Флот единственной жизни

— Поставьте. Только не скрывайте его от группы Таль.

Крейсер приблизился к корвету. В таком масштабе «Корд» уже не был аккуратным значком: вдоль обшивки шла тёмная полоса, возле её края вздулась теплоизоляция. Белёсые капли быстро уходили от кормы, разлетаясь в мелкую пыль. Вейла держала подход маленькими движениями, не давая струе из их двигателей задеть людей возле носовых шлюзов.

Захват коснулся балки и не сел в гнездо.

— Повело, — сказал Торк по внешней связи. — У них всё крепление повело.

— Уйти и зайти ещё раз?

— Нет. Поменяем форму опоры. Держите так.

Он работал из внутреннего поста. Снаружи две машины установили на балке широкие мягкие зажимы. Они не предназначались для длинной буксировки, зато распределяли нагрузку по искривлённому металлу. На экране побежали отметки усилия. Одна ушла почти к пределу и вернулась.

— Взяли, — сказал Торк.

«Корд» перестал медленно проворачиваться. Его экипаж начал выходить через носовой шлюз.

Первые люди двигались быстро. Скафандры были застёгнуты, личные вещи почти никто не взял. Потом показался человек с жёстким футляром, который не проходил в направляющую. Он попытался развернуть его боком. Сзади напирали другие. Исса приказала оставить футляр, но человек покачал головой.

— Что там? — спросила она.

— Распределитель для двух наших раненых. На нём переходники. Если оставить, их не подключат.

Исса сама приняла футляр, закрепила его снаружи лодки и пропустила человека вперёд. Кайлен видел, сколько времени заняло простое выяснение причины. В прежнем расчёте этой минуты не было.

У кормы ремонтник добрался до наружной крышки. Та подалась только с одного края. Под ней оказался второй замок, давно закрытый при переоборудовании поста. Человек внутри назвал его положение. Машина поднесла режущий инструмент, но Кайлен остановил её, увидев новую отметку температуры.

— Под крышкой давление. Сначала маленький выпуск.

Вейла отвела нос крейсера на несколько градусов. За кормой «Корда» появилась ещё одна тонкая струя. Ремонтник переждал её, прижавшись к корпусу. Часы над изображением отсчитали три минуты.

— Кто у вас ходит? — спросила Исса у запертых.

— Пятеро. Дакен не может встать.

— Сознание?

— Есть. Ногу прижало пультом.

Исса молча переключила на себя изображение из поста. Кто-то там всё-таки сумел подвести ручную камеру к человеку на полу. Кайлен видел только край пульта, ступню и ладонь, сжавшую ремень. Дакен пытался сам помочь тем, кто приподнимал металл, и от этого ему становилось хуже.

— Не тяните за ногу. Закрепите плечи. Машина подойдёт со спины, — сказала она.

До разворота заслона оставалось семь минут. Из носовой части вывели всех, кроме командира и одного сигнальщика. Лодка с эвакуированными уже отошла. Возле кормы ещё не начали погрузку.

Кайлен вызвал капитана «Корда».

— Уходи. Связь поста берём на себя.

— Я останусь, пока их не снимут.

— Своим присутствием в рубке ты крышку не откроешь. Последняя лодка у твоего люка. Уходи вместе с сигнальщиком.

Пауза длилась несколько секунд. Потом командир снял с себя кабель местной связи и поднялся. Кайлен увидел, как он обернулся к своему креслу. Совсем коротко, но обернулся.

Наружный замок наконец поддался. Машина раскрыла крышку, просунула внутрь сложенную руку и установила подпорку под пульт. Люди подхватили Дакена. Первым вышел тот, кто держал его голову, затем носилки и ещё четверо. Последний остановился в проёме, пытаясь освободить зацепившуюся петлю.

На балке, к которой крепился «Аскелон», пошла трещина.

Торк выругался. Вейла включила боковой ход ещё до предупреждения Орфа. Мягкие зажимы вытянулись, принимая нагрузку на себя. Кормовой корпус «Корда» снова начал поворачиваться, и струя горячей смеси приблизилась к шлюпке.

— Таль, отход, — сказал Кайлен.

— Один снаружи.

— Подхватит машина. Отходите.

Исса включила двигатель. Ремонтник удержал последнего человека в захвате и пошёл вслед за ней. Торк сбросил первый зажим, потом второй. Корвет медленно повернулся кормой к темноте. Горячая струя прошла там, где секунду назад находился борт лодки.

Последний зажим не разомкнулся.

Кайлен увидел, как натянулся остаток руки между двумя кораблями. Орф предлагал её отсечь. Команда уже стояла перед капитаном, достаточно было подтвердить. Он подтвердил.

Длинный обломок ушёл вместе с корветом. «Аскелон» качнуло. Кто-то упал за спиной у Вейлы. Лодка Таль вышла из опасной полосы, и метка человека у ремонтника всё ещё горела зелёным.

— Все сняты, — сказала Исса. — Дакен жив. Он просит вернуть ботинок, но я отказала.

На мостике засмеялись слишком громко. Смех быстро оборвался. Кайлен поймал себя на том, что и сам улыбается.

Вересса увела прикрытие в назначенную минуту. Они остались позади центральной группы вместе с лодкой «Олма», повреждённым корветом и обломком собственной руки. Вейла начала разгон по отдельной кривой. Теперь им требовалось догонять.

— Сто тридцать четыре, — сообщил Орф. — Все живые люди «Корда» переданы на лодки. Из них шестеро направлены к нам для осмотра. Остальных принимает «Олм».

Кайлен посмотрел на пустой корабль. Носовое освещение ещё работало. Через несколько минут последний контур начал перегреваться. Орф показал вероятные места разрушения, и Вейла выбрала такой путь, чтобы не оказаться среди крупных частей, если корвет разойдётся.

— Мы успели, — сказал вахтенный.

Нивел не отрывалась от топливной сводки.

— Мы успели это, — ответила она. — Теперь нужно успеть остальное.

Позже Исса пришла на мостик сама. Она поставила возле капитанского кресла шлем и опустилась на соседнее сиденье, даже не спросив разрешения. Кайлен подождал, пока она отдышится.

— Почему не оставили последнее место у наружного захвата сразу? — спросил он. — В первый раз, когда предложили спуск.

— Потому что я тоже смотрела на старый порядок.

Она провела ладонью по мокрому лбу.

— Я поняла, когда посчитала, кто пойдёт со мной. Назвала первого, второго, дошла до третьего. И вдруг захотела назвать другого третьего. Не потому, что этот плохо работает. Потому что я знаю его мать.

Кайлен опустил взгляд на её шлем. У основания треснула одна из накладок, которую следовало поменять ещё до вылета. Исса увидела, куда он смотрит.

— Не насквозь. Проверила.

— Всё равно поменяйте.

Она кивнула.

— В следующий раз я могу не успеть заметить, — сказал он после паузы. — Если видите, что я снова отправляю их по старой схеме, говорите так же.

Исса подняла шлем с пола.

— Я не собиралась спрашивать разрешения.

Когда она ушла, Кайлен запросил журнал учений «Корда». Нашёл тот самый девяностосекундный результат и удалил его из списка образцовых манёвров, который корабль предлагал при аварийном сходе. Историческую запись оставил. Рядом добавил сегодняшнюю — долгую, неудобную, с потерянной рукой захвата и расходом топлива, который им ещё предстояло возместить.

Глава 5. Тридцать часов

В восемь утра Кайлен выполнил обещание и снова включил общий канал. Хороших новостей почти не было. Из обломков крепости Морин доставили три блока хранения; ни один пока не удалось прочитать целиком. До Серого пояса оставалось больше суток хода. У Дакена с «Корда» сохранили ногу, хотя ближайшие недели ходить на ней он не сможет. Глаза Эспера начали различать свет.

Капитан рассказал всё это в том же порядке, в каком получил от Тиассы. Не пытался уравновесить одно другим. Затем передал сведения о размещении людей, питании и свободных санитарных отсеках. Последняя часть вызвала больше вопросов, чем архивы.

После смены он проспал три часа в своей каюте. На краю стола стояла коробка с жетоном. Кто-то поставил рядом чистую рубашку, и он долго смотрел на неё, не понимая, почему не может вспомнить, что с этой вещью нужно сделать.

Нивел разбудила его в четырнадцать двадцать.

— На внешней стороне курса три ускоряющихся объекта. Не наши.

Кайлен поднялся слишком резко. Пол наклонился, пришлось подождать, держась за шкаф. Он надел рубашку наизнанку, заметил это по застёжке и раздражённо переделал. Новое тело исправно давало силы; сознание не успевало ими пользоваться.

На мостике Вейла уже сидела в закрытом пилотском ложементе. Свет приглушили, ненужные изображения убрали. На обзорном поле двигались три далёкие точки с длинными полосами возможных положений. Сигналы от них приходили с задержкой, а двигатели время от времени гасли. Орф не мог сказать, какой из курсов они выберут дальше.

— Один тяжёлый носитель и два малых, — сообщила Нивел. — Либо три ложные массы. Пока держим оба варианта.

— Вересса видит?

— Выдвинула «Нанте» и «Равел» наружу. Нам велела закрыть «Лорен» и буксир.

В других обстоятельствах Кайлен счёл бы это унизительно осторожным назначением. Сейчас оно соответствовало состоянию «Аскелона»: половина вооружения работала с ограничениями, а оставшуюся исправную часть нельзя было одновременно питать на полной мощности и охлаждать так, как требовал длинный бой.

Он принял управление и проверил расчёт собственного движения. Транспорт и тягач шли внутри их прикрытия. Чтобы открыть огонь носом, требовалось чуть повернуть весь крейсер, не выставив под приходящий удар корму соседей.

— Орф, не используй старый профиль носовой батареи. У нас снято внешнее орудие.

— Оно исключено из управления. На твоём экране оставлена геометрия корпуса.

Кайлен посмотрел внимательнее. Маленький контур действительно был серым, а не рабочим. Он поймал себя на том, что пытается проверять простое, чтобы не думать о другом.

Первый пакет от противника пришёл через двадцать минут. Без картинки, без имени отправителя. Требование прекратить движение к Серому поясу и лечь на курс к дальнему выходу. Военным кораблям предлагалось отключить тяжёлые излучатели; гражданским — передать перечень повреждений для раздельного пропуска.

— Они знают, что мы не можем отдать гражданских отдельно, — сказала Нивел.

— Или хотят узнать, сколько у нас их на самом деле.

— Передадим список?

Кайлен сверил сообщение с данными курса. Дальний выход у Кессира находился далеко в стороне. С нынешним составом флота к нему пришлось бы идти месяцами, а его ближние подступы держали суда Вольного пояса. Само предложение не было невозможным. В нём не было только ответа на вопрос, кто гарантирует, что следующий перехватчик примет те же условия.

Он переслал требование адмиралу вместе с отметкой о гражданских. Вересса ответила коротко: переговоры ведёт штаб; боевой порядок сохранять. Через несколько минут с «Тальвена» ушёл запрос на идентификацию и условия пропуска. Открывать свои батареи адмирал не стала.

Вейла лежала тихо, двигая только пальцами. Кайлен подошёл к её ложементу.

— Вы сколько не спали?

— Если считать закрытые глаза — пять часов. Если сон — два.

— Сменить?

— На следующем спокойном участке. Сейчас я знаю все наши шумы. Второй пилот потратит время, чтобы понять, какой из них несущественный.

Он кивнул. Возле её левой руки был приклеен маленький кусок серой ткани. Вейла заметила его взгляд и сняла ткань, показав обычную дырку в обивке.

— Цепляется за манжету. Не талисман.

— Я не спрашивал.

— Вы смотрели как человек, который сейчас спросит.

Она приклеила лоскут обратно. Кайлен вернулся к своему месту.

В семнадцать десять одна из малых целей отделилась от носителя. Затем от неё пошли новые метки. Орф увеличил изображение, но видимого тела у большинства меток ещё не было: только короткие следы двигателей, подтверждённые с разных кораблей.

— Боевые аппараты. Или очень дорогая демонстрация, — сказала Нивел.

С «Равела» пришла просьба закрыть промежуток, который появится после его поворота. Кайлен принял участок. На карте их защищённая область стала уже. «Лорен» сообщил, что не сможет выполнить предложенное изменение курса: у буксира уже перегружена одна из соединительных опор.

— Они пробуют нас разделить, — сказал Кайлен.

Орф показал наиболее вероятные линии нападения. Две проходили через транспорт, третья вынуждала «Аскелон» развернуться и оставить их без прикрытия на несколько минут. В прежних учениях крейсер выбрал бы короткий бросок навстречу малым аппаратам. Гибель передовой части считалась приемлемой, если возвращённый экипаж сохранял опыт, а транспорты выходили из-под удара.

Нивел не предложила бросок. Она увеличила поле кормовых орудий и стала вручную отмечать, какие из них смогут работать после разворота.

— Давайте им узкую цель, — сказал Кайлен Вейле. — Поворот корпусом, не выходя из нашей полосы. Торку — подготовить внешние отражающие щиты. Будем принимать осколки на левый борт.

— Левая сторона и так побита.

— Поэтому её можем закрыть щитами. Справа работающее охлаждение. Его нужно сохранить.

Вейла запросила точные пределы поворота. Кайлен передал их, затем отдельно показал гражданскую жилую часть: она находилась глубже, за двумя тяжёлыми отсеками. Это не делало её безопасной. Только увеличивало толщину между людьми и тем, что летело снаружи.

Исса сообщила, что все незанятые в обороне ушли во внутренние помещения. Двери заперли, переходы освободили. В медицинском отсеке перенесли лёгких пациентов с наружной стены к середине. Остальных перенести было нельзя: их аппараты уже работали на временных линиях.

Первый аппарат уничтожил «Равел». В общем поле появилась короткая вспышка. Затем несколько меток разошлись в стороны, и стало ясно, что часть из них служила для наведения следующих.

Кайлен приказал сменить распределение огня. Опоздал на четыре секунды.

Удар прошёл вдоль левого борта, не пробив его насквозь. Сначала корабль просто качнуло. Потом в наушнике появился визг чужой открытой связи. Орф убрал громкость, выделив голос: на девятой батарее потеряли питание местного охлаждения.

— Отходите в глубину, — приказала Нивел. — Всё, что можно, передайте на центральное управление.

— Две установки не принимают, — ответил батарейный мастер. — Держим вручную, пока Хоу переводит линию.

Слова «держим вручную» могли означать разное. Кайлен открыл изображение оттуда. Двое сидели на местных местах управления, третий лежал под узким щитом, пытаясь добраться до повреждённой связи. Через их отсек шло сильное дрожание: орудийные приводы ещё работали, а часть креплений уже ослабла.

— На центральную линию ничего не отдавайте через повреждённый узел, — сказал Хоу. — Переведу обходом. Лаут, убери руку от сборки, там будет бросок.

Человек под щитом отодвинулся. Свет на девятой батарее погас, затем появился аварийный.

Вторая волна пришла, когда у них ещё не было подтверждения передачи. Один аппарат прошёл через промежуток, который должен был закрывать снятый носовой ствол. Программа знала, что его нет. Противник тоже успел это понять.

— Перехватываю корпусным, — сказала Вейла.

Она повернула крейсер так, чтобы дать правой батарее короткое окно. Орудие успело ударить. Аппарат разошёлся на части, но тяжёлый обломок продолжил движение.

— Девятая, бросить посты! — крикнул Кайлен.

На изображении один из людей поднялся. Другой снял крепление с груди. Третий, Лаут, ещё лежал возле щита. Камера ослепла от пыли, и связь оборвалась.

Орф запер внутренние створки. Кайлен почувствовал, как его собственный ремень вдруг стал слишком тесным. Он не мог сейчас ни вскочить, ни отдать приказ спасателям: надо было закрыть тот же промежуток, через который шли следующие аппараты.

— Правый борт, сектор пять. По готовности. Не ждать общего залпа.

Нивел передала распределение. «Нанте» сместился, подставляя свой нос туда, где у них уже не хватало огня. Ближние цели исчезали одна за другой. Некоторые просто выключали двигатели и продолжали идти по прежнему пути; Орф не снимал их с учёта, пока несколько независимых наблюдений не показывали распад.

К девятнадцати часам атакующий носитель развернулся. Его малые спутники ещё оставались впереди, но новых аппаратов от них больше не отделялось. Вересса приказала не преследовать. Сначала Кайлен подумал, что противник ждёт подкрепления. Потом увидел, как быстро уменьшается их собственный запас готовых перехватчиков, и понял, что причина может быть проще.

На девятую батарею вошла ремонтная машина. Она двигалась медленно, обходя раскалённые обломки. Одного человека нашли у внутренней створки. Он дышал и пытался открыть её с той стороны, где уже нельзя было восстанавливать давление. Через внешний карман его вывели в соседний отсек.

Лаут не ответил. Машина нашла его под сдвинутым щитом.

Ещё одного унесло через пробоину. На внешней камере сохранился короткий след, по которому поисковик ушёл вслед. Несколько минут спустя он вернулся с пустыми захватами и сообщением о слишком большом рассеянии фрагментов.

— Двое, — сказала Нивел. — Лаут Сен и Мири Эш. Третьего Тиасса приняла.

Кайлен знал обоих. Не близко. Лаут обычно задерживался после тренировки, потому что у него плохо получалось первое наведение с новым оптическим трактом. Мири однажды спорила с капитаном о том, какой уровень освещения считать безопасным для ночной смены. Он оставил её вариант, хотя сначала собирался оборвать спор.

Он запросил последнюю запись с батареи и посмотрел её без звука. Между его командой и ударом прошло меньше времени, чем требовалось, чтобы встать из ложемента. Если бы он вызвал их раньше, правый транспортный участок на несколько секунд остался бы без огня. Он не мог доказать себе, что тогда погибло бы меньше людей. Не мог и спрятаться за обратное утверждение.

Вейла открыла ложемент. Её вырвало в подготовленный пакет. Она запечатала его, отложила и стала вытирать губы тыльной стороной ладони.

— Пилот сменён, — сказал второй пилот, уже занимая соседнее место.

Кайлен помог ей вылезти. Она держалась за его предплечье неожиданно сильно.

— Мне показалось, что всё, — сказала она тихо. — Когда пошёл в наш нос. Я увидела его уже таким большим…

— Его разбили.

— Я знаю, что разбили. Я сама дала разворот.

Он не нашёл, что ответить. Вейла освободила его руку и пошла к выходу. У самой двери вернулась, отлепила лоскут от старого ложемента и взяла его с собой. На этот раз капитан не стал смотреть вслед.

В девятнадцать двадцать четыре Орф передал подтверждение последнего засветившегося аппарата: тот уходил от их полосы и угрозы ближайшему построению больше не представлял. С первого удара по Сар прошло ровно тридцать часов.

Нивел подвела итог расхода. Девятую батарею исключили из боевого состава. Ещё одно носовое орудие перешло на неполную мощность. Кормовую связь перенесли в обход, но теперь её было легче повредить следующим ударом. Убитых положили отдельно от четырёх гражданских, умерших после приёма: у Лаута сохранилось тело, для Мири оставили пустое место с её именем.

Кайлен спустился к батарее, когда температура позволила войти в скафандре. Его сопровождал Хоу. Под ногами хрустели мелкие осколки, и после каждого шага из щелей поднималась пыль. На стене у неповреждённого пульта лежал рисунок углём: какой-то зверь с чрезмерно длинными ушами. Кто-то успел накрыть его прозрачным листом, чтобы не стёрся.

— Мири рисовала, — сказал Хоу. — Для сестры. Снимала и отправляла по неделе за раз.

— Какой зверь?

— Я не знаю.

Кайлен хотел забрать лист. Хоу остановил его.

— Уголь осыплется. Я закреплю, потом снимем целиком.

Капитан убрал руку. Посмотрел на три рабочих места, на щит, который прижал Лаута, на запасной путь, открывшийся бы через несколько секунд после попадания. Здесь не было красивой причины смерти. Было место, где люди работали, пока снаружи шёл бой.

В каюте он достал коробку со своим прежним жетоном. Сложил к нему обломок серой застёжки, найденный возле батареи, затем остановился и вынул застёжку обратно. Не его вещь. Нужно было сначала узнать, чья.

Глава 6. Старые пакеты

Хоу принёс рисунок в прозрачном плоском футляре. Существо с длинными ушами сидело на задних лапах, прижав к животу маленький корабль. В углу Мири написала номер недели — тридцать девять.

— Есть адрес? — спросил Кайлен.

— Сестра на Теване. Я поставил отправку в очередь.

— Изображения?

— И изображения. Сам лист полетит, когда будет на чём.

Хоу остался стоять. Обычно он клал вещи на край стола и уходил, продолжая читать что-нибудь на внутреннем экране. Сегодня оба глаза были свободны. За его спиной, в незапертой двери, Кайлен видел людей, ожидающих приёма: двоих ремонтников и женщину с «Корда». Они пришли ещё до завтрака.

— У вас что-то ещё, Джаспер?

Инженер достал из нагрудного кармана белый цилиндр, чуть толще пальца, и поставил рядом с футляром. На колпачке была вмятина.

Кайлен узнал бытовую архивную капсулу. Такие продавали вместе с домашними сейфами. Ничего особенного в самом носителе не было: прочный корпус, простая проверка повреждений, два независимых слоя записи. На подобном цилиндре можно было хранить детские снимки, чертежи двигателя или сотню библиотек.

— Это я, — сказал Хоу.

Некоторое время они смотрели на капсулу.

— Полный?

— Последнее частное чтение. Два года назад, в отпуске. И изменения до позавчера. Я не переключал свою цепочку на станционную основу.

— Вы проверяли сборку?

— Проверял. На отдельной машине. Без запуска личности, только целостность и совместимость.

Кайлен потянулся к капсуле, но остановил руку. Хоу заметил.

— Я сделал ещё три экземпляра. Один прошу положить к корабельному журналу. Если меня убьют и корабль вернётся.

— Положите.

— Это нарушение условий службы.

— Знаю.

— Я хочу, чтобы вы тоже знали, что лежит в журнале. А не нашли потом.

Капитан подвинул к нему приёмный лоток.

В договоре Хоу частное копирование ограничивалось так же, как у остальных специалистов с доступом к боевым системам. Империя оплачивала чтение и возвращение, хранила основы на трёх крепостях, принимала корабельные изменения на каждую. Это считалось достаточным. Служебные воспоминания полагалось держать внутри защищённого района. Для отпуска выдавали временное тело или разрешали выехать в своём; полный архив вместе с ним не путешествовал. Правило мешало утечкам и облегчало учёт. До третьего мая Кайлен ни разу не видел, чтобы все три крепости перестали существовать за один бой.

— Сколько ещё таких? — спросил он.

— На нашем корабле я знаю одного. Себя. Но вы ведь понимаете, что другие не обязаны были говорить мне.

Кайлен встал и закрыл дверь. Один из ремонтников в коридоре поднял глаза, и капитан показал: подождите.

— Вы можете сделать такую запись для остальных?

— Копировать готовую — сколько угодно. Прочитать живой мозг здесь я не могу. Ни своим цилиндром, ни диагностикой Тиассы. Мне в отпуске читали голову двое суток на стационарной установке. Я заплатил почти годовое жалованье.

— Станционная основа у вас была новее.

— Да. Я сохранял обе цепочки. На это хватало корабельного регистратора. Хранение изменений дешёвое, если знаешь, от чего их считать. Полное чтение — дорогое. Всё очень скучно, капитан.

Хоу произнёс последнее почти сердито. Он как будто хотел заранее отнять у Кайлена право объявить его предусмотрительность подвигом.

— Почему вы сделали это?

— На родной станции моя мать однажды не смогла получить семейную запись. Оператор считал, что счёт не оплачен. Три месяца переписки. Я решил, что хотя бы моя голова должна выдаваться без разговора с оператором.

— Хорошо решили.

— Мири мне вчера сказала бы то же самое?

Кайлен посмотрел на зверя в футляре.

— Не знаю.

Хоу провёл большим пальцем по вмятине на колпачке, сдвинул капсулу в лоток и вышел. Ремонтники сразу посторонились. Капитан не понял, успел ли кто-нибудь увидеть белый цилиндр.