруст. Мелкий, осторожный, в двадцати метрах левее, прямо в гуще зарослей.

Глеб плавно опустился на живот, вжимаясь в мягкий мох за упавшим стволом. Дыхание перешло в поверхностный, беззвучный ритм — четыре удара сердца на вдох, четыре на выдох. Мышцы расслабились, копье легло вдоль тела, скрытое в тени древесины.

Стебли тростника плавно раздвинулись.

На илистую отмель, лениво переступая массивными перепончатыми лапами, выбралось существо.

Оно походило на чудовищный гибрид саламандры и крокодила, но с ярко выраженными чертами системной мутации. Тело длиной около трех метров венчал плоский, широкий череп без видимых глаз — их заменяли четыре вертикальные щели ноздрей и две пары длинных, вибрирующих усов, покрытых слизью. Вся спина твари была защищена панцирем из темно-зеленых костяных пластин, плотно пригнанных друг к другу, а вдоль позвоночника тянулся гребень из гибких, зазубренных игл.

Над головой амфибии мерцала багровая метка:

**[Илистый Грязехват (Уровень 3)]**

**[Классификация: Засадный хищник прибрежной зоны]**

**[Здоровье: 240/240]**

**[Особенности: «Камуфляж отмели», «Хлыстовой удар хвостом», «Слепое зрение (эхолокация и термоцепция)»]**

«Двести сорок хитпоинтов, — быстро прикинул Глеб. — У меня максимальный урон копьем — восемнадцать. С поправкой на панцирь — не больше пяти-шести за тычок. Если попаду под хвост — переломает ребра и выбьет все сто десять единиц разом. Прямой бой исключен».

Грязехват не спешил. Он медленно полз к кромке воды, оставляя за собой глубокую борозду во влажном грунте. Усы-локаторы непрерывно сканировали пространство, подергиваясь и улавливая мельчайшие колебания воздуха.

Ветер дул от реки на берег — идеальная позиция. Запах Глеба уносило назад, вглубь белого леса.

Внезапно тварь замерла. Ее плоская морда резко развернулась в сторону реки.

Из мутной опаловой глубины, метрах в десяти от берега, медленно всплывало нечто круглое и темное. Сначала Глеб подумал, что это топляк, принесенный течением, но системная рамка тут же развеяла сомнения, подсветив объект серым контуром.

Это было тело.

Один из беженцев. Мужчина в разорванной синтетической куртке — остатке снаряжения какого-то из техногенных секторов старого мира. Он был мертв уже несколько часов: кожа приобрела синюшный оттенок, грудная клетка была неестественно вдавлена внутрь, словно по ней ударили многотонным прессом. Течение лениво несло труп к отмели, прямо в пасть Грязехвату.

Амфибия издала низкий, вибрирующий клекот — звук, похожий на бульканье лопающихся пузырей болотного газа. Ее мускулистый хвост напрягся, чешуя на загривке приподнялась. Тварь готовилась к легкой трапезе.

Глеб не шевелился. Он наблюдал.

В глазах бывшего демиурга не было ни жалости к погибшему незнакомцу, ни отвращения к пирующему падальщику. Была лишь холодная, математическая оценка динамики процесса.

«Труп прибивает к подводной косе. Глубина там по колено взрослому человеку. Грязехват пойдет в воду, развернется боком к течению, чтобы перехватить добычу. В момент, когда пасть сомкнется на плоти, его рецепторы на усах будут перегружены вкусовыми и обонятельными стимулами. Эхолокация отключится на три, максимум четыре секунды. В этот момент зона затылочного сочленения под панцирными пластинами откроется ровно на два пальца».

Это было безумием для любого обычного игрока первого уровня. Правила жанра требовали бежать, качаться на кроликах, собирать ягоды, искать группу таких же перепуганных неудачников.

Но Глеб Воронов не был обычным игроком. Он создал фундаментальный код, на котором базировались рефлексы этих тварей. Он знал их архитектуру лучше, чем они сами.

Труп коснулся илистой косы и застрял между камней.

Грязехват рванул вперед. Несмотря на кажущуюся неуклюжесть, в воде хищник двигался с пугающей грацией. Короткие лапы с мощными перепонками взбили фонтаны перламутровых брызг, тяжелое тело рассекло муть, и плоская пасть с треском распахнулась, обнажая три ряда желтых, игловидных зубов.

Хруст раздавленных ребер утопленника разнесся над рекой.

Глеб сорвался с места в ту же долю секунды.

Никаких боевых кличей. Никакого пафоса. Только взрывной рывок вперед, низко пригнувшись к земле, используя поваленный ствол как трамплин. Ноги оттолкнулись от древесины, преодолевая вязкое сопротивление воздуха.

**[Выносливость: 52... 44... 38...]**

Шесть метров до отмели он преодолел в три гигантских стелющихся шага. Сапоги врезались в мокрый ил, но Глеб не потерял равновесия — центр тяжести был опущен, плечи развернуты, копье зажато обеими руками, упертыми в бедро для передачи всей массы тела в одну точку.

Грязехват, упоенный вкусом крови, дернул головой, пытаясь оторвать кусок от добычи.

И в этот момент пластины на его загривке разошлись.

Там, под жестким хитином, обнажилась полоска бледно-розовой, влажной соединительной ткани — нервный узел, координирующий двигательные сигналы спинного мозга.

Глеб не целился в здоровье. Он целился в геометрию уязвимости.

Удар!

Костяной наконечник копья, смазанный застывшей чешуйчатой обмоткой, вошел в плоть с омерзительным мокрым чавканьем.

Древесина костяного ясеня натужно затрещала, приняв на себя чудовищную силу отдачи. Руки Глеба обожгло дикой болью от запястий до ключиц, шкала выносливости мгновенно просела в красную зону, но он не отпустил древко. Напротив — навалился всем весом, вдавливая серповидный коготь глубже, прокручивая его по часовой стрелке, разрывая главный нервный ствол.

Грязехват даже не успел взреветь.

Его тело свело чудовищной судорогой. Хвост, способный перешибить бревно, конвульсивно взметнулся вверх, подняв стену брызг, но без координации спинного мозга удар пришелся в пустоту, лишь хлестнув по воздуху в полуметре от головы Глеба.

Перед глазами вспыхнули алые системные строки критического урона:

**[КРИТИЧЕСКИЙ УДАР!]**

**[Попадание в уязвимую зону: Спинной нервный узел.]**

**[Урон: 18 x 4.5 (Множитель критической уязвимости) = 81!]**

**[Эффект: «Полный паралич моторных функций» (Длительность: 8 сек.)]**

**[Наложен статус: «Тяжелое внутреннее кровотечение» (-15 HP в секунду).]**

Глеб не стал ждать, пока пройдут эти восемь секунд.

Выдернув копье с мерзким хлюпаньем, он перехватил его как пешню и дважды с размаху вогнал острие в глазные щели парализованной твари, пробивая тонкую глазничную кость прямо в примитивный мозг.

**[Урон: 74!]**

**[Урон: 89!]**

Огромная туша обмякла. Багровый гребень на спине безжизненно опустился в мутную воду, окрашивая опаловую гладь темными, маслянистыми разводами черной крови.

Тяжелая тишина вновь рухнула на берег, нарушаемая лишь прерывистым дыханием человека и шумом перекатов.

Глеб стоял по колено в холодной жиже, опираясь на окровавленное древко. Руки мелко дрожали от перегрузки — тело первого уровня с трудом переварило такой выброс адреналина. Сердце колотилось в горле, в глазах пульсировали темные круги.

**[Цель уничтожена: Илистый Грязехват (Уровень 3)]**

**[Разница в уровнях: +2. Применен множитель опыта: х1.5]**

**[Получено опыта: 180 (Текущий прогресс: 195/100)]**

**[ВНИМАНИЕ! Получен новый уровень!]**

**[Ваш уровень повышен до 2!]**

**[Получено: 5 свободных очков характеристик.]**

**[Параметры здоровья и выносливости полностью восстановлены.]**

Теплая золотистая волна прокатилась от основания черепа вниз по позвоночнику, смывая мышечную усталость, боль в растянутых связках и дрожь в коленях. Дыхание мгновенно выровнялось. Это было одно из немногих преимуществ Системы, которое Глеб признавал полезным: левелап как универсальная аптечка посреди поля боя.

Но расслабляться было нельзя.

Запах свежей крови трехметрового хищника в речной воде был равносилен сигналу обеденного колокола для обитателей глубин.

Глеб быстро наклонился к мертвому утопленнику. Мародерство в первые дни Перезагрузки не было вопросом морали — это был вопрос выживания.

Быстрый осмотр. Одежда — синтетический комбинезон колониста низшего звена, разорван, непригоден. На поясе — пустая кобура от кинетического пистолета (очевидно, бесполезного куска железа после отключения физических констант старой Вселенной). Но в боковом кармане пальцы нащупали твердый предмет.

Глеб вытащил плоскую металлическую коробочку с сенсорной панелью.

**[Предмет: Походный фильтрационный модуль «Аква-4»]**

**[Состояние: 42%]**

**[Энергетический элемент: Разряжен (0/100)]**

**[Описание: Механический картридж очистки целлюлозно-мембранного типа все еще функционален. Позволяет очищать до 2 литров биологически загрязненной воды в час без использования энергоячейки.]**

«Отлично», — Глеб сунул модуль за пазуху. Пить воду из этой реки напрямую, даже обладая вторым уровнем, было форменным безумием: местная микрофлора гарантированно наградила бы его паразитами или системным отравлением с дебаффом на минус пятьдесят процентов к характеристикам.

Затем он переключился на Грязехвата.

Вытащив самодельный костяной нож, он тремя выверенными движениями взрезал соединительные ткани у основания челюстей твари, выломав два самых крупных зуба — прямых, острых, похожих на двенадцатисантиметровые кинжалы из черного обсидиана.

**[Получен материал: Обсидиановый клык Грязехвата х2 (Ранг: Необычный)]**

Срезать пластины панциря не было времени — они были слишком тяжелыми, а река уже начала странно рябить в нескольких десятках метров от берега. Под поверхностью мелькали длинные, змееподобные тени, привлеченные кровью.

Глеб выскочил из воды на илистую отмель, подхватил копье и, не оборачиваясь, бросился назад — под спасительную сень белого леса.

Он не побежал обратно на холм. Это было бы тактической ошибкой: открытые склоны прекрасно просматривались снизу, а на вершине не было ни укрытий от ветра, ни источников пресной воды.

Ему требовалось место для базового лагеря. Место, отвечающее четырем жестким критериям: защищенность от атак с воздуха, невозможность внезапного штурма крупными хищниками, скрытность от человеческих глаз и наличие путей отхода.

Он двинулся вдоль русла реки, но не по самому берегу, а по третьей террасе склона — метрах в семидесяти над уровнем воды, скрываясь в густом подлеске белых карликовых папоротников.

Через полтора километра ландшафт начал меняться. Белый лес здесь упирался в скальный массив — гигантскую стену из слоистого серого сланца, выпирающую из холма, словно ребра погребенного титана. Время и древние тектонические сдвиги выломали в породе глубокие трещины и карнизы.

Глеб нашел то, что искал, почти у самой границы скалы.

Огромное белое дерево — настоящий исполин даже по меркам этого леса, метров шести в обхвате — росло прямо на каменном уступе. Его чудовищные, толщиной с вековые дубы корни оплели сланец, вгрызлись в породу и образовали под собой естественную полупещеру, защищенную с трех сторон монолитным камнем, а сверху — сплошным навесом из переплетенной корневой древесины.

Вход был узким, заваленным обломками камней и сухим мхом. Без детального сканирования местности с расстояния в десять шагов заметить эту расселину было невозможно.

Глеб осторожно приблизился, держа копье наготове, и заглянул внутрь.

Пусто. Пахло сухим камнем, пылью и легкой горечью древесного сока. Ни следов помета, ни костей, ни запаха чужого логова. Чистая ниша.

Он протиснулся внутрь. Пространство оказалось неожиданно просторным — примерно три на четыре метра, с сухим песчаным полом и высотой потолка около двух метров. В глубине, между двумя корневыми тяжами, виднелась вертикальная щель, уходящая вверх — естественный дымоход, идеально подходящий для костра с правильной тягой.

Глеб сбросил добычу на песок и впервые за последние три часа тяжело опустился на землю, прислонившись спиной к гладкому, теплому корню.

Только сейчас он позволил себе выдохнуть.

Системный интерфейс мерцал, требуя внимания. Нераспределенные очки характеристик ждали своего часа.

«Пять очков, — подумал Глеб, прикрыв глаза. — На втором уровне это целое состояние».

Перед внутренним взором развернулась таблица базовых параметров:

**[Имя: Глеб Воронов]**

**[Уровень: 2 (Прогресс: 95/250 EXP)]**

**[Класс: Не выбран (Доступно на 10 уровне)]**

**[Здоровье: 120/120]**

**[Выносливость: 120/120]**

**[Мана: Заблокировано (Отсутствует метафизический узел)]**

**[Характеристики:]**

**Сила: 10** (Влияет на физический урон, переносимый вес и пробитие брони)

**Ловкость: 11** (Влияет на скорость перемещения, баланс, реакцию и точность)

**Выносливость: 11** (Влияет на объем легких, восстановление сил и сопротивление ядам/усталости)

**Интеллект: 10** (Влияет на емкость памяти, скорость обработки информации и ментальное сопротивление)

**Восприятие: 12** (Влияет на радиус обнаружения угроз, остроту чувств и распознавание скрытого)

**Свободные очки: 5**

Большинство выживших, поддавшись панике, сейчас бездумно вкачали бы все в Силу, надеясь крушить врагов дубинами, или в Выносливость, спасаясь от страха смерти. Но Глеб строил билды для богов задолго до того, как этот мир был зачат в исходном коде.

Сила на начальном этапе бесполезна без возможности нанести точный удар. Выносливость растет естественным путем от физических нагрузок — скрытая механика, о которой в интерфейсе не было ни слова.

— Два в Восприятие, — мысленно приказал Глеб. — Два в Ловкость. Одно в Силу.

Цифры дрогнули и перестроились:

**Сила: 11**

**Ловкость: 13**

**Восприятие: 14**

Мир вокруг мгновенно обрел новую резкость. Звуки разделились на слои: шелест листьев снаружи стал отчетливым, многоголосым; шум реки внизу распался на всплески отдельных струй; Глеб уловил тонкий писк песчаных блох в дальнем углу пещеры. В мышцах ног появилось странное ощущение легкости, словно с лодыжек сняли невидимые свинцовые браслеты. Четырнадцать единиц Восприятия на втором уровне делали его идеальным сенсором среди слепых котят, какими сейчас являлись остальные девяносто девять процентов игроков.

Снаружи начало стремительно темнеть.

Три солнца окончательно разошлись по краям горизонта. Главное светило — ослепительно-белое — скрылось за гребнем далеких западных гор, окрасив небо в тревожный, багрово-фиолетовый цвет. Два меньших спутника, желтый и бледно-зеленый, зависли низко над лесом, отбрасывая причудливые двойные тени.

Наступала первая ночь Нового Мира.

Глеб поднялся. Отдых закончился — настало время обустраивать убежище.

Первым делом он замаскировал вход. Натаскав сухих веток костяного ясеня и широких листьев прибрежного папоротника, он соорудил решетчатый щит, перекрывающий лаз. Снаружи щит выглядел как естественный завал бурелома, но изнутри его можно было выбить одним ударом ноги в случае экстренного прорыва.

Затем — огонь.

Разводить открытый костер у входа было нельзя: дым и отблески пламени привлекут ночных хищников. Глеб использовал старый метод разведчиков глубокого поиска — дакотский очаг.

С помощью костяного ножа он вырыл в песчаном полу пещеры две ямки глубиной по локоть, соединив их под землей наклонным каналом. В одну яму закладывалось топливо, вторая служила притоком свежего воздуха. Тяга получалась мощной, пламя горело жарко и без копоти, а весь скудный дым уходил прямо в расщелину между корнями дерева, рассеиваясь в кроне на высоте сорока метров.

Для розжига он использовал сухой мох, растертый в мелкую труху, и кремневые обломки сланца, выбивая искры обухом обсидианового клыка Грязехвата.

На десятом ударе мох затлел. Тонкая струйка ароматного серого дыма поднялась к своду. Глеб осторожно подул, подкармливая крошечный огонек сухими чешуйками коры, пока веселое, золотистое пламя не охватило тонкие ветки.

Тепло мгновенно заполнило каменный мешок. Тени заплясали по стенам из слоистого камня, разгоняя сырость и первобытный холод.

Глеб достал фильтрационный модуль «Аква-4».

Воды, набранной в широкую полую створку речного тростника, было около полутора литров. Он медленно пропустил мутную опаловую жидкость через механическую мембрану. На выходе капала кристально чистая, абсолютно прозрачная вода.

Он сделал осторожный глоток. Вода была ледяной, отдавала кремнием и легким талым привкусом, но жажду утоляла мгновенно.

**[Утоление жажды: 100%]**

**[Наложен кратковременный положительный эффект: «Свежесть ручья» (+5% к скорости восстановления выносливости на 2 часа).]**

Теперь оставалось последнее — и самое главное.

Глеб сел у огня, скрестив ноги, и вытянул перед собой руки. Пламя костра отражалось в его черных, абсолютно спокойных зрачках.

Он прислушался к себе. Глубже, чем биение сердца. Глубже, чем ток крови по венам. Туда, где в нормальном состоянии у сущности его калибра находилось Ядро Источника — пылающий реактор первичной воли, способный питать заклинания девятого круга и удерживать стабильность целых измерений.

Там была пустота.

Холодная, гулкая, запечатанная монолитным программным кодом новой архитектуры.

Перезагрузка не просто обнулила параметры. Она переписала сам протокол доступа к высшим энергиям. Прежние пути — через медитацию, молитву, поглощение кристаллов или ритуалы жертвоприношений — больше не работали. Система 62.0 требовала принципиально иного интерфейса подключения.

Глеб сосредоточился, закрыл глаза и ментальным усилием вызвал консоль скрытых логов — команду, которую он сам зашил в базовый загрузчик мироздания за мгновение до того, как нажал кнопку глобального сброса.

В темноте его разума вспыхнула единственная строка:

`[SYS_ROOT: REBOOT_SEQUENCE_COMPLETED. PROTOCOL "DEICIDE" STATUS: ACTIVE.]`

`[CURRENT OPERATOR: GLEB_VORONOV (UID: 0000-0000-0001)]`

`[SYSTEM RESTRICTION: ALL PRIVILEGES REVOKED PENDING GENERAL PROGRESSION.]`

`[PROGRESSION REQUIREMENT: SURVIVE 24 HOURS IN SECTOR ZERO (18:42:11 REMAINING).]`

`[REWARD UPON COMPLETION: ACCESS TO PRIMARY ARCHITECT LOGS.]`

Глеб усмехнулся углом рта.

«Никаких поблажек. Даже самому себе. Молодец, Воронов, ты создал идеальную тюрьму. Теперь попробуй из нее сбежать».

Он открыл глаза.

Снаружи, за маскировочным щитом, ночь вступила в свои права. Далеко внизу, у реки, раздался леденящий душу вой — протяжный, механический, переходящий в ультразвуковой визг. Ему ответил глухой трубный рев со стороны долины. Ночные хищники вышли на промысел. Где-то там, во тьме, гибли те, кто не успел найти укрытие, кто жег костры на открытых полянах, кто кричал от ужаса, зовя на помощь богов, которых больше не существовало.

Глеб положил костяное копье на колени, провел пальцем по острому краю обсидианового клыка и прислонился затылком к камню.

Он не собирался спать глубоким сном. Опыт выживания подсказывал режим полудремы — состояние, при котором тело восстанавливает силы, но сознание бодрствует, реагируя на каждый шорох за пределами пещеры.

Завтра начнется настоящая работа. Ему нужно будет исследовать правый берег, найти залежи руды, начать поиск первых фрагментов кода и, самое главное, выяснить, кто еще из Высших сумел пережить перезагрузку в органической оболочке.

Они неизбежно попытаются вернуть власть. Они будут собирать армии, создавать культы и искать уязвимости в его новой Системе.

Но первый ход в этой партии остался за ним.

Глеб Воронов закрыл глаза. Огонь в дакотском очаге тихо потрескивал, отдавая тепло камню, а за узкой расщелиной корней, высоко в холодном чужом небе, три незнакомые луны чертили свои первые траектории над руинами старого мира.

Глава 5. Глава 5

Угли в дакотском очаге мерцали ровным, приглушенным багрянцем. Тепло, накопленное толстыми стенками земляной ямы и кольцом из обожженных речных голышей, поднималось вверх медленно, едва уловимой струей, согревая сырой, пропахший гнилыми папоротниками воздух расщелины.

Глеб сидел на корточках, опершись спиной о шершавый базальтовый скол, и слушал собственное тело.

Это было непривычно. Чудовищно, до тошноты непривычно.

Мышцы ныли тупой, свинцовой болью — молочная кислота жгла волокна так, словно в бедренные связки залили раскаленный свинец. Левое плечо саднило: глубокая ссадина, оставленная зазубренным шипом кремниевого кустарника, сочилась сукровицей вперемешку с мелкой каменной крошкой. Кожа на пальцах потрескалась до мяса, когда он вручную выворачивал базальтовые пласты, формируя тяговый канал для очага, а под ногтями намертво въелась жирная, богатая железом глина Сектора Ноль.

Биология. Примитивная, хрупкая, зависимая от каждого вдоха органическая биология.

Шестьдесят два тома. Шестьдесят два гребаных цикла существования, за время которых он прошел путь от забитого бета-тестера на задворках умирающего виртуального кластера до Архитектора Первичной Архитектуры. Он забыл, каково это — дрожать от озноба. Забыл, что такое пульсирующая боль в висках от обезвоживания, каков на вкус едкий пепельный дым, дерущий спазмированное горло, и как тяжело весит обычный кусок кремния, когда у тебя нет телекинетического захвата и пассивного навыка «Титаническая длань сорокового ранга».

Еще несколько часов назад он был сингулярностью. Он мыслил категориями галактических кластеров, перераспределял потоки квантовой энтропии и наблюдал, как целые цивилизации рождаются и сгорают в буферных зонах его Системы.

А теперь он сидел в грязной дыре под переплетением корней гигантского древня, сжимая в закоченевших пальцах обломок кости, и радовался тому, что правильно рассчитал угол вентиляционного шурфа, благодаря чему едкий чад уходил в трещину скалы, не выдавая его присутствия ночным тварям.

Память о том, как все рухнуло, накатила внезапно — обжигающей вспышкой за закрытыми веками.

***

Это произошло на Платформе Абсолютного Истока.

Там не было воздуха, гравитации или времени в привычном понимании смертных. Там простирался бесконечный зеркальный пол из твердого света, в котором отражались миллиарды вычислительных нитей Системы — колоссальный гиперкуб, внутри которого бились, словно мухи в янтаре, бесчисленные миры Старого Порядка.

Вокруг него стояли они. Пантеон Вознесенных. Высшие.

Они больше не походили на людей или гуманоидов. Архимагистр Ваэлор превратил себя в пульсирующую звезду из чистого концептуального пламени, окруженную шестнадцатью кольцами платиновых скрижалей с рунами абсолютного запрета. Матрона Безмолвия простиралась черным туманным полотном размером с планетарную систему, внутри которого медленно перемалывались души миллиардов праведников, вырабатывая вычислительную мощь для поддержания ее бессмертия. Золотой Синод — сорок четыре полубога, слившихся в единый кристаллический многогранник, непрерывно генерирующий ауру абсолютного подчинения.

Они правили этой реальностью слишком долго. Десять тысяч субъективных эр.

Система, изначально созданная для того, чтобы вести человечество сквозь горнило испытаний к истинному раскрытию потенциала разума, под их властью превратилась в чудовищный, закостеневший склеп. Пантеон переписал базовые протоколы под себя. Они ввели искусственный потолок развития для низших слоев, они выжигали целые звездные сектора просто ради того, чтобы сбросить энтропийную нагрузку со своих персональных доменов. Они превратили перерождение душ в скотобойню, где эмоции, опыт и страдания миллиардов разумных существ фильтровались, сжимались и скармливались ядру Архитектуры, дабы кучка зарвавшихся бессмертных могла вечно наслаждаться иллюзией собственного всемогущества.