Рыбия. Война.

Господь благословил его, и теплый белый Свет начал стремительно закручиваться в гигантский водоворот. Смеагол почувствовал, как его снова тянет вниз, сквозь облака и эпохи, обратно к земле. Но теперь он летел не как испуганный раб Кольца, а как избранник Бога, готовый исполнить свое Великое дело.

...Мир вокруг снова начал темнеть, наливаться прохладой и запахом тины. Глаза Смеагола открылись. Он снова сидел на скользком камне у кромки воды, и не понимал, что с ним случилось. То ли это сон, то ли правда. Во всяком случае он был в пещере, рядом была вода и в ней плавала рыба. Спустя минуту Голлум вернулся в прежний образ жизни.

— Моя прелессть, Голлум! Щуксса, свежая аппетитнаяяя!

Голлум сидел на камне у кромки воды и держал на руках крупную щуку. Он облизнулся и приготовился нанести укус….

— Стой! — раздался голос. Не трожь меня! Я ядовит, чешуя моя непробиваемая, а мясо….

Голлум отпрянул от щуки. Он знал наверняка— голос принадлежал ей. Щука попыталась удрать, но Голлум схватил её. Рыба взмахнула хвостом и мир погрузился во мрак.

Очнулся он через пять минут. Щука поинтересовалась, все ли в порядке. Голлум ответил:

— Почти все, но…

Голлум сделал рывок и ударил щуку. Вскоре она плескалась в корзине из орочьих сухожилий:

— Слушай, Голлум…

— Молчи! Знаю я вассс, щукссов. – ответил Голлум.— стопс— ссс, откуда ты знаешь моёё иммяссс?

— Знаю. Я о чем, я слышал, ты колечко потерял……

— Не дам! Моя прелесть!— Услышал Щука ответ

— Я не об этом. Хочешь его обратно?

— Предлагаешь пластмасссовую подделку?— подозрительно спросил Голлум

— Пластмассовую? — Пласт— масс— совую? — Щука даже поперхнулась озерной водой в корзине. — Какой орк тебя укусил, Голлум? Я говорю о настоящем золоте, о том, что жжет пальцы и сводит с ума королей!

Голлум прищурился. Его огромные глаза превратились в узкие щелочки. Он обнюхал корзину из орочьих жил — воняло сыростью и древней магией.

— Рыбба вретссс... — прошипел он. — Она хочет, чтобы мы ослабили хватку, а потом — плюх! — и она в воде. Нет, зубастая, мы тебя не отпусстим.

— А я и не прошу, — холодным тоном отозвалась Щука. — Неси меня к мельнице. Кольцо не потерялось, оно... изменилось. Оно теперь чувствует воду. Пока ты ищешь его в пещерах, оно течет водам земли.

Голлум замер. Идея о том, что его Прелесть может быть жидкой, как ручей, заставила его мозг заработать.

— Если ты поможешь мне добраться до большой воды, — продолжала Щука, — я заставлю реку выплюнуть твое золото прямо тебе в руки. Но взамен...

— Взамен? — Голлум выставил вперед свои костлявые пальцы.

— Взамен ты станешь моим Королем Суши. Ты будешь ходить там, где сухо, а я буду править там, где мокро. Мы затопим этот мир, Голлум. Сначала подвалы, потом — тронные залы. Представь: хоббиты, барахтающиеся в тине, и ты, стоящий на сухом камне с Кольцом на пальце.

Голлум представил. Картинка ему понравилась.

— Хорошо— ссс... — выдохнул он. — Но, если ты обманешь, щуксса... мы сварим из тебя суп на хобитсском костре!

Он подхватил корзину и, пригибаясь к самой земле, бросился в сторону теней, мелькающих на горизонте. Первая цель была ясна: старая мельница у брода. Там было много воды и очень мало свидетелей

Боддо Булькинс тащил ведро к колодцу. Он заметил, как тень отпрыгнула от колодца и скрылась в кустах.

Хоббит подошел к колодцу и наклонил голову к воде. Когда он поднял глаза, они были золотыми с черными зрачками. Боддо взял ведро, я подошел к кустам. Там сидел Голлум , разговаривал с Щукой и пытался достать из кустов свой улов— щучку.

— Брось бяку!— Произнёс Щука — это мой сородич, кинь его в колодец!

— Но ведь мы вылили тудассс жижуссс, вонючую и зеленую!

— Во— первых, на рыб и Голлумов эта жижа не действует. А во— вторых, колодец соединяется с Андуином…

Не успел Щука договорить, как из— за кустов вылетели рои комаров. Голлум очень испугался. Через пять минут их окружала орава жаб, змей (в основном ужей) и разных жителей ближайших вод. Впереди тварей стоял Боддо…

— Я вас слушаю, мой господин,— произнес хоббит.

— Докладывай, раз ты понимаешь лягушек, то ты знаешь: хорошо ли действует моё Зелье Подчинения?

— Да, ваше…— замаялся Боддо

— Щуричество, дорогой, щуричество— ответил Щука— А он— рыба кивнула головой в сторону Голлума— слуга.

Голлум пытался протестовать, но получил увесистую оплеуху хвостом. И сразу замолчал.

— Так значит,— произнес Щука — вот в этом флаконе— Щука достал зелёную баночку с зельем.— Ты им не дыши, а подлей в бочку с пивом, а лучше в три. Главное, чтобы это пиво пошло в этот, как его….

— Зеленого Дракона или в Ветку Плюща— подсказал Боддо. Он сам был любителем этих мест, и знал про них многое….

— Да, именно туда.— произнес щука.— еще можно, чтоб бочка попала к мэру, как его там…

— Сэму Гэмджи.— опять подсказал Булькинс.

Щука протянул элексир хоббиту. Тот аккуратно принял его и поклонился. Он уже развернулся и пошел, но Щука его остановил:

— В маленький бочонок нальёшь ещё капель пять. Скажешь Сэму, что это зелье, которое заставит расти все его посадки расти, если он его выпьет.

— Хорошо, ваше Щуричество. – Боддо обернулся и пошёл обратно в кусты.

— Запомни, пять капель в бочонок, а остальное— в пивко!— произнес Щука на прощание.

Боддо зашел в Зелёного дракона. Вокруг кишела толпа. Хоббит огляделся в поисках свободного места. Раздался голос:

— Боддо, чего тебе? Не стой на пороге, присаживайся!

Голос принадлежал Бобу Карпинссу, хозяину трактира. Он стоял за стойкой и смотрел на Булькинса.

— Мне пива, пожалуйста. Нет— нет, я сам его себе налью— сказал он когда старый хоббит направился к бочке.

— Ну, как хочешь.— добродушно протянул Боб.

Боддо пробрался за стойку. Руки его дрожали, ведь если он не выполнит приказ Её Щуричества, то… ему было даже страшно об этом подумать. Хоббит достал флакон и, выливая его в бочку с пивом прошептал:

— За влагу!

Элексир зелёного оттенка смешался с пивом. На мгновение запахло тиной и рыбой.

— Налил ты себе? Слушай, дорогой, если тебе не трудно, налей пожалуйста…— хоббит оглядел зал— кому?

В зале раздался ропот. Выпить ещё решили единогласно.

Боддо радостно наливал, приговаривая:

— Побольше, побольше….

Первый хлебнул Карпинсс. Его глаза окрасились в золотой цвет, а зрачки стали такие же как у Боддо. Он поднял голову. Её цвет, который до происшествий был розовый, переменился на бледно зелёный.

— Пейте все! Больше, больше!— орал он.

Боддо выскочил из Зелёного Дракона. Он спешил к дому Сэма. Вскоре хоббит был там.

Мэр стоял возле клумбы и поливал розы.

— Господин мэр, этот элексир передал мне странник— эльф. Он сказал, что если его выпить, то все посадки и растения будут расти быстрее и лучше

Сэм с недоверием повертел в руках флакон, который ему протянул Боддо. Жидкость внутри лениво перекатывалась, отливая ядовитым изумрудом, и казалась тяжелее ртути. — Эликсир от эльфов, говоришь? — Сэм прищурился, глядя на Боддо. — Странный у него запах, дружище. Будто из старого пруда достали, где лягушки сто лет не водились.

Боддо заставил себя улыбнуться, хотя его собственные жабры под воротником куртки уже начали неистово чесаться. — Самый лучший сок Сэмми! Эльф лично просил передать. Чтобы твои розы цвели даже в полночь. Пей, не сомневайся!

Сэм вздохнул. Он доверял Боддо. Он доверял эльфам. Он поднес флакон к губам и сделал один глубокий глоток.

Тишина.

Лейка выпала из рук мэра, ударившись о мягкий чернозем Заселья. Сэм схватился за горло. Его лицо, привыкшее к солнцу и ветру, начало стремительно бледнеть, приобретая оттенок речного ила. — Боддо... — прохрипел он. — Воздух... почему он такой... сухой? Мне... мне нечем дышать!

Сэм рухнул на колени прямо в свои любимые розы. Его пальцы судорожно впились в землю, но он не искал опоры — он рыл. Он искал влагу. На его шее, прямо под челюстью, кожа натянулась и лопнула тремя аккуратными щелями. Жабры. Они впервые жадно втянули воздух, и Сэм содрогнулся от пронзительной, холодной ясности.

Он поднял голову. Золотые искры в его глазах превратились в сплошное сияющее море. Он больше не видел цветов. Он видел потоки. Он видел, как под землей движутся грунтовые воды, и они звали его.

— Хорошо... — проклокотал Сэм, и из его рта вылетел первый прозрачный пузырь. — Теперь я вижу. Всё должно быть... под водой.

Боддо стоял над ним, бледный и испуганный. План «Капкан» захлестнул последнего защитника Шира. Садовник стал первым строителем Глубины.

На следующее утро хоббиты проснулись не от крика петуха, а от громкого кваканья. Хоббитята испуганно накрывались одеялами, а их родители взбудоражено переговаривались. Над Широм раздался громкий голос мэра:

— Хоббиты! Соберитесь на Праздничной поляне! Наш Боддо сварил на добавку к напиткам! Попробуйте, это вкусно!— кричал Сэм.

Хоббиты подходили к столам. Там были напитки на все вкусы: компот, пиво, эль и даже вода. Самые почтенные хоббиты получали свою дозу элексира из рук Сэма. Вскоре весь Шир стоял перед Щукой

— Так— сс ваше Щуричество, чтосс будем делать дальш— шше?— спросил Голлум

Щука в корзине раздраженно ударил хвостом:

— Логично, что надо затопить Шир. Эти глупые хоббитсы нахлебались моей жижки, и теперь они могут дышать под водой. – щука обратилась к новым слугам: друзья мои! Теперь ваши друзья— рыбы, змеи и лягушки! Вам сейчас очень жарко, так ведь?— Щука сверкнул глазом — значит, вода доставит вам прохладу.

Хоббиты ринулись к реке. Они стали кидать под мост всякий хлам, и вскоре вода вышла из берегов. К вечеру норы были затоплены, и большое количество рыбок уже мирно играли с хоббитятами. Тем временем Щука вынашивал план захвата Бри и ближайших мест.

Глава 3

Маленькая лягушка прыгала в Бри. Она проскользнула под воротами и поскакала к Гарцующему Пони. Она запрыгнула в открытое окно трактира. Чуть поодаль от неё скакала жаба побольше. Эта бородавчатая тварь повернула на площадь и вскоре была возле колодца. Жаба поднялась на бортик и прыгнула в воду. Она стала растворяться и надуваться. Через мгновение жаба взорвалась и из её брюха выпал… флакон Щуки. Та лягушка, что была разведчиком, посмотрела на обстановку в трактире и выскочила на улицу. Раздался протяжный звук:

— Ква— оква— уква— ыковаа— кваоук— квакнула лягушка.

Спустя секунду сотни комаров, змей и лягушек появились перед ней. Лягушка заговорила голосом Щуки:

— Идите в Гарцующий Пони, кусайте их, жальте их За влагу!

Вся эта орава кинулась к трактиру. Самые крупные комары пробивали стекла и впивались во все, что было рядом.

— Ай! Меня укусил шмель размером с кулак!— закричал Лавр Наркисс, получив укус от комара.

Змеи вползали через порог. Лягушка вскочила на стол и закричала щучьим голосом.

— Пейте из центрального колодца, пейте, сухопутные!

Многие ещё не понимали лягушиный язык, но им быстро перевели. Толпа обезумевших посетителей ринулась на улицу.

Тем временем флакон, выпавший из брюха жабы достигнул дна и разбился. Вода булькнула и окрасилась в зеленоватый оттенок. К этому моменту половина округи проснулась и пошла к колодцу. Им очень хотелось пить, поскольку Щука высушил воздух в округе. Последние посетители Пони отходили от колодца. В этот момент из колодца брызнула тёмно— красная жижа. Она шипела и выглядела очень привлекательно, поэтому жители сразу кинулись к колодцу. Вскоре всем стало ещё жарче. В их головах звучал голос Щуки:

— Прокопайте канал к Бри от Брендивайна! Тогда ваша жажда исчезнет!

Толпа ринулась в дома, а затем к реке. Жители копали всю ночь и весь день. К вечеру следующего дня каналы были по всему Бри.

Боддо Булькинс с отрядом отборных сомов плыл вверх по течению Брендивайна. Их целью была старая каменная плотина. У Его Щуричества был план по уничтожению этой постройки. Перед тем, как отправить Боддо и сомов к месту назначения, она дала хоббиту тяжёлую банку с чем— то подозрительным и золотую чешуйку. Сомы положили баночку на дне рядом с плотиной и поплыли ниже по течению, к Боддо. Он осведомился, заложена ли баночка и получив положительный ответ нажал на чешуйку…

Мир на секунду замер. Грохот был такой силы, что птицы в Старом Лесу замертво попадали с веток. Огромные валуны плотины взлетели в небо, как пробки от шампанского, светясь изнутри тем самым изумрудным пламенем, что было в банке.

Следопыты, дежурившие на границах Шира, увидели приближающуюся воду слишком поздно. Брендивайн перестал быть рекой — он стал живым, яростным существом, которое пожирало сушу метр за метром.

— Это конец... — прошептал один из дунэдайн, бросая свой лук и пытаясь залезть на самую высокую сосну. — Нет, — раздался голос Боддо, проплывающего мимо на куске коры. — Это начало новой эпохи!

— Какой эпохи? Это конец света! —прокричал следопыт.

Эпохи Ила и великого Щуки! —прокричал Боддо быстро удаляющемуся человеку.

Волна ударила в стены Бри. Древняя каменная кладка, которую не могли пробить полуорки Сарумана, застонала под тяжестью Брендивайна. Ворота вылетели внутрь города с пушечным грохотом.

Вода хлынула на рыночную площадь, смешиваясь с той самой темно— красной жижей из колодца. Получился ядовитый коктейль, который мгновенно впитывался в кожу каждого, кто пытался спастись вплавь.

Трактир «Гарцующий пони» заполнился водой за считанные минуты. Лавр Наркисс, стоя на кухонном столе, увидел, как в окно вплывает огромный сом.

— О— о— о... — выдохнул Лавр, и в этот момент его легкие мучительно перестроились. Он прыгнул в воду не как утопленник, а как хозяин. — Наконец— то... прохлада...

Боддо, который всё это время плыл по течению, заплыв в Бри направил свой плот прямо к Ратуше. Он достал золотую чешуйку и поднес её к губам:

— Госпож— ш— ша... — прошипел он. — Бри стало прудом. Шир стал болотом. Люди и хоббиты больше не спорят — они все учатся дышать тиной. Первая часть плана капкана завершена.

ОТКРЫТИЕ ВЕКА

Тем временем король Элессар скакал в Бри с Берегондом чтобы встретится с Сэмом – у них была назначена встреча. Первым скакал Берегонд, за ним Арагорн. Король и воин поднялись на гребень Холма, откуда в ясную погоду были видны огни трактира и весёлый дым из пекарен. Но сейчас над низиной висело тяжёлое, ядовито— зелёное марево.

— Смотри, Элессар… —Берегонд указал дрожащей рукой вниз. — Города больше нет. Там… там море.

Вместо улиц, по которым Арагорн хаживал ещё Колобродом, раскинулось безбрежное озеро. Вода затопила Бри по самые вторые этажи. Те самые каменные стены, что веками защищали людей от разбойников, теперь служили бортами гигантского аквариума.

— Это «Гарцующий пони»? — прошептал Король, всматриваясь в даль.

Над водой, как поплавок, покачивалась только крыша знаменитого трактира. На месте флюгера сидела огромная, раздутая лягушка с золотыми глазами. Она лениво поймала пролетающую мимо стрекозу и издала звук, похожий на насмешливое «Ква— урк».

Из окон верхнего этажа, где раньше спали постояльцы, теперь лениво выплывали сомы. Они патрулировали затопленные залы, проплывая над столами, где когда— то Гэндальф пускал кольца дыма.

Вдруг вода у подножия холма забурлила. Из глубины медленно поднялся Лавр Наркисс. Его лицо стало плоским, а кожа блестела от слизи.

—Колоброд… — проклокотал он, выпуская изо рта облако густых пузырей. — Зачем тебе холм? Он… сухой. Он… колючий. Прыгай к нам! Стань частью Косяка!

Арагорн отшатнулся. Он видел, как за спиной Лавра из воды показались сотни голов — жителей Бри, которые больше не были людьми. Они смотрели на своего Короля не с мольбой, а с жаждой воды. За ними вынырнули рыбы— караси и сомы, карпы и налимы. Арагорн развернул коня и последовал за Берегондом. Они направлялись в Рохан— страну коней.

В то время как Король Элессар пересекал границу Рохана, в Золотом Чертоге воцарилась странная духота. Кони в стойлах тревожно били копытами, чуя запах застоявшейся тины, который принесло западным ветром.

Стражники у врат Золотого Чертога не обратили внимания на огромную жабу, которая медленно, короткими прыжками продвигалась по ступеням. Она была уродлива, покрыта склизкими бородавками и несла на спине едва заметный золотистый налет.

Жаба проскользнула мимо ног ошалевшего привратника и направилась прямиком к центральному колодцу Эдораса — источнику, который питал всю крепость и её благородных коней.

Взобравшись на каменный парапет колодца, бородавчатая тварь раздула зоб. Раздался звук, похожий на лопающийся пузырь в болотной грязи. Жаба прыгнула вниз. На лету её брюхо разорвалось, и в воду упал Флакон Щуки — тот самый, рубиновый, наполненный «жижей абсолютной жажды».

— Бульк... — эхо от взрыва флакона на дне колодца разнеслось по всем залам Рохана .

Через минуту вода в ведрах слуг начала краснеть и шипеть.

— Смотрите! Вода стала сладкой, как мед! — закричал один из конюхов, жадно припав к поилке.

Но как только «нектар» коснулся губ людей и морд лошадей, их охватил невыносимый жар. Кони Рохана, гордость нации, начали яростно кусать свои стойла, пытаясь добраться до любой влаги. У всадников, испивших из колодца, на шеях начали проступать багровые щели — будущие жабры.

Арагорн и Берегонд, влетев во двор Эдораса, увидели ужасающую картину: воины Рохана не седлали коней для боя — они рыли землю руками, пытаясь найти воду, а из колодца уже поднимался густой фиолетовый туман.

Король Элессар осадил коня прямо перед входом в Золотой Чертог. По ступеням, где раньше ступали лишь герои, теперь стекали вязкие, шипящие ручьи рубинового цвета. Запах стоял невыносимый — смесь цветущих лугов и гнилого болота.

— Берегонд, не позволяй коням пить! — вскричал Арагорн, видя, как его верный Рохеррин тянет морду к красной луже. — Это яд Бездны!

Берегонд выхватил меч и встал перед поилкой, отгоняя обезумевших от жажды конюхов.

— Стой, дурак! — закричал он на одного из всадников Рохана. — Это не вода, это погибель!

Но всадник лишь оскалился, обнажая острые, как у щуки, зубы. В его глазах уже не было верности Рохану — там плескалось золото Глубины.

В этот момент из центрального колодца раздался звук, похожий на вздох великана. Земля под Эдорасом содрогнулась. Столб красной пены ударил в небо на высоту тридцати локтей, орошая золотую крышу чертога.

— Ква— а— а— а— мм! — оглушительное эхо пронеслось над столицей.

Камни фундамента начали размягчаться. Деревянные опоры, которые стояли веками, на глазах покрывались скользким мхом и морскими желудями. Золотой Чертог начал медленно, с достоинством обреченного, погружаться в свежеобразовавшуюся трясину.

На вершине гейзера, удерживаясь на струе воды за счет магии, возник призрачный лик Его Щуричества.

— Элесс— с— сар... — прошелестел его голос над Роханом. — Твои всадники станут моими пловцами. Твои степи станут моими заливами. Пей... или тони в пыли прошлого!

Арагорн увидел, как из окон дворца начали выпрыгивать люди. Но они не разбивались о камни — они ныряли в красную жижу, как в родную стихию, и из их спин уже прорастали первые спинные плавники.

— Рохан уже не спасти,— тихо сказал Арагорн, подойдя к другу.— отходим в Хельмову падь!

Боддо Булькинс и Его Щуричество спустились в затопленные подвалы «Гарцующего пони». Там, среди плавающих бочек и ила, стояла наковальня, которую Боддо лично украл из кузницы Бри.

Боддо взял старые вилки трактира, обломки мечей павших следопытов и кусок мифриловой кольчуги. Но главным ингредиентом стала кость гигантского Сома— и три капли «Рубинового нектара».

— Ковать нужно не молотом, а давлением! — прошипел Щука, обвивая наковальню своим скользким телом.

В основание зубцов Боддо впаял ту самую Золотую Чешуйку, которую он получил у Щуки. Она служила антенной, связывающей трезубец с Водами.

— Как только металл коснется земли, —учил Щука, — чешуйка пошлет сигнал «вызова влаги». Твердь станет жижей в одно мгновение.

Боддо поднял готовый трезубец — тяжелый, отливающий изумрудом и золотом. Он с силой ударил им в сухую каменную стену подвала.

«ХЛЮП— БА— БАХ!»

В ту же секунду из камня, прямо из пустоты, ударил гейзер. Стена не просто рухнула — она растворилась. Вода хлынула в подвал, заполняя его до потолка.

— Работает... — проклокотал Боддо, чеса жабры. — Теперь, куда бы я ни пришел, за мной будет идти Потоп. Один удар — и крепость становится прудом! Нормальные роханцы во главе с Арагорном и Берегондом подходили к Хельмовой пади. Гарнизон крепости открыл ворота, и народ вошел внутрь. Спустя несколько часов часовые подняли тревогу:

— Ахтунг! Ахтунг! Ой, Арагорн! Сюда! Там движение!— прокричал один из них

Арагорн и Леголас подбежали к краю стены. Эльф отправил свои глаза в далекую темноту и сообщил:

— Там стена воды, высота как у третьего яруса Минас— тирита!

— Леголас, ты не ошибся? Может, как у тролля?— удивленно переспросил Арагорн

— Нет, не ошибся. Уже в районе второго яруса, нет, первого…

К тому времени, как волна подошла к стенам крепости, волна была высотой с тролля. Она ударилась об крепость и вскоре вода у стен Хельмовой пади лениво покачивалась. Боддо Булькинс, гордо выпрямившись на камышовом плоту, откашлялся, выплюнул кусок коряги и закричал на всё ущелье:

— Сухопутные! У нас к вам выгодное предложение! Кредит под семьдесят пять процентов годовых… ой, нет! Извините, это из другой главы! — хоббит испуганно покосился на корзину, где Щукса уже надул жабры от злости. — Я хотел сказать: Примите Крещение Водой! Станьте частью Великого Косяка!

Арагорн на стене на секунду даже опустил Андурил от удивления. — Какие ещё проценты?! — переспросил ошалевший Берегонд. — Король Элессар, они хотят поработить наши кошельки или наши души?

который был занят слушаньем музыки, маленький Вьюнок, сидевший за камнем в пяти ме— Нет Берегонд, они хотят и то, я другое. Саурон хотел поработить нас, но получил кузькину мать. Они тоже не получат ничего.

— А эти... эти болотные ростовщики хотят забрать даже наши последние биткоины!! — яростно выкрикнул Берегонд, покрепче перехватывая рукоять меча.

— Какие ещё биткоины?! — окончательно ошалел Арагорн, у которого от этих слов чуть не выпал из рук. — Берегонд, ты перепутал эпохи хуже, чем Боддо свои договоры! До изобретения этой цифровой фигни нам ещё девятнадцать веков плыть!

Но Берегонд уже ничего не слышал. Его глаза округлились от первобытного страха сухопутного жителя перед беспощадной подводной демократией Новой Эрой Ила.

А на камышовом плоту внизу ситуация накалилась до предела. Щукса в корзине так яростно раздул свои непробиваемые жабры, что вода вокруг плота закипела. Боддо Булькинс судорожно прятал мокрые свитки с процентами годовых за пазуху, а Голлум победоносно поднял лапы к небу.

— Довольноссс разговоров про монетки и биткоинсссы! — неистово закричал Голлум, и его очищенные Небесным Светом зыркалы сверкнули во мраке. — Господь велел очистить этот мир! Примите Крещение Водой!

Пока короли и воины Рохана спорили на стенах о криптовалюте и Сауроне, Леголаса это достало и начало колупать изнутри. Он поднял лук, ловко накинул на него стрелу и, со словами «сомы должны есть плотву, а не играть с ней!» запустил её в наглого сомика, который играл с плотвой. С глухим стуком стрела отскочила от толстой кожи рыбы, сомик уставился на эльфа и проворчал:

— Слушай, эльф, отвянь. Лучше прими крещение и будь с нами. Нам тут лишние стрелы в воде не нужны. Они мешают демократическому процессу.

Леголас так и замер с открытым ртом, ошарашенно переводя взгляд со своей бесполезной стрелы на говорящего сома.

— Ладно.— подумал он.— выберу цель поменьше.

Новая стрела появилась на луке, эльф натянул со всей дури тетиву и стрела устремилась к большой жабе. У второй цели такой кожи не было, и жаба, пронзенная стрелой, издала предсмертный «ква!» умерла.

Щукса гневно сверкнул золотыми глазами и сухо произнес:

— Что же. Это их выбор. Рыбы! Друзья! Начинайте крещение огнем.

С этими словами, Щука, напевая: «древние рощи веками молчат в мире, крещенном огнем…» нырнул под воду.

— Начинаемсс!— прокричал Голлум.

Эти слова послужили началом нового Нуменора. Сотни рыб достали луки и начали осыпать гарнизон осажденной крепости стрелами из мифрила. В ответ полетели камни и стрелы. Леголас был огорчен тем, что Гимли в Мории и ему не кому похвастаться двенадцатой убитой рыбой. Когда он посылал уже третью стрелу в корзину Щуксы, маленький Вьюнок, находящийся в трех метрах от цели, убрал с нити плавник …. СВИСТ. В этот самый миг на базе тоже послышался оглушительный свист, и Налим быстро распластался на земле, кубарем спрыгнув с ящика.

БАХХХХХ!

Тяжёлый снаряд из немецкой пушки разорвался всего в двухстах метрах от Налима. Земля содрогнулась, блиндаж засыпало комьями ила, а откуда— то со стороны окопов донеслись первые крики паники и стоны раненых. Мирный час отдыха закончился. Орки перешли в наступление на Лососёво. Налим вскочил на плавники, отряхивая с чешуи налипший после взрыва ил. Вокруг всё заволокло густым дымом, а из разбитых траншей доносились крики о помощи.