Флот единственной жизни

Через час о нём знала вся ремонтная палуба.

* * *

Нивел предложила собрать вопросы в одной комнате. Не устраивать общего разговора перед пятью сотнями человек: люди станут перебивать друг друга, а раненые всё равно не смогут прийти. Позвать старших смен, Тиассу и Хоу, открыть запись, дать потом каждому дослушать и отправить собственный вопрос.

Кайлен согласился. Капсулу уже называли личным возвращением, будто внутри лежало готовое запасное тело. Кто-то решил, что командование всё знало и скрыло. Кто-то предлагал немедленно скопировать Джаспера на всех свободных носителях — в этой части предложение было разумным, но дальше из него почему-то следовало, что можно так же сохранить остальных.

Орф вывел над столом дату последнего полного чтения: семнадцатое апреля.

— Начнём с моей записи, — сказал Кайлен. — Она принадлежит мне. Чужие без разрешения не показываем.

Он открыл сведения, которые Хоу запросил ещё после первого боя. Список умещался на половине стены.

На крепостях находились три одинаковые основы от семнадцатого апреля. К ним добавлялись изменения, переданные до последнего восстановления Кайлена, а затем данные нового тела. Корабль сохранял свою часть изменений. Основы на корабле не было.

До полного апрельского чтения использовалась предыдущая основа. Её цепочка тоже лежала на крепостях. После проверки нового чтения бортовой регистратор переключился на новую основу, а старую цепочку освободил по штатному сроку хранения. Сами прежние полные изображения не стирали со станций. Они сгорели вместе с новыми.

— Если найдётся старая основа и все изменения после неё, собрать можно? — спросила Исса.

— Можно, — ответил Хоу. — Именно так устроен мой архив. Но если середины нет, последние пакеты не знают, куда приложить изменения. Они не содержат заново всего человека.

— А если записать его рассказ? Видео. Все воспоминания, какие сможет назвать.

Это спросил молодой старшина с передних палуб. Он сидел очень прямо, как на экзамене, и Кайлен вдруг увидел, насколько тот молод. Не по лицу — лица здесь почти ничего не говорили. По тому, как он приготовился защищать найденное решение.

Тиасса повернулась к нему.

— Это стоит сделать. Для близких, для вас. Но из рассказа нельзя восстановить мозг, который помнит. Я могу рассказать, как держала мать за руку, и не сумею перечислить всё, что заставляет меня узнавать эту руку. Даже если буду говорить сто лет.

— Орф смог бы продолжить рассказ.

— Смог бы, — отозвался корабль. — Я умею строить вероятные ответы. Я не умею превращать их в утраченный опыт говорившего.

Старшина кивнул, не отводя взгляда от экрана. Он ещё не отказался от своей мысли, и Кайлен был ему за это благодарен.

— Вне района есть записи, — сказал капитан. — Часть из нас служила в других системах. Часть приезжала из дома уже с полной основой. Мы запросили всё, что можем найти.

Нивел раскрыла карту. До Кессира, единственного действующего межзвёздного перехода в этой системе, сигналу предстояло идти трое суток. Запросы ушли третьего мая. Ответ от самого привратного узла не мог прийти раньше девятого. До Тевана сообщение должно было пройти ещё через переход и несколько часов лететь внутри соседней системы; очередь на передачу могла добавить время. На стене появился широкий промежуток дат, а не обещанный час.

— Если узел нас пропустит, — добавила Нивел. — Сейчас доступ к переходу контролирует Вольный пояс. Наш код не заставит их передать сообщение.

— А мой дальний образ? — спросил Кайлен у Хоу.

— Подтверждён в описи на Теване. Две тысячи триста шестой год. Перед вашим последним назначением в Синтар.

Шесть лет. Кайлен попробовал вспомнить, кем был весной того года. Ещё не знал Вейлу. Торк ходил на другом корабле. Нивел прибыла позднее и в первый день спорила с ним о порядке караулов. У него были люди, которых он потом потерял, и к которым версия шестилетней давности ещё собиралась на ужин.

Он мог вернуться к ним — к воспоминаниям, в которых они оставались живы. И никогда не узнать на ощупь грубую кожу Торковой ладони на третье мая, если ему просто расскажут о ней.

— Такой образ можно вырастить? — спросил старшина.

— При наличии подходящего медицинского производства, — сказала Тиасса. — Да. И этот человек будет вправе жить. Но я не стану притворяться, будто он помнит прошедшие шесть лет.

— Мне хватило бы девяти месяцев, — тихо сказал кто-то у двери.

Это была напарница Мири, пришедшая вместо раненого старшего. У неё ещё не смылись чёрные полосы возле ушей.

— У неё дома мог остаться образ перед первым назначением. Девять месяцев. Я бы рассказала ей всё.

Тиасса не возразила.

Кайлен записал дополнительный запрос на имя Мири Эш. Не сообщение о готовом возвращении; просьбу разыскать основу и проверить, кому предоставлен доступ. Потом отдал напарнице футляр. Та взяла его обеими руками, и вопрос о том, можно ли считать девять месяцев небольшой потерей, так и не был произнесён.

Когда очередь дошла до частных архивов, Хоу встал.

— Я сохранил своё чтение. Сейчас оно проверено. Нового тела у меня нет. Если погибну, кому-нибудь придётся довезти запись до оборудования, которое сможет её принять. Это всё, что я могу обещать.

— Поэтому вы остались внутри вчера? — спросил один из ремонтников.

— Вчера я чинил питание внутри, потому что там находилось повреждение.

— А мы снаружи. Без цилиндров.

Исса подалась вперёд, но Кайлен остановил её взглядом.

— Все вчерашние назначения делал я, — сказал он. — О записи Хоу узнал сегодня. И я не стану посылать его умирать чаще вас только потому, что у него сохранились данные. Вернуться — не значит не бояться.

— Но он может.

— Возможно, может. Мы этого не отнимем. И не будем скрывать, если найдутся записи других.

Ремонтник сжал губы. Кайлен понял, что никакой следующей фразой не исправит разницу между белой капсулой и пустым карманом. Только испортит, если назовёт её несущественной.

— Всем, у кого есть личные основы, разрешаю сделать защищённые корабельные копии, — сказал он. — Содержимое открывать без владельца нельзя. Техническую совместимость проверит Хоу. Сведения о нарушении договора в дисциплинарный отдел не пойдут. Это мой приказ.

Нивел посмотрела на него. В этом случае она не могла просто удалить строку из общего журнала. Кайлен оставил руку на панели подтверждения, пока приказ не получил его подпись.

* * *

К вечеру обнаружились ещё два частных образа. У гражданского сварщика с Сар — полное чтение пятилетней давности без последующих изменений. У поварихи — совсем недавняя копия мужа, который остался на крепости Делт. Она прятала её в багажном планшете и не знала, сохранилась ли запись после воды, которой тушили шлюз.

Хоу проверял планшет в мастерской. Рядом с ним работал тот самый ремонтник. Они не разговаривали, но, когда Джаспер потянулся через стол за тонким щупом, другой человек молча придвинул инструмент.