Иллюзия времени

Мияки Тацудо

Иллюзия времени

Здравствуйте! В эфире — специальный репортаж.

Спустя годы гонений, судебных тяжб и судеб, искалеченных действиями секты, были окончательно пойманы и задержаны все участники секты «Искажателей времени и пространства». Много лет они, искажая время и всё, что нас окружает, губили людские судьбы и разрушали семьи. День ото дня, не спрашивая ни у кого разрешения, они меняли то, что нам дорого, и использовали мир в своих интересах. Но сегодня настал тот день, когда этому бесчинству был положен конец.

Проработанный до мельчайших деталей, буквально до миллисекунд, план не позволил злоумышленникам на сей раз скрыться. Лидеры секты задержаны — в скором времени они предстанут перед судом и ответят за все свои деяния. Данные обо всех преступлениях, зашифрованные особым способом, уже получены и направлены в лабораторию: там проведут тщательный анализ и сформируют итоговые цифры, отражающие масштаб содеянного.

Комментарии диктора продолжались — она вновь и вновь повторяла, что теперь никто больше не сможет нанести миру такой вред, как эта секта. Слова звучали пусто, в них не было новых, действительно необходимых публике сведений. Тем временем на экране в прямом эфире показывали преступников, которых выводили из помещения.

Люди в балахонах с капюшонами на головах шли, не оказывая особого сопротивления. Их лица оставались скрытыми, а на, казалось, огромных руках виднелись невиданные ранее оковы. Путы стягивали конечности, излучая электрические волны, — они не оставляли неприятелю ни малейшего шанса на побег. В бегущей строке внизу экрана сообщалось, что данный тип наручников был изготовлен специально под эту организацию — с учётом её уникальных особенностей и потенциальных возможностей её членов.

Вокруг, за линией оцепления, толпились зеваки и репортёры. Крики, шум и едва различимые слоганы добавляли происходящему напряжённой энергетики.

И тут прогремел выстрел. На секунду воцарилась полная тишина, а затем зеваки, сломя голову, бросились в разные стороны, стремясь оказаться как можно дальше от места событий. При этом трансляция прямого эфира не прерывалась.

Полицейские, стоявшие в оцеплении, достали оружие и, оглядываясь по сторонам, пытались взять ситуацию под контроль. Спецотряд замер возле заключённых. В этот момент один из сектантов неожиданно подкосился и упал на колени. Тут же из‑под его ног показались первые капли крови.

Кто‑то из сторонников секты, с огромным горем на лице, истошно закричал, увидев это. Приспешники же застыли на месте, не шевелясь, словно окаменев от потрясения.

Неожиданно, к изумлению всех очевидцев, один из бойцов спецотряда подошёл к ближайшему сектанту и отключил наручники. Спустя секунду тот уже мог двигаться — минутой ранее это было невозможно. Раздался крик, и люди у оцепления снова замерли, не в силах осознать, что происходит.

Сектант попытался вживую исказить пространство, но попытка оказалась тщетной. То ли у него не хватило сил, то ли на это повлияло убийство их лидера. Предателя повалили на землю, лицом уперев в ступеньки, по которым они почти успели спуститься. После этого по оставшимся членам культа открыли огонь на поражение.

Снова раздались крики. Освобождённый ранее сектант сумел освободить одного из своих соратников, и теперь они вдвоём, задрав рукава чёрных одеяний, отчаянно пытались каким‑то образом вернуть потерянного лидера — словно хотели отыграть у времени украденные мгновения. Но их усилия были прерваны: убийство быстро оборвало жизнь того, кто, кем бы он ни был, уже успел сделать своё дело.

Всплески энергии оказались пустыми — они не принесли желаемого результата. Звучали выстрелы, и становилось ясно: руки сектантов вот‑вот навсегда опустятся вместе со всеми надеждами тех, кто верил в их учение.

На мгновение всё замерло, а затем последовал очередной откат — и воздух разрезала череда точечных выстрелов снайпера. И больше никаких искажений.

Мир увидел этот ужас в прямом эфире — со всеми отчаянными бросками и тщетными попытками. Для многих это стало настоящим открытием: прежде они лишь слышали о действиях сектантов, но никогда не вникали в суть. Теперь, увидев всё воочию, люди были потрясены.

Кто‑то вдруг осознал, что его жизнь пошла не так именно из‑за влияния секты. Кто‑то с горечью понял, что променял свои лучшие годы, потому что куда‑то не успел — время было украдено.

А она лишилась любви. Хотя она помнила его и знала, что он всегда был рядом. Но после всего, что она увидела тем вечером, его словно не стало. Он исчез — словно полчаса назад зашёл в их общую квартиру, отправился в душ и растворился там вместе со всем, что могло напоминать о его существовании в этом мире. Не осталось ничего: ни одежды, ни затхлого запаха от комбинезона, который он снимал после работы и бросал в корзину для стирки, ни зубной щётки в ванной. Всё было пусто. В её душе образовалась глубокая брешь, и ей нечем было её заполнить. Она осталась совершенно одна.

— Послушайте, — психолог немного помедлил, а затем, сложив руки треугольником, продолжил: — Всё, что вы рассказываете о нём, в это будет очень трудно заставить поверить кого‑либо ещё. В наше‑то время… Да, я понимаю: искажения, пространство, время… Очень многие пострадали. Но единственные, кто сейчас действительно могут что‑то получить, — это те люди, которые до того дня подавали на сектантов в суд. Вам же никто не вернёт его. Вы — сильная, волевая женщина, у вас богатое прошлое и не менее богатое будущее — если вы сами того захотите. Вам нужно принять то, что произошло. Поверьте, за всю историю моей практики не было случая, подобного этому, и, скорее всего, уже никогда не будет. Никто из них не остался в живых. Никто, слышите?

Я вижу, что вы слышите. Молчание — один из признаков принятия. Это радует. Правильные мысли ещё никогда никому не мешали. Мы сможем переступить и через это. Вместе или по отдельности — как вы сами пожелаете. Один ваш решительный рывок вперёд — и мы уже будем на финише. Обещаю: однажды вы снова будете улыбаться. А пока, думаю, хватит. Сейчас вы получаете куда больше, чем способны прочувствовать. Не пытайтесь больше его искать — и всё постепенно закончится. Хорошо?

Мужчина положил руку рядом с ней, но не прикоснулся — он понимал, что любой физический контакт сейчас ей явно не нужен.

«Вы слышите меня? Когда вам будет удобно подойти? Простите, я, видимо, не с того начал. В мире, где нет ничего подобного и никому не надо никуда бежать, есть только шёпот. Сила и порядок. Да, вы никогда не встретите двух одинаковых рек. Но в их силе у вас не возникнет сомнений. Стихия, которая породила их обоих, когда‑нибудь доберётся и до всего остального. А потом вы сами спросите меня: „Зачем?“ Я вряд ли отвечу, потому что, когда я говорил, вы молчали. А мне так хотелось хотя бы раз услышать ваш голос. Тишина прекрасна, но не тогда, когда её давно хотят разрушить. Лёгкость и теплота…»

— Я… Да, слушаю, говорите, — Юлия вынуждена была прижать телефон к плечу головой: в одной руке она держала пакет, а другой пыталась одновременно открыть зонт. Резко обрушившийся на неё дождь был совершенно некстати, но звонок, по её привычке, не мог ждать. Кто бы там ни был на том конце провода, она отвечала сразу — или хотя бы как можно быстрее.

— Юлия Андреевна? Вас беспокоят из сети кофеен «Пятое ребро». Мы достаточно популярны за счёт наших фирменных ребрышек и отличного кофе — мы воссоздаём натуральные сорта с помощью синтетики. Да, звучит необычно, даже немного дико, но, думаю, вам доводилось о нас слышать.

— Да, конечно, я знаю вашу сеть. Даже была в одном из ваших заведений.

— О, это приятно слышать. Мы ознакомились с вашим богатым резюме на сайте и хотели бы предложить вам работу. В нашей сети открылась новая вакансия: мы ищем эксперта по развитию. Будем очень признательны, если вы согласитесь рассмотреть наше предложение. Мы читали ваши очерки и эссе — они потрясающие. Думаем, вам не составит труда угодить нашим директорам. Со своей стороны мы готовы предложить отличную зарплату по договору, питание и возможность пользоваться такси без оплаты.

— Спасибо за предложение. Оно действительно звучит интересно. Просто сейчас мне немного неудобно говорить. Может быть, мы перенесём наш разговор на встречу — скажем, завтра?

— Отлично. В вашем голосе чувствуется деловой подход. Наше кафе вас устроит?

— Вполне, — она чуть усмехнулась и, подтянув пакет с продуктами, который неудобно сполз и больно впивался ей в руку, добавила: — Надо же в полной мере понять, чего от меня хотят.

— Как насчёт Ривел‑авеню? Вам будет удобно?

— Конечно. Мой дом буквально… — она резко осеклась и поспешно поправилась, осознав, что не стоит выдавать свою локацию первому встречному: — Я живу неподалёку. Тогда до завтра?

— В одиннадцать?

— Прекрасно, — она наспех попрощалась, остановилась и попыталась убрать телефон в свободный карман. Но тут же тяжело вздохнула и замерла: сильный порыв ветра вывернул зонт наизнанку, и её окатило водой.

Так дальше продолжаться не могло. Ольга разблокировала телефон, который так и не успела спрятать, и вызвала такси через приложение. Ехать было недалеко, но что‑то в этом вечере пошло не так — она и сама не понимала, что именно. Настроение стремительно улетучилось, и единственное, чего ей сейчас хотелось, — как можно скорее оказаться дома, укутаться в свой любимый плед и выпить чашку горячего чая с чабрецом.

Так и закончился её день.

Юлия надела классическую, но не в пол юбку, светлую блузку — её она выбрала в последний момент, решив, что всё остальное будет неуместно для такой встречи. На ноги она обула простые балетки и выскочила из дома в самый последний момент — как раз к подъезду подъехало заранее заказанное такси.

— На Ривел‑авеню, пожалуйста, — впопыхах произнесла девушка, усаживаясь в салон.

Таксист тронулся с места и лишь потом ответил:

— Так, адрес и так указан. В «Пятое ребро»?

— Да, всё верно. Простите, растерялась. Видимо, оставила часть мозга вместе с недопитым утренним кофе.

— Ничего, скоро допьёте, — он улыбнулся девушке в зеркало заднего вида, явно намекая на конечную точку маршрута.

Дорога действительно оказалась недолгой. В какой‑то момент Юлия даже подумала, что, если встреча закончится быстро, она вполне могла бы пройти этот путь домой пешком — тем более что погода радовала: дождя, который порядком надоел за последнее время, не было. Солнце ласково припекало сквозь окно автомобиля и казалось по‑настоящему летним, хотя на дворе всё ещё царила весна.

Рядом с авеню располагался парк — он начинался буквально за самим кафе и тянулся вплоть до улицы, где находился дом Юлии. Но сегодня речь шла о деловой встрече, и она просто не могла позволить себе опоздать. Пожалуй, даже слишком серьёзно к этому относилась.

Поблагодарив весьма приветливого водителя, Юлия закрыла дверь такси, вышла и осмотрела длинную, словно у гипермаркета, витрину кафе. Да, это место находилось недалеко от выезда из города и явно пользовалось спросом: внутри было много посетителей. Не дожидаясь приглашения, девушка зашла внутрь.

К ней тут же подбежала одна из официанток, встречавших гостей.

— Здравствуйте! Мы рады приветствовать вас в нашем ресторане. У вас забронирован столик, или подобрать вам место?

— У меня назначена встреча на 11 часов — по поводу работы.

— Хорошо, сейчас уточню, — милая, совсем молодая девушка исчезла за стойкой, а вскоре быстро вернулась.

— Юлия Андреевна?

— Да, это я.

— Проходите, пожалуйста. Максим Леонидович вот‑вот должен подъехать. Он просил провести вас к столику и обеспечить обслуживание.

Официантка провела Юлию к одному из столиков у окна — он явно был рассчитан минимум на шестерых человек. Затем она предложила что‑нибудь заказать.

— Кофе, пожалуйста, без добавок, — Юлия мило улыбнулась, и официантка удалилась.

Время будто остановилось. Юлия несколько раз взглянула на миниатюрные часы, которые когда‑то считала подарком от исчезнувшего мужа. После его пропажи вместо пустой ювелирной коробки появилась ещё одна, а в ней — чек, где под подписью гарантийного талона красовалась её личная подпись. Ей пришлось со всем этим смириться. Спустя долгое время она вновь научилась улыбаться и отрешилась от всего, что могло её расстроить.

Ей принесли кофе. Поблагодарив официантку, Юлия сделала уверенный, но небольшой глоток — напиток оказался весьма неплохим.

Но её одиночество прервалось совсем не так, как она ожидала.

В кафе, буквально в пяти столиках от неё, Юлия заметила мужчину. Пара, сидевшая рядом, доела и покинула своё место — и этим открыла ей полный вид на него. Минуту она сидела, попивая кофе, и пыталась вспомнить, где могла видеть этого человека раньше. Интерес пересилил пробелы в памяти, и вдруг она вспомнила — и чуть не подпрыгнула на месте от неожиданности.

Это был тот самый мужчина, в этом не могло быть никаких сомнений. Она смотрела репортаж, который навсегда изменил её жизнь, и вряд ли могла забыть такое. Это был член отряда специального назначения — тот самый, который предал своих, освободив сектантов, после чего всех их убили. Позже его арестовали прилюдно, в прямом эфире, а затем приговорили к пожизненному заключению. И вот теперь он, как ни в чём не бывало, спокойно сидел перед ней и пил кофе.

«Но как такое вообще могло быть?» — крутилось у неё в голове. При этом сомнений в том, что она видит именно его, не было ни малейших.

Не до конца понимая, что делает и что ею движет, но отчётливо осознавая: если она не сделает этого сейчас, то навсегда будет жить с этой мыслью, Юлия встала и направилась прямо к его столику. Пять столиков, какая‑то секунда в её сознании — и вот она уже стоит перед ним. Мужчина смотрел на застывшую перед ним женщину с явным вопросом на лице и ждал, что она скажет.

— Вы сделали это тогда, — её голос задрожал, слова давались с трудом, словно все походы к психотерапевту в этот миг рассыпались, как стёкла у разбитого окна. — Вы освободили сектантов, и из‑за этого их всех убили.

Лицо мужчины слегка изменилось, и Юлия осознала: она говорит именно с тем, с кем нужно. Ошибок больше не было.

— Этого не было. Как и всего этого, — ответил он спокойно. Казалось, её слова его удивили, но не слишком сильно.

В ту же секунду Юлия снова оказалась за своим столиком — туда её любезно проводила официантка, которая по‑прежнему ожидала начала деловой встречи по поводу работы.

Ей снова принесли кофе. На этот раз она очень медленно поблагодарила официантку.

Юлия смотрела вперёд и понимала: лицо того, кого она считала предателем, не изменилось. Он вернул время — и, очевидно, был уверен, что она этого не вспомнит. Ни разу за всё время его взгляд не встретился с её. Никакого любопытства, никакой реакции.

Девушку разрывало изнутри от осознания: скорее всего, то же самое происходило и раньше. Все, с кем сектанты играли со временем, не помнили итогов тех событий — кроме неё. Конечно, никто ей не поверит: люди будут до последнего смотреть на неё как на больную, и ни один судья не станет разбираться в её проблемах. Оставалась только она сама — и её сохранившееся, но будто несуществующее теперь прошлое. Прошлое, украденное сектантами. Один из них по‑прежнему занимался тем самым делом, из‑за которого она лишилась всего.

Не желая потерять мужчину из виду, Юлия встала и направилась к выходу, расположенному в противоположной от него стороне. Она старалась двигаться спокойно, чтобы он ничего не заподозрил.

— Думаете, я часто бываю здесь? Нет. Обычно хожу рядом. Там есть тропинка — длинная и прямая. Очень прямая: я никогда раньше не видел настолько ровных дорог, уходящих в неизвестность. Идёшь по ней, идёшь, а всё остальное всё время остаётся по одну из твоих сторон — целое человечество. Как там любят говорить: «Представьте, сколько людей в эту секунду делают то или иное действие»? Так и есть. Великое множество людей строит общество — со всеми вытекающими из этого проблемами. А ты просто вынужден идти где‑то рядом и смотреть на всё это. Больно от того, что ты никогда не можешь ничего сделать — или можешь, но тебе не дают такой возможности. В любом случае всегда есть выбор. И ещё — это вечное, нескончаемое ожидание принятия всего: себя, других, а может быть, снова себя… И так по кругу.

Юлия вышла и огляделась — гораздо внимательнее, чем раньше. Она пыталась сообразить, как поступить дальше. Перед ней была просторная парковка и одна остановка общественного транспорта. Обратная остановка, кстати, располагалась чуть в отдалении, через дорогу. Это давало девушке шанс — на случай, если мужчина направится именно туда.

«С чего я вообще решила, что он поедет на общественном транспорте? — пронеслось у неё в голове. — Быть может, он заехал сюда по пути, как делают многие, на своём личном автомобиле?» В таком случае ситуация казалась крайне непростой: нужно было быстро что‑то решать. И она приняла решение.

Достав мобильный телефон, Юлия вспомнила о своих водительских правах — они у неё были, хотя она уже и не помнила, когда в последний раз пользовалась ими по назначению. Убедившись, что на парковке перед ней есть свободный автомобиль каршеринга, она, не раздумывая ни секунды, забронировала машину.

Подойдя к автомобилю, Юлия осмотрела его, быстро проверила документы и, отрегулировав под себя водительское кресло, уселась поудобнее. Затаившись, словно детектив на задании, она принялась наблюдать за объектом своего внимания.

Неподалёку остановилась машина. Из неё вышел мужчина, быстро зашёл в кафе, а затем, после нескольких вопросов к официантке и администратору смены, начал что‑то выкрикивать и ругаться. Он активно жестикулировал, вытянул руку в сторону и под конец, похоже, даже проклял кого‑то — вероятно, девушку, которая его не дождалась.

Юлия наблюдала за этим «цирком», и в какой‑то момент ей даже стало немного обидно: место ей понравилось, а предложения о работе такого уровня поступают не каждый день. Но сейчас её главный приоритет был совсем в другом.

Мужчина, явно завершив свои дела, поблагодарил официантку, оплатил счёт и медленно направился к выходу. Перед этим он не забыл заглянуть в уборную. По его довольному лицу было видно, что сейчас ему хочется лишь одного — с удовольствием потянуться, разведя руки в стороны, и добавить часок ко сну.

Закончив с этим маленьким ритуалом самолюбования, мужчина сделал несколько уверенных шагов вперёд, но вдруг замер, махнул рукой и пошёл в обратную сторону. Он дошёл почти до двери кафе, затем повернул и направился в начало здания.

«Парк? Иначе быть не может!» — Юлия не сомневалась в своих догадках: за кафе на ближайший километр точно ничего не было. Но зачем ему вообще было ехать сюда ранним утром — просто чтобы выпить кофе, позавтракать и вернуться обратно через парк? Странный парень. Или он что‑то задумал? Но что?

Она была уверена, что он не может её ни в чём заподозрить. Аккуратно выйдя из автомобиля, Юлия завершила так и не начавшуюся поездку — машина так и не сдвинулась с места ни на миллиметр.

«Так я себе это точно не представляла», — продолжала размышлять Юлия, уже двигаясь в ту же сторону, куда довольно быстро, хоть и обычной походкой, ушёл мужчина. Немного ускорив шаг, она добралась до конца здания, которое так и не стало для неё местом новой работы. Дальше шёл небольшой заборчик — чуть выше её головы. За ним она мельком заметила мусорные баки, подсобные строения и, в самом конце, массивный дуб.

Сразу за дубом начиналась тропа, ведущая вниз, в парк. Она была обустроенной, «культурной», но спуск оказался очень крутым. Остановившись наверху, Юлия выдохнула: отсюда открывался хороший вид на значительную часть парка. И вот, ближе к низу тропы, она увидела свою цель.

Преследование продолжилось. Дождавшись, пока мужчина выберет маршрут дальнейшей прогулки, Юлия поспешила спуститься следом.

«Он идёт по этой тропе? Да! Значит, я пойду по той, что чуть левее. Возможно, мне даже удастся его немного опередить. Зная единственный ожидаемый выход с тропы, я спокойно дождусь его там и не буду нервничать, что снова почти потеряю его из виду. Другого выхода всё равно нет: идти следом нельзя. Если он уйдёт от меня ещё раз, я, возможно, уже никогда его не догоню и ничего не узнаю. А терять то преимущество, что у меня есть — ведь на меня эти фокусы действуют лишь наполовину, — я не хочу».

Обогнув дорожку и пройдя через довольно густой, заросший листвой парк, Юлия невольно отметила, что всё‑таки получила возможность прогуляться по нему — как и хотела, когда ехала на деловую встречу.

Почему‑то вдруг вспомнилось, как накануне её с ног до головы окатило водой во время дождя. Её слегка передёрнуло. Завтра обещали очень жаркий день, но ей слабо верилось в этот прогноз. Скорее уж снова случится так, что её в очередной раз обольёт дождём, чем данные гидрометцентра окажутся правдой.

Добравшись до небольшой развилки заметно быстрее, чем её цель, Юлия остановилась. Отсюда можно было либо огибать парк, двигаясь дальше по другим развилкам, либо пойти по ещё одному проходу в обратном направлении, либо сразу направиться к выходу из парка. Это был самый короткий маршрут — именно им она бы и пользовалась, если бы ей приходилось ходить на работу в это кафе.

Но сейчас судьба распорядилась иначе, и дальнейший путь зависел уже не от неё. Чтобы не выглядеть странно, оказавшись наедине с мужчиной, Юлия прошла чуть правее, на обратную тропу, и села на скамейку. Скамейка была немного скрыта ветвями деревьев и не бросалась в глаза тем, кто шёл по основным тропинкам.

«Ну где же ты?» — думала Юлия. Мужчина всё ещё не появлялся, и она начинала немного нервничать. Лёгкий ветерок, не холодный, но и не тёплый, пробежался по её ногам — и в тот же миг она увидела его.

Сомнения вновь отступили, а уверенность в том, что она делает нужное дело, только укрепилась. Мужчина ни на секунду не замедлил шаг и продолжал идти по самой быстрой тропе. Это подсказало Юлии, что он направляется к выходу из парка. Значит, скоро слежка либо станет проще, либо, если он захочет затеряться в толпе, у него появится такая возможность.

Надежды были довольно смутные, но они всё‑таки были. Юлия встала и просто пошла следом. Теперь нельзя было сильно терять его из виду. И не стоило рассчитывать на то, что он не обернётся всю дорогу. Но он не поворачивался и, похоже, вообще не задумывался о том, что за ним кто‑то может идти. Он просто шёл, как ни в чём не бывало, — обычный человек.

Мужчина остановился лишь у выхода из парка. Здесь местность выравнивалась: покидая парк, ты попадал в один из старых районов города. Район был не слишком густо заселённым, и это обеспечивало довольно спокойный ритм жизни — совсем не такой, как в новых, плотно застроенных кварталах. Там всё буквально кипело, а порой и «перекипало», ломая человеческие судьбы. Но этот человек мог сломать её жизнь куда сильнее. И, прекрасно понимая это, девушка не отступала.

Мужчина шёл вперёд, не переходя дорогу, — вдоль не новых уже вывесок и диодных указателей, сообщавших о различных сооружениях впереди. Вскоре показался и дом Юлии, где она жила по сей день. Сразу за ним мужчина остановился на светофоре, ожидая разрешающего сигнала. Рядом выстроилось ещё несколько человек, и Юлия, не теряя ни секунды, быстро укрылась за их спинами. Стараясь дышать ровно и не выдавать своего напряжения, хотя волнение понемногу накатывало, она смотрела, как в отдалении над головой мужчины на табло отсчитываются секунды до разрешающего сигнала.

Наконец загорелся зелёный. Юлия пересекла проезжую часть шаг в шаг, нога в ногу с остальными пешеходами — и была крайне удивлена тому, что произошло дальше. Мужчина повернул к её дому, обогнул его по краю и проследовал в сторону её парадной.

«Что он задумал?» — мысль молнией пронзила сознание Юлии. Она перестала понимать, как ей действовать, и остановилась — и не зря. Подойдя вплотную к ручке двери, мужчина впервые обернулся. Но никого не увидел: Юлия успела вовремя укрыться за углом дома. Лишь услышав, как захлопнулась дверь подъезда, она спокойно выглянула и прошла следом.

Никаких следов, никаких подсказок. Быть может, он недавно снял здесь квартиру — и потому до сих пор ей ни разу не доводилось его встречать. Юлия поднялась в свою квартиру. Успокоив себя тем, что теперь он никуда от неё не денется и что её усилия не были напрасными, девушка прямо в одежде откинулась в кресло, скинула балетки — удобные, но явно не предназначенные для подобных «мероприятий». Она тяжело выдохнула. Хотелось хоть чем‑то себя порадовать, и, недолго думая, заказала доставку суши.

***

«Ты каждый раз прибегала к моей помощи, если тебе самой становилось неинтересно решать задачу или она оказывалась настолько скучной, что ты просто скидывала её, словно ненужную вещь. А я потом корпел над ней и думал, что для тебя это по‑настоящему важно. И иногда ты благодарила после решения так, будто это и правда было для тебя очень значимо. Но не всегда мы жили так. Порой наши мнения сталкивались, и мы, упрямые, могли стоять друг напротив друга до полноценного скандала. Прямо как бараны, да и только.