Не закрывай дверь. Том 2

— Я не хочу лечить агрессивнее только потому, что так врачу спокойнее юридически.

Тишина. Главный врач смотрит с едва заметной улыбкой. Старший врач кивает. Не согласился полностью. Но услышал. Этого достаточно. После планёрки к тебе подходит молодая врач из другого кабинета. Недавно устроилась.

— Можно спросить?

— Конечно.

Она мнётся.

— У меня неделю назад был похожий случай.

— И?

— Я после вашей истории испугалась и хотела сразу депульпировать.

Ты чувствуешь напряжение.

— И?

— Не стала.

— Что сделала?

— Позвала старшего коллегу. Обсудили. Решили наблюдать.

— Пациенту объяснила?

Она улыбается.

— Очень подробно.

И вдруг твоя жалоба перестаёт быть только унижением. Из неё уже вышел человек, который принял немного более осознанное решение. Может быть, и пациент от этого однажды выиграет. Ты выходишь из переговорной. Телефон.

Сообщение от Марка:

«Как прошло?»

Ты улыбаешься.

«Хорошо».

Потом сама исправляешь:

«Настоящее».

Ответ:

«Горжусь тобой».

Ты читаешь. И неожиданно напрягаешься. Почему? Слово. Горжусь. Словно он сверху? Твой мозг уже готов найти угрозу даже здесь. Ты останавливаешь себя. Нет. Человек может гордиться другим человеком, не считая его ребёнком. Ты тоже гордишься Мирой. Соней. Лерой. Не всё надо отбивать.

Ты пишешь:

«Спасибо».

И оставляешь. Но настоящий новый конфликт приходит вечером. Совсем не от Марка. От отца. Мать звонит первой. Голос странный.

— Ты можешь приехать?

Сердце сразу.

— Что случилось?

— Папа в больнице.

Всё внутри выключается.

— Что?

— Он упал.

Ты уже хватаешь ключи.

— Где?

Мать называет больницу.

— Что с ним?

— Не знаю.

Голос ломается.

— Ему стало плохо на улице.

Ты выходишь из квартиры. Нажимаешь лифт.

— Он был за рулём?

Первый вопрос. Конечно. Мать понимает.

— Нет.

Ты закрываешь глаза. На секунду легче. Вот насколько глубоко авария всё ещё живёт в вас. Даже сейчас, когда отец в больнице, первая проверка: не машина.

— Я еду.

Отключаешься. Лифт. Телефон снова в руке. Кому? Мира? Соня? Марк. Палец уже над именем. И ты останавливаешься. Сейчас действительно нужна помощь? Или ты автоматически зовёшь мужчину, потому что стало страшно? Это разные вещи. Ты задаёшь себе вопрос, которому сама учила Марка:

что тебе нужно?

Ответ приходит быстро. Не быть одной в больнице. Ты нажимаешь. Марк отвечает сразу.

— Да?

— Папа в больнице.

— Где ты?

Первый вопрос.

Не:

что случилось. Где ты.

— В лифте. Сейчас поеду.

— Что известно?

— Почти ничего.

— Я приеду.

Раньше ты бы сразу напряглась.

Сегодня:

— Да.

Марк, кажется, сам не ожидал.

— Да?

Ты почти смеёшься сквозь страх.

— Не заставляй меня повторять.

— Уже еду.

Ты закрываешь глаза. Иногда помощь — не поражение. Если ты сама открыла дверь.

Глава четвёртая

КОГДА СТРАШНО

До больницы двадцать две минуты. Навигатор говорит — двадцать семь. Ты делаешь вид, что не видишь разницы. Телефон лежит рядом на сиденье, подключён к громкой связи. Мать звонила уже дважды. Первый раз — сказать, что отца увезли на обследование. Второй — спросить, где ты.

Ты ответила:

— Еду.

И сразу услышала собственный голос. Слишком спокойный. Таким ты говоришь с пациентами, когда видишь то, чего они пока не должны испугаться раньше времени. Только сейчас пациент — ты сама. И профессиональный голос не помогает. Перед глазами снова появляется отец на водительском сиденье. Руки на руле. Брат рядом. Потом телефонный звонок пять лет назад. Потом больничный коридор. Потом мать, которая спрашивает:

«А он?»

И никто не отвечает сразу. Ты сильнее сжимаешь руль.

— Не сейчас.

Говоришь вслух. Память не слушается. На светофоре звонит Марк. Ты отвечаешь.

— Я подъезжаю.

— Я тоже.

— Откуда ты едешь?

— С объекта.

— Далеко?

— Минут пятнадцать.

Ты смотришь на дорогу.

— Не гони.

Короткая пауза.

— Это приказ?

— Да.

— Принято.

В любой другой день ты бы улыбнулась. Сегодня только выдыхаешь.

— Мама там одна?

— Да.

— В каком отделении?

Называешь. Марк ничего больше не спрашивает. Не говорит, что уже кому-то звонит. Не обещает лучших врачей. Не объясняет, что всё будет хорошо. За это сейчас хочется любить его немного сильнее, чем безопасно. Ты сразу запрещаешь себе это слово. Не сегодня. Сегодня отец в больнице. Остальное потом. Мать сидит возле стены в приёмном отделении. Пальто не сняла. Сумка на коленях. Телефон держит двумя руками.

Когда видит тебя, встаёт слишком быстро.

— Где он?

— На обследовании.

— Что сказали?

— Ничего толком.

— Он сознание терял?

Мать кивает.

— На улице.

— Долго?

— Женщина, которая скорую вызвала, сказала — меньше минуты.

— Ударился?

— Кажется, нет.

Кажется. Ты ненавидишь это слово.

— Давление?

— Было высокое.

— Пульс?

Мать смотрит на тебя раздражённо.

— Я не врач.

Ты останавливаешься.

— Прости.

Она закрывает лицо ладонью.

— Я ничего не знаю.

И вот теперь голос ломается. Ты садишься рядом.

— Хорошо. Тогда ждём.

Мать смотрит на тебя сквозь пальцы.

— Не говори это слово.

Ты почти смеёшься. Совсем немного.

— У нас теперь семейная аллергия.

Она тоже улыбается на секунду.

И сразу снова:

— А если сердце?

— Проверят.

— У него уже было.

— Не инфаркт.

— Тогда тоже говорили, что ничего страшного.

— Мам.

Она замолкает. Ты берёшь её за руку. Ладонь холодная. И только тогда замечаешь: ты сама дрожишь. Не сильно. Но дрожишь. Мать замечает тоже.

— Ты чего?

Абсурдный вопрос.

— Ничего.

Она смотрит.

Ты исправляешь:

— Боюсь.

Её лицо сразу меняется. Будто твой страх даёт ей право перестать притворяться.

— Я тоже.

Вы сидите рядом. Не мать и дочь, одна из которых должна держать другую. Две женщины, которым страшно за одного и того же человека. Через несколько минут открываются двери. Ты мгновенно встаёшь. Не отец. Медсестра. Потом снова. Не он. Ты начинаешь понимать, почему ожидание в больнице так изматывает. Каждая дверь становится обещанием информации. Большинство раз — не тебе. Марк появляется через двенадцать минут.

Ты замечаешь его ещё в конце коридора. Тёмное пальто. Быстрый шаг. Телефон в руке. Он видит тебя. И замедляется. Не идёт сразу обнимать. Сначала подходит к матери.

— Здравствуйте.

Мать поднимается. Она видела его только на фотографиях? Нет. Кажется, вообще не видела. Только слышала. И вот первое знакомство. В больнице. Прекрасно.

Ты открываешь рот:

— Мам, это…

Она неожиданно:

— Марк?

Ты поворачиваешься.

— Откуда ты…

Мать смотрит так, будто вопрос глупый.

— Я не слепая.

Марк почти улыбается.

— Очень приятно.

Мать отвечает:

— В других обстоятельствах было бы приятнее.

— Согласен.

Ни дорогого обаяния. Ни попытки понравиться. Просто садится рядом. Ты смотришь.

— Ты можешь ехать, если у тебя работа.

— Могу.

— Я не это имела в виду.

— Я знаю.

Он снимает пальто. Остаётся. И ничего не делает. Сначала это почти странно. Ты привыкла, что Марк в любой ситуации быстро находит задачу. Звонок. Человек. Решение. Сейчас он просто сидит. Через пять минут мать спрашивает:

— У вас нет знакомого врача здесь?

Ты напрягаешься мгновенно. Марк переводит взгляд на тебя. Не на мать. На тебя. Вопрос. Ты чувствуешь, как внутри сталкиваются две вещи. Страх. И принцип. Если сейчас есть возможность узнать быстрее — почему не использовать? Но чего именно ты хочешь? Не особого лечения. Не обхода очереди. Информации.

— Если только узнать, кто ведёт и когда нам скажут результаты.