Парящие в небесах

— Нет! Ты не уйдешь просто так!

— Ах, кто бы говорил?! Верни мне вещи, Мира. И я уйду.

Я не двигаюсь с места и выжидающе смотрю на него.

Он резко разворачивается, перехватывает мои запястья и прижимает их к двери. Его лицо в сантиметре от моего.

— Ты хочешь правды? — его голос вибрирует от едва сдерживаемой боли. — Правда в том, что твой брат погиб из-за того, что слишком сильно верил таким людям, как я. А теперь и ты, возможно, следующая в очереди на вылет без парашюта.

Он отпускает мои руки, и я слышу, как у него в кармане вибрирует телефон.

Доминик не успевает закрыть от меня экран, и я вижу, что кто-то прислал ему фотографию. На ней я, выходящая из душа пятнадцать минут назад. Видимо, кто-то сделал эту фотографию из окна напротив. И подпись: «Эй, Доминик, она такая милая в этом полотенце. Даже если ты ещё не успел влюбиться в нее, в любом случае, будет жаль, если с ней случится что-то плохое, так ведь?».

Глава 7. Доминик

Я смотрю на экран телефона — и мир сужается до размеров экрана. На фото Мира. Мокрая, закутанная в розовое полотенце, с каплями воды на плечах. У неё испуганное лицо.

— Падай! — рявкаю я без объяснений.

Хватаю её за плечо, тяну вниз, на ковёр. Мы падаем за диван, и я накрываю её своим телом. Она лёгкая.

— Эльрой, ты совсем спятил?! — она брыкается, коленки врезаются мне в бёдра. — Это мой ковёр, а не ринг!

— Заткнись, — прижимаю ладонь к её губам. Губы мягкие, влажные и горячие. — Молчи и не высовывайся. Нас снимают.

Она замирает. Глаза округляются. Её дыхание щекочет ладонь. В комнате пахнет ванилью и шампунем.

Осторожно выглядываю из-за дивана. Окно. Четвёртый этаж. Напротив — парковка. Там можно устроить засаду или просто следить.

— Это из-за Лео? — шепчет Мира. — Те же люди, Доминик?

— Не знаю, — вру я. Потому что правда её добьёт. — Но кто бы это ни был, они знают, кто ты. И знают, где ты живёшь.

Поднимаюсь, стараясь не попадать в поле зрения из окна, и быстро задёргиваю шторы. Теперь в комнате воцаряется полумрак, разбавляемый только неоновой вывеской «Open», висящей у неё над кухонным столом. Эта квартира — розовый замок из зефира — внезапно превратилась в склеп, где стены давят на психику.

— Мне нужен кофе, — я иду к кухне, потому что если я сейчас не займу руки чем-то, я сойду с ума от желания разнести эту парковку.

— Кофе? Серьезно? Нас заказали, а ты хочешь капучино? — она вскакивает, поправляя свою безразмерную толстовку. Теперь её голые ноги мелькают в полумраке и сбивают меня с мысли.

Я открываю шкафчик. Тут всё в баночках с сердечками. Тошнит от этой милоты.

— Ты пьешь только растворимую пыль со вкусом единорога, я правильно понимаю?

— На верхней полке, — все-таки подсказывает Мира.

Я нахожу банку. Пока я вожусь с кофемашиной, которая выглядит как робот из «Звездных войн», Мира стоит за моей спиной, скрестив руки на груди.

— Доминик, — говорит она серьезно.— Почему в твоем кошельке фото моего брата?

Я замираю с холдером в руке. Скелеты в моем шкафу только что выбили дверь и начали танцевать джигу прямо на кухонном столе.

— Твой брат был лучшим механиком, которого я знал, — я начинаю осторожно говорить, глядя на то, как темная струя напитка наполняет крошечную чашку с мордой кота. Может быть, Мира все знает, и сейчас просто проверяет меня? — Мы планировали экспедицию через Аутбэк на шарах. Это бы стало настоящей сенсацией.

— А стало его смертью, — заканчивает она за меня. — Официальная версия: Взрыв газа, ошибка при монтаже горелки.

— Но это не была ошибка, Мира, — я разворачиваюсь к ней.— Лео нашел что-то в поставках газа. Какую-то схему с примесями, которые разъедали клапаны. Он собирался пойти в полицию. А через два дня… — Я в упор смотрю на нее. А сейчас? Она в курсе, что не это— главная причина?

— Его не стало, — она закрывает глаза. — А ты? Как ты выжил?

— Нравится тебе это или нет, но я в это время был в воздухе и тестировал другой шар, — я прикрываю глаза и вздыхаю. Мы ходим по краю, танцуем, балансируя на полуправде. — Когда я приземлился, от мастерской остались только обгоревшие балки. И твой брат внутри. Я искал тех, кто это сделал, — продолжаю я. — Но они стерли все следы. Я думал, они забыли обо мне. До сегодняшнего дня. До того момента, как ты упала на мой шар.

Мира подходит ближе. Она такая маленькая по сравнению со мной, но в этот момент в ней чувствуется сила. Она молчит. Я вижу, как она анализирует информацию, как работает ее мозг — быстро, четко, совсем не «кавайно».

Я делаю шаг к ней, намереваясь сказать, что нам нужно уходить, но мой телефон в её руке снова вибрирует.

— Еще одно сообщение? — она бледнеет.

Выхватываю аппарат. Но это не сталкер. Официальное уведомление.

«Уважаемый мистер Эльрой, ваш запрос на пересмотр страхового случая отклонен. Более того, в связи с новыми обстоятельствами (видеоматериалы из социальных сетей @Mira_High_Limit), сумма судебного иска от департамента транспорта составит 150 000 долларов».

— Прекрасно, — швыряю телефон на диван. — Теперь я официально безработный банкрот.

— Подожди, — Мира вдруг хватает меня за руку. — Лео рассказывал мне о шаре, который хотел построить для экспедиции. И о проекте «Золотой Феникс». Ты помнишь чертежи?

— Рассказывал тебе о проекте?

Учитывая, что она назвала название, скорее всего, Мира не врет. Но мне почему-то в это все еще верится с трудом.

— К чему ты клонишь? — снова осторожно спрашиваю я.

— У меня есть эти чертежи, Доминик. Лео прислал их мне в облако за день до взрыва. Он сказал: «Если со мной что-то случится, найди того, кто умеет летать».

Смотрю на Миру — и в голове начинает складываться ее безумный план.

— Ты хочешь, чтобы мы…

— Мы построим его, — в её глазах зажигается фанатичный огонь. — Мы сделаем из этого шоу. Мои подписчики оплатят счета, а ты вернешь себе небо. И мы заставим тех, кто убил Лео, выйти из тени.

Я открываю рот, чтобы сказать, что это безумие. Но в этот момент дверь её квартиры содрогается от мощного удара. Снаружи голос, от которого у меня кровь стынет в жилах:

— Мира, дорогая, это Марк. Я знаю, что ты там не одна. Открой дверь, или я применю спецсредства. У нас по контракту еще два прыжка, помнишь? — гогочет Марк.

Я смотрю на Миру. Марк — её «лучший техник». Она сказала, что это он проверял ее трос.

Если честно, не думаю, что сейчас нам стоит с ним сталкиваться. Что там у него за спецсредства?

— У тебя есть черный ход? — шепчу я. — И ради бога, Мира, где моя папка и кошелек?

— Черного хода нет.

— Тогда, может быть, уйдем как в кино через вентиляцию? Или… ну, ты же экстремальный блогер, у тебя же должны быть комплекты для бэйс-джампинга, а, Мирочка?

— Теперь, значит, я Мирочка? — шипит она и идет куда-то в комнату.

Я следую за ней по пятам.

— Отвернись, — просит она.

— Это ещё зачем? — не понимаю я.

Марк продолжает колотить в дверь. Меня осеняет догадкой.

— О Боже, Мира, ты что, спрятала мои вещи в комод с твоим нижним бельем?

Она ничего не отвечает, но ее щеки становятся абсолютно пунцовыми, когда она достает кошелек и папку из комода.

— Кота покормила? — на всякий случай уточняю я.

— У него автоматическая кормушка. Корма там хватит на неделю.

Я закатываю глаза, припоминаю ей вот это: «И у меня там кот, между прочим. Мистер Зефирка. Его кормить надо».

—Что?! Да не смотри ты на меня так, я как зашла домой, сразу наполнила кормушку, там корм заканчивался.

— Мира! — Марк явно начал терять терпение.

— Надеюсь насчет вентиляции ты пошутил, но в любом случае, мы туда не пролезем. А парашют при прыжке с четвертого этажа не успеет нормально раскрыться, я уж не говорю о «снайпере», который поджидает нас на парковке напротив.

— Но нам все еще нужно в Брисбен, — парирую я. — А моя машина сломана.

— Едь на автобусе, — цинично замечает Мира. О да, я знал, что она это мне тоже припомнит!

— Я уже не успею…

— Мира, черт тебя дери! Открывай дверь! — учитывая, что Марк до сих пор не перешел к решительным действиям, я могу надеяться, что пушки у него нет.

— Ой все, что мы как дети малые? — Мира размашистыми шагами идет в сторону входной двери.

— Мира, стой, не надо! — шиплю я.

— Очень даже надо! Я сейчас поговорю с ним по душам, и он отвалит.

— Волки в овечьей шкуре не отваливают после разговоров по душам, Мира! Они жрут овцу.

Мира ни капельки не внимает моим словам и распахивает дверь. Коридор пуст. Я выдыхаю и опираюсь о стену. Марк ушел, или затаился?

— Надеюсь, твоя машина не на парковке напротив, Мира?

— Значит, никаких больше «нам нельзя быть вместе»? Быстро же ты переобулся! Я что-то не слышу от тебя ничего вроде: «О, благословенная, возьми меня с собой»? Я, между прочим, бежала за тобой босиком в дурацкой пижаме!

Я громко фыркаю.