Там, где тишина становится домом. Том III. История Дмитрия Русова и Ксюши Русовой

Ксюша смотрела на брата и сестру. Они одинаково поворачивали голову, перебивали друг друга на полуслове и оба знали, в каком месте рассказа второй соврёт, чтобы покрасоваться. Рядом с Нонной Дмитрий становился будто моложе. Или может… свободнее? Сейчас Ксюша видела в нём совершенного незнакомца, юношу, о чьей жизни могла узнать лишь по рассказам.

После ужина Нонна сама вымыла посуду. Ксюша вытирала тарелки, и несколько минут они провели в спокойном молчании.

— Я не хочу за вас решать, — вдруг сказала Нонна, глядя в раковину.

— Но похоже не получается.

— Знаю. У меня так всегда… Сначала делаю, потом объясняю почему.

— А можно наоборот?

Нонна подумала.

— Можно попробовать.

Нонна не извинилась, но хотя бы согласилась попробовать говорить до того, как начнёт действовать.

Ксюша выдохнула и вернулась к тарелке. За столом Дмитрий улыбнулся в чашку.

— Началось, — сказал он.

— Ты знал, что так будет?

— Я знал, что будет какая-то версия этого. Форму я предсказать не берусь. Она никогда не повторяется.

За окном темнело. В комнате с диваном снова заскрипела молния чемодана, затем Нонна потребовала сообщить, где лежат запасные вешалки. За несколько часов она успела занять в квартире ровно столько места, сколько ей требовалось, и ещё немного — на всякий случай.

Ксюша отнесла ей чистое полотенце. Чемодан лежал на полу раскрытым: одежда, два пакета чая, зарядки, книга с загнутыми уголками и маленький матерчатый мешок неизвестного назначения. Вещей было много, но внутри царил порядок, понятный только хозяйке.

— Полка свободна? — спросила Нонна.

— Для вас.

— Для тебя. Если будем жить в одной квартире, «вы» долго не выдержит.

Ксюша поставила полотенце на край дивана.

— Полка свободна для тебя.

Нонна задержала на ней взгляд, прислушиваясь к интонации.

— Хорошо.

Она переложила в шкаф две стопки и остановилась у соседней полки, где стояла коробка с кабелями.

— Это можно убрать?

— Лучше спросить у Димы.

— Значит, нельзя без спроса.

Нонна закрыла дверцу и не тронула коробку.

— Ты правда не знаешь, насколько приехала? — спросила Ксюша.

— Обратный билет через десять дней. Но билет — не приговор.

— А что должно произойти за эти десять дней?

Нонна села на чемодан, чтобы прижать выпирающий карман.

— Я хочу увидеть, как вы живёте, когда не стараетесь показать, что всё хорошо.

— Мы не стараемся.

— Вот и проверим.

Ксюша уже приготовилась возразить, но Нонна первой подняла ладонь.

— Плохо сказала. Не «проверим». Я посмотрю. А выводы постараюсь оставить при себе хотя бы до завтра.

— Большая жертва.

— Ты ещё не представляешь.

Они обе улыбнулись. Ксюша вышла и прикрыла за собой дверь.

Поздно вечером, когда Нонна наконец закрыла дверь комнаты, Дмитрий и Ксюша вернулись на кухню вдвоём.

— Забудем на минуту всё, что она сказала, — предложил Дмитрий. — Если бы она не приехала, ты сама хотела бы стать моей женой?

Ксюша молчала долго. Ей нужно было услышать собственный ответ отдельно от Нонниного напора.

— Хотела бы, — сказала она. — Но не хочу, чтобы получилось, будто нас поженила Нонна.

— Она может выбрать зал, спорить о цветах и объявлять сроки. Выбрать друг друга вместо нас она не может.

— А ты?

— Я хочу жениться на тебе. Нонна только заставила нас перестать обходить этот разговор. Мы слишком долго считали, что главное уже есть и называть его необязательно.

Ксюша взяла его за руку.

— Тогда июнь?

— Июнь. Если это наш выбор.

— Наш.

Будить Нонну они не стали. Дмитрий достал из шкафа лампаду, проверил масло и зажёг пять фитилей. Ксюша села рядом, положив ладонь на стол. Несколько минут они молчали, привыкая к только что принятому решению.

— Мы можем передумать насчёт июня, — сказал Дмитрий. — Насчёт формата, гостей, зала. Насчёт всего, кроме того, что решение принимаем мы.

— Да.

— И если Нонна начнёт давить, я остановлю её.

Ксюша посмотрела на него.

— Не спорить, а остановить?

— Есть разница.

— Теперь понимаю.

Они ещё раз проговорили главное: июнь пока означал направление; зал, формат и день они выберут вдвоём. Ксюша повторила это сама и только тогда успокоилась. Нонна открыла дверь, высунула голову и спросила, можно ли хотя бы записать месяц. Дмитрий разрешил — только карандашом.

Перед сном Дмитрий погасил фитили, и они убрали лампаду в закрытый шкаф. В комнате с диваном скрипнула кровать, и раздался приглушённый Ноннин голос:

— Я не сплю. И июнь — хороший выбор.

Ксюша закрыла лицо ладонью. Дмитрий беззвучно рассмеялся.

На кухонном календаре слово «июнь» появилось карандашом.

Глава 3. Кухня на троих

На столе лежали три блокнота, два телефона и один список, который уже никто толком не мог прочитать, потому что поверх него писали в три руки.

— Зал на набережной отпадает, — сказала Нонна, не поднимая головы. — Слишком открыто. Ветер испортит звук.

— А если тент? — предложила мама Ксюши.

— Тент — это уже не зал на набережной, это шатёр на стройке.

Ксюша хотела вставить, что ей вообще-то нравился именно тот зал, но не успела — мама уже кивала, соглашаясь, будто идея была её собственной с самого начала.

— Тогда веранда у ресторана, — сказала мама. — Я узнавала, там в июне закрытая терраса.

— Про террасу я тебе вчера и говорила.

— Ты говорила про зал.

— Я говорила про террасу зала.

Ксюша посмотрела на обеих.

— Вы можете хоть иногда уточнять, кто что сказал?

Обе синхронно посмотрели на неё с одинаковым недоумением. Они так быстро двигались по списку, что Ксюша едва успевала вернуть разговор к собственным пожеланиям.

— Мы уточняем, — сказала Нонна. — Между собой.

— А я где в этом уточнении?

— Ксюш, — мягко сказала мама, — ты у нас невеста. Тебе выбирать платье, гостей, стол. Остальное — не твоя забота.

— Это моя свадьба вообще-то.

— Именно поэтому, — невозмутимо ответила Нонна, — тебе не стоит тратить нервы на террасы и тенты.

Ксюша открыла рот, чтобы возразить, повернулась к матери в поисках поддержки.

— Мам, ну скажи ей…

— Ксюшенька, — мама накрыла её руку своей, — Нонна права. Дай нам заняться этим. У вас с Димой и без того забот хватает.

Ксюша перевела взгляд на Нонну, ожидая от неё хоть какого-то намёка на противоречие с матерью. Не дождалась.

— Мам, а ты правда так думаешь, или просто соглашаешься с ней?

— Я правда так думаю. Но это не мешает быть согласной с Нонной.

— Вы что, договорились заранее?

— Нет, — ответили обе одновременно, и это прозвучало настолько слаженно, что они даже сами удивились.

До приезда Нонны Ксюша была уверена, что знает мамин способ принимать решения. Сначала осторожный вопрос, потом «мне всё равно», а через десять минут все почему-то обсуждают вариант, выбранный ею ещё вчера. Нонна начинала с готового ответа и лишь затем выясняла, кто согласен. Теперь одна наступала прямо, вторая заходила сбоку, в результате Ксюша опомнилась только тогда, когда половина её составленного списка уже была вычеркнута.

— Стоп. Давайте сделаем шаг назад, — сказала она. — Никакого окончательного решения по залу не будет, пока мы с Димой его не посмотрим.

Мама первой отложила ручку.

— Конечно, Ксюшенька.

Нонна ещё секунду держала палец на строчке с адресом, потом тоже убрала руку.

— Посмотрите. Я только забронировала просмотр, не зал.

— Когда?

— Во вторник.

— Во вторник у меня запись.

— Тогда в среду.

— Ты уже перенесла?

— Пока нет. Но номер записан.

Раздражение снова поднялось к горлу. Ксюша положила ладони на стол и заговорила, пока ещё могла говорить спокойно.

— Нонна, я не хочу выбирать из того, что вы мне оставили. Я хочу иметь возможность выбирать до того, как вы успеете вычеркнуть половину.

Мама посмотрела на неё внимательнее. Нонна не отвела глаз.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Возвращаем вычеркнутое. Кроме тех, кто не отвечает на звонки.

— Почему кроме них?

— Потому что если они не отвечают до оплаты, после оплаты лучше не станет.

Ксюша хотела возразить, но остановилась. В этом была логика.

— Ладно. Этих оставим вычеркнутыми.

Нонна молча подвинула к ней список и убрала руку.

Ксюша откинулась на спинку стула.

— Я чувствую себя лишней на собственной свадьбе.

— Не лишней, — Нонна наконец подняла взгляд от блокнота. — Просто освобождённой. Есть разница.

— От чего освобождённой?

— От того, что тебе совершенно не обязательно делать.

— А если я хочу это делать?

Нонна пожала плечами и развернула к ней второй лист.

— Хочешь — делай. Вот список поставщиков цветов, я не смотрела ещё. Возьми на себя.

Ксюша посмотрела на список. Двенадцать пунктов, половина уже вычеркнута чужой рукой.

— Половина уже вычеркнута.

— Плохие варианты, — коротко пояснила мама. — Мы сразу отсеяли.

— Вы сказали, я могу взять на себя.

— Ты можешь. Из оставшихся шести.

Ксюша фыркнула. Злость ещё держалась, но происходящее уже начинало её забавлять.

В этот момент хлопнула входная дверь.

Дмитрий вошёл, стянул ботинки и ещё из прихожей почувствовал знакомую атмосферу: женщины на кухне снова что-то решали.

Он принёс с собой холодный воздух и запах мокрой листвы. На улице начался мелкий дождь, и несколько капель успели оставить тёмные разводы на плечах. Ксюша заметила, что он устал: движения были медленнее, чем утром, но взгляд всё равно сначала остановился на ней, проверяя настроение, и только потом перешёл на разложенные бумаги.

— Привет, — сказал он словно в пространство. — Как продвигается?

— Хорошо продвигается, — не оборачиваясь, ответила Нонна.

Он прошёл на кухню, поставил чайник, заглянул через плечо матери Ксюши в список.

— А почему флористы вычеркнуты? У этих же неплохие были работы, я смотрел…

— Дим, — Нонна не дала ему договорить, — не лезь.

— Я просто спросил.

— Это не мужское дело.

— Я вообще-то тоже на этой свадьбе присутствую.

— Присутствовать будешь на самой свадьбе. Сейчас — не мешай.

Дмитрий взглянул на Ксюшу, явно рассчитывая на поддержку.

— Дим, не встревай, — сказала она, стараясь злорадно не улыбаться, но не слишком успешно. — Правда, позволь им.

Он перевёл взгляд с Нонны на маму Ксюши, затем на собственную невесту, которая ещё пять минут назад спорила с ними обеими.

— То есть, — медленно произнёс он, — вас теперь трое.

Никто не ответил — все три женщины уже снова склонились над списком.

Дмитрий забрал закипевший чайник, налил себе чай, чтобы распить его в одиночестве, и, ни на что больше не претендуя, отвернулся.

— Знаешь, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь, направляясь к двери в кабинет, — я всегда считал, что и с одной справиться почти невозможно.

Он остановился в дверях и, сделав драматичную паузу, закончил:

— Не представлял, что бывает хуже.

И, улыбаясь чему-то своему, ушёл работать, оставив трёх женщин снова спорить о террасе и шатре.

Через десять минут Ксюша закрыла блокнот.

— Всё. На сегодня хватит.

Нонна посмотрела на часы.

— Мы только начали.

— Именно поэтому нужно остановиться, пока мы ещё разговариваем, а не командуем друг другом.

Мама первой поднялась из-за стола. Она собрала пустые чашки и, проходя мимо дочери, легко коснулась её плеча.

— Ты права. Я увлеклась.

Ксюша ожидала, что Нонна продолжит спор, но та аккуратно закрыла свой блокнот и положила ручку поверх.

— До завтра?

— Не обязательно каждый день.

— До послезавтра?

— Посмотрим.

— Это уже прогресс, — заметила мама, и они обе рассмеялись.

Когда за мамой закрылась дверь, Нонна вернулась на кухню, чтобы убрать бумаги. Она складывала их по темам: зал, цветы, еда, гости. Ксюша стояла рядом, не помогая и не уходя.

— Ты сердишься? — спросила Нонна.

— Да. Немного.

— На меня или на маму?

— На вас обеих. И на себя, потому что сначала позволила вам всё решить, а потом обиделась.

Нонна выровняла края стопки.

— Ты не позволила. Мы взяли. Это разные вещи.

Ксюша не ожидала такой точности и поэтому ответила не сразу.

— Тогда верните.

— Вернём. Но помощь не отменяем.

— Я и не прошу отменять.

Правило записали на верхнем поле списка: Нонна и мама собирают информацию, звонят, уточняют цены и даты, но ничего не бронируют без Дмитрия и Ксюши. Сначала — их пожелания, потом варианты. Нонна назвала это бюрократией, однако запись не зачеркнула.

Почти сразу зазвонил её телефон. Нонна взглянула на номер и одними губами произнесла: «Флористы».

— Возьмёшь? — спросила Ксюша.

— По новому уставу мне сначала нужен письменный допуск.

— Возьми. Только ничего не подтверждай.

Нонна включила громкую связь. Женщина на другом конце назвала свободную дату, минимальную сумму и предложила поставить предварительную бронь до вечера. Нонна уже открыла рот — Ксюша увидела знакомое выражение, с которым та собиралась ответить за всех, — но сестра Дмитрия остановилась сама.

— Спасибо. Мы запишем условия и перезвоним после решения пары.

Она завершила звонок и положила телефон на стол.

— Видела?

— Видела.

— Мне было физически больно.

— Но ты выжила.

— Пока не уверена.

Ксюша вписала цену в колонку «проверяем». Нонна не потянулась к ручке, хотя та лежала у самого локтя. Ксюша заметила это усилие, но ничего не сказала.

Дмитрий вышел из кабинета, когда кухня уже опустела. В руках у него были наушники, которые он, видимо, снял только у двери.

— Все живы?

— Пока да, — сказала Ксюша.

Нонна прошла мимо него со стопкой бумаг.

— Не преувеличивай своё значение. Мы справились без тебя.

— Это я заметил.

Когда дверь комнаты с диваном закрылась, он сел напротив Ксюши.

— Что произошло на самом деле?

Она рассказала про флористов, террасу и новое правило. Дмитрий дослушал до конца, не перебив ни разу.

— Хорошее правило, — сказал он. — Добавим ещё одно: если я ухожу в кабинет, это не значит, что мне всё равно.

— А что значит?

— Что я решил: ты справишься сама. Но мне стоило сначала спросить, нужен ли я тебе в этом разговоре.

Ксюша кивнула.

— Сегодня я справилась.

— Я слышал.

— Ты подслушивал?

— В этой квартире невозможно не подслушивать Нонну.

Он протянул руку через стол. Ксюша вложила в неё ладонь. Рядом лежал продавленный ручкой лист, а под первым правилом стояли две жирные черты.

На следующий день Нонна действительно не открыла блокнот до ужина.

Зато после ужина она положила перед Ксюшей чистый лист.

— Твои условия для зала, — сказала она. — Не варианты. Сначала условия.

Ксюша посмотрела на Дмитрия. Он сидел у окна с ноутбуком, но уже поднял голову.

— Наши условия, — поправила она. — Дим, иди сюда.

Они начали не с цены и не с адреса. Ксюше был нужен естественный свет и место, где гости не окажутся разделены на маленькие компании. Дмитрию — нормальная акустика, возможность поставить оборудование без кабелей в проходе и отсутствие отдельной сцены, превращающей семейный вечер в концерт. Оба не хотели огромный зал, который пришлось бы заполнять людьми ради масштаба.

Нонна записывала, не перебивая. Один раз подняла ручку, собираясь возразить про сцену, но Ксюша сказала:

— Сначала дослушай.

Ручка вернулась к бумаге.

Мама присоединилась по видеосвязи. Её первым вопросом было, где поставить цветы. Ксюша ответила, что до выбора зала цветы не существуют. Мама засмеялась и согласилась.

Через полчаса на листе осталось семь требований. Нонна зачеркнула три адреса, но на этот раз объяснила каждый: один зал не позволял внешнее звуковое оборудование, второй был слишком большим, третий не имел свободных июньских дат. Ксюша сама позвонила в два места, чтобы подтвердить. Ответы совпали.

— Вот теперь можно вычёркивать, — сказала она.

— Я их вчера поэтому и вычеркнула.

— Но вчера это было твоё решение. Сегодня наше.

Нонна посмотрела на неё, затем поставила рядом с каждым адресом дату звонка.

— Поняла.

Дмитрий закрыл ноутбук.

— Запишем ещё бюджет.

— Я думала, вы хотите сначала посмотреть, — сказала мама с экрана.

— Смотреть нужно то, что подходит нам по цене и условиям. Иначе потратим время на вариант, который всё равно не выберем.

Они вместе назвали сумму, которую считали разумной. Нонна попыталась добавить запас из собственных денег; Дмитрий сразу отказался.

— Помощь можно предложить, — сказал он. — Но мы не хотим увеличивать бюджет за ваш счёт.

— Я не покупаю право.

— Знаю. Поэтому и говорю прямо до того, как мы поссоримся.

Сестра убрала калькулятор. Мама Ксюши тоже не стала настаивать.

После звонка мама прислала таблицу расходов, составленную ночью. Кроме зала и цветов там уже стояли арка, одинаковые чехлы на стулья и подарки гостям — вещи, которые Дмитрий и Ксюша даже не обсуждали. Ксюша несколько секунд смотрела на экран, выбирая между привычным «ладно» и таким же привычным «ничего не нужно». Потом сама позвонила матери.

— Мам, таблица хорошая. Оставь транспорт и еду. Остальное пока убери в отдельный лист.

— Совсем убрать?

— Не выбросить. Просто не считать решённым.

Мама помолчала и спросила, каким цветом отметить предложенные, но не утверждённые строки. Ксюша выбрала серый. Через минуту таблица вернулась уже с новой пометкой.

Нонна наблюдала, как Ксюша меняет пометки, и не поправляла. Потом всё же сказала:

— Арка вам не нужна.

— Возможно. Но это скажем мы.

— Учусь.

— Быстро?

— Не обещаю.

К вечеру на холодильнике появился чистый лист с тремя колонками: «хотим», «проверяем», «не берём». Дмитрий добавил четвёртую — «не знаем». Нонна назвала её бессмысленной, а через пять минут перенесла туда два адреса.

К концу вечера на листе смешались четыре почерка: Ксюшины условия, Димины технические пометки, мамины вопросы и Ноннины даты звонков.

— Вот теперь нас действительно трое? — спросил Дмитрий.

— Четверо, — ответила мама с экрана.

— Я про квартиру.

— Тогда трое. Но не привыкай, Димочка, я тоже скоро приеду.

Он закрыл лицо ладонью. Ксюша и Нонна рассмеялись одновременно.

Глава 4. Студия

Нонна напросилась в студию утром — хотела «посмотреть, как это всё делается». Теперь она третий час сидела в углу аппаратной на жёстком стуле, который остальные давно уступили случайным гостям.

Профессиональная студия находилась в другом конце города, в здании без вывески, где на первом этаже пахло краской и отсыревшим бетоном. Нонна по дороге дважды спросила, почему нельзя было записаться ближе, и оба раза Дмитрий отвечал одинаково: здесь подходила комната, оборудование и человек, который знал его требования. Домашний кабинет годился для черновиков, аранжировок и поздней работы в наушниках. Чистовую запись они делали здесь.

Перед входом Нонна внимательно прочитала таблички на дверях, запомнила расположение пожарного выхода и только потом сняла пальто. Дмитрий заметил это, но ничего не сказал. Сестра всегда сначала изучала пространство, а уже потом позволяла себе в нём расслабиться.

Она держала чашку остывшего чая уже третий час, так и не притронувшись к ней.

— Ещё раз с бриджа, — сказал Дмитрий, не отрываясь от монитора.

Ксюша кивнула, вставила наушники поудобнее и запела заново — тот же фрагмент, восьмой или девятый раз за утро, отличавшийся от предыдущего на долю тона, неуловимую для всех, кроме троих в этой комнате.

Звукорежиссёр молча писал, глядя в экран, где бежала дорожка.

Между дублями Ксюша выходила из кабины, слушала замечания, спрашивала о дыхании и окончаниях фраз, затем возвращалась к микрофону. Восьмой дубль её уже не пугал. Звукорежиссёр отвечал за запись, Дмитрий слышал композицию целиком, а последнее решение о голосе оставалось за ней.

Нонна наблюдала, как Дмитрий меняется во время работы. Дома он мог часами сидеть неподвижно, слушая один фрагмент в наушниках. Здесь всё его тело участвовало в звуке: пальцы отсчитывали доли на колене, плечо едва заметно поднималось перед нужным вступлением, взгляд становился острым и собранным. Он не командовал Ксюшей. Просил пробовать, объяснял, что слышит, и принимал её отказ, если предложенное движение ломало смысл строки.

— Здесь не громче нужно, — сказал он после очередного дубля. — Представь, ты как будто уже всё решила, но ещё не произнесла вслух.

Ксюша сняла один наушник.

— Тогда пауза перед словом длиннее.

— Попробуй.

Она попробовала. На этот раз звукорежиссёр сам поднял большой палец, не дожидаясь команды.

Ксюша вышла из кабины и протянула Нонне запасные наушники.

— Хочешь услышать разницу?

— Я и так слышала.

— Не эту. Между седьмым и последним дублем.

Нонна надела наушники с недоверием человека, которому предлагают пройти проверку слуха. Дмитрий включил фрагменты подряд. В первом Ксюша брала ноту ровно и красиво; во втором перед словом была короткая пауза, и следующая фраза звучала увереннее.

— Ещё раз, — попросила Нонна.

Дмитрий повторил.

— Во втором она устала, — сказала сестра.

— Технически — да, — ответил он. — Но усталость сняла лишнюю осторожность.

— Значит, вы восемь раз пели, чтобы случайно устать правильно?

Ксюша рассмеялась.

— Примерно так и выглядит профессия.

Нонна вернула наушники. До этого ей казалось, что студийная работа состоит главным образом в ожидании: одна и та же строка, тот же экран, те же замечания. Теперь она поняла, почему Дмитрий не соглашался на первый удачный дубль. Разница была крошечной, но после сравнения первый вариант уже казался чужим.

— А если мне нравится седьмой? — спросила она.

— Тогда тебе нравится седьмой, — сказала Ксюша.

— И вы не станете его оставлять?

— Я ещё послушаю оба. Но выбирать буду не голосованием.

Нонна посмотрела на Дмитрия. Тот не вмешался и не попытался склонить сестру на сторону последнего дубля. Только пометил номера дорожек.

— Непрактично, — заключила Нонна.

— Зато честно, — сказала Ксюша и вернулась в кабину.

После этого Нонна стала следить за всей комнатой. Здесь каждый отвечал за свою часть работы, а окончательное решение об исполнении принимала Ксюша.

Теперь Нонна наблюдала не за Ксюшей и не за Дмитрием. Ещё в первый час её насторожила манера звукорежиссёра держаться. Нонна следила не столько за словами, сколько за жестами человека, уверенного, что на него никто не смотрит.

В его движениях что-то не сходилось.

Сначала Нонна решила, что ей просто не нравится его привычка отвечать прежде, чем Дмитрий закончит вопрос. Потом заметила другое: он был слишком внимателен к тому, какие файлы открыты, и недостаточно внимателен к самой музыке, когда разговор не касался его действий. На экране появлялось название новой папки — его взгляд задерживался. Дмитрий просил вернуться на несколько тактов — специалист выполнял точно, но через секунду снова проверял телефон.