Зубастый Бастион: Мой питомец — Апокалипсис

— В конце концов, — добавил Фёдор, и в его глазах блеснул хищный огонек матерого игрока, прошедшего огонь, воду и сотни виртуальных смертей, — мальчик только-только вошел во вкус. И ему всё еще мало соли.

С ревом гидравлики и стоном пробужденных тектонических жил Зубастый Бастион развернулся в сторону чернеющих на горизонте пиков, устремляясь навстречу новым миллионам опыта, легендарным сокровищам и тем, кто был достаточно глуп, чтобы попытаться встать на пути у вечно голодного Апокалипсиса.

Глава 3. Глава 3

Едкий сизый дым, пахнущий жженой изоляцией, перегретым минеральным маслом и сладковатым смрадом переваренной драконьей плоти, медленно стлался над выжженной котловиной Кар-Дурана. Ветер пустошей тщетно пытался разогнать эту тяжелую, липкую взвесь: она цеплялась за острые выступы оплавленного базальта, оседала на искореженных броневых листах и кружила хлопьями сажи над тысячами воронок, оставшихся после трехчасовой канонады.

Фёдор стоял на открытом навесном мостике Главной Цитадели, опершись тяжелыми латными рукавицами о шершавый зубец парапета. Под бронированными перчатками монолитный хитин едва заметно вибрировал — глубоко, мерно, с мощью спящего вулкана. Это билось главное сердце его живой крепости. Точнее, первое из четырех сердец, перекачивающее сотни галлонов обогащенной маной лимфы по титаническим артериям, толщиной не уступавшим тоннелям столичного метрополитена.

Внизу, у подножия исполинских передних лап чудовища, суетились ремонтные и трофейные бригады. Сотни гоблинов в брезентовых фартуках и защитных шлемах с маниакальным упорством растаскивали то, что еще недавно именовалось «Непобедимым Железным Легионом Торгового Картеля». Автогены шипели, захлебываясь синим пламенем, пневматические клепальники выбивали сумасшедшую дробь, а многосуставчатые краны на спинных платформах монотонно поднимали на стропах целые секции сорванных орудийных башен вражеских флагманов.

Фёдор окинул взглядом горизонт. На востоке, растворяясь в пыльной мгле, уходили две тонкие черные полосы копоти. Последние уцелевшие винтокрылые дредноуты-разведчики Картеля улепетывали на форсаже, не жалея перегруженных эфирных котлов, только бы унести весть о случившемся разгроме. Он мог бы сбить их в два счета: достаточно было отдать мысленный приказ, и залп хребтовых биоплазменных мортир Бастиона стер бы беглецов в атомы прямо в стратосфере. Но Фёдор сознательно придержал команду «огонь».

Ему не нужны были мертвые свидетели. Ему нужны были перепуганные до полусмерти гонцы.

Одного только золота, мифрила и зачарованного адамантия, спешно выковырянного инженерными бригадами из оплавленных реакторов флагманского броненосца, с лихвой хватило бы правителям трех сопредельных малых королевств просто на то, чтобы нанять армию, способную хотя бы задержать продвижение его живой крепости.

Перед глазами Фёдора тускло мигнул системный интерфейс, разворачивая полупрозрачные строги золотисто-багровых логов:

***

[Внимание! Завершено масштабное боестолкновение в локации: Котловина Кар-Дуран]

[Уничтожено формирований противника: 1-я Линейная эскадра Картеля, 4-й Бронетанковый полк Синдиката, Сводный корпус наемников «Стальные псы»]

[Общий объем полученного опыта: 184 600 000 ед. (с учетом бонуса перка «Абсолютный Симбиоз»)]

[Распределение опыта: Игрок «Фёдор» — 20% | Питомец «Зубастый Бастион (Грызлик)» — 80%]

[Текущий уровень питомца: 494 -> 495!]

[Биомасса усвоена: 142 000 тонн высокосортного металла, 8 400 единиц плоти высших химер, 310 кристаллических ядер эфира]

[Прочность внешнего панциря восстановлена на 100%. Наращивание вторичного слоя титано-хитина: завершено]

***

Фёдор усмехнулся краешком рта, смахнув уведомление легким движением зрачка. Шестидесятый том его похождений приучил относиться к астрономическим цифрам опыта с холодным прагматизмом бухгалтера похоронного бюро. Когда-то, на первых уровнях в сырых подземельях Новичковой Зоны, он дрожал над каждой сотней экспы и берег ржавый железный кинжал как зеницу ока. Теперь же его питомец жрал броненосцы на завтрак, закусывая тяжелыми осадными мортирами, а системные сообщения напоминали сводки тяжелой металлургической промышленности континентального масштаба.

— Шеф! — раздался за спиной бодрый голос Рины.

Гоблинша уже успела умыться от копоти, нацепила на лоб новые защитные очки с зелеными линзами и держала в руках планшет из тонкого алюминия. Её длинные заостренные уши нервно подергивались в такт жужжанию сервоприводов правого бионического плеча — подарка гномьих оружейников с Девятого Яруса, перенастроенного ею под собственные нужды.

— Обоз привязан! Бром докладывает, что забил трюмы под завязку, остатки сгрузили прямо на спинную броню в секторе «Два». Грызлик сыт, весел и требует прогулки. Десантники вернулись без потерь, если не считать гоблина Шмыга, который объелся трофейного варенья из лунных ягод и временно небоеспособен по причине колик.

Фёдор медленно повернулся к помощнице. Его массивный силуэт в чешуйчатых доспехах из шкуры глубинного кракена возвышался над хрупкой фигуркой гоблинши более чем на метр, но Рину это давно не смущало. Они прошли вместе слишком много огненных адов, чтобы чиниться перед чинами и рангами.

— Шмыг? Опять? — брови Фёдора сдвинулись к переносице, но в голосе прозвучали нотки с трудом сдерживаемой иронии. — Где он вообще нашел лунные ягоды на боевом крейсере?

— В каюте вице-адмирала фон Клюге, — не моргнув глазом, отчеканила Рина, с умным видом постукивая стилусом по краю алюминиевого планшета. — Там был замаскированный несгораемый сейф из тройного хромированного мифрила с замком седьмого ранга сложности. Шмыг клянется, что искал секретные оперативные карты генерального штаба и протоколы шифросвязи. Говорит, взломал термическим зарядом исключительно из чувства служебного долга. А когда дверца отвалилась, внутри оказалась полулитровая банка консервированных в звездном сиропе лунных ягод урожая эпохи Второго Рассвета. Ну... он и снял пробу. Всю банку до донышка. Ложкой для обуви.

— И что теперь?

— Теперь наш доблестный разведчик лежит в кормовом лазарете, светится нежно-фиолетовым ультрафиолетом, парит в полуметре над койкой из-за гравитационного резонанса и на чистом эльфийском цитирует сонеты забытых поэтов древности, — вздохнула гоблинша, и ее механический глаз щелкнул, меняя кратность зума. — Лекари вкололи ему двойную дозу активированного угля, смешанного с серной кислотой и толченым чесноком. Жить будет. Но до завтрашнего утра к метательным установкам его подпускать нельзя — при попытке натужиться он непроизвольно генерирует локальные вспышки цепных молний.

— Вычти стоимость банки из его доли трофеев, — хмыкнул Фёдор. — И приставь к нему двух дюжих орков из интендантского взвода, чтобы не улетел в вентиляционную шахту, пока гравитация не выветрится. Что с Бромом?

Рина перелистнула страницу на планшете, где мерцали подробные изометрические схемы внутренних отсеков цитадели:

— Наш бородатый завхоз в своем репертуаре. Вскрыл складские палубы флагмана и выгреб всё подчистую, включая медные заклепки, шторы из огнеупорного шелка и кованые унитазы из кают-компании. В нижних кавернах пищеварительного тракта Грызлика сейчас утрамбовано сорок тысяч тонн оружейного железа, восемьсот ящиков с кристаллами концентрированной маны и около трехсот стволов тяжелой нарезной артиллерии. Бром орал так, что сорвал голос, но заставил десантников увязать всё стальными тросами в палец толщиной.

Она ткнула пальцем в голографическую схему, отображавшую секцию «Два» — гигантское плоское плато на верхнем щитке карапакса чудовища, расположенное сразу за второй линией биоплазменных турелей:

— То, что не влезло в нутро, намертво принайтовали к хребтовым гребням. Четыре полевых ремонтных завода Картеля, тридцать шесть мобильных платформ снабжения и личный бронированный вагон командующего эскадрой. Бром говорит, вагон обит красным бархатом, и он планирует устроить там личную бильярдную для командного состава, когда мы встанем на длительную стоянку.

Фёдор покачал головой, но спорить не стал. Гномья запасливость в сочетании с гоблинским упорством творили чудеса логистики. Другая армия после столь масштабного побоища потратила бы две недели на сбор трофеев и сортировку снаряжения. Его команда управлялась за пару часов, превращая побежденного врага в строительный материал, топливо и калории для продвижения вперед.

Он подошел к краю площадки и посмотрел вниз, где смыкались колоссальные челюсти его питомца.

Грызлик — или, если следовать официальной классификации Системы, «Первородный Тектонический Пожиратель Миров класса Цитадель» — напоминал чудовищный симбиоз доисторического панцирного ящера, шагающей горы и бронированного дредноута. Его туловище, протянувшееся в длину почти на полтора километра, было покрыто многослойными пластинами из черного, переливающегося алмазным блеском панциря. Из стыков брони с шипением вырывались струи отработанного пара и перегретых биогазов. По бокам чудовища ритмично вздымались и опускались жаберные клапаны фильтрации атмосферы, а вдоль мощного хребта высились рукотворные башни, стены с бойницами, бараки гарнизона и мачты радиолокационных станций, опутанные светящимися проводами магических контуров.

В этот момент гигант издал низкий, утробный звук — что-то среднее между мурлыканьем сытого котенка весом в несколько сотен тысяч тонн и раскатом грома в глубоком ущелье. Земля под ногами Фёдора ощутимо подпрыгнула. Каменные осыпи на склонах котловины Кар-Дурана с грохотом сорвались вниз, поднимая облака рыжей пыли.

— Чувствует, шельмец, — тихо проговорил Фёдор, глядя на то, как исполинская чешуйчатая морда с четырьмя парами пылающих желтым пламенем глаз лениво повернулась в сторону командующего. Из гигантской пасти, усаженной тремя рядами зазубренных клыков размером с вековые сосны, с шипением выплеснулась струя едкой желудочной кислоты, мгновенно растворившая гранитную скалу неподалеку до состояния дымящейся жижи.

Фёдор активировал мысленную связь через нейросеть. В его сознание ворвался теплый, густой поток первобытных эмоций: удовлетворение от хрустящей на зубах броневой стали, приятная тяжесть в переполненных пищеварительных мешках, легкая истома и... бесконечный, зудящий зов дороги. Грызлику было тесно в этой мелкой долине. Ему требовался простор. Требовалось крушить новые скалы, топтать равнины и перемалывать жерновами желудка новые армии тех, кто осмеливался называть себя владыками этого мира.

— Отлично, — кивнул Фёдор, застегивая тяжелые пряжки походного плаща. — Курс на северо-запад, к хребту Спящего Дракона. Выходим к координатам Седьмого Разлома. Скорость — средний марш.

— А как же погоня? — Рина лукаво подмигнула своим бионическим глазом, который с жужжанием сфокусировался на горизонте. — Те два дредноута наверняка уже свистят во все трубы своим союзникам. Через сутки здесь будет весь карательный флот Картеля.

Она развернула тактическую проекцию региона прямо в воздухе перед мостиком. Вращающаяся трехмерная карта замерцала россыпью тревожных красных маркеров.

— Смотри сам, шеф, — гоблинша провела когтистым пальцем по светящимся линиям транспортных магистралей. — Воздушные коридоры Пятого Сектора перекрыты заставами Великого Синода. В трехстах лигах к югу развернута Вторая армада Небесных Инквизиторов — сорок тяжелых летучих линкоров типа «Карающий Клинок», несущих на борту священные катапульты с очищающим пламенем. Из Железных Доков Порт-Люциана уже вышли мобильные осадные форты Торгового Картеля под командованием адмирала Валлена. Тот еще мясник, между прочим. Он не простит гибели авангарда. Плюс, Гильдия Наемников бросила клич по всем пограничным тавернам. За твою голову объявлена награда в пятьдесят миллионов полновесных золотых империалов и персональный титул герцога в любой из провинций Империи Солнца. Сюда стягиваются все: от бродячих магов-отступников до кланов горных великанов. Через двадцать четыре часа это место превратится в самую горячую точку на карте материка.

Фёдор подошел к пульту связи, установленному в центре мостика. Пульт представлял собой искусное сочетание грубой гномьей механики и живой бионики: полированные латунные циферблаты манометров соседствовали с пульсирующими органическими волокнами, уходящими прямиком в спинной мозг Бастиона. По медным трубкам циркулировала охлаждающая жидкость, индикаторы давления пара подрагивали у критических отметок, а центральный биосканер мерцал мягким изумрудным светом, ожидая команды владыки.

Фёдор положил широкую ладонь на биосканер, подтверждая курс, и негромко произнес:

— Пусть приходят, Рина. Пусть собирают всех, до кого смогут дотянуться. Адмиралов, наемников, паладинов Синода, боевых магов. Всех.

Голос его звучал абсолютно ровно, без тени хвастовства или бравады. Это была спокойная, несокрушимая уверенность человека, который давным-давно перерос рамки стандартных игровых механик.

Рина замерла, с благоговейным трепетом глядя на своего командира. Ее бионический глаз тихо стрекотал, записывая каждое движение Фёдора в архив памяти. Она помнила времена, когда они вдвоем прятались по заброшенным шахтам от патрулей рядовой городской стражи. Помнила, как крошечный чешуйчатый комочек, найденный в трещине древнего алтаря, с писком жевал ржавые гвозди и жался к подолу кожаной куртки Фёдора. Теперь этот комочек мог закрыть собой солнце, а его хозяин с ледяным спокойствием бросал вызов могущественнейшим фракциям мира.

— Ты думаешь, они поймут намек? — тихо спросила она, убирая планшет в набедренную кобуру.

— Они никогда не понимают, пока не станет слишком поздно, — Фёдор усмехнулся, глядя вдаль. — Для них мы — аномалия, баг в их стройной картине мира. В их понимании крепости должны стоять на гранитных фундаментах, подчиняться законам фортификации и трепетать перед тяжелой осадной артиллерией. Они мыслят армиями, договорами о ненападении, торговыми пошлинами и линиями снабжения. Они не способны осознать, что армия Картеля для нас — не противник. Это просто доставка ресурсов прямо на дом. Зачем тратить недели на разработку рудников, если Картель сам переплавил адамантий в броню, наполнил склады кристаллами, обучил экипажи и любезно пригнал всё это прямо к нашей пасти?

Он посмотрел на гигантский силуэт своего питомца, который, почуяв команду на движение, медленно поднимался на лапы, стряхивая с панциря тонны вековой пыли и превращая равнину в эпицентр локального землетрясения.

Каждая лапа Зубастого Бастиона представляла собой исполинскую колонну из переплетенных жил, титановых костей и броневых пластин, шириной превосходящую самые широкие городские ворота. Когда передняя правая конечность оторвалась от растрескавшегося базальта, воздух огласился протяжным свистом: мощные пневматические клапаны сбросили избыточное давление, окутав предплечье чудовища белыми клубами пара. Стотонные когти, способные распарывать тектонические плиты, с глухим скрежетом вонзились в породу, сминая в пыль гранит и гравий.

Тысячи сигнальных рожков и сирен взревели на боевых ярусах крепости. По внутренним переходам и галереям разнеслись команды офицеров:

— По местам стоять! Задраить люки нижних уровней! Перевести реакторы цитадели на маршевый режим! Артиллерийской прислуге — закрепить орудия по-походному! Приготовиться к качке первого класса!

Гоблины-матросы, перекликаясь пронзительными криками, метались по вантам и металлическим трапам, натягивая страховочные сетки над открытыми складскими площадками. Орудийные расчеты спешно накрывали брезентовыми чехлами массивные дула паровых кулеврин и скорострельных гатлингов. В секторе «Два» коренастая фигура Брома, облаченная в просмоленный кожаный фартук поверх мифриловой кольчуги, металась между штабелями трофейных ящиков. Гном размахивал тяжелым гаечным ключом и громогласно крыл матом двух нерасторопных троллей, которые никак не могли затянуть стальной трос вокруг захваченного мобильного реактора:

— Тяните, увальни безмозглые! Пупок развяжется — новый пришью! Если хоть один ящик с мифрилом свалится с брони на марше, я вас лично скормлю Грызлику на десерт, клянусь предками подгорного клана!

Земля застонала. Глубинные разломы котловины Кар-Дурана с чудовищным хрустом начали смыкаться и расходиться вновь под колоссальным весом монстра. Многотонные валуны подпрыгивали, словно горох на раскаленной сковороде. Вековая пыль, копившаяся на хребте зверя со времен последних осад, взметнулась в небо плотным серым смерчем, на несколько минут затмив заходящее багровое солнце.

Фёдор не шелохнулся. Его сапоги с магнитными захватами намертво держали сцепку с металлической решеткой мостика, компенсируя чудовищную инерцию оживающей живой горы. Взгляд его холодных серых глаз был устремлен далеко вперед — туда, где за выжженными равнинами вздымались к свинцовому небу зазубренные, покрытые вечными ледниками пики хребта Спящего Дракона.

Там, в глубине древней тектонической расщелины, скрывался Седьмой Разлом. Место, куда не осмеливались заходить даже самые отчаянные искатели приключений трехсот пятидесятого уровня. Место, где законы физики уступали место хаосу первородных элементов, а в глубинах кипели реликтовые соляные озера и покоились остовы титанов, павших в Первой Войне Богов.

Система снова всплыла перед глазами, высвечивая мерцающую строчку скрытого классового квеста:

***

[Эволюционная цепочка: «Литосферный Жнец (Ранг: Катастрофа)»]

[Текущая стадия: 99.8%]

[Требование для трансформации: Поглощение 500 000 тонн реликтовой мана-соли Седьмого Разлома]

[Предупреждение: Активация трансформации вызовет глобальный резонанс и привлечет внимание Высших Хранителей Континента!]

***

— В конце концов, — добавил Фёдор, и в его глазах блеснул хищный огонек матерого игрока, прошедшего огонь, воду и сотни виртуальных смертей, — мальчик только-только вошел во вкус. И ему всё еще мало соли.

Рина тонко, заливисто рассмеялась, поправила на носу защитные очки и лихо козырнула Фёдору:

— Будет сделано, шеф! Передаю приказ в машинное отделение и на пищеводный узел! Открываем клапаны форсажа!

Она кубарем скатилась по крутому металлическому трапу вниз, направляясь к посту управления энергетическими контурами. Спустя секунду ее звонкий голос, многократно усиленный рупорными громкоговорителями, разнесся над палубами и боевыми башнями Бастиона:

— Внимание всей цитадели! Говорит старший механик! Всем постам — маршевая готовность! Курс — хребет Спящего Дракона! Скорость — двенадцать узлов по суше! Держитесь за поручни, мальчики и девочки, мы отправляемся за добавкой!

В глубине чудовищного тела Грызлика глухо ухнул первичный запал биореактора. Температура в камерах сгорания подскочила до тысяч градусов, переплавляя поглощенную вражескую броню в чистую, первозданную ману. По трубам из закаленного орихалка побежали раскаленные потоки энергии, питающие гидравлические приводы шагающих опор.

С ревом гидравлики и стоном пробужденных тектонических жил Зубастый Бастион развернулся в сторону чернеющих на горизонте пиков, устремляясь навстречу новым миллионам опыта, легендарным сокровищам и тем, кто был достаточно глуп, чтобы попытаться встать на пути у вечно голодного Апокалипсиса.

Глава 4. Глава 4

Двенадцать узлов по суше для конструкции весом в сорок пять миллионов тонн — это не просто скорость перемещения. Это полноценное стихийное бедствие, заблаговременно внесенное геодезическими службами сопредельных королевств в реестр необратимых тектонических катастроф.

Земля под шестью титаническими, закованными в орихалк и хитин опорами Зубастого Бастиона не дрожала — она в панике расступалась. Каждый шаг левой передней лапы Грызлика выбивал из древнего базальтового плато фонтаны раскаленной пыли и крошил вековые скалы в однородный щебень. Ударная волна расходилась на лиги вокруг, вздымая за кормой крепости плотную полукилометровую завесу из пепла, перемолотого доломита и искрящейся ионизированной взвеси.

На капитанском мостике, нависавшем над чудовищной клиновидной мордой зверя на высоте девятиэтажного дома, этот бешеный галоп отдавался глухим, ритмичным гулом. Вибрация прошивала толстые бронестекла, заставляя плясать стрелки аналоговых манометров и мелко позвякивать латунную кружку с эрзац-кофе, намертво зафиксированную на магнитном держателе пульта управления.

Фёдор стоял у панорамного триплекса, расставив ноги на ширину плеч и заложив руки за спину. Черный форменный китель с обожженными в десятках рейдов шевронами распахнулся на груди, открывая простую серую х/б футболку с выцветшей надписью «*Не влезай — распылит*». В углу рта дымилась самокрутка из сушеного манокуста — дрянь редкостная, дерущая горло почище драконьего выдоха, зато надежно отбивавшая тошнотворный сладковатый душок разлагающейся протоплазмы, вечно витавший над внешними рубежами биопалуб.

Перед глазами Фёдора без перерыва мерцала россыпь полупрозрачных системных логов. Золотистые и багровые строчки интерфейса сыпались с такой скоростью, что неподготовленный игрок за пару секунд заработал бы мигрень и судорожный припадок:

***

[Внимание! Превышен локальный порог вибрационной нагрузки на грунт: 9.4 балла по шкале Рихтера.]

[Окружающая экосистема классифицирует ваше приближение как: «Локальный Армагеддон».]

[Очки Дурной Славы: +1 200 за каждые 10 миль марша.]

[Текущий статус питомца «Грызлик»: Нетерпение, Хронический гиперметаболизм, Голод IV степени.]

[Биологическая масса: 44 890 000 / 50 000 000 т.]

[Текущая генерация маны биореактором: 184 000 МЕ/сек.]

[Эволюционная цепочка: «Литосферный Жнец (Ранг: Катастрофа)» — 99.8%]

***

— Еще две десятых процента, паршивец, — негромко пробормотал Фёдор, выпустив в стекло струю серого дыма. — Всего две десятых. А аппетит такой, словно ты собираешься сожрать всю планету вместе с ядром и орбитальными спутниками древних.

В ответ на голос хозяина под бронированным настилом палубы что-то тяжело, утробно ворохнулось. Пол ушел вниз на добрых полметра, когда зверь перенаправил гидравлические жидкости в амортизаторах, а затем из вентиляционной решетки вырвался свистящий вздох раскаленного воздуха, густо пахнущий серой, пережженным железом и едкой соляной кислотой. Грызлик услышал. Грызлик ждал обеда.

Медная переговорная труба по правую руку от кресла пилота взорвалась яростным шипением пара, клапан щелкнул, и из расширяющегося раструба донесся звонкий, сорванный до хрипоты вопль Рины:

— Шеф! Прием! Да отключи ты свой фильтр помех, у нас в шестом котле температура полторы тысячи по Кельвину и не думает падать! Мальчик разогрел желудочные плавители так, что на бронепоясе днища можно блины печь прямо через трехслойный орихалк! У нас закипает антифриз в контурах охлаждения главных орудий!

Фёдор наклонился к медному конусу, нажал кнопку двусторонней связи и спокойно бросил:

— Стравливай излишки тепла через спинные форсунки. Пусть дымит. Создадим тепловую маскировку.

— Какую к демонам маскировку?! — взвизгнула труба голосом старшего механика. — Фёдор Палыч, нас со спутников видно как несущийся по пустыне кусок преисподней! Спинные дюзы уже плюются шлаком на полверсты вверх! Нас тут сейчас либо разорвет от избыточного давления в пищеводе, либо мы расплавим собственные шаровые шарниры! Передай этому обжоре, чтобы прикрутил форсаж!

— Если я прикажу ему прикрутить форсаж, Рина, он решит, что кормежка отменяется, обидится и начнет переваривать собственные внутренние переборки. Ты хочешь снова три недели выгребать полурастворенный чугун из жилых отсеков третьего яруса?

В трубке повисло тяжелое, насыщенное искренней клаустрофобией молчание. Воспоминания о прошлом кризисе голода у Грызлика, когда тот за неимением руды всосал в себя склад бронеплит вместе с ремонтным цехом и цистерной технического спирта, были свежи в памяти всего экипажа.

— Поняла, — упавшим голосом отозвалась девушка. — Стравливаю тепло в атмосферу. Запускаю аварийный контур хладагента. Но если у нас отвалятся кормовые стабилизаторы, чинить их ты полезешь лично, шеф!

Труба гулко лязгнула заслонкой. Фёдор усмехнулся и покачал головой. Девчонка ворчала по привычке, но свое дело знала туго: спустя пару секунд за бронестеклом мостика с глухим хлопком распустились грандиозные белые султаны перегретого пара, перемешанного с черной гарью. Бастион окутало плотным маревом, но шаг исполинских лап не замедлился ни на йоту — скорее наоборот, хищный ритм движения стал еще быстрее, еще беспощаднее к рельефу.