Оборотни призвали не ту

– Предчувствие. Сны. Иногда короткие видения.

Я посмотрела на свои руки.

– А то, что случилось на алтаре?

Никто не ответил.

– Не было раньше?

– Было, – сказал Кайрен. – У одной.

– У кого?

Сайлас нашёл запись.

– У седьмой.

– Которой нет.

– Да.

В висках появилось давление.

Я уже знала ощущение.

Мир стал тоньше.

– Подождите.

Кайрен оказался рядом.

– Что?

– Не трогай.

Я схватилась за стол.

Башня исчезла.

Я увидела лестницу.

Тесса спускается первой.

Я за ней.

На первом этаже кто-то кричит.

Дверь открывается.

Мужчина в красном плаще.

Он держит письмо.

Второй человек выходит из-за колонны.

Нож.

Я кричу.

Мужчина в красном оборачивается.

Нож меняет направление.

Тесса толкает меня.

Выстрел.

Стражник у двери падает.

Видение оборвалось.

Я вцепилась в край стола.

– Сколько? – спросил Кайрен.

– Что?

– На сколько минут вперёд ты видела?

Я посмотрела на часы на стене.

Стрелка.

Ещё одна.

Здесь были обычные часы.

– Минут пятнадцать.

Сайлас побледнел.

– Нельзя.

– Что?

– Седьмая тоже видела пятнадцать минут.

Мы спустились немедленно.

Я пыталась объяснить по дороге.

– Мужчина в красном. Письмо. На него нападут.

– Где? – спросила Тесса.

– Внизу.

– Кто?

– Не знаю.

– Он вампир?

– Откуда мне знать?

Кайрен ускорился.

На первом этаже у дверей стояли двое охранников.

Никакого красного плаща.

Я выдохнула.

Может, не случится.

Может, видение – вариант.

Может…

Дверь открылась.

Мужчина в красном шагнул внутрь.

Очень бледный.

Не болезненно.

Неправильно.

Вампир.

– Лорд Вейр?

Кайрен остановился.

– Кто вы?

– Эдмар Лесс. Ночной Двор. У меня письмо от лорда Равеля.

Слева мелькнуло движение.

– Ложитесь!

Я бросилась вперёд.

Эдмар обернулся.

Нож пролетел мимо его горла.

Дальше всё сломалось.

В видении Тесса толкала меня.

В реальности она уже держала нападавшего за руку.

Кайрен ударил второго нападавшего, которого я вообще не видела.

Кто-то выстрелил.

Я пригнулась.

За спиной раздался короткий звук.

Не крик.

Выдох.

Охранник у двери опустился на колени.

На груди быстро темнела ткань.

– Нет.

Я подбежала.

Молодой.

Лет двадцать.

Может, меньше.

Он смотрел на собственную кровь так, будто не понимал, откуда она взялась.

– Лекаря! – крикнул Кайрен.

Я прижала ладонь к ране.

– Смотри на меня.

Глупо.

Но ничего лучше я не придумала.

Охранник моргнул.

– Как тебя зовут?

– Ян.

– Ян, не закрывай глаза.

– Я и не…

Он попытался вдохнуть.

Не смог.

Тесса опустилась рядом.

– Марина.

– Нет.

– Марина.

– Мы же изменили.

Она ничего не сказала.

Я поняла раньше, чем её рука коснулась моего плеча.

В видении пуля попадала в стражника.

В реальности тоже.

Только всё остальное было другим.

Я сидела на каменном полу с его кровью на руках.

Эдмар Лесс стоял у стены. Живой.

Нападавший лежал связанным.

Кайрен говорил с охраной.

Я слышала отдельные слова.

«Закрыть ворота».

«Никого не выпускать».

«Кто знал».

Мне хотелось одного.

Вернуться на пятнадцать минут.

У меня был дар видеть будущее.

Не прошлое.

Вот такая издевательская точность.

Тесса тихо сказала:

– Ты спасла посланника.

– И что?

– Он нёс предложение о переговорах.

Я посмотрела на мёртвого Яна.

– Ему от этого легче?

Тесса не стала отвечать.

За это я была ей благодарна.

Позже, когда тело унесли, я увидела возле колонны маленькую медную пластинку.

Подняла.

Круг.

Семь насечек.

Ни одной стрелки.

На обратной стороне было выбито:

М-8.

Глава 4. Пятнадцать минут

Я не спала.

Кайрен предложил лекаря.

Я отказалась.

Тесса предложила вино.

Я почти согласилась, но потом вспомнила, что понятия не имею, как местный алкоголь подействует на меня после межмирового похищения, магических печатей и первых приступов предвидения.

В итоге получила чай.

В три ночи передо мной стояли четыре чашки.

Я двигала их по столу.

– Если кто-нибудь войдёт, – сказала я пустой комнате, – я буду отрицать всё.

Постучали.

– Конечно.

Вошёл Кайрен.

Посмотрел на чашки.

– Что делаешь?

– Схожу с ума научным методом.

Он закрыл дверь.

– Можно?

– Уже вошёл.

– Я о том, чтобы остаться.

Я пожала плечами.

Он сел напротив.

– Ян был из западной деревни, – сказал он.

Я замерла.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Ты спросила имя. Потом возраст.

– Двадцать один?

– Двадцать два.

Я закрыла глаза.

– Конечно.

– У него две сестры.

– Кайрен.

– Ты хотела знать.

– Я не знаю, хотела ли.

– Тогда скажи, и я остановлюсь.

Я посмотрела на него.

– Есть мать?

– Да.

– Отец?

– Умер три года назад.

– Он был женат?

– Нет.

Я кивнула.

Запомнила.

Ян Кор.

Двадцать два.

Две сестры.

Мать.

– Что с нападавшим?

– Жив.

– Говорит?

– Нет.

– Не хочет?

– Не может.

Кайрен положил на стол кусок бумаги.

На нём был нарисован тот же знак часов.

– У него на языке шрам в форме такого же знака.

Я перестала дышать.

– Что?

– Тонкая печать. Она сработала при захвате и сожгла нерв.

– Чтобы не говорил.

– Похоже.

Я взяла медную пластинку из кармана и положила рядом.

Кайрен посмотрел.

– Где ты это взяла?

Вот.

Первый выбор.

Я могла соврать.

Могла сказать правду.

В висках шевельнулось давление.

– Не надо, – сказал он.

– Что?

– Смотреть.

– Я ещё ничего не сделала.

– У тебя меняется лицо.

– Откуда ты знаешь?

– На алтаре было так же.

Я раздражённо откинулась назад.

– Очень не вовремя ты оказался наблюдательным.

– Я оборотень. Это профессиональное.

– Разумеется.

Он постучал пальцем рядом с пластинкой.

– Где?

– На полу.

– Почему спрятала?

– Потому что за последние сутки меня похитили, попытались назначить матерью спасителя, сообщили о шести умерших и одной исчезнувшей предшественнице, а потом у меня на глазах умер человек. Я ещё не определилась, кому здесь доверять.

Кайрен кивнул.

– Понимаю.

Я моргнула.

– И всё?

– Что ты хочешь, чтобы я сказал?

– Не знаю. Что я обязана доверять великим лордам.

– Нет.

– Что скрывать улики опасно.

– Опасно.

– Вот.

– Но я понимаю, почему.

Я посмотрела на чашки.

– Ты неудобный.

– Мне говорили.

– Кто?

– Почти все.

Он взял одну чашку.

– Это часть эксперимента?

– Поставь.

– Куда?

– Куда хочешь.

Он поставил справа.

Я закрыла глаза.

На этот раз вызвала видение сама.

Сначала ничего.

Потом звук стал глухим.

Я увидела комнату через несколько минут.

Кайрен стоит у окна.

Чашка справа разбита.

Я держу медную пластинку.

Тесса входит без стука и говорит: «Нашли тело».

Я открыла глаза.

– Хорошо.

– Что?

– Ничего не трогай.

– Это сложно, учитывая, что я уже сижу.

– Просто сиди.

Прошла минута.

Две.

Я намеренно убрала пластинку в ящик.

Кайрен остался сидеть.

Чашка не разбилась.

– Видение меняется, – сказала я.

– После решения?

– Похоже.

– Значит, ты видишь не будущее.

– Спасибо, очень успокаивает.

– Наиболее вероятный путь.

– Ещё лучше.

Кайрен поднялся.

– Ты должна поспать.

– Ты должен перестать говорить как мой отец.

– Я не знаю твоего отца.

– Повезло.

Он направился к двери.

– Кайрен.

Обернулся.

– Первые семь. Я хочу полный архив.

– Сайлас уже запросил доступ.

– Не официальную версию.

Он молчал.

– И седьмую.

– Да.

– Ту, которую вы вычеркнули.

– Не мы.

– Тогда найди, кто.

В дверь постучали.

Три раза.

Я похолодела.

Тесса вошла, не дожидаясь приглашения.

– Нашли тело.

Кайрен резко посмотрел на меня.

Я тоже.

– Кто? – спросила я.

– Нападавший.

– Он же был жив.

– Был.

– Что случилось?

Тесса положила на стол тонкие перчатки.

– Лекарь сказал, сердце остановилось.

Кайрен нахмурился.

– Я видел его час назад.

– Сердце не просто остановилось.

– Что значит «не просто»?

Тесса посмотрела на медную пластинку.

– Сердце словно зафиксировалось на одном ударе. Остальное тело ещё несколько минут продолжало жить.

Я почувствовала, как по коже пошёл холод.

– Так бывает?

– Нет.

Кайрен взял плащ.

– Теперь бывает.

Я посмотрела на часы на стене.

Стрелка двигалась.

Тик.

Тик.

Тик.

И на миг мне показалось, что между ними есть ещё один звук.

Глубже.

Под полом.

Как в ритуальном зале.

Тик.

Глава 5. Серая печать

Лекаря звали Солен Ард.

Он был худой, седой и смотрел на людей так, словно всякая болезнь была личным оскорблением его профессиональной чести.

Мне он понравился сразу.

– Руку, – сказал он.

– Какую?

– Обе.

Я протянула обе руки.

Он осмотрел семь линий на запястьях, потом поднял на Кайрена глаза.

– Кто позволил ей трижды пользоваться даром за такой короткий срок?

– Никто.

– То есть она сама?

– Представьте себе, – сказала я.

Солен посмотрел на меня поверх очков.

– Я уже понял, что вы умеете принимать плохие решения без посторонней помощи.

– Мы знакомы пять минут.

– Мне хватило трёх.

Кайрен отвернулся к окну. Кажется, прятал улыбку.

Я заметила и почему-то разозлилась.

– Что с печатями?

Солен коснулся серой линии.

Она вспыхнула.

Кайрен резко выпрямился.

Я почувствовала это раньше, чем поняла.

Тепло.

Не боль.

Будто кто-то провёл ладонью по внутренней стороне предплечья и дальше, через запястье.

Я отдёрнула руку.

Кайрен шагнул назад.

Солен нахмурился.

– Ещё раз.

– Нет.

– Мне нужно проверить реакцию.

– А мне нужно понимать, что это была за реакция.

Солен посмотрел на Кайрена.

– Скажите ей.

– Я не знаю.

– Знаете достаточно.

Я перевела взгляд.

– Кайрен.

Он сжал челюсть.

– Связующая печать усиливает то, что между людьми уже есть.

– Что именно?

– Восприятие. Запах. Эмоции. Иногда физическое влечение.

Тишина.

Я посмотрела на серую линию.

– Иногда.

– Да.

– А сейчас?

Кайрен не ответил.

Солен собрал инструменты.

– Я закончил.

– Нет, вы только что бросили гранату и собрались уйти.

– Что такое граната?

– Неважно. Скажите, эта штука способна заставить меня хотеть человека, которого без неё я бы не хотела?

Солен задумался.

– Заставить – нет. Усилить – да.

– Насколько?

– Зависит от линии.

– Очень точная медицина.

– Магия редко заботится о том, удобно ли её классифицировать.

Мне не понравилась сама мысль о том, что магия ничего не спрашивает.

Кайрен, похоже, заметил мою реакцию.

– Можно снять печать?

Солен покачал головой.

– Не сейчас. Призыв ещё свежий. Семь линий пока стабилизируют переход и не дают ему схлопнуться вокруг вас.

Я замерла.

– То есть если снять…

– Сейчас вас может вытолкнуть обратно. Хуже – разорвать переход, пока вы в нём ещё закрепляетесь.

– Отличный выбор.

Солен поднялся.

– Пока не трогайте печати намеренно. Не вызывайте дар чаще двух раз подряд. Ешьте. Спите.

– Последние два пункта звучат особенно фантастически.

Он ушёл.

Мы с Кайреном остались.

Я смотрела на серую линию.

Он – куда угодно, только не на меня.

– Значит, – сказала я, – вот почему на алтаре мне было трудно дышать, когда ты подошёл?

– Возможно.

– А тебе?

Он молчал.

– Кайрен.

– Да.

Простой ответ.

От него стало хуже.

– Это очень неудобно.

– Согласен.

– И что мы делаем?

– Ничего.

Я подняла голову.

– В смысле?

– Пока печать активна, я не буду считать ни одно желание, связанное со мной, достаточным основанием для чего-либо.

– Ты сейчас серьёзно?

– Да.

– Даже если я сама решу?

– Особенно если ты сама решишь в первые дни.

Я встала.

– Мне не нравится, когда за меня решают, какое моё решение настоящее.

– Мне тоже.

– Тогда не делай.

Он наконец посмотрел на меня.

– Я не запрещаю тебе хотеть чего угодно. Я говорю, что не воспользуюсь этим, пока не буду уверен, что ритуал не подталкивает тебя.

Внутри что-то неприятно сместилось.

Потому что я хотела спорить.

А он говорил разумную вещь.

– Вот за это ты меня бесишь.

Он кивнул, будто принял к сведению.

– Не зазнавайся. Не настолько хорошо ты меня читаешь.

Уголок его рта дрогнул.

Я подошла ближе.

Намеренно.

Серая линия нагрелась.

Он не отступил.

Но и не приблизился.

Расстояние между нами осталось ровно таким, каким я его оставила.

– Чувствуешь? – спросила я.

– Да.

– Что?

– Тебя.

– Очень информативно.

Кайрен медленно вдохнул.

– Сердцебиение. Температуру кожи. Запах. Когда ты злишься, всё становится сильнее.

– Удобный детектор лжи?

– Нет. Люди злятся и когда говорят правду.

– Хорошо.

Я подняла руку.

Не коснулась его.

Остановила руку в нескольких сантиметрах от его груди.

– А если я коснусь?

– Печать усилится.

– Насколько?

– Марина.

– Я задаю вопрос.

– А я пытаюсь понять, зачем.

Это было честно.

Я опустила руку.

– Потому что хочу знать, что со мной сделали.

– Тогда позовём Солена и проверим безопасно.

– Ты всегда такой скучный?

– Нет.

– А когда не скучный?

Он посмотрел на мою ладонь.

Потом мне в лицо.

– Не сейчас.

Вот это подействовало сильнее любой печати.

Я отступила первой.

– Всё. С магией мы официально не друзья.

– Она переживёт.

* * *

В тот же день я увидела волка.

Настоящего.

Кайрен превратился во дворе, потому что Варден потребовал проверить охранный периметр, и никто не предупредил меня.

Я вышла на балкон.

Внизу стояли шесть огромных зверей.

Седьмой менялся.

Это не было красиво.

Не так, как в кино.

Кости перестраивались с тяжёлым глухим звуком. Спина выгнулась. Руки и ноги превратились в лапы. Ткань одежды распалась в сером свете.

Я вцепилась в перила.

Через несколько секунд на месте Кайрена стоял чёрный волк размером с небольшую лошадь.

Он поднял голову.

Увидел меня.

Серая печать вспыхнула.

И я почувствовала его.

Не мысли.

Не слова.

Присутствие.

Горячее, тяжёлое, дикое.

Волк сделал шаг.

Я отшатнулась.

Он остановился.

Даже в звериной форме.

Не приблизился без разрешения.

Я ненавидела, что это запомнила.

Глава 6. Цена притяжения

Через два дня я уже знала несколько полезных вещей.

Первая: местный кофе существовал, но назывался «чёрным зерном» и стоил неприлично дорого.

Вторая: Даррен Морвей флиртовал примерно со всем, что умело отвечать.

Третья: Наэль Орм действительно говорил мало, но слышал всё.

Четвёртая: Риан Келл был не мальчиком, каким показался в первый вечер. Ему было двадцать девять, просто рядом с Варденом и Мереком любой выглядел молодым.

Пятая: с печатями происходило что-то странное.

Они не горели постоянно.

Только при определённых вещах.

Серая – рядом с Кайреном.

Золотистая Даррена вспыхивала, когда он заставлял меня смеяться.

Зелёная Наэля – когда он лечил раненое дерево во внутреннем саду, а я стояла рядом.

Синяя Сайласа – в архиве, когда мы спорили о переводе.

Остальные печати пока молчали.

– Это не похоже на проверку совместимости для зачатия, – сказала я.

Сайлас поднял голову от рукописи.

– Я тоже об этом думаю.

– Тогда что?

– Печати могут фиксировать признание линии.

– Какое признание?

– Не знаю.

– Ты слишком часто говоришь «не знаю» для главного специалиста по пророчеству.

– Потому что в отличие от некоторых специалистов я различаю знание и уверенность.

Даррен, развалившийся в соседнем кресле, сказал:

– Он сейчас обидел Мерека.

– Мерека здесь нет.

– Поэтому и смелый.

Сайлас даже не посмотрел в его сторону.

– Почему ты здесь?

– Мне скучно.

– У тебя армия.

– Она занята.

– Чем?

– Не проигрывает войну. Иногда это занимает целый день.

Я фыркнула.

Золотая линия на запястье нагрелась.

Даррен увидел.

– Вот.

– Что?

– Снова.

Я спрятала руку.

– Не радуйся.

– Почему? Моя линия первой из семи реагирует на смех. Это уже лучше большинства семейных достижений.

– Она не выбирает отца ребёнка.

– А жаль. Я бы хотя бы получил красивую легенду.

Сайлас бросил в него свёрнутый лист.

Даррен поймал.

– Насилие в архиве. Запишем.

Я вышла оттуда ближе к вечеру.

Кайрен ждал в коридоре.

– Ты теперь караулишь меня?

– Нет.

– Поверила.

– Я ждал Сайласа.

– Он внутри.

– Знаю.

– Значит, всё-таки меня.

Кайрен выдохнул.

– Мне сообщили, что ты собираешься завтра на рынок.

– Тесса обещала показать город.

– Нет.

Я остановилась.

– Что «нет»?

– После нападения ты не выходишь без охраны.

– Это не то же самое, что «нет».

– Хорошо. Ты идёшь с охраной.

– Уже лучше.

– Со мной.

– Снова хуже.

Он начал идти.

Я догнала.

– Кайрен.

– Что?

– Ты специально?

– Что именно?

– Сначала формулируешь всё максимально раздражающе, а потом делаешь вид, что пошёл на компромисс?

– Я учусь.

– У кого?

– У тебя.

Я толкнула его плечом.

Легко.

Ошиблась.

Серая печать вспыхнула так резко, что я остановилась.

Кайрен тоже.

Тепло поднялось выше локтя.

На секунду я услышала его дыхание слишком отчётливо.

Он повернул голову.

Мы стояли близко.

Очень.

Я почувствовала запах дождя на его пальто.

Его взгляд опустился к моим губам.

Не придумала.

Я увидела.

И сразу разозлилась.

На печать.

На него.

На себя.

– Вот поэтому, – тихо сказал Кайрен.

– Что?

– Поэтому я не собираюсь делать вид, что это нормально.

– Ты тоже чувствуешь.

– Да.

– Сильно?

Он закрыл глаза на секунду.

– Марина.

– Не увиливай.

– Сильно.

Мне стало жарко.

– Отлично.

– Нет.

– Это был сарказм.

– Знаю.

Я сделала шаг ближе.

Он сразу отступил.

Вот это уже разозлило.

– Не надо.

– Что не надо?

– Убегать.

– Я не убегаю.

– Тогда почему двигаешься?

– Потому что если ты сейчас коснёшься меня, я не уверен, что смогу отличить собственное желание от желания, усиленного печатью.

– А я должна?

– Я тебя ни к чему не подталкиваю.

– Вот это и бесит.

– Что именно?

– Ты говоришь разумные вещи в тот момент, когда я собираюсь нормально с тобой поссориться.

Он почти улыбнулся.

Я посмотрела на серую линию.

– Сколько это будет длиться?

– Пока не поймём печать.

– А если месяц?

– Месяц.

– Год?

– Год.

– Очень самоуверенно.

– Нет.

Голос стал тише.

– Очень неудобно.

Я подняла глаза.

В этот раз он не отводил взгляд.

– Ты хотел меня с самого начала?

Вопрос вырвался сам.

Кайрен замер.

– Когда впервые увидел тебя на алтаре?

– Да.

Он провёл ладонью по лицу.

– Печать уже могла действовать.

– Я спрашивала не про печать.

– Другого честного ответа у меня нет.

Сердце ударило быстрее.

Печать тут же отозвалась теплом.

– Чёрт.

– Именно.

Я рассмеялась.

Нервно.

Кайрен тоже.

Первый раз по-настоящему.

И это почему-то оказалось хуже признания.

Потому что смех сделал его обычным человеком.

Не великим лордом.

Не оборотнем.

Мужчиной, который тоже попал в ситуацию, где собственное тело внезапно нельзя считать надёжным доказательством.

– Хорошо, – сказала я. – Ничего.

– Ничего.

– Пока.

– Пока.

Мы разошлись в разные стороны.

Я дошла до лестницы.

Он окликнул:

– Марина.

Обернулась.

– Завтра в десять.

– Что?

– Рынок.

– Я помню.

– Надень сапоги.

– У меня нет других.

– Тогда хорошо.

– Это всё?

– Да.

Я прищурилась.

– Ты хотел сказать что-то ещё.

– Нет.

– Плохой лжец.

Кайрен некоторое время смотрел.

– Я хотел спросить, не жалеешь ли ты, что остановила ритуал.

Я даже не думала.

– Ни секунды.

Он кивнул.

– Хорошо.

– А ты?

Теперь пауза была длиннее.

– Ни секунды.

Серая печать не вспыхнула.

Она погасла.

Полностью.

Я уставилась на чистую кожу.

Кайрен увидел.

– Что случилось?

– Твоя линия.

Он подошёл.

Остановился на расстоянии вытянутой руки.

– Исчезла?

– Да.

Мы молчали.

Потом я сказала:

– Ты отказался.

– От чего?

– От права. От идеи, что я должна родить от кого-то из вас.

Он нахмурился.

– Я отказался ещё на алтаре.

– Но тогда ты, возможно, надеялся…

– Нет.

– Кайрен.

– Нет.

Я протянула запястье.

– Коснись.

Он не сделал этого.

– Мы только что договорились.

– Печать исчезла.

– Это не значит, что всё безопасно.

– Тогда проверим.

– Марина.

– Палец. Запястье. Я не предлагаю тебе немедленно снять штаны.

У него дёрнулся рот.

– Очень романтично.

– Мы не занимаемся романтикой. Научный эксперимент.

Он осторожно коснулся двумя пальцами внутренней стороны моего запястья.

Ничего.

Только кожа.

Тепло его руки.

Мой пульс.

Я вдохнула.

Потом ещё раз.

Желание никуда не исчезло.

Наоборот.

Без магической вспышки оно стало тише.

И гораздо страшнее.

Потому что теперь было моим.

Я подняла глаза.

Кайрен уже смотрел на меня.

– Ну? – спросила я.

– Никакой печати.

– Я чувствую.

– Я тоже.

Он убрал руку.

Я поймала его пальцы.

Не потому что магия.

И это знание ударило сильнее любого жара.

Кайрен не двигался.

– Теперь что? – спросил он.

– Теперь я думаю.

– Очень долго?

– Не знаю.

– Хорошо.

– Не торопи.

– Не буду.

Я отпустила.

Ушла.

До комнаты дошла спокойно.

Закрыла дверь.

Прижалась к ней спиной.

– Вот зараза.

Тесса, сидевшая у окна с яблоком, подняла бровь.

– Кто?

– Все.

– Очень точный список.

– Что ты здесь делаешь?

– Жду, когда ты вернёшься.

– Зачем?

– Завтра рынок.

– Знаю.

Она посмотрела на моё запястье.

– Серой нет.

Я медленно убрала руку за спину.

– Ты слишком наблюдательная.

– Это заразно.

– Что значит исчезновение?

Тесса перестала улыбаться.

– По старым правилам это значит, что линия признала добровольный отказ.

– Свободный чей?

– Обоих.

Я села.

– То есть печать гаснет, когда и он, и я отказываемся от пророческого права?

– Похоже.

– Почему мне никто этого не сказал?

– Потому что раньше, насколько мы знали, никто не отказывался.

Я вспомнила слова Солена.

– А переход? Он сказал, печати удерживают меня здесь.

– В первую ночь печати удерживали сам переход, – сказала Тесса. – Утром Солен проверил след: ты уже достаточно закрепилась, чтобы одна погасшая связь тебя не выбросила. Что будет, если исчезнут все семь, он пока не знает.