Не закрывай дверь. Том 2

Adam Neiro

Не закрывай дверь. Том 2

Книга вторая

НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ СВОЕЙ

роман

СОДЕРЖАНИЕ

1. Ответ

2. Коробки

3. После ошибки

4. Когда страшно

5. Старый спор

6. Цена участия

7. Пока ничего не решено

8. Не твоя

9. Слишком рано

10. Не последний шанс

11. После слова

12. Для твоей безопасности

13. Чужой риск

14. Не исчезай за меня

15. Не держать

Глава первая

ОТВЕТ

Ты смотришь на его сообщение почти минуту.

«Насчёт чего?»

Вот ведь мужчина. Он знает. Конечно знает. Не может не знать. Но не помогает. Не предлагает варианты.

Не пишет:

«Приехать?»

Не пишет:

«Ты про вчера?»

Не оставляет тебе удобную щель, через которую можно протиснуться, не произнеся главное.

Ты сама сказала Соне:

хочешь, чтобы он снова сделал то, что ты попросила не делать.

Соня ответила:

нет. Хочешь сама попросить. И вот теперь приходится.

Ты печатаешь:

«Насчёт вчера».

Смотришь. Слишком расплывчато. Удаляешь.

«Насчёт того, чтобы ты больше так не делал».

Отправляешь. Точки появляются. Исчезают.

«Понял».

Ты практически слышишь его голос. Спокойный. Невыносимый.

Следом:

«Что именно изменилось?»

Ты закрываешь глаза.

— Господи.

Не хочет дать тебе спрятаться вообще.

Пишешь:

«Я не хочу, чтобы ты считал мой вчерашний отказ окончательным».

Ответ быстро:

«Я и не считал окончательным».

Ты замираешь.

«Но ты сказал, что больше не будешь».

Марк:

«Пока ты сама не скажешь обратное».

Ты перечитываешь. Не ловушка. Не игра. Просто логика. Теперь ты сказала.

Следующее сообщение:

«Ты говоришь обратное?»

Ты сидишь на кухне. Ночь. В квартире тихо. И вдруг понимаешь, что в переписке можно бесконечно оставаться смелой ровно на половину.

Можно написать:

да. Но тело уже знает, что произойдёт после этого слова. Не обязательно сегодня. Не обязательно сразу. Но дверь, которую вчера закрыла, снова откроется. И на этот раз ты открываешь её сознательно.

«Да».

Отправляешь. Ответ приходит не сразу. Минуту.

Потом:

«Хорошо».

Ты начинаешь смеяться. Одна. Ночью.

Печатаешь:

«Я сейчас тебя заблокирую».

Он:

«За согласие?»

«За это слово».

Ответ:

«Тогда буду осторожнее».

И потом:

«Можно позвонить?»

Ты смотришь. Улыбка исчезает сама. Не от страха. От серьёзности момента.

«Да».

Телефон начинает звонить. Ты отвечаешь.

— Привет.

— Привет.

Голос низкий. Тихий. Он тоже не спал. Несколько секунд молчите.

— Ты уверена? — спрашивает Марк.

Ты улыбаешься устало.

— Я знала, что ты спросишь.

— И?

— Раздражает.

— Это не ответ.

— Уверена в чём именно?

Он молчит секунду.

— Что хочешь продолжать узнавать меня не только за ужинами и на прогулках.

Вот хорошая формулировка.

Без:

секс.

Без:

отношения. Но смысл есть.

— Да.

— И если в какой-то момент передумаю, скажу.

Марк тихо выдыхает.

— Вот это мне и нужно.

Тепло.

— А мне нужно другое.

— Что?

Ты думаешь.

— Чтобы ты не превращал каждое моё сомнение в ситуацию, где надо сразу отойти на пять метров.

Тишина.

— Объясни.

— Вчера я сказала стоп.

Ты остановился правильно.

— Но?

— Но потом я сказала «больше так не делай», и ты воспринял это как окончательное правило.

— Потому что это было похоже на правило.

— Знаю.

Ты проводишь пальцем по краю стакана.

— Иногда мне нужно время понять, чего именно я испугалась.

Марк отвечает не сразу.

— Тогда как отличить это от настоящего «нет»?

Правильный вопрос. Очень. Ты думаешь.

— Никак.

— В моменте никак.

Марк молчит.

— Если я говорю нет или стоп — это всегда стоп.

— Хорошо.

Ты:

— Марк.

Он смеётся тихо.

— Прости.

Ты тоже улыбаешься.

— А дальше я сама могу вернуться.

— Не ты должен решить, что я передумала.

— Ты скажешь.

— Да.

— Тогда договорились.

Тишина становится мягче.

Потом Марк спрашивает:

— Ты хочешь, чтобы я приехал?

Сердце сразу. Ночь. Почти половина первого. Ты смотришь на закрытую входную дверь. Вчера он уже был здесь. Позавчера тоже. Сегодня всё другое. Сегодня нет кризиса. Нет ссоры. Нет случайности. Просто вопрос. Ты хочешь? Да. Но не сейчас.

И вот удивительно:

можно хотеть человека и всё равно не хотеть именно этот момент.

— Нет.

— Хорошо.

Ты почти ждёшь собственного раздражения. Не приходит. Потому что сегодня ты понимаешь ответ.

— Но завтра.

Добавляешь. Марк молчит.

— Завтра?

— Да.

— Где?

Ты улыбаешься.

— Не у меня.

— У меня?

— Да.

Теперь уже он молчит дольше. И тебе неожиданно приятно представить, что удалось выбить из него несколько секунд контроля.

— Адрес пришлю.

— Я знаю адрес твоего офиса.

— Квартира в другом месте.

— Я так и предполагала.

Потом ты спрашиваешь:

— Она правда без треснувших кружек?

Марк начинает смеяться.

— Приедешь — проверишь.

Утром ты жалеешь только об одном: что переписка произошла ночью, а рабочий день начинается в девять. Ты смотришь на себя в зеркале. Спала часов пять. Но лицо почему-то живее, чем после восьми. Вот человеческая биология. Можно быть уставшей и счастливой одновременно. Очень неудобно. На работу приезжаешь раньше. Первым встречается Даниил. Конечно. Он стоит у стойки администратора, листает снимки на планшете.

Поднимает глаза.

— Доброе утро.

— Доброе.

И ты сразу понимаешь:

что-то изменилось. Не в нём. В тебе. Потому что раньше рядом с Даниилом всегда существовало лёгкое:

а если?

Сегодня почти нет. Не потому что он стал менее красивым. Вот нет. Он всё ещё очень красивый. Особенно когда сосредоточен. И тело это замечает. Но желание теперь не открывает дверь автоматически.

Просто говорит:

красивый мужчина. И проходит дальше. Это новое. Даниил смотрит внимательнее.

— Ты улыбаешься.

— Нет.

— Есть.

Ты почти смеёшься.

— У тебя пациент.

— Это не ответ.

— Иди работать.

Он улыбается. И уходит. Без попытки выяснить. Терапия действительно существует. В кабинете Нина спрашивает:

— Курс уже закончился, а ты всё равно счастливее. Подозрительно.

— Вы сегодня все сговорились?

— Кто «все»?

— Неважно.

Она смотрит.

— Мужчина?

Ты надеваешь перчатки.

— Пациент через две минуты.

— Значит, мужчина.

Вот опыт двадцати лет ассистирования. Первый пациент — тот самый мужчина, которому пришлось лечить каналы после попытки сохранить нерв. Ты сразу напрягаешься. Он садится.

— Ну что, доктор.

Ты ожидаешь претензии.

— Как зуб?

— Нормально.

Выдыхаешь почти незаметно.

— Совсем?

— Вообще забыл.

Осматриваешь. Всё спокойно. Пациент неожиданно говорит:

— Я в прошлый раз погорячился.

Ты поднимаешь глаза.

— Бывает.

— Жена сказала, я на вас наехал.

— Немного.

Он улыбается.

— Простите.

И вдруг день становится ещё лучше. Не потому что извинился. Потому что результат хороший. Это твоё.

Ты снова вспоминаешь:

Марк может исчезнуть. Даниил может исчезнуть. Любые отношения могут закончиться. Но руки. Навык. Знания. Вот опора, которую хочется строить в себе. После пациента приходит письмо. Организаторы курса присылают фотографии группы и предложение на второй модуль через четыре месяца. Цена ещё выше. Ты открываешь.

И сразу думаешь:

надо копить.

Не:

может, клиника оплатит.

Не:

может, Марк. Я.

И только после этого:

может, будет программа поддержки. Но сначала — я. Вот тоже привычка. Возможно, не всегда здоровая. Но твоя. В обед звонит отец.

— Ты работаешь?

— Перерыв.

— Отлично.

— Что случилось?

— Почему сразу случилось?

Ты улыбаешься.

— Семейная традиция.

Отец молчит секунду.

— Мать хочет в воскресенье всех собрать.

Ты замираешь. Всех раньше включало брата. Потом слово долго почти не использовалось.

— Кого всех?

— Тебя. Нас.

— Тётю Лену.

У тебя внутри что-то смещается. Тётя Лена — сестра матери. Живёт в другом городе. Приезжает редко. После смерти брата была одной из немногих, кто мог говорить с матерью так, чтобы та не закрывалась.

— Она приехала?

— На несколько дней.

— Хорошо.

Отец:

— И ещё мать хочет разобрать вещи.

Ты сразу понимаешь.

— Его?

Отец долго молчит.

— Да.

Пять лет. Комната брата давно не музей. Но коробки остались. Одежда. Какие-то книги. Мелочи. То, к чему никто не хотел прикасаться окончательно.

— Почему сейчас?

— Не знаю.

Семейное? Нет. Отец действительно не знает.

— Она сама предложила?

— Да.

Это важно.

— Я приеду.

— Уверена?

— Да.

Отец:

— Не обязана.

Ты улыбаешься.

— Знаю.

После звонка настроение меняется. Не рушится. Просто прошлое входит в комнату. Ты несколько минут сидишь. Потом открываешь фотографию брата в телефоне. Редко делаешь. Он там смеётся. Тебе семнадцать. Ему больше. Снимок на даче. Удивительно, что человек может давно умереть, а на фотографии всё ещё не знать.

— Всё нормально?

Даниил стоит в двери. Ты блокируешь экран.

— Да.

Он смотрит.

— Настоящее?

Ты думаешь.

— Не совсем.

Он не входит.

— Нужна помощь?

Вот правильный вопрос. Ты улыбаешься.

— Нет.

— Хорошо.

И уходит. Мужчины действительно могут учиться. Иногда. В пять пишет Марк.

«Во сколько закончишь?»

Ты сразу чувствуешь улыбку.

«В семь».

«Заехать?»

Ты думаешь. Нет. Сегодня хочешь приехать сама.

«Нет. Пришли адрес».

Ответ:

«Ты уверена?»

Ты:

«Ты теперь будешь спрашивать это о маршруте тоже?»

Он:

«После последних недель — возможно».

Ты смеёшься. Адрес приходит. Район ожидаемо дорогой. Не самый демонстративный. Но такой, где стоимость квадратного метра могла бы профинансировать твою будущую стерилизационную. Ты сразу считаешь. Профессиональная деформация человека с таблицей клиники. Перед уходом Нина смотрит на тебя.

— Куда-то собираешься?

— Домой.

— Врёшь.

— Почему?

— Ты губы накрасила.

Ты замираешь.

— Я иногда крашу.

— После смены?

Чёрт. Ты хватаешь сумку.

— До завтра.

Нина смеётся тебе вслед. В машине едешь медленнее обычного. Не потому что боишься. Хочешь успеть подумать. Что именно ты сегодня обещала? Ничего.

Ты сказала:

приеду. Всё остальное будет решаться там. Это успокаивает. Дом Марка высокий. Современный. Без избыточного золота, слава богу. Парковка подземная. Он заранее прислал номер места для гостя. Даже место для твоей машины уже организовано. Ты почти раздражаешься. Потом смеёшься. Что должен был сделать? Оставить хаотично искать? Не всё организованное — контроль. Надо выучить. Поднимаешься. Перед дверью стоишь пару секунд.

Не потому что передумала. Просто понимаешь символику. До сих пор он входил в твоё пространство. Теперь ты впервые входишь в его. Звонишь. Марк открывает почти сразу. Тёмные брюки. Футболка. Без обуви. Тот самый человек, которого ты привыкла видеть в костюмах, вдруг босиком. Почему это настолько интимно?

— Привет.

— Привет.

Он смотрит. Не скрывает. И ты чувствуешь этот взгляд от лица до ног. Сегодня на тебе простое платье. Не чёрное. Тёмно-синее.

— Красиво.

Говорит он.

— Квартира?

— Ты.

Тепло.

— Можно войти или ты решил держать меня в коридоре?

Марк отступает.

— Заходи.

Первое разочарование:

квартира не холодная. Ты ожидала. Стекло. Камень. Чёрные поверхности. Одинокая дорогая ваза. Есть это. Но есть и книги. Плед. Фотография матери. Старое кресло, которое вообще не подходит к остальному интерьеру. И кружка. На столе. Ты берёшь. Марк смотрит.

— Что?

Ты рассматриваешь край.

— Без трещины.

Он начинает смеяться.

— Ты правда проверяешь?

— Обещала.

И тут замечаешь другую. В раковине. С маленьким сколом у ручки.

Ты торжествующе:

— Есть.

Марк смотрит.

— Это считается?

— Конечно.

— Тогда можешь расслабиться. Я человек.

— Пока не доказано.

Ты проходишь дальше. Не осматриваешь демонстративно. Но всё видишь. Рабочий стол. Два монитора. Чертежи. Ни одной женской вещи. И тут же злишься на себя. Что именно ты искала? Следы Евы? Бывшей? Человеку тридцать три. У него была жизнь. На полке фотографии. Отец. Молодой Марк. Какая-то женщина. Наверное, мать. И групповая фотография компании. Ева там тоже. Рядом. Укол. Не исчезло. Ты просто проходишь.

Марк замечает.

— Что?

— Ничего.

Он смотрит.

Ты сама:

— Есть.

Показываешь на фото.

— Старая?

— Пять лет назад.

— Вы рядом.

— Да.

Он не оправдывается. Ты киваешь. И идёшь дальше. Иногда ревность можно просто пережить. Не надо каждый раз превращать её в разбирательство. На кухне уже еда.

— Ты готовил?

Марк смотрит.

— Нет.

Ты улыбаешься.

— Слава богу.

— Спасибо за доверие.

— Кто?

— Ресторан.

Конечно. Вы ужинаете. Спокойнее, чем ты ожидала. Потому что главная тема сидит между вами и оба знаете. И именно поэтому первые полчаса обсуждаете всё, кроме неё. Проект. Твою семью. Воскресенье. Когда говоришь про вещи брата, Марк становится серьёзным.

— Хочешь ехать?

— Да.

— Или чувствуешь, что должна?

Вот хороший вопрос. Ты думаешь.

— И то и другое.

— Если станет тяжело?

— Уеду.

Он кивает. Не предлагает забрать. Не предлагает присутствовать. Ты замечаешь. После еды Марк убирает тарелки. Ты смотришь.

— Что?

— Ничего.

— Есть.

Ты улыбаешься.

— У богатых мужчин посуда сама не исчезает?

— Иногда исчезает.

— Как?

— Домработница приходит два раза в неделю.

Честно.

— Сегодня не её день.

— Очень полезно. Теперь я знаю, что ты способен подойти к раковине.

— Уровень доверия растёт.

Он ставит стаканы. И наконец смотрит.

— Пойдём?

Сердце.

— Куда?

Марк почти улыбается.

— Могу провести экскурсию по кладовой, если хочешь ещё оттянуть.

Ты смеёшься.

— Ненавижу тебя.

— Нет.

Вот слишком уверенно. Ты поднимаешь брови.

Марк сразу:

— Было самоуверенно.

— Очень.

— Исправляюсь.

Он подходит. Не касается.

— Я не хочу угадывать сегодня.

Говорит. Ты слушаешь.

— Поэтому скажи.

— Что?

— Зачем приехала.

Очень прямо. Ты чувствуешь жар.

Можно сказать:

поужинать. Это будет правда. Но не вся.

— Увидеть тебя.

— Уже увидела.

Ты улыбаешься нервно.

— Марк.

— Да?

— Не облегчишь?

— Нет.

И ты неожиданно благодарна. Потому что если сегодня что-то произойдёт, оно не должно быть результатом того, что он аккуратно привёл тебя туда словами. Ты сама.

— Я приехала потому, что хочу продолжить то, что остановила.

Тишина. Марк не двигается. Но лицо меняется. Очень. Ты получаешь то самое подтверждение, которое когда-то хотела. Ему не легко. Совсем.

— Уверена?

Ты улыбаешься.

— Да.

— И если передумаю…

— Остановимся.

— Да.

Он подходит. Целует. Не осторожно. Но и не внезапно. И ты сразу чувствуешь разницу между теми вечерами и этим.

Нет скрытого вопроса:

произойдёт ли?

Есть только:

как далеко сегодня вы оба захотите идти?

И от этого спокойнее. Марк ведёт. Теперь ты позволяешь. Его квартира. Его пространство. Но решение твоё. Очень странное сочетание. И именно поэтому работает. Не нужно спешить. Вы не спешите. Поцелуи. Разговор короткими фразами. Смех, когда ты снова задеваешь что-то ногой.

Марк:

— Ты всегда воюешь с мебелью?

— Она стоит неправильно.

— Это дизайнерский стол.

— Значит, дизайнер виноват.

Он смеётся. И эта обычность спасает. Потом становится не до смеха. Близость углубляется. Но остаётся той, где каждое следующее движение возможно только потому, что предыдущего никто не испугался. Ты замечаешь собственное тело. Как оно перестаёт ждать подвоха. Как легче становится отдавать часть контроля, когда точно знаешь, что это не навсегда. Сегодня Марк не спрашивает каждые тридцать секунд.

Но смотрит. Слышит. И один раз ты сама говоришь:

— Медленнее.

Он меняет темп сразу. Никакой драмы. Никакой обиды. Просто информация. Это почти ошеломляет. В какой-то момент ты останавливаешь его руку. Марк замирает.

— Нет?

Ты слушаешь себя.

— Не так.

Он ждёт. Ты показываешь. Очень маленькая вещь. И почему-то именно она становится самым интимным моментом вечера. Не потому что физически. Потому что ты сказала, как тебе нужно. Без страха показаться сложной. Неудобной. Марк принимает. Не объясняет, что его способ лучше. Потом вы действительно переходите ту границу, перед которой останавливались раньше. Без красивой кинематографичности. Не идеально.

С короткими неловкими паузами. С необходимостью иногда подсказать. С моментом, когда вы оба смеётесь. И всё равно именно поэтому — настоящее. Нет никакой необходимости превращать близость в экзамен. Ни тебе. Ни ему. Когда всё наконец становится тише, ты лежишь рядом и первое время не думаешь вообще. Вот роскошь. Не анализировать. Просто дышать. Марк лежит рядом. Его ладонь на твоём животе.

Не держит. Просто касается. Ты смотришь в потолок.

— Ну?

Спрашивает он. Ты поворачиваешь голову.

— Что «ну»?

— Ты молчишь.

— И?

— Я начинаю подозревать, что это плохо.

Ты смеёшься.

— Ты сейчас просишь оценку?

— Возможно.

— По десятибалльной?

— Не издевайся.

Ты смеёшься сильнее. И напряжение, которое только могло появиться, исчезает.

— Всё хорошо.

Марк смотрит.

Ты сама:

— Настоящее.

Он улыбается. Через несколько минут ты спрашиваешь:

— А ты?

Марк смотрит так, будто вопрос смешной.

— Серьёзно?

— Да.

Он придвигается чуть ближе.

— Очень хорошо.

Тебе приятно. Глупо приятно. Потом приходит другая мысль. Очень быстро. Теперь что? Вот она. Типичная ошибка головы. Только что был момент. И уже надо определить структуру. Вы встречаетесь? Вы пара? Эксклюзивность? Ты напрягаешься. Марк чувствует.

— Что?

Ты думаешь.

— Ничего.

Он молчит. Не говорит «есть». Прогресс.

Но ты сама:

— Есть.

Марк улыбается.

— Говори.

— Это теперь что-то меняет?

Он понимает.

— Для тебя?

— Не знаю.

— Для меня — да.

Сердце.

— Что?

Марк думает.

— Я не хочу больше встречаться с другими женщинами.

Ты замираешь. Не потому что неожиданно. Потому что формулировка.

Не:

ты теперь моя. Я не хочу. Про себя.

— И?

— И хотел бы, чтобы ты тоже не встречалась с другими мужчинами романтически.

Даниил когда-то сказал похожее. Но сейчас внутри реакция другая. Почему? Не потому что Марк лучше. Потому что ты уже выбрала иначе.

— Хорошо.

Говоришь. Марк смотрит.

— Настоящее?

Ты улыбаешься.

— Настоящее.

Эксклюзивность. Слово не произнесли. Но договор есть. Ты вдруг вспоминаешь Александра. Красивого мужчину из кафе. Данииловы руки.

И понимаешь:

ничего из этого не исчезнет магически. Ты всё ещё будешь замечать. Фантазировать. Иногда хотеть. Но теперь действия имеют границу. И эта граница выбрана тобой. Вот важно.

Ты говоришь:

— Только одно.

Марк:

— Что?

— Это не значит, что я перестану замечать других мужчин.

Он смотрит. Ты почти слышишь ревность ещё до ответа.

— Я тоже не ослеп.

— Не только замечать.

— Иногда я могу фантазировать.

Сказала. Марк очень долго молчит. Вот теперь интересно.

— О других мужчинах?

— Да.

Челюсть. Есть. Тебе почти смешно.

— Даже если мы вместе?

— Да.

Он смотрит.

— Тебя это не беспокоит?

Ты думаешь.

— Нет.

— Иногда удивляет.

— А меня беспокоит.

Честно.

— Знаю.

— Откуда?

— По лицу.

Марк закрывает глаза. Ты улыбаешься.

— Я не собираюсь тебе изменять.

Он открывает.

— Я знаю.

— Тогда?

Марк думает.

— Мне неприятна мысль, что ты можешь лежать рядом со мной и хотеть кого-то другого.

Не запрет. Чувство. Ты принимаешь.

— Понимаю.

— И?

— И не обещаю никогда не думать.

Тишина.

— Очень неудобная женщина.

Ты улыбаешься.

— Уже поздно.

Марк тоже. Он становится серьёзнее.

— Но если фантазия станет желанием что-то сделать?

Хороший вопрос. Ты думаешь.

— Тогда скажу себе правду сначала.

— А мне?

— Не знаю.

Честно.

— Смотря что именно.

Марк не очень доволен. Видно. Но не требует.

— Ладно.

Ты:

— Настоящее?

Он усмехается.

— Частично.

Позже вы идёте на кухню за водой. Ты в его футболке. Огромной. И вот это почему-то интимнее всего. Марк смотрит.

— Что?

— Ничего.

Ты поднимаешь бровь.

Он сдаётся:

— Тебе идёт.

— Я заберу.

— Нет.

— Что значит нет?

— Это хорошая футболка.

Ты начинаешь смеяться.

— Богатый мужчина жалеет футболку?

— Именно поэтому богатый.

Пьёте воду. Ты видишь время. Почти два.

— Мне надо ехать.

Марк смотрит.

— Останься.

Не приказ. Но вес в голосе есть. Ты думаешь. Завтра с десяти. До дома далеко. И хочешь остаться.

Но вдруг внутри снова:

если останусь, утром станет ещё ближе. Ты улыбаешься самой себе. Уже была эта сцена.

— Останусь.

Не потому что боишься отказать. Потому что выбираешь. Утро в его квартире другое. Не твоя кухня. Не твои вещи. Ты просыпаешься раньше него. Редкость. Смотришь. Марк спит. И без сознания выглядит почти моложе. Никакого контроля. Вот сейчас можно рассматривать. Ты так и делаешь. Потом взгляд идёт по комнате. Книга возле кровати. Телефон. Часы. И на стуле его рубашка. Ты вспоминаешь собственный страх:

рубашка у тебя. ящик. ключи. Теперь ты в его пространстве.

И вдруг понимаешь:

захват может работать в обе стороны. Не только он способен войти в твою жизнь. Ты тоже. Эта мысль неожиданно успокаивает. Отношения — не обязательно история, где один поглощает другого. Если оба остаются отдельными. Пока. Телефон Марка вибрирует. Экран загорается. Ева. Ты видишь имя. Не сообщение. Только имя. Марк спит. И у тебя на долю секунды возникает импульс. Посмотреть. Настолько быстро, что страшно.

Можно взять. Разблокировать? Наверное, код. Ты не знаешь. Но импульс уже был. Ты вспоминаешь Даниила. Его бывшую. Телефон. Проверки. Вот как начинается. Не с того, что человек считает себя контролирующим.

С маленького:

я просто хочу знать.

Ты отворачиваешь телефон экраном вниз. Не трогаешь больше. Марк просыпается через несколько минут.

— Сколько?

— Семь десять.

Он сразу тянется к телефону. Смотрит. Ева. Ты наблюдаешь за собой. Ревность есть. Но вместе с ней странная гордость. Ты могла посмотреть. Не стала. Это никто не узнает. Кроме тебя. Наверное, именно так и выглядит характер. То, что делаешь, когда никто не видит. Марк отвечает Еве коротко. По работе. Потом смотрит на тебя.

— Доброе утро.

— Доброе.

Целует. За завтраком ты рассказываешь ему про импульс. Сама. Марк удивляется.

— Ты хотела посмотреть мой телефон?

— Да.

— Почему?

— Потому что написала Ева.

Он смотрит.

— И не посмотрела.

— Нет.

— Спасибо.