Обесчещенная мужем сестры

Рокси Нокс

Обесчещенная мужем сестры

Глава 1

В номере отеля для новобрачных слишком много зеркальных поверхностей. Куда бы я ни бросила взгляд, везде наталкивалась на собственное отражение: напуганная девушка в кружевном белье, которая покорно ждет своего часа стать женщиной.

Ледяной воздух из кондиционера хлещет по обнаженным плечам, заставляя мелкую дрожь пробегать по позвоночнику. Надо бы убавить мощности. Вот сейчас мой муж Динар вернется, и я попрошу его об этом.

Едва мы вошли в номер, Динар сказал, что сходит за напитками и оставил меня одну.

Готовиться.

Его нет уже неприлично долго. Может быть, он тоже волнуется, как и я? Хотя Динар, в отличие от меня, уже взрослый мужчина. Доктор. Чего ему переживать? Практически исключено, что он, дожив до своих тридцати, еще не был с женщиной. Мой отец выбрал его мне в мужья именно за холодную голову и профессионализм. «Он присмотрит за твоим недугом, Сая», – говорил папа.

Внезапный щелчок – и мир куда-то исчез. Номер утонул в угольной, непроницаемой тьме. Сердце забилось о ребра, колючий ком страха перекрыл дыхание. Тьма стала такой густой, что ее, казалось, можно было коснуться рукой.

Я знаю, что на массивном комоде в паре метров от кровати стоят декоративные свечи, о которых позаботилась моя сестра Диляра, но я не могу сдвинуться с места.

Только не сейчас… Пожалуйста, только не сейчас…

Пытаюсь пошевелить пальцами на правой ноге. И знакомый холод поднимается от щиколоток к коленям, медленно превращая мои ноги в неподвижные восковые палки. Мой личный кошмар – приступ онемения конечностей – выбрал самый неподходящий момент.

Дверной замок негромко лязгает. Динар вернулся!

В комнату не проникло ни единого лучика света – видимо, обесточен был весь этаж.

Слышу шорох шагов мужа по мягкому ворсу ковра. Ближе. Еще ближе. Аромат его парфюма – тяжелый, с нотками мокрой кожи и горького табака – заполняет пространство вокруг меня. Зачем же он так набрызгался перед тем, как лечь со мной в постель? От этого запаха закружилась голова.

– Спишь? – доносится до моих ушей его шепот.

– Нет, – отвечаю я.

Горло сковано спазмом страха. Я боюсь этой ночи. Боюсь того, что он увидит мою беспомощность. Будет недоволен тем, что я лежала бревном в процессе долга.

Хотя он же врач, он поймет, что от меня это не зависело. Собственно, потому отец и отдал меня Динару, чтобы тот, в случае приступа, смог оказать мне медицинскую помощь, да и вообще присматривал за мной. «Больше тебя никто не возьмет, Саят», - сдвинув брови к переносице, сказал папа.

Кровать застонала под его весом, матрас ощутимо просел. Горячая, почти обжигающая ладонь накрыла мое бедро. От этого контраста температур тело прошила электрическая искра, возвращая крупицы чувствительности.

Пальцы мужа, уверенные и властные, медленно поползли вверх, сминая кружево и оставляя за собой огненный след.

– Почему ты такая холодная? – шепчет он, и я чувствую его горячее дыхание на своей щеке.

И надо же, согреваюсь.

Мне кажется, будто голос Динара звучит странно и чужеродно. Хотя, о чем это я? Мы почти с ним не говорили. И я практически не знаю, как звучит его голос, а в темноте все кошки серы.

Динар начинает ласкать меня с пугающей неспешностью. Его губы находят чувствительную точку за моим ухом, а руки уверенно и властно исследуют изгибы моего оцепеневшего тела.

Сейчас он не был похож на того сдержанного доктора, с которым мы, как чужие, сидели на помолвке.

Муж спускается ниже, и его губы обжигают ключицы. Зубы слегка прихватывают кожу, заставляя меня выгнуться в его руках.

Тело покалывает от его прикосновений, каждая клеточка кричит от возбуждения и страха, в то время как ноги все еще остаются неподвижными. Он не знает. Или делает вид, что не замечает моей неловкости.

Его ладонь скользит по моему животу, заставляя меня судорожно вздохнуть, затем пальцы сжимается в паху, властно и целенаправленно.

Чувствую, как они начинают свою бесстыдную работу, доводя меня до исступления. В этой кромешной тьме, где я не вижу его лица, всё превращается в чистый инстинкт.

Так даже лучше.

Его губы накрывают мои в жадном, собственническом поцелуе, подавляя мой тихий всхлип.

Пытаюсь отвечать, но мой рот занят его губами, а язык – его властным языком.

Он входит в меня внезапно, без предупреждения, и от этого резкого заполнения я чуть не кричу, но звук застревает где-то в груди, превращаясь в глухой стон.

Динар двигается методично, почти механически, и эта ритмичная, неумолимая работа заставляет мое оцепенение постепенно отступать.

Чувствую, как мое тело начинает отвечать ему – невольными судорогами, влажностью, предательским подрагиванием мышц.

Он шепчет что-то на нашем языке – слова, которые я не могу разобрать. Его руки держат меня так крепко, что у меня возникает странная мысль: если он отпустит, я рассыплюсь на части, как неправильно сложенная башня…

Ослепительная вспышка света режет глаза, вырывая меня из дурманящего марева. Веки дрожат, зрачки сужаются, и реальность обрушивается на меня ледяным водопадом.

Перевожу взгляд на мужчину, чьи властные руки всё еще прижимают меня к простыням. И воздух застревает в легких.

Передо мной не мой законный муж.

Это Камиль.

Муж моей сестры.

Крик, дикий и надрывный, зарождается где-то в глубине моей груди, но не успевает сорваться с губ.

Камиль реагирует мгновенно: его широкая ладонь накрывает мой рот, намертво вжимая голову в подушку. Его глаза расширены, на лице застыла маска ярости, которая тут же сменяется ужасом.

– Молчи! – шипит он, и я чувствую, как его тело бьет крупная дрожь. – Сая, ради Всевышнего, не ори!

Он тоже обескуражен. Я вижу это по его прерывистому дыханию, по тому, как он оглядывает комнату, осознавая свою фатальную ошибку.

Он перепутал двери? В этом огромном отеле, в хмельном угаре свадебного торжества, он зашел не к моей сестре, а в комнату, где я ждала своей первой брачной ночи.

Живот сводит от тошноты. Моя невинность, которую я должна была подарить мужу, теперь превратилась в пятно крови на белой простыне…

За дверью слышны обеспокоенные голоса гостей. Если они войдут, если увидят меня с ним... В нашей семье такое распутство не прощают! Нас обоих ждет страшная смерть!

Ладно, меня. С мужчин взятки гладки. А вот с женщины спросят по полной: почему впустила в постель постороннего? Но я же… Я и подумать не могла, что кто-то, кроме Динара, сюда войдет!

Я бьюсь под Камилем, пытаясь оттолкнуть его, но мои ноги снова теряют чувствительность. Слезы застилают обзор, я смотрю на Кемаля с ненавистью и мольбой одновременно.

– Где он? – пищу, задыхаясь под его рукой. – Где мой муж?

Что он сделает теперь? Убьет меня, чтобы скрыть позор, или заставит молчать до конца жизни? И главный вопрос, разрывающий мою душу на части: где в этот момент находится человек, которому я теперь никогда не посмею посмотреть в глаза? Где Динар?

Глава 2

Шикарный «Империал», который находится в самом сердце турецкой Антальи, принадлежит Камилю Ямадаеву. Он сам предложил нашей семье отпраздновать свадьбу в его отеле, и все, конечно, согласились. Казалось, лучшего места для торжества не найти – воздух здесь пах морем и сладкими цветами, а закаты обещали вечное счастье.

И вот теперь случилось то, что случилось. Рухнули мои надежды на счастливый брак.

– Я не знаю, где твой муж, – шепчет Камиль. – Сейчас я отпущу тебя, но сначала пообещай, что не будешь кричать.

Киваю, не переставая дрожать. Меня охватил такой жуткий озноб, будто я прыгнула в ледяную реку. Ужас, как он есть, в чистом виде.

Губы больше не сдавливает его ладонь, но я всё равно не могу разомкнуть их и сказать хоть слово.

– Произошла ужасная ошибка. Мы должны убрать следы, пока никто не увидел! – голос Камиля срывается на хриплый шёпот.

Он вскакивает с постели, ничем не прикрываясь, и тянет на себя окровавленную простыню. Мое свинцовое тело не отпускает ткань, а пошевелиться я не могу. Приступ очень сильный.

– Ну же, Сая, перекатись набок. Быстрее!

– Не могу, – еле выдавливаю из себя, зажмуриваясь изо всех сил. Я не имею право смотреть на обнаженного мужа сестры. Это харам! Грех, от которого кровь стынет в жилах.

– Да что с тобой такое? Очнись! Если нас застукают, это конец. Ты хоть понимаешь, что я говорю?

Он не в курсе моих проблем со здоровьем? Неужели Диляра не растрепала обо мне? Она так любит рассказывать в красках нашим знакомым, какая немощная у нее сестра, и какая она, Диляра, умница и красавица. Идеальная, гордая, неприступная.

Она и замуж вышла за богатейшего мужчину несмотря на то, что все пророчили ей в мужья бородатого горца-бандита. Ее видели несколько раз с этим странным парнем, но отцу Диляры, моему дяде, удалось замять скандал и устроить ей выгодный брак с Камилем. Детей у них пока нет. Может, это знак? Нет, не смей так думать, Сая! Никому ты теперь не нужна, без чести!

Кое-как Камилю удаётся вытащить из-под меня простыню – я даже не чувствую, как ткань выскальзывает из-под онемевших ног. Он комкает её и прячет куда-то, будто улику страшного преступления.

Затем быстро одевается, путаясь в брюках, и идет к выходу. Возле двери он застывает, прислушиваясь. Голоса. Кто-то идет! Сейчас сюда ворвутся разъяренные родственники и всё поймут. Полуголый мужчина в спальне новобрачной – какой дикий скандал! Мне удалось переплюнуть Диляру в своей распущенности! Я сделала то, что она никогда бы не посмела! За что мне это?

Аллах, пошли мне быструю смерть. Пожалуйста, пусть земля разверзнется и поглотит меня прямо сейчас. Я не переживу такого позора!

Но голоса вдруг стихают, удаляются, а потом и исчезают вовсе… Тишина становится оглушительной, давящей на виски.

Камиль поворачивается ко мне с виноватым взглядом и шепчет едва слышно:

– Извини. Этого не должно было случиться. Прости, ладно?

А потом выходит за дверь. Щелчок – и я остаюсь одна. Совсем одна.

Меня сотрясает крупная дрожь до скрежета зубов. От злости, отчаяния и невыносимой несправедливости мои конечности вдруг наполняются жизнью.

Я шепчу сквозь жгучие слезы, который душат меня: «Извини? Прости? Обесчестил меня и сбежал? А мне что делать? Что делать мне, когда мой муж придет, чтобы исполнить супружеский долг? Что я ему скажу? Почему я не девственница?»

Я даже не успела остыть после другого мужчины! Динар всё поймет! Он же врач, он непременно почувствует. Это будет грандиозный скандал. И пусть мы в другой стране, гости-то все наши, родные. Они вернутся в свои дома и расскажут всем, какая Саят Рудзиева развратница, и только прикидывалась болезной тихоней. Прямо в брачную ночь изменила мужу, позорница такая! И с кем? На мужа сестры позарилась!

Я резко встаю и, покачнувшись, с тихим вздохом падаю обратно на кровать. В промежности пульсирует тупая боль, напоминая о пережитом.

Не смей паниковать!

Думать, думать… Что сказать мужу? Как смотреть ему в глаза?

Если я скажу, что Камиль ворвался сюда и силой обесчестил меня, его ждут большие проблемы. Но я не могу оговорить человека. Всё было не так, он ошибся из-за отсутствия электричества, из-за этой проклятой темноты. По этой же причине и я не поняла, что со мной не мой муж. Это наша общая ошибка, и мы должны нести ответственность за это ужасное преступление. Вместе.

***

Не знаю, сколько я так просидела на постели. Может три минуты, а может, и час.

Приступ кончился, а я сижу, тупо уставившись в стену. Динара по-прежнему нет. И я даже не знаю, радоваться ли мне или начинать за него переживать? Сердце мечется между облегчением и ледяной тревогой.

Может, он споткнулся на пляже, подвернул ногу и не в состоянии самостоятельно дойти до нашего номера? Или тоже перепутал спальню?

Всевышний!

Как же я сразу об этом не подумала?

Что, если мой муж тоже вошел не в ту дверь и сейчас объясняется с кем-то из женщин? Мой благородный доктор не такой, как Камиль, чтобы просто смыться. Что, если Динар стоит перед чужой женой, дрожа от гнева и стыда? Что, если его приняли за прелюбодея и схватили?

Нужно одеться и пройтись по отелю. Но мне страшно. Здесь я как будто бы в безопасности. А за порогом этого номера ждет неизвестность.

Интересно, Камиль добрался до спальни своей жены? Расскажет ли он ей, что произошло? Если он это сделает, тайна перестанет быть тайной. Диляра никогда не умела хранить секреты. Она взорвется, как пороховая бочка, и пепел накроет всех нас.

Нет, он не расскажет. Я чувствую это. Ведь Ямадаев изменил ей, не нарочно, но всё же. Кто признается в измене? Не наши мужчины, это уж точно. Их если за ногу поймать с другой женщиной в постели, они уверенно скажут, что это не их нога. Они будут врать до последнего, глядя в глаза с такой искренностью, что сам шайтан позавидует.

Но что теперь будет со мной?

Не могу же я обманывать мужа! Я не умею лгать. Сестру всегда бесил этот факт, когда она пыталась соврать о чем-то родне и брала меня в свидетели. Я не могла подтвердить ее слова, за что потом была бита. «Вот ты курица, Саят! Неужели так сложно было сказать, что я была вместе с тобой у реки?! Отец теперь меня накажет!», – кричала Диляра, замахиваясь на меня. И сейчас я слышу этот крик так отчётливо, будто он звучит не в прошлом, а в этой проклятой комнате.

Отгоняю воспоминания прочь. Мы теперь взрослые и замужние женщины, и Диляра больше никогда не посмеет поднять на меня руку. Ведь правда?

Хотя, узнав она о том, что я переспала с ее мужем, сестра пришла бы в ярость. Мне бы точно пришлось несладко, а ведь я ни в чем не виновата. Я не лезла к Каму в постель специально!

Всевышний, спаси!

Больше сидеть нельзя, надо выйти и узнать, что случилось с Динаром. Кожей чувствую, что на территории отеля случилось еще что-то нехорошее. Неспроста мой муж бросил меня одну на брачном ложе!

Словно в подтверждение моих предчувствий, в руки мне попадается именно черный платок. Повязываю его на голову. Некогда уже искать другой!

Тенью выскальзываю в коридор, держа взгляд опущенным, и слышу шаги.

Тяжелые. Медленные. Мужские.

И сердце мое проваливается в пятки, потому что я не знаю – спасение это для меня или казнь…

Глава 3

Свет из коридора рисует на полу длинную, темную тень. Но это не Динар. Нет…

– Саят Аскаровна? – звучит низкий и официальный голос.

Я вскидываю голову. Передо мной стоит турок в форме. Фуражка в руках, взгляд тяжелый, пронизывающий. Полицейский. Зачем? Зачем здесь полиция?

Но обратился ко мне второй, незнакомый мужчина, должно быть, переводчик.

– Да, это я, – шепчу, теребя край черного шелкового платка.

– Полиции необходимо задать вам несколько вопросов. По поводу вашего мужа, Динара Бахтияровича, – переводит слова полицейского мужчина в гражданской одежде.

Меня начинает трясти. Пока мы идем в лобби, в голове проносятся сотни вопросов и подозрений.

– Что с ним? Где он? – голос мой предательски срывается.

– Тело вашего супруга найдено в бассейне отеля чуть больше часа назад. Предположительно – несчастный случай. Проводится проверка.

Мир рушится. Пол уходит из-под ног. Слова переводчика врезаются в мозг раскаленным железом: тело. В бассейне. Мой муж, мой благородный доктор Динар утонул.

Открываю рот, чтобы закричать, но вместо крика из горла вырывается тихий, надрывный хрип.

Они узнают. Всё узнают.

Что этой ночью я была не одна. Что провела ночь в постели с мужем сестры.

Я вдова. И я не чиста.

Диляра узнает. Мать узнает. Отец узнает. Вся родня узнает, что покорная и тихая Саят переспала с мужем своей сестры в ту самую ночь, когда ее собственный супруг тонул в бассейне.

Зачем он туда отправился?

Хотел освежиться перед тем, как лечь со мной в постель? Почему не пошел в душ? Столько вопросов!

– Саят Аскаровна, – напоминают о себе должностные лица. – Вы слышите меня? Где вы были прошлой ночью?

Полицейский смотрит на меня в упор, и я чувствую, как его взгляд прожигает кожу. Он ждет ответа. Уж не думает ли он, что Динар покончил собой из-за меня?

Я должна рыдать. Должна рвать на себе волосы. Должна упасть в обморок от горя.

Но вместо этого чувствую, как внутри поднимается тошнотворная, стыдная волна облегчения.

Я вдова. А значит никто не посмеет спросить меня о моей невинности. Никто больше не поведет меня к врачу перед свадьбой, потому что отец не найдет второго такого же, как Динар. Вдов у нас берут в жены крайне редко. А с моим заболеванием у меня и вовсе нет шансов построить семью. Я останусь одна.

Муж погиб трагически, и теперь я могу носить траур столько, сколько захочу. Могу надеть черный платок, опустить глаза и молчать хоть до конца жизни. Никто, никогда и ни за что не узнает, что этой ночью я лежала в объятиях Камиля.

Это отвратительно. Я понимаю это каждой частичкой своей души. Динар умер – а я думаю о своем спасении. Всевышний, прости меня! Я чудовище. Но я не хочу, чтобы меня забили камнями! Не хочу, чтобы сестра плевала мне в лицо! Не хочу, чтобы мать отреклась от меня!

Утонувшего мужа мне ужасно жаль. Честно…

Сжимаю руками черный платок так, что ткань трещит под пальцами. Жаль до слез, до дрожи в коленях. Динар – хороший человек. Добрый. Он никогда бы не ударил меня, не повысил голос и не посмотрел бы косо. Отец говорил, что он лечил бедных и детей бесплатно. И теперь его нет…

Но его смерть – это мой единственный шанс уйти от позора!

– Я была в своем номере и никуда не выходила, – говорю твердо. – Всю ночь ждала мужа. Но он не пришел.

Полицейский делает пометку в блокноте, и скрип ручки отдается эхом в моих ушах.

– Хорошо, мы проверим. Записи с камер наблюдения уже запрошены.

Я замираю. Сердце пропускает удар и проваливается в ледяную бездну живота.

Камеры. Вдруг на записях видно, как из номера для новобрачных вышел Камиль?!

Я пропала!

Внезапно в коридоре раздаются шаги, торопливые, цокающие каблучки. Я знаю, кто идет и даже инстинктивно становлюсь меньше ростом.

Диляра. Сестра всегда ходила так – уверенно, громко, по-хозяйски.

Она в широком льняном платье молочного цвета. Длинные, густые волосы – наша гордость, наша общая черта – струятся по плечам тяжелой черной волной.

Как современная женщина, она не покрывает голову. Потому что Камиль разрешает ей одеваться так, как она хочет. А отец ей больше не указ. Она свободна. Она богата. Она счастлива. А я – жалкая тень в черном платке, вдова, которая боится собственной тени.

– Сая! – кричит сестра, и ее голос срывается на визг. – Это правда? Динар утонул?!

Она бросается ко мне и хватает мои руки. Ее пальцы холодные, дрожащие. Диля будто бы искренне переживает за меня. В глазах ее стоят слезы.

Диляра хорошая сестра, когда не злится. Когда ей ничего не нужно от меня, когда я не перечу ей, когда я молчу и слушаюсь. А сейчас ей нечего злиться, потому что она ничего не знает.

Но если камеры покажут, что из моего номера ночью выходил Камиль – все рухнет. Она разорвет меня голыми руками. Я знаю, на что она способна.

Полицейский смотрит на нас двоих. Препарирует взглядом каждое движение, каждую тень эмоции на наших лицах, как будто мы две подозреваемые.

– Диляра Ямадаева? Вы жена владельца отеля? – обращается к ней через переводчика силовик.

Она поднимает на него надменное и строгое лицо.

– Да. А что? Камиль здесь ни при чем! Мы оба спали. Этот ужас случился не с нами. И не смейте подозревать моего мужа!

– Я и не утверждаю обратного, – спокойно отвечает полицейский. – А вы не видели вашего зятя прошлой ночью? Не говорили с ним?

Диляра замирает. Ее рука, сжимающая мою, на мгновение становится каменной. Ее лицо на секунду теряет краски, а затем снова становится маской высокомерия.

Почему она так напряглась? И о чем ей говорить с Динаром? Почему полицейского интересует этот вопрос?

– Естественно, нет, – отвечает Диляра четко. – После торжества я спала. Ничего не видела и не слышала. Муж был рядом, если хотите знать. А теперь оставьте нас. Сестре нужно побыть одной.

Она знает, что Камиля не было, но покрывает его. Наверное, она очень любит его. И я должна сделать всё, чтобы сестра никогда не узнала об этой случайной измене.

Полицейский медленно закрывает блокнот. Он переводит взгляд с меня на Диляру, и я вижу, как его челюсть сжимается. В чем дело? Неужели смерть Динара не несчастный случай, и они будут расследовать это дело?

– Я все сказала, – отрезает Диляра. – Оставьте нас в покое. Сестре нужно побыть одной. У нее горе. Вы что, не видите? Пойдем, Саят, тебе нужно отдохнуть… Бедная моя, несчастная сестрица…

Но едва мы заходим в номер для новобрачных, настроение Диляры стремительно меняется. Он толкает меня к стене и цедит:

– А теперь посмотри мне в глаза и расскажи всю правду, шлюшка!

Глава 4

Но как? Как она узнала? Неужели Камиль ей во всем признался?

Если он рассказал – я труп. Если он вообще раскрыл рот – мы оба в могиле. Диляра стоит передо мной, сложив руки на груди и ждет ответа.

– Какую правду? – спрашиваю, обмирая от страха.

– Не прикидывайся дурочкой, – сестра усмехается, растягивая губы в тонкую, жестокую линию. – Твоя брачная ночь закончилась утоплением мужа. Что ты сделала, что Динар решил покончить с собой? Неужели оказалась не девственницей?

Она толкает меня в бок – легонько, почти игриво, но в этом жесте столько презрения, что меня передергивает. Она смеется надо мной. Она унижает меня в день смерти моего мужа.

– У нас ничего не было, – отвечаю поспешно, чтобы отсечь ее намеки.

– В смысле? – Диляра прищуривается, склонив голову набок.

– Динар оставил меня одну… Готовиться, – шумно сглатываю. – Он так и не пришел ко мне. А потом выключили свет и…

Здесь я замолкаю, уставившись на сестру. Знает она или нет? Если нет, то почему назвала меня шлюшкой? Неужели действительно думает, что я спала с кем-то до свадьбы или просто дразнит?

– И что? – Диляра сканирует меня взглядом.

– Ничего. Я уснула. Наверное…

– Ничего не понимаю, – хмурится она. – Почему твой муж так поступил? Пошел купаться на ночь глядя.

– Я и сама не знаю. Думаешь, это не несчастный случай?

– Откуда мне знать? – Диляра ведет плечом. – Нас с Камилем эта ситуация не касается, это уж точно. Точнее, мужу выйдет боком празднование свадьбы родственничков в его отеле. Из-за утопленника теперь сюда никто не захочет ехать!

– Утопленник? – поражаюсь ее цинизму, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. – Динар мой муж…

– Значит, твой муж не успел сделать свое дело, и ты теперь вдова-девственница? – усмехается сестра. В её глазах мелькает что-то похожее на злорадство.

– Получается так, – отвожу взгляд, краснея. Но не потому, что стесняюсь своего нового «титула», а потому что посмотрела на смятую постель и вспомнила в деталях, что произошло ночью. Под одеялом отсутствует простыня, подушка лежит криво, а чуть горьковатый запах Камиля всё ещё витает в воздухе, но Диляра, к счастью, его не чует. Иначе разнесла бы тут всё.

Я всё еще не могу поверить, что приняла Камиля за мужа и отдалась ему. И все, что происходило ночью превзошло все мои ожидания… И от этого ужасно стыдно!

– Сочувствую, – говорит сестра, выдавливая из себя грусть.

Он нервничает. Вижу это по тому, как бегают по номеру ее глаза. Она оглядывает каждую поверхность, каждую полку, будто что-то потеряла.

– Ты что-то ищешь?

– Скажи, Динар не оставлял здесь никакие бумаги?

– Нет. Впервые слышу.

– Ясно. Слушай, Сая, спустись в лобби и посмотри, как там обстановка, ладно?

То говорила, что мне нужно отдохнуть, то теперь выпроваживает. Чтобы обыскать номер? Какие у нее дела с Динаром? Ведь не расскажет ничего! Но чувствую, Диляре есть что скрывать.

– Я хотела бы остаться здесь.

– А я говорю иди! Почему ты такая упрямая, сестра? Сейчас не время для этого, – она повышает голос, и в нём звенит сталь, знакомая мне с детства.

Спорить с ней бесполезно, как никак она тут почти хозяйка, поэтому я молча выхожу из номера для новобрачных.

В лобби сталкиваюсь с Камилем и, опустив взгляд в пол, пытаюсь прошмыгнуть мимо, но он хватает меня за локоть:

– Сая, подожди!

Я вздрагиваю. Камиль сжимает мою руку так крепко, что я чувствую обручальное кольцо на его пальце.

– Что происходит? – у него растерянный вид.

– Не знаю. Отпусти.

– Ты никому не сказала? – шепчет, приближая ко мне лицо.

– Нет. Прошу, дай мне пройти, – нервничаю.