Рыбия. Война.

— Командир! Савельич! — закричал Карп Кои, пробиваясь сквозь завесу гари к командному блиндажу коменданта.

Прямо у входа в штаб, заваленный обломками маскировочной сети, лежал старый комендант Судак. Осколок от немецкого снаряда пробил его бронежилет — ранение было очень серьёзным, чешуя старого воина потемнела, а из раны сочилась кровь. Он тяжело дышал, пытаясь удержать в плавниках рацию, по которой доносились панические доклады с передовых блокпостов.

Налим подбежал первым и упал на колени рядом с раненым комендантом: — Савельич, держись! Вьюн, быстро тащи аптечку из грузовика Рыбвагонстроя! Зови санитаров из Рыбмеда, коменданта надо срочно в санбат!

Судак тяжело приоткрыл глаза, хрипя от боли, и крепко схватил Налима за ремень автомата: — Не время... штурмовики... — прошептал он, превозмогая слабость. — Орки пошли на прорыв главного вала. Радар... защитите трофейный радар и уводите грузовик. Лососёво окружают...

В этот момент над их головами со свистом пронёсся второй снаряд, и земля снова содрогнулась от мощного удара. Карп Кои настроил частоту рации, и из динамика раздался полный паники голос дежурного с передового блокпоста:

— Четырнадцатый пост уничтожен! Накрыло прямо на дороге! Четырнадцать плотвичек— 200! Шли со смены после обеда, все погибли на месте от прямого попадания! Орки бьют из тяжёлых орудий прямо по жилому сектору!

Карп Кои судорожно вцепился в борт кузова, всматриваясь в экран тактического планшета, который только что выдал данные со спасённого французского радара.

— Командир, плохие новости! «До противника ровно шесть километров!» —прокричал Карп, перебивая рёв дизеля. — Там не просто пехота. На нас прёт целая бронетанковая рота орков. На радаре пять тяжелых Маусов, один Абрамс и десять Тигров! Пехоты орков в доспехах около ста пятидесяти голов!

Налим решительно обернулся к Вьюну, который уже разворачивал свою пусковую установку Щучка— 1 в кузове грузовика.

— Шесть километров — отличная дистанция для нашей Щучки! — Налим хлопнул разведчика по плечу. — Вьюн, забивай в координаты головной Абрамс и эти ползущие Маусы! Сом, тормози у санатория «Жемчужина», отсюда идеальный сектор обстрела! Мы устроим этим оркам и их тиграм настоящее крещение огнём прямо в поле!

Налим сжал зубы так, что у него затрещала челюсть. За их спинами, всего в паре километров, находился прекрасный город— курорт Лососёво — с его мирными санаториями, песчаными пляжами и беззащитными жителями, которые приехали туда на отдых. Сдавать его этой банде в доспехах было нельзя.

— Сом, заводи свой дизель! — рявкнул Карп Кои, запрыгивая на подножку грузовика Рыбвагонстроя. — Вьюн, хватай раненого Судака и аккуратно грузи в кузов к немцу, пускай в Рыбмеде обоим помощь оказывают! Мы отходим к окраинам курорта, нужно занять оборону у первых санаториев и развернуть пусковые установки, пока орки не ворвались на улицы!

Тяжёлый грузовик взревел мотором, выбрасывая клубы сизого дыма, и рванул прямо по разбитой снарядами набережной Лососёво. Впереди, сквозь мутную от взрывов воду, уже виднелись наступающие железные ряды орков и фашистов. Головной Абрамс орков плавно довернул массивную башню в сторону санатория Жемчужина. Длинный ствол его пушки намертво зафиксировал грузовик Рыбвагонстроя в прицеле.

Внутри вражеского танка сидел угрюмый экипаж орков в тяжёлых доспехах. Механик— водитель хладнокровно удерживал многотонную махину на курсе, а наводчик уже заложил в казённик тяжёлый осколочный снаряд. Всё было готово, чтобы разнести позиции штурмовиков в щепки. Командир орков оскалил клыки и занёс лапу для приказа:

— Готовь осколочный! На цель... Пли!

Но договорить он не успел. В этот самый миг из густых прибрежных кустов с оглушительным рёвом атомного реактора вылетел тяжелый танк атомный Карп— 188м. Его бронированный корпус хищно блеснул в толще воды, а гигантская 132— миллиметровая пушка уже была наведена на врага. Не теряя ни секунды, экипаж Карпа сделал первый, сокрушительный выстрел...

Внутри кабины грузовика Рыбвагонстроя усатый Сом зажмурился и мёртвой хваткой вцепился в руль, судорожно читая «Отче наш». Гул немецких пушек и рёв наступающих танков орков закладывали уши, и казалось, что спасения уже нет.

Вместо удара врага по грузовику раздался колоссальный, оглушительный грохот со стороны кустов. Это ударила 132— миллиметровая пушка тяжелого танка Атомный Карп— 188м.

Выпущенный им снаряд с ураново— мифриловым наконечником прожёг толщу воды со скоростью молнии. Противотанковый сплав древней магии Средиземья и ядерных технологий будущего сработал идеально. Снаряд на вылет пробил лобовую броню головного Абрамса орков. Раздался страшный внутренний взрыв, и многотонную башню американского танка вместе со всем усаженным в неё экипажем орков сорвало с погона и швырнуло высоко вверх, в мутную от ила воду.

— Да— а— а! Получите, чудовища сухопутные! — закричал Налим, победно вскидывая плавники в кузове грузовика.

Вражеская колонна «Тигров» и «Маусов» в панике остановилась, застигнутая врасплох сокрушительной мощью атомного флагмана Рыбии. Секундная тишина, наступившая после гибели командирского танка, взорвалась яростными криками. Орки в тяжёлых доспехах, поняв, что их стальной кулак застрял, лавиной хлынули вперёд прямо сквозь густые заросли водорослей. Они ринулись на амбразуры дотов, в которых заняли круговую оборону канальные сомики, караси и маленькие верховки.

Маленькие, но отважные верховки мёртвой хваткой вцепились в приклады своих автоматов Гольяна. Вода вокруг укреплений закипела от ответного свинцового ливня. Канальные сомики, засевшие у станковых пулемётов, поливали наступающие ряды врага, не давая пехоте орков пробиться к санаториям. Тяжёлые пули этого убойного калибра с рёвом пробивали толщу воды, оставляя за собой пенные следы. Мощности 14,5— миллиметровых снарядов хватало, чтобы прошибать толстые кованые доспехи орков вместе со щитами. Пехоту врага буквально скашивало на подступах к дотам. Звон рикошетящего пулеметного свинца о вражескую броню сливался в один сплошной гул.

— Получайте, сухопутные! — кричали отважные верховки, наваливаясь всем телом на гашетки Гольянов.

Лавина орков захлебнулась у первой линии траншей. Но радоваться было рано: немецкие Тигры и тяжеленные Маусы, заметив, откуда ведётся этот уничтожающий огонь, начали плавно наводить свои пушки прямо на амбразуры с пулеметами. — Держать рубеж! За Лососёво! За Карпоград! — разносился по рации отчаянный крик из командирского дота.

Орки падали на донный песок, их тяжёлые доспехи звенели от ударов пуль, но численное преимущество всё ещё было на их стороне. Сто пятьдесят свирепых чудовищ пытались массой задавить защитников амбразур. Тяжёлый танк Карп— 188м уже разворачивал свою гигантскую 132— миллиметровую пушку, чтобы поддержать пехоту рыб и накрыть огнём наступающих следом фашистских Тигров.

Окунь резко сорвал с пояса рацию и переключился на закрытую частоту танкового батальона: — Карп— 188, я Окунь! Немецкие Тигры наводятся на наши пулеметные гнезда! Командир, дай огня по правому флангу, прикрой верховок у амбразур!

Из динамика рации сквозь треск помех и грохот дизелей раздался молодой, но на удивление уверенный голос. Командиром новейшего атомного танка оказался совсем молодой Карась, который, несмотря на свой возраст, действовал как опытный ас: — Окунь, я Карп— 188! Вас понял. Экипаж, переключить лазерный прицел на правый фланг! Заряжай ураново— мифриловый по ведущему Маусу противника! Покажем этим фашистам, как воевать со штурмовыми силами Карпограда!

Тяжелый танк Атомный Карп— 188м резко развернулся на гусеницах, поднимая со дна тонны песка, и его гигантская 132— миллиметровая пушка замерла, выискивая в прицеле вражескую головную машину. Молодой Карась лично зажал кнопку спуска. Один из маусов запылал сине— желтым огенм.

— Всем вон из машины! — скомандовал Окунь, передергивая затвор. — Оставляем грузовик! Огонь по оркам, поддержим дот верховок! Шевелите плавниками!

Налим, Карп Кои и глуховатый Вьюн со своим автоматом Гольяна резво посыпались через борт кузова. Усатый Сом выскочил из кабины, на ходу доставая запасной магазин. Отряд штурмовиков стремительно побежал по дну в сторону бетонных амбразур, открывая плотный заградительный огонь по наступающим в доспехах оркам.

Прошло буквально двадцать секунд. Отряд успел отбежать метров на пятьдесят, как вдруг сзади раздался оглушительный БДЫЩ!

Тяжёлый снаряд немецкого Тигра насквозь пробил кузов грузовика Рыбвагонстроя. Топливные баки рванули с такой силой, что многотонную машину разнесло на куски, а вместе с ней в огненной вспышке испарился и трофейный французский радар. Ударная волна подтолкнула штурмовиков в спину, швырнув их на песчаный бруствер траншеи прямо к защитникам— верховкам.

Окунь кувыркнулся через голову, упал в окоп рядом с крупнокалиберным Гольяном калибра 14,5 миллиметра и злорадно ухмыльнулся, вытирая ил с лица. Рядом валялись его товарищи. Окунь быстро пощупал их пульс. Они выжили, они у цели, и теперь оркам точно несдобровать! А в это время огромный ствол Карпа— 188м молодого Карася уже запульсировал ураново— мифриловой энергией, готовый выдать ответный залп…

Глава 4

Глава 4

Окунь достал ПГ и высунулся из— за бруствера. Сделав несколько выстрелов и увернувшись от очереди из шмайссера и м16, командир спецназа запрятался обратно. Благодаря его выходке несколько орков отправились к праотцам. Вдруг просвистел снаряд из тигра, и ближайший дот рухнул— им была перевернутая легковая машин машина «малёк— 3». Оттуда выпрыгнули Сомик и Верховка. У последней не доставало плавника, но рыба держалась. Подоспевшие караси— врачи посадили их на броневик «плотва— 80». Бронетранспортер тронулся и двинулся в сторону Лососёво.

Из— за угла выскочил карась, одетый в малиновый пиджак, весьма заляпанный и грязный. Было видно, что несколько дней назад его жена карасиха бросила его на произвол судьбы, и тот обедал в ресторанах и жил не в своем особняке. В плавниках он сжимал палочку. Вьюн, который очнулся буквально секунду назад, удивленно вылупил глаза на этого странного типа. Карась в малиновом пиджаке выглядел как классический бизнесмен из девяностых, который по чистой случайности свернул не туда по дороге в свой Карпоградский офис.

— Пацаны, здорово! — гаркнул Карась, тяжело дыша и поправляя испачканный в иле воротник. — Меня Карасик Карпушкин зовут! Короче, эти сухопутные черти мне всю малину испортили, особняк разбомбили, жена к теще жить уплыла! Но у меня на карте после закрытия сделки семь нулей рыблей лежали. Я в «Магию вне Хогвартса» заскочил, палочку за две сотни штук взял. Короче, чисто конкретно, куда стрелять?!

—а мерс где шестисотый? — задал резонный вопрос Кои, который вытирался от песка и ила.

Окунь оценил решительный настрой Карпушкина. Из— за песчаной отмели как раз вывалилась плотная стена орков в тяжелых стальных доспехах, яростно палящих из М16 и шмайссеров. Пули со свистом вгрызались в ил над головами спецназа. Один из орков упал от меткого огня стерляди, который сидел в пяти метрах от спецназовцев.

— Слышь, Карпушкин! — перекрикивая грохот, скомандовал Окунь. — Твой малиновый пиджак — отличная мишень, так что не высовывайся! Щит пули из М16 не удержит, он только от магии! Жди, пока они подойдут в упор!

Орки, почуяв легкую наживу, с диким улюлюканьем бросились на штурм окопа. Но они не знали, с кем связались. Когда до передовой шеренги врагов осталось десять— пятнадцать метров, Карасик Карпушкин хищно улыбнулся и с криком: «За пацанов! За Князя Карпа двенадцатого!» резко взмахнул своей дорогой палочкой.

— Гнев рыб! — взревел он.

Вокруг Карасика на полную дистанцию в 15 метров рванул ослепительный импульс чистой атомной магии Щуксы. Вся первая волна наступающих орков вместе со своими шмайссерами и М16 прямо в воздухе с шипением рассыпалась на атомы, оставив после себя лишь облака мутной гари.

— Ничего себе сходил в военторг… — прочистив уши, пробормотал глуховатый Вьюн.

А в это время на правом фланге, завывая атомным реактором, «Атомный Карп— 188м» Карася довернул свою огромную 132— миллиметровую пушку и сине— желтым залпом ураново— мифриловой энергии разнес в щепки очередной «Тигр», шедший на подмогу оркам. Тот успел разнести камерным снарядом легкий радио— танк «стерлядь— 1», который выкатил перед дотом, в котором находились несколько рыб, которые либо перезаряжали пулемет, либо плыли наверх, наверх и наверх…. Но уходить к Богу в рай пулемётчики явно не торопились. Орки подобрались к укреплению на двадцать метров и попытались в упор расстрелять расчёт, яростно всаживая свинец из шмайссеров и М16 прямо в бетонную амбразуру. Пули скрежетали по кладке, и одна из них рикошетом начисто оторвала Сомику правый ус.

Это стало их главной ошибкой. Обезумевший от праведного гнева Сомик, зажав рану плавником, резко выплыл из ДОТа прямо навстречу нападавшим. На ходу он вскинул грозный автомат системы Гольяна с увеличенным магазином на 40 патронов калибра 7,65 миллиметра.

— Поучитесь стрелять, сухопутные! — взревел Сомик, нажимая на спуск и заливая позиции орков свинцовым шквалом.

— Ах вы твари! Наших бьют! За пацанов! — поддержал его Карп Кои, глядя, как на ил ложатся обломки радио— танка «Стерлядь— 1» рядом с идущим в контратаку Сомиком.

Окунь, вытирая песок с лица, мгновенно переключил рацию на частоту танкового батальона: — Карась! Этот проклятый «Тигр» только что уничтожил нашу «Стерлядь», а пехота зажала пацанов у ДОТа! Сомик пошёл на прорыв в одиночку! Давай осколочный, быстро! Отомсти за усы!

— Принял, Четвёртый! Сейчас мы этого фашиста чисто конкретно на атомы перемножим! — отозвался из рации молодой ас Карась.

Экипаж «Атомного Карпа— 188м» сработал ювелирно. Несмотря на поднятые взрывом тонны песка, лазерный прицел или системы наведения танка четко поймал силуэты вражеский солдат. Внутри атомного реактора «Карпа» бешено закрутилась ураново— мифриловая энергия.

—Заряжай осколочный! — прокомандовал Карась ии помощнику «танк AI».

—Есть зарядить! —послышался звук загрузки— бульканье рыб. —Снаряд готов!

Раздался оглушительный подводный гул — и огромная сто тридцати двухмиллиметровая пушка выдала сокрушительный залп.

Сине— желтый энергетический луч пролетел толщу воды за секунды и рухнул в толпу орков, которая шла на подмогу товарищам, которые усиленно пытались убить сомика. У того кончился второй магазин и около тридцати оров валялись в нескольких метрах от него. У самого воина был прострелен плавник, но тот не чувствовал боли и просто всаживал свинец во врагов.

Карасик Карпушкин, наблюдая за этим зрелищем из своего окопа, восхищенно присвистнул и поправил грязный малиновый пиджак: — Вот это я понимаю — калибр! Слушай, Окунь, а у Князя Карпа двенадцатого в Карпограде много таких игрушек? А то у меня на карте ещё семь нулей осталось, я бы чисто для себя один такой «Карп— 188м» прикупил, по Фашисто— Орчинску покататься...

Окунь хмуро посмотрел на бизнесмена, передергивая затвор своего пистолета ПГБ: — Карпушкин, не расслабляйся. Танк Карася здесь один, а пехота орков перегруппировывается. Налим, Стерлядь, приготовиться! Поддержим Сомика огнём! Сейчас мы устроим этим гадам настоящий ад!

Бой на передовой у санатория «Жемчужина» полыхнул с новой силой. Окунь рванул из— за песчаного бруствера. Металлический биопротез хвоста, собранный Галерой, мощно толкал его вперёд сквозь плотную, забитую песком воду. В висках командира бешено стучало — если прямо сейчас не прикрыть Сомика, парня там и закопают.

Рядом, тяжело отдуваясь и поднимая плавниками тучи ила, плыл Карп Кои. Его яркая чешуя была идеальной мишенью для орков, но штурмовик только скалился, сжимая ПГМ в плавнике. Меткий Стерлядь, залёгший чуть позади на валуне, хладнокровно, без лишних соплей ловил в прицел каски врагов. Каждые несколько секунд его ствол выдавал глухой хлопок, и очередной сухопутный гад валился в песок.

Но плотное течение и донные завалы сковывали движения — спецназ Окуня физически не успевал прорвать эти проклятые двадцать метров до бетонного ДОТа. А там ситуация уже стала критической.

У Сомика в плавниках сухо и звонко щелкнул пустой затвор. Третий, последний магазин автомата системы Гольяна полностью опустел. Горячий от непрерывной стрельбы ствол опустился. Сомик, тяжело дыша и прижимая простреленный левый плавник к окровавленному боку, хмуро посмотрел на наступающих врагов. Оторванный правый ус продолжал сильно кровоточить, крася воду в багровый цвет.

Орки мгновенно поняли, что у пулемётчика кончились патроны. Один из них, здоровенный сухопутный фашист в стальной немецкой каске, злорадно ухмыльнулся, опустил свой шмайссер и шагнул вперёд. Он явно хотел взять израненного Сомика живьём для допроса в Берлине— 52. Враг уже протянул свои грязные лапы к бойцу…

Раскатистый, хлёсткий подводный хлопок прорезал гул сражения. Тяжёлая пуля неизвестного крупного калибра, оставив за собой шлейф из водяного пара, прошила фашиста насквозь. Нападавший даже пикнуть не успел — его туша с пробитой головой мешком повалилась на песок прямо к ногам Сомика.

В ту же секунду армейские рации отряда Окуня затрещали, и на закрытую частоту рыб вышла она. Голос был холодным, спокойным и чертовски уверенным:

— Четвёртый, я Десятая. Это Селёдочка. Работаю с дальней дистанции от водонапорной башни. Пацанов у ДОТа вижу, держу под прицелом всю их шеренгу. Сомик, стоять на месте и не дёргаться, сейчас я этих любителей живой силы быстро на ноль помножу.

— Селёдочка, вовремя ты! — облегчённо выдохнул в рацию Окунь, падая за ближайший валун и вскидывая пистолет. — Сними тех двоих со шмайссерами слева от ДОТа, они Карпушкина обойти пытаются!

— Приняла, командир. Минус два, — отозвалась первоклассный снайпер, и на передовой снова бахнуло.

Два фашиста, пытавшиеся обойти позиции слева, синхронно рухнули в песок с пробоинами в касках. Орки в панике завертели головами, не понимая, откуда прилетает смерть. А Карасик Карпушкин, чей малиновый пиджак уже окончательно пропитался пороховой гарью, дико заорал, заметив, что внимание врагов отвлеклось, и выскочил из окопа, выставляя вперёд свою покупную палочку.

В этот момент один очень умный орк, уцелевший после снайперского обстрела, умудрился незаметно проскочить к ДОТу с правого фланга. Понимая, что против невидимого стрелка у него нет шансов, этот хитрый сухопутный гад решил действовать наверняка. Он резко выскочил из— за бетонного угла, намертво перехватил раненого Сомика за шею, прикрываясь им как живым щитом, достал свой офицерский вальтер и с сухим щелчком взвёл курок прямо у его головы.

— Стоять, рыбы! — бешено заорал умный орк (с высоким IQ, приблизительно как у зайца (!)), пятясь к кустам. — Всем бросить стволы! Шаг вперёд — и я вышибу из вашего усатого всё его пособие прямо на ил!

Но фашист не учёл, с кем связался. сомик сдаваться не собирался. Пока орк самонадеянно орал, тот незаметно скользнул здоровым плавником под разгрузку, где у него покоился тяжёлый армейский кинжал. Резкий, молниеносный взмах снизу вверх — и Сомик с размаху вогнал лезвие орку прямо в бедро.

— Получи, пехота! — прохрипел Сомик.

Орк взвыл на все Лососёво от дикой боли, его вальтер вильнул в сторону, а сам хвастун мгновенно потерял равновесие — одним точным ударом сомик обеспечил врагу приятную процедуру:

—Добрый день, вы пришли на процедуру «ампутация ноги»! если вы подтверждаете свое действие, просьба крикнуть два— три очень нехороших слов.

Со стороны пациента послышался мат. Сомик наклонился и занес кинжал. Дабы враг не мучился, железный вороненый прибор был вонзен в грудь врага.

Враг выронил пистолет и повалился на спину, полностью открывшись. Сомик успел резко отпрянуть в сторону.

Карасик Карпушкин мгновенно оценил момент. Теперь, когда пулемётчик ушёл с линии огня, пришло время показать силу легального гражданского оружия. Магия Щуксы чётко распознавала своих, так что за Сомика можно было не волноваться. Бизнесмен победно ухмыльнулся и до упора вскинул волшебную палочку:

— А теперь веселое, чучела! — рявкнул Карпушкин, наводя палочку на остатки шеренги. — Гнев рыб!!!

Из кончика дорогой палочки с глухим хлопком рвануло ослепительное изумрудное кольцо. Одноногого орка вместе с его Вальтером и всей залёгшей в кустах пехотой фашистов мгновенно сожрало белое атомное пламя. В радиусе пятнадцати метров за секунду осталось только шипящее облако серой вонючей гари.

Из— за дымовой завесы, тяжело переваливаясь через донные валуны, наконец выплыл Карп Кои. Со своими сто девяноста тремя сантиметрами роста этот гигант— штурмовик выглядел монументально. Кои хищно оскалился, лев подхватил раненого Сомика под плавники и легко утянул его за бетонную стену ДОТа:

— Давай, перезаряжай свой «Гольян», пока Селёдочка им с башни мозги вправляет! — прогудел Кои, швыряя магазины.

Но Сомик уже не слышал друга. Зажав в руке окровавленный кинжал, израненный пулемётчик покачнулся от потери крови, его глаза закатились, и он мешком повалился в глубокий нокаут прямо на широкую грудь стодевяностотрёхсантиметрового штурмовика.

— Сомик! Держись, брат! — гаркнул Кои, подхватывая бойца. —прием, я восьмой, у нас трехсотый, блиндаж одиннадцать, быстро! —проорал Кои в рацию

Подбежавшие караси— врачи мгновенно сориентировались, погрузили оглушённого воина на броню «Плотвы— 80» и на полной скорости рванули в сторону госпиталя. Окунь, Налим и Карп Кои, пригибаясь под редкими шальными пулями, наконец преодолели последние метры и ворвались внутрь бетонного ДОТа, готовые занять оборону.

Внутри плавала пороховая гарь, бетон и соль. В углу, у разбитой пулемётной амбразуры, лежала Плотвичка…

Она была жива, но сильно контужена недавним взрывом «Малька— 3». Чешуя бедняги была полностью покрыта серой бетонной пылью, а в плавниках она намертво сжимала пустую обойму от пистолета. Заметив Окуня, Плотвичка слабо улыбнулась и хрипло выдала в стиле Сомика:

— Товарищ командир… К приёму пациентов готова. Только у меня тут… шприцы закончились. Пришлось оркам внутривенно свинец из пулемёта прописывать, пока патроны не встали.

— Отставить разговоры, — Окунь осторожно помог ей приподняться. — Живая, и отлично. Налим, займи позицию у амбразуры! Кои, карауль вход!

Карасик Карпушкин, который зашёл следом, брезгливо отряхнул свой грязный малиновый пиджак за две сотни штук от бетонной крошки и уставился на палочку: — Слышь, Окунь, у меня на этой ковырялке индикатор перегрузки замигал. По ходу, после того броневика ей тоже нужен лёгкий капремонт. На вторую роту орков её чисто конкретно не хватит.

Окунь хмуро глянул на мигающий прибор в плавниках бизнесмена, а затем устало прислонился спиной к прохладной бетонной стене ДОТа. На передовой воцарилась глухая, соленая тишина. Орки после потери «Тигра» и разноса Карпушкина носа наружу не высовывали.

— Ладно, пацаны, — Окунь зевнул, прикрывая глаза плавником. — Контрнаступление орков мы отбили, Сомика в госпиталь отправили. Палочка у Карпушкина разрядилась, радар у Вьюна сгорел. Объявляю официальный рыбий тихий час. Всем спать.

Карп Кои, бережно уложив свой тяжелый автомат на ящик из— под патронов калибра 7,65 мм, с облегчением растянулся на мешках с песком. Гигант— штурмовик подложил под голову пустой цинк и мгновенно захрапел на весь окоп.

Контуженная Плотвичка, у которой чешуя всё ещё была покрыта серой пылью после подрыва легковушки «Малёк— 3», свернулась калачиком в углу прямо на брезенте. Налим устроился рядом, положив плавник на затвор своего «Гольяна» — чисто на всякий случай.

Карасик Карпушкин брезгливо посмотрел на грязный пол, но усталость взяла своё. Бизнесмен улегся прямо в своём порванном малиновом пиджаке за триста рыблей, бережно спрятал палочку под мышку и проворчал: — Чисто конкретно… Если эти сухопутные уроды разбудят меня раньше времени, я им вторую инфляцию устрою.

Через пять минут весь ДОТ мирно спал. Даже Селёдочка на верхушке городской башни поудобнее устроилась у прицела своей снайперской винтовки и тихонько посапывала, краем глаза поглядывая на южный сектор.

Сон командира спецназа продлился недолго. Тишину бетонного ДОТа внезапно разрезал резкий, противный писк рации. Из динамика сквозь жуткие помехи донёсся взволнованный голос дежурной рыбы:

— Четвёртый! У нас ЧП в центральном медицинском секторе! На связи госпиталь Лососёво! Товарищ Савельич бредит, пульс скачет, приборы орут на всё отделение!

Окунь мгновенно растерял все остатки сна. Лицо командира похолодело, металлический биопротез хвоста от Галеры резко дёрнулся. Не теряя ни секунды, Окунь рванул из ДОТа. Он на предельной скорости пробил встречное течение, оставляя позади окопы, и ворвался в госпиталь. Командир спецназа с грохотом распахнул бронированную дверь операционной палаты, готовый увидеть самое худшее…