Я попыталась вдохнуть — рвано, мучительно, как будто острый нож полоснул лёгкие. Попыталась подняться, оттолкнуться ладонями от пола. Сопротивляться яду.

Но тело предательски оседало вниз, а силы вытекали вместе с ускользающим дыханием.

— Герт… — хрипела я. Внутри поднималась волна. — По-мо-гхи…

Экономка присела на корточки. Она медлила. Я подняла глаза и увидела, что её руки держали серебряный поднос с красно-оранжевыми гроздьями рябины.

— Ш… штоо… Арх… ты?..

То, что я увидела в её глазах, сразу дало понять: она здесь не для спасения. И не было на её лице удивления от того, что её леди корчится в муках.

Я смогла найти в себе силы встать на четвереньки. Потянулась к креслу, с которого упала, чтобы найти опору и встать. Отыскала в себе ту самую пугающую меня силу внутри и сделала глоток живительного кислорода. Ощущение отравления сошло на нет. Пищевод больше не жгло.

Я почти выпрямилась. Нависла над Гертрудой. Почувствовала, как моя верхняя губа поднимается и я скалюсь. Тяну руку к ней, чтобы выбить поднос из её рук.

Но… та кинула в меня гроздья рябины, и я упала на колени, а потом и на бок, корчась от ожогов. Рябина там, где касалась открытых участков тела без шёлкового халата, обжигала и ранила.

Как это возможно?

И тут я услышала:

— Ещё кидай! — звонкий торжествующий смех раздался из коридора. — Ещё кидай!

Я увидела, как в дверях комнаты, не имея возможности войти, почти пританцовывает темноволосая девчонка в цветастом платье. Она кривляется, смеётся по-звериному. Её кожа серо-белая, глаза почти стали серебряными. И казалось, что зрачок то сужается, становясь похожим на лезвие, то снова возвращается в человеческий.

— Ты… — прошипела я и потянулась к Гертруде, которая застыла рядом. Но та снова кинула в меня ветки рябины. Я зашипела, стала отползать, каждая ягода жгла тело.

Это была служанка Орелии. Истинной Ардена.

— Я! Я! — хлопала в ладоши девчонка, пританцовывая как одержимая. Её глаза сверкали безумием. — Бросай! Бросай! А-ха-ха!

Но тут из коридора донесся стук каблуков.

Равномерный, размеренный, действующий на нервы.

А потом раздался мелодичный голос, от которого всё внутри похолодело:

— Сандра, дитя. Не переборщила ли ты?

— Она сопротивляется, Ваша Сиятельная Тьма! Надо больше! — с восторгом произнесла служанка истинной Ардена. — Ха!

И тут в поле зрения появилась… Она.

Та самая Сиятельная Тьма.

И впрямь полностью соответствовала описанию.

Я застыла, подчинённая её взгляду.

Тёмно-зелёные, нереально сияющие глаза пронзали меня насквозь. Серо-белёсая кожа, чёрные волосы, блестящие, как ночное небо.

Странная женщина замерла в дверях. И, казалось, только заклинание моего мужа удерживало её и эту Сандру от того, чтобы войти в комнату.

Зато оно не удержало Гертруду, застывшую с подносом в руках.

Я почувствовала, как воздух в комнате стал гуще, тяжелее, будто налился свинцом.

Высокая изящная женщина была в чёрном платье. Не по моде, слишком облегающем, вызывающем, с кружевом и шёлковыми вставками. Чёрные волосы спадали до самых колен, переливались блеском.

Я ощущала всем своим существом: передо мной хищница. Опасная соперница. Красивая и страшная одновременно. Кровожадная, но… довольная.

Она смотрела на моё изуродованное рябиной тело с тем наслаждением, с каким палач любуется удавшейся казнью.

Её губы тронула холодная улыбка.

— Много рябины, — произнесла она, и в её голосе проскользнуло что-то едва уловимое. Намёк.

Глупышка рядом захлопала в ладоши, закивала.

— Да-да! Много, много! — запрыгала Сандра игриво. — О! Я поняла!

Смысл уловила не только девчонка, но и я. И кровь похолодела: она знает, что я освобожусь. Я сбрасывала рябину, обжигалась до волдырей, но силой воли отбрасывала гроздья. Прикусывала губу до крови, но пыталась освободиться. Отползала от Гертруды ближе к камину. Но экономка кидала гроздь за гроздью.

— Гертруда! — завизжала девчонка. — Немедленно наступи на ягоды! Разомни! Залей её соком!

И та, покорно приподняв подол платья, начала наступать в чёрных туфлях на гроздья, разбрызгивая красно-оранжевый ядовитый сок.

Я шипела от боли и слабости.

Я чувствовала, как липкий сок втирается в мою кожу, разливаясь новыми вспышками боли. Я выгибалась на полу, и каждый вздох был пыткой. Я пятилась ползком всё дальше, пятками перебирала по полу, но Гертруда покорно выполняла приказ, шла за мной.

— Сандра, — голос королевы прозвучал мягко, почти ласково и оттого ещё страшнее. — Не боишься, что можешь получить ответ?

— Нет, конечно, Ваша Сиятельная Тьма! — радостно выпалила девица. — Вы ведь наведёте на неё морок. Она ничего и не вспомнит.

Королева чуть склонила голову набок, и её взгляд стал острее клинка:

— Чем больше рябины требуется, тем сильнее дар, дитя. Будь осторожна. Иногда полезно нести ответственность за свои поступки. Это тебе мой ещё один урок.

Но та даже не заметила — проморгала, пропустила слова мимо ушей.

А я, корчась на полу от рябинового сока, слышала каждую ноту, каждую тень смысла.

И понимала: урок предназначался не только ей.

И я знала, что при первой возможности эта безумная девчонкой понесёт наказание.

А ещё поняла: они собирались что-то сделать, а потом лишить меня памяти.

— А если она вспомнит? — голос женщины прозвучал мягко, но в нём сквозил холод.

— Фи! — девчонка фыркнула, с вызовом вскинув подбородок. — Тут столько рябины, а вы так сильны, моя госпожа. Заморочите ей голову, и дело с концом! Нужно торопиться. Этот дракон скоро накувыркается с истинной…

Девчонка сразу метнула в мою сторону взгляд, наблюдая, как ранят меня эти слова. Она впитывала не только мою телесную боль от рябины, возбуждённо облизывая губы, но и душевную от её слов.

— …и явится. Испортит ваши планы, Сиятельная Тьма.

Женщина чуть склонила голову, и её губы тронула хищная улыбка.

— Ну, как знаешь, Сандра, — прошептала она, и в её голосе слышалась хитрая насмешка.

— Да, она такая правильная, до тошноты чистая! — хихикала она. — Она не из нашего Дома, госпожа. А такие не мстят.

— Неразумное дитя ты, Сандра, — голос прозвучал мягко, но в нём была сталь. — Нет страшнее силы, чем сила женщины, не раз познавшая горе. И нет сильнее женщины, что будет защищать своё…зерно до самого конца.

Я обожжёнными до волдырей руками смогла дотянуться до тяжёлого подсвечника у камина. Чтобы не вскрикнуть, закусила до крови губу, и горячая струйка скатилась по подбородку. Я со всей силы ударила Гертруду.

Та рухнула, перестав давить ногой рябину. Я же стала стягивать с себя халат.

Эти гадины не могли пройти через дверь. Я собиралась этим воспользоваться. Халат соскользнул с плеч.

А в это время… Сиятельная Тьма сделала шаг в комнату, преодолевая магию мужа так легко, словно её не существовало.

Я метнула взгляд на девчонку, та скакала по границе, не в силах войти.

— Она ещё молода, — раздался шелковистый ядовитый голос. — Только прошла своё первое совершеннолетие. А ты… только что второе.

Она замолчала. Потом взмахнула рукой, и я замерла.

Сиятельная была в начале комнаты и вдруг уже оказалась прямо перед моим лицом. Я не заметила, как это произошло.

Её пальцы сомкнулись на моей шее сзади. Она опустила меня на ковёр. Из её ладони выскользнул камень. Откуда она его взяла, я не поняла. Я не могла пошевелиться.

— Спишь, — её голос был тягучим, как колдовская песнь. — Ты спишь. Тебе всё кажется. Ты убита горем. Твой муж встретил истинную. Он спит с ней, пока ты здесь мучаешься одна. Пока он берёт свою истинную, пока зверь-предатель поклоняется той, что недостойна… но так сладка, ты страдаешь, закрытая здесь.

Она пела. Каждое слово ложилось на меня тяжестью. Я чувствовала силу, обрушивающуюся на моё сознание. Боролась. Сопротивлялась.

Но…

Она прижала камень к развилке моих бёдер.

— Ты отдашь мне… си-лу…

Глава 7

Проснулась с тяжёлой головой.

Видимо, после того, как ушёл Арден и запер меня, я, устроив бесчинства с его одеждой, выместила свой гнев и устала. Потом выпила чаю и уснула.

Надо же, я всё изрезала, хотя для меня не свойственно настолько яркое проявление эмоций.

Я села на кровати, свесила ноги. Пальцы утонули в высоком ворсе ковра. Я была укрыта тонким одеялом. Опустила глаза. На мне был чёрный шёлковый халат.

Хм.

Я ведь надевала бежевый.

Отчего-то фантомно болели руки. Я посмотрела на них. Розовая нежная кожа покрывала их.

В голове звучало эхо чужих слов, путалось, накатывало. Сначала каркающий голос старухи: «Беги от проклятого…» А потом звонкий, мелодичный: «Твой муж встретил истинную. Он спит с ней, пока ты здесь мучаешься одна. Пока он берёт свою истинную, пока зверь-предатель поклоняется той, что недостойна… но так сладка, ты страдаешь…»

Тук-тук… В голове бил набат.

Я согнулась почти пополам. Закрыла руками лицо. Горечь от этих слов охватила меня.

А потом я протянула руку к своему животу.

Туда, где так и не было жизни, где она не зарождалась, сколько бы мы с Арденом ни пробовали.

Провела ладонями по лицу. Слёзы снова покатились из уголков глаз. Я всхлипнула, а потом посмотрела в окно. Там стояла глухая ночь. Сколько же я проспала?

На столике у камина были чай и остывший пирог.

В животе запекло, заставило сморщиться. Я встала и подошла к тарелке.

На тарелочке лежал кусочек яблочного пирога, надломленный. Но ощущение, что тут… было что-то иное, не покидало меня.

Я смотрела на него, смотрела и перебирала в голове ягоды… Только вот перед глазами всё время вспыхивали оранжево-красные гроздья рябины.

И снова ощущение жжения приходило ко мне. Я посмотрела на руки — ничего там не было. Но кожа была очень чувствительной. Я распахнула халат. Кружевное бельё было на месте. Я стала осматривать себя. Кое-где были едва заметные розовые пятна, словно тут были ожоги… а потом они исчезли.

Я подошла к зеркалу в ванной комнате.

Там на меня смотрела я.

Ничего не изменилось. От той сверхъестественной внешности, словно насыщенной магией или… гламуром, не было ни следа.

Я запахнула чёрный халат и прошла в гардеробную, минуя просторную спальню. Там горой лежали изрезанные вещи Ардена.

Моё внимание привлёк его военный камзол. Я подошла и подняла его за плечи. Кажется, только он уцелел после моего мародёрства.

Взгляд упал на простые железные пуговицы.

Я вспомнила, как было больно…

Провела одной рукой по камзолу. Другой коснулась пуговицы. Она не жгла.

Что за ерунда?..

Снаружи раздался стук копыт лошадей. Я отбросила камзол, вышла из гардеробной и подошла к окну. Ночь была тёмной и густой, и только тусклые фонари освещали подъездную дорожку к нашему особняку.

Арден только что приехал. На часах была полночь.

«Пока он берёт свою истинную, пока зверь-предатель поклоняется той, что недостойна… но так сладка, ты страдаешь…»

Я смотрела, как муж идёт к дому и слегка пошатывается. Походка его была нетвёрдой.

Я поспешила в гардеробную, чтобы надеть платье, но… запнулась о кресло у камина. Под него закатилась… ягода рябины.

Я подняла её и стала рассматривать.

Накатило ощущение, что я что-то забыла. Что-то важное. Меня накрыло неприятным предчувствием, по телу прокатилась фантомная боль, но… это ведь всего лишь рябина.

Но ведь ей нечего делать в моей комнате!

Так как же она оказалась здесь?

— Кажется, Гертруда говорила, что приготовила… рябиновый пирог. Странный выбор… — прошептала я в воздух.

Мой взгляд метнулся к столику. Там стоял яблочный пирог.

А при мысли о Гертруде всплыл перед глазами подол её строгого тёмно-синего платья и серебряные пряжки на носках чёрных туфель.

А ещё захотелось приподнять верхнюю губу и оскалиться, зашипеть на неё. Потому что в моих мыслях она держала поднос с гроздьями рябины.

«Ещё кидай! Ещё кидай!»

И тут же возникли ещё одни обрывки то ли видений, то ли воспоминаний. Но их круговорот прекратил звериный рык дракона внизу.

Громогласный, опасный, жуткий.

А потом грохот.

Я знала: в такое позднее время в доме мы оставались одни. Только я и муж.

Вся прислуга жила в городе.

И сейчас в доме точно никого. Некому задать вопросы о том, что произошло.

А внизу муж продолжал бесноваться. Что-то полетело в стену, раздался глухой удар. А потом звонкий треск. Кажется, это моя любимая ваза разлетелась на осколки.

Я тут же посмотрела на тяжёлый напольный подсвечник у камина, где мы любили лежать на ковре перед пламенем. И заметила на серебре что-то красное.

Я подошла, присела, потрогала кончиками пальцев.

Там были капельки крови.

Но тут раздались тяжёлые, нестройные шаги по коридору, и дверь распахнулась.

Ящер явил меня себе в теле моего мужа.

Глава 8

— Кр-р-ристина, — прорычал Арден.

Взмахом руки, даже не глядя, он разрушил собственное заклятие на двери.

А меня снова тряхнуло от воспоминаний. Показалось, что кто-то уже проходил через эту дверь, и это была… не Гертруда. Не остановила даже магия мужа, ведь та была сильна. Очень сильна.

Арден был сильнейшим драконом империи.

В прошлом военачальник, генерал, сражавшийся на передовой с василисками, которые десятилетиями пытались захватить окраины драконьих территорий.

Василиски — раса воинственная, немилосердная. Но той войне пришёл конец. Пять лет кровавых боёв — и всё было завершено.

Повинуясь хищным инстинктам, он втянул запах, широко раздувая ноздри. На меня смотрел его зверь жёлтыми хищными глазами. А я смотрела на него.

По скулам проступали чешуйки, ногти начали вытягиваться в когти. Рубашка была расстёгнута до середины груди, камзола не было, рукава закатаны. Узкие брюки, высокие сапоги.

Я тоже втянула воздух. К его горьковатому запаху полыни и пряного муската примешался другой.

От которого меня тошнило.

Душистые розы.

Он был у неё. А теперь приехал домой.

Арден сделал ещё два шага, продолжая вдыхать.

Зверь был зол и недоволен. Бросил мимолётный взгляд на гардеробную, потом резко повернулся ко мне. Приподнял уголки губ и оскалился. В его глазах мелькнула звериная ярость.

Я поднялась.

Шёлковая ткань халата сползла с плеча, я поправила её. На этом движении Арден словно завис.

Его взгляд, полный жадности, скользил по моему телу, затянутому в длинный чёрный халат.

Я видела, как он сжимает кулаки, пытаясь принудить дракона к порядку. Но зрачки то сужались до тонких лезвий, то снова становились человеческими. Это выглядело безумно.

Я перевязала пояс и нащупала сзади высокий подсвечник. Не то чтобы я хотела ударить, но в муже сейчас явно преобладало звериное.

Он посмотрел на меня исподлобья:

— Твоя ревность так сладка, — прорычал он.

В конце концов Арден задавил ящера, отодвинул его и посмотрел на меня по-другому.

Бесшумной тенью он метнулся ко мне. Я вскрикнула, сделала полшага назад, подсвечник упал с грохотом на пол. А я оказалась лицом к лицу с мужем.

Ящер снова скрылся. Его не было. Но Арден ревниво обвёл глазами моё лицо, ключицы, которые всё равно были видны в разрезе шёлкового халата.

— Моя, ты моя, Крис, — произнёс он глухо.

Он поднял руки, запустил их в полы запахнутого халата на груди, развёл ладони в стороны, чтобы снять с меня халат. Я перехватила его руки. Халат почти соскользнул с плеч.

— Прекрати, Арден. Ты только что был у неё, а теперь пришёл ко мне. Я не буду с тобой спать.

Я слышала, как он стиснул зубы.

— Ты не будешь сопротивляться. Ты моя.

— Арден, невозможно жить на две семьи! Ты делаешь несчастными нас обеих. Ради всего святого и того светлого, что между нами было, не заставляй меня ненавидеть тебя! Знал бы ты, как мне плохо слышать и знать, что ты был у неё! От тебя за версту воняет розами.

— Я схожу в душ, — рыкнул Арден.

Он злился. Злился на меня за то, что я знала о его любовнице.

А дракон тут же воспользовался потерей контроля и начал пробиваться наружу. Судорога прошлась по плотно стиснутой челюсти. Его скулы задрожали, мышцы шеи натянулись, кожа будто пошла рябью.

— Нет. Это не поможет. Это не сотрёт мне память.

Но он всё равно подхватил меня на руки, не спросив разрешения. Пересёк комнату, опустил на кровать.

Толкнул на холодную простыню и сам навалился сверху. Его волосы водопадом упали вокруг моей головы, скрывая остальной мир.

Я смотрела на него. Он смотрел на меня.

— Я схожу с ума. Я не хочу тебя отпускать. Мы столько вместе… мы через многое прошли. Ты меня с фронта ждала, залечивала мои раны, была рядом. Ты, только ты…

— Но теперь пришло время всё отпустить, Арден. Правда. Прими это решение. Ты мучаешь себя, мучаешь меня и её. Возможно, боги не зря обласкали тебя. Ведь уже слишком давно не появлялись истинные. Возможно, они смилостивились и стали снова посылать их драконам.

— Не хочу ничего знать. Ни о какой воле богов, — рыкнул он.

— Нет, Арден, ты должен, — я подняла руку, провела по его небритой щеке, погладила. Он прикрыл глаза, потёрся о мою ладонь. Я запоминала, каково это — последний раз ощущать тяжесть его тела, колкость щетины под кончиками пальцев.

Он прикрыл глаза, тяжело дышал.

— Выпусти дракона.

— Нет, Крис, — почти грубо сказал Арден.

— Вот в этом и весь ответ, Арден. Ты и дракон неотделимы. Как долго ты будешь сопротивляться? — прошептала я, вглядываясь в его лицо. — Я уже поняла, что ты явился сюда в таком состоянии не просто так. Дракон правит балом. Он требует, чтобы ты был с истинной, слился с ней и не уходил от неё. А ты возвращаешься ко мне своей человеческой частью.

— Он зверь, и ему не понять.

Я сглотнула ком горечи. Мне было больно, но я продолжила:

— Он сведёт тебя с ума. Мощь твоего дракона велика. И что будет, если он возьмёт верх? Убьёт меня? Избавится от той, что не даёт другой твоей части быть с его самкой? Ты ведь не откажешься от него. Нет такого заклинания.

Арден молчал, глубоко дышал. Я видела, как чешуйки снова побежали по его скулам.

— Дракон берёт над тобой верх. Ему не нравится здесь. Выпусти его.

— Не хочу! — рыкнул он.

Я схватила его голову обеими ладонями. Он дёрнулся, хотел подняться с меня, но я не позволила.

— Что ты прячешь от меня, Арден? Почему ты его от меня прячешь?!

Он открыл глаза, смотрел прямо на меня, но не отвечал.

И тогда я горько рассмеялась, потому что всё поняла.

Всё.

Как он ворвался в комнату. Как жадно втягивал запах. Как ярился внизу. Как был нетрезв.

— Ему не нравится мой запах, — выдохнула я, и горький смех вырвался вновь.

— Глупое животное. Он заткнётся.

— Нет… нет, Арден. Так это не работает. Я не хочу жить, зная, что не привлекаю тебя как женщина. В конце концов, я вовсе стану тебе обузой. Так что нет.

Я толкнула его в плечо. Он отпрянул, слез с меня и сел на краю кровати. Я тоже села рядом, запахнула халат, а он запустил пальцы в волосы, опустив голову.

Дракон его брал верх. Арден встал.

— Куда ты?

— Мне нужно уйти, — зло рыкнул муж.

— Ему отвратительно быть рядом со мной, — мой голос предательски дрогнул.

Глаза Ардена стали жёлтыми, чешуя скользнула по скулам. Он сжал кулак, когти прорезали кожу, и капли крови закапали на белоснежный ковёр в спальне.

Арден молчал, яростно сжимал челюсти, смотрел исподлобья и пятился к двери. А потом оскалился, обнажая клыки, приподняв верхнюю губу.

Казалось, его дракон и впрямь сейчас набросится на меня.

Меня это напугало. Я застыла, не смея шевельнуться, мое сердце обливалось кровью.

А потом… моя душа разорвалась в клочья.

— Моя самка бер-ременна… — рыкнул он.

Глава 9

Арден ушёл, громко хлопнув дверью. А потом я расслышала, как внизу он начал всё громить.

Вполне естественно, что если он спал с истинной, то она забеременела.

Да. Вполне себе нормально…

Но сколько бы я ни прокручивала это в голове, представляла Орелию со счастливой улыбкой и округлым животом, а Ардена рядом, понимала, что мне обжигающе больно.

Я положила руку на свой пустой живот.

Я так хотела детей от мужа. Так хотела. Видят боги, как я хотела…

Я посмотрела на пол. Там остались капли его крови… словно ягоды рябины. Снова накатило ощущение, что я забыла… нечто.

Я опустилась коленями прямо на пол. Чёрный подол халата растёкся вокруг меня. Мой взгляд был пустым.

Это конец.

Ночь мы провели в одном доме. Я слышала, что он всё ещё тут. Внизу то и дело раздавались его тяжёлые шаги. Но в основном он сидел в кабинете.

А я проводила время в спальне и никак не могла уснуть.

Я свернулась калачиком на краю супружеской кровати. Держала руки на животе и плакала.

А утро встретило меня неизбежностью. Я встала с первыми лучами. Поплелась в ванную. Я не узнавала себя в зеркале. Опухшая, с красными глазами, с отёкшим лицом.

Пришлось постараться, чтобы привести себя в норму. Я не хотела, чтобы кто-то видел мои слёзы.

Мою боль. Печаль. Горе.

Почти два часа я потратила на то, чтобы прийти в себя, замаскировать все следы недосыпа. Нанесла сдержанный макияж. Убрала волосы в простую высокую причёску.

Сегодня новый день. Я начну его по своим правилам.

Прошла в гардеробную, переступила через бесформенную кучу одежды. Перебрала свои вешалки и выбрала подходящее по погоде платье. Закрытое, изумрудного цвета, с кружевным верхом и длинными кружевными рукавами до самых запястий. Юбка была слегка расклешена и воздушна. На ноги я надела обувь на высоком каблуке.

Посмотрела на себя.

Симпатичный образ, и в целом неплохо. Краснота ушла, синяки под глазами я замазала, слегка припудрила щёки, добавила себе немного здорового вида.

Острые скулы и впалые щёки выдавали мою измученность и плохой аппетит. Но это я исправить так быстро не могла.

Напоследок тронула губы блеском.

Я взяла сумочку. Спустилась.

Первый этаж выглядел как после войны с василисками.

Я оглянулась — в холле не осталось ни одной вазы, картины на стенах висели кое-как, а некоторые и вовсе упали. Столики опрокинуты, пол усеян осколками.

Я прошла в кабинет. Открыла дверь.

За столом, откинувшись на спинку удобного кресла, спал Арден. На полу валялись остатки его дорогой коллекции.

Я вздохнула. Осуждающе покачала головой.

Осторожно дотронулась до его плеча. Хотела уже убрать руку.

Но он приоткрыл глаза и уставился прямо на меня.

— Крис…

— Арден. Просыпайся. Я сделаю кофе и завтрак. А ты пока собирайся. Нам нужно оформить… развод, — я едва смогла произнести это слово вслух, — чтобы не затягивать нашу агонию и… твоё воссоединение… с парой.

Я забрала руку из его захвата, дёрнула уголком губы и нарочито спокойно пошла на выход из кабинета.

— Буду ждать на кухне, — бросила я через плечо, скрываясь в коридоре.

Прислонилась спиной к стене. Прикусила губу. Вздохнула и сжала кончиками пальцев переносицу, только бы не расплакаться. Старалась дышать глубоко.

Сегодняшний день я должна выдержать.

Я услышала, как Арден с силой ударил кулаком по столу и выругался. Я ушла, чтобы не мучить себя.

На кухне уже был повар. Он опасливо косился на меня.

Я отложила сумочку.

— Мистер Бримс… я сегодня сама приготовлю завтрак.

— Конечно, леди, — ответил он, склонив голову.

— Вы пока можете быть свободны. Придёте приготовить обед.

— Благодарю, леди.

Он вышел. Я всё это время держала на лице отстранённую вежливую улыбку.

Я леди. У меня всё хорошо. Даже если небо решило упасть мне на голову.

Простой омлет с беконом, помидорами и зеленью я сделала быстро. Посушила в духовке два брусочка хлеба, посыпала сыром. Ардену сварила чёрный кофе с кардамоном. Себе — кофе со сливками.

Я готовила и кусала губу.

Тяжело было осознавать, что это наш последний совместный завтрак.

Дальше будет только одиночество.

Я качнула головой, отбрасывая эти мысли. Не сегодня. Сегодня я не буду думать об этом.

<1 2 3 4 5 >

На страницу:

Перейти

2 из 5