Попаданка на станции между мирами. Дракон, ваш портал закрыт!

На сегодня мне и без того хватало открытий.

— Смотрите под ноги, — негромко сказал Рейнар.

Я опустила взгляд.

Светящаяся линия, по которой мы шли, разделилась на три направления.

— Они меняются?

— Да.

— В зависимости от маршрутов?

Он посмотрел на меня.

— В том числе.

— Удобно.

— Обычно.

Последнее слово заставило меня повернуться к нему.

Он не шутил.

И всё же именно это «обычно» неожиданно напомнило мне: сегодняшний день не был нормальным и для них.

Не только для меня.

Мы прошли ещё несколько залов и вошли в более узкий коридор. Пассажиров здесь почти не было. Вместо открытых арок появились тёмные двери со светящимися обозначениями.

Перед одной из них Рейнар остановился.

Панель рядом с дверью отреагировала на его присутствие, створка бесшумно ушла в стену.

— Проходите.

— А вы точно начальник безопасности, а не человек, которого специально поставили говорить неприятные вещи максимально вежливо?

— Эти обязанности иногда совпадают.

Я вошла.

Комната оказалась неожиданно простой.

Большой стол, несколько кресел, гладкая стена с панелью, две двери. Ни решёток, ни пугающих приспособлений, ни других очевидных признаков помещения для допросов.

Впрочем, отсутствие решёток ещё ничего не доказывало.

Сотрудник, сопровождавший нас, остался у входа.

Рейнар указал на кресло.

— Садитесь.

— Я могу постоять.

— Можете.

Я села.

Не хотелось превращать каждое предложение в демонстрацию независимости.

Рейнар занял место напротив.

Между нами вспыхнула тонкая световая поверхность, но вместо непонятных символов я увидела уже знакомое:

ДАРЬЯ ВОРОНОВА.

Ниже:

ПРОИСХОЖДЕНИЕ: НЕ УСТАНОВЛЕНО.

Мне категорически не нравилась эта формулировка.

— Начнём сначала, — сказал Рейнар.

— Мы уже начали.

— На платформе я устанавливал непосредственную угрозу. Теперь мне нужна последовательность событий.

— У меня нет последовательности.

— Есть. Просто очень короткая.

Я откинулась на спинку кресла.

— Хорошо. Что хотите узнать?

— Всё, что вы помните до появления на седьмой платформе.

— Я уже рассказала.

— Вы сказали, что находились на работе.

— Да.

— Начните раньше.

— Насколько?

— С того момента, который считаете последним полностью обычным.

Я задумалась.

Память никуда не исчезла. Проблема заключалась в другом: всё, что раньше казалось совершенно неважным, теперь вдруг приобрело потенциальное значение.

Я находилась на работе.

Шла обычная смена.

У нас были задержки.

Один участок работал хуже обычного.

Кто-то спорил из-за перенаправления потока пассажиров.

Ничего такого, после чего человек должен очнуться на станции между мирами.

— Я руководила сменой, — начала я. — День был сложный, но не необычный. Несколько задержек, изменение движения людей, перегруженный участок.

— Причина?

— Вам действительно нужны транспортные проблемы Москвы?

— Мне нужно всё, что произошло перед вашим появлением здесь.

Я вздохнула.

— Хорошо. Один поток пришлось перенаправить. В другом месте возникла задержка. Я шла через служебный сектор и смотрела на информационное табло. Потом увидела яркий свет.

— Откуда он исходил?

— Не знаю.

— Вы услышали что-нибудь?

— Не помню.

— Боль?

Я покачала головой.

— Нет.

— Чужое присутствие?

— Нет.

— Кто-нибудь обращался к вам перед этим?

— Нет.

Он некоторое время молчал.

— Вы уверены?

— Насколько вообще можно быть уверенной после того, как просыпаешься перед светящейся дверью в другой мир?

— Понимаю, что ситуация необычна.

— Вы удивительно спокойно это говорите.

— Мне помогает практика.

— Часто находите женщин из несуществующих миров возле пропавших пассажиров?

— Впервые.

На этот раз я почти улыбнулась.

Почти.

— Тогда практика у нас разная.

Рейнар коснулся поверхности стола. Перед ним возникло ещё несколько строк.

— Москва. Земля. Что такое Земля?

Вопрос прозвучал так обыденно, что я не сразу нашлась с ответом.

— Планета.

Он ждал продолжения.

— На ней живут люди.

— Только люди?

Я подумала о том, насколько странным стал сегодняшний день, если мне приходится объяснять Землю мужчине с золотистыми глазами на межмировом терминале.

— Насколько нам известно, разумная цивилизация одна.

— Портальная сеть?

— Нет.

— Связь с другими мирами?

— Нет.

— Официальные переходы?

— Я вообще узнала, что они существуют, минут двадцать назад.

Рейнар снова посмотрел на данные.

— Тогда как вы понимаете нашу речь?

— Хотела бы спросить то же самое.

— Вы не изучали общий язык?

— Я даже не знала, что существует общий язык.

— Но говорите свободно.

— С моей точки зрения, это вы почему-то говорите на русском.

Он впервые заметно нахмурился.

— На каком?

— На русском.

— Я говорю на центральном общем.

— А слышу я русский.

Некоторое время мы смотрели друг на друга.

Затем Рейнар что-то изменил на панели.

— Скажите любое слово вашего языка, которое не связано с терминалом.

— Зачем?

— Проверка.

Я огляделась.

— Берёза.

Он молчал.

— Что?

— Повторите.

— Берёза.

— Я слышу название дерева.

— Так и есть.

Он произнёс короткое слово, которое я услышала как «дерево».

— А теперь?

— Вы сказали «дерево».

Рейнар откинулся в кресле.

— Перевод терминала работает.

— Какой перевод?

— Пассажирские зоны адаптируют устную речь между зарегистрированными языками.

— Но мой язык у вас не зарегистрирован.

— Именно.

Вот и ещё одна невозможность.

Я устало потёрла пальцами висок и остановила себя на полпути. Не хотелось показывать ему, насколько происходящее выбивает меня из равновесия, хотя скрывать это уже было бессмысленно.

— В вашем мире всё сегодня решило перестать работать по правилам?

— Обычно терминал ведёт себя предсказуемо.

— Сегодня он потерял сорок три человека, не знает, откуда я пришла, но почему-то переводит мой язык.

— Именно это меня беспокоит.

Наконец-то мы полностью совпали во мнениях.

Дверь открылась.

Вошла женщина, которую я раньше не видела. Светлые волосы собраны так аккуратно, будто даже отдельная прядь считалась нарушением порядка. На ней была тёмно-серая форма без золотой отделки, зато с несколькими серебряными знаками на груди.

Она бросила на меня короткий оценивающий взгляд, затем передала Рейнару небольшой светящийся прямоугольник.

— Полные журналы седьмого направления.

— Уже?

— Принимающая сторона дала прямой доступ.

— Нарушения?

— Пока нет. Но есть расхождение.

Рейнар посмотрел на неё внимательнее.

— Какое?

Женщина перевела взгляд на меня.

— При ней?

— Говорите.

Она снова посмотрела на светящийся прямоугольник.

— Локальная система зарегистрировала сорок три входа в портал в 18:42:16.

Я непроизвольно вслушалась.

— Принимающая сторона получила запрос на прибытие в 18:42:17.

— Разница нормальная, — сказал Рейнар.

— Да. Но предварительная регистрация пассажиров в исходящем секторе завершена в 18:43:02.

Я не сразу поняла.

Потом выпрямилась.

— Подождите.

Они оба посмотрели на меня.

— Вы сказали, люди вошли в 18:42?

— Да, — ответила женщина.

— А регистрация закончилась в 18:43?

— Именно.

— То есть система утверждает, что их оформили после того, как они уже ушли?

— Она утверждает именно это.

Рейнар взял прямоугольник и быстро просмотрел данные.

— Метки времени могли сместиться?

— Я проверила синхронизацию. Все остальные события совпадают до долей секунды.

— Локальная ошибка?

— Только если она затронула исключительно эти записи.

Я подалась вперёд.

— А раньше они где были?

Женщина посмотрела на меня так, будто вопрос показался ей странным.

— Кто?

— Эти сорок три человека. До входа.

— В седьмом секторе.

— Все?

— Разумеется.

— Тогда почему вы сказали «предварительная регистрация»?

Она чуть прищурилась.

— Потому что так называется процедура.

— Я не о названии. Если система должна оформить человека перед отправлением, а у вас это произошло после, значит, либо время записано неправильно, либо порядок действий изменён.

— Это очевидно, — сухо сказала она.

— Тогда что именно вас удивляет?

Женщина посмотрела на Рейнара.

Он ответил вместо неё:

— То, что подобное изменение требует доступа к системному времени либо к самим журналам.

— А это сложно?

— Очень.

— Значит, кто-то мог поменять запись?

— Я сказал «требует доступа». Не сказал, что запись изменили.

Я кивнула.

— Справедливо.

Женщина явно ожидала, что я продолжу спорить, но я замолчала.

Мне не хватало информации.

И впервые с момента появления здесь это ощущение не раздражало, а почти успокаивало. Недостаток данных был нормальной проблемой. Его можно было исправить.

Неизвестный мир — нет.

Но данные — да.

— Покажите последовательность, — сказала я.

Женщина подняла бровь.

— Простите?

— Вход. Регистрация. Открытие. Запрос на принимающую сторону. Всё по времени.

— Зачем?

— Хочу понять, что именно не сходится.

— Вы не сотрудник терминала.

— Я человек, который появился через одиннадцать секунд после исчезновения ваших пассажиров. Судя по последним двадцати минутам, это уже почти должность.

На лице женщины не дрогнул ни один мускул.

Рейнар посмотрел на неё.

— Покажите.

Она явно была не согласна, но возражать не стала.

Над столом развернулась новая плоскость. На ней появились строки с временными отметками.

Большая часть обозначений была мне незнакома, однако время и цифры система показывала понятно.

Я начала читать.

18:38 — открытие посадочного сектора.

18:39 — первичная проверка маршрута.

18:40 — подтверждение принимающей стороны.

18:41 — разрешение входа.

18:42:16 — вход сорока трёх пассажиров.

18:42:17 — запрос на прибытие.

18:42:27 — повторное раскрытие контура.

18:42:28 — появление меня.

18:43:02 — завершение предварительной регистрации.

Я прочитала ещё раз.

И ещё.

Рейнар наблюдал за мной.

— Что?

— Не знаю.

— Но что-то заметили.

Я ткнула пальцем в первую часть списка.

— Сколько времени обычно занимает регистрация?

Женщина ответила:

— Зависит от направления.

— Для этого?

— Несколько минут.

— Она начинается когда?

— До разрешения входа.

— Всегда?

— Да.

— Тогда здесь не просто перепутались две отметки.

Рейнар чуть подался вперёд.

— Объясните.

— Если люди получили разрешение на вход в 18:41, их регистрация уже должна была идти или закончиться. Но система показывает завершение в 18:43. Можно решить, что кто-то просто изменил время окончания. Только тогда зачем?

Женщина нахмурилась.

— Вы предполагаете намеренное вмешательство.

— Я пока вообще ничего не предполагаю. Просто если это случайная ошибка времени, она должна была затронуть не одну удобную строчку. А если ошибка не случайная, нужно понять, кому было выгодно сделать вид, что регистрация происходила позже.

— Сделать вид для кого?

— Для того, кто потом будет смотреть журнал.

В комнате стало тихо.

Мне очень хотелось добавить что-нибудь умное, но я остановилась.

Это была всего лишь гипотеза.

На Земле я видела достаточно ситуаций, когда странный журнал оказывался результатом банального сбоя, а не заговора века.

— Или я ошибаюсь, — сказала я. — Я не знаю вашей системы.

Женщина впервые посмотрела на меня без явного раздражения.

— По крайней мере это вы понимаете.

— Я многое понимаю. Просто пока не то, что хотелось бы.

Рейнар вернул ей устройство.

— Проверьте все события за час до открытия сектора. Не только портал. Доступ сотрудников, регистрацию, изменения маршрута, синхронизацию узлов.

— Уже начала.

— И отдельно всё, что связано с этой временной записью.

— Хорошо.

Она направилась к двери.

— Подождите, — сказал Рейнар.

Женщина остановилась.

— Представьтесь госпоже Вороновой.

На секунду мне показалось, что она удивилась сильнее, чем когда обнаружила невозможность во временных отметках.

— Мира Тейн. Внутренний контроль.

— Дарья Воронова. Нигде не зарегистрирована.

В уголке её рта едва заметно что-то дрогнуло.

— Это я уже поняла.

Она вышла.

— Очень дружелюбная женщина, — сказала я.

— Мира считает, что неизвестную переменную нужно изолировать до выяснения её свойств.

— А неизвестная переменная — это я.

— Да.

— А вы что считаете?

Рейнар некоторое время смотрел на меня.

— Что неизвестную переменную полезнее сначала понять.

Не уверена, что это было комплиментом.

Но по сравнению с «изолировать» звучало почти тепло.

Я посмотрела на пустое место в воздухе, где только что висел журнал.

— Вы ведь не думаете, что я могла изменить эти записи?

— Пока я не знаю, что вы можете.

— Я не умею пользоваться даже дверью в ваш кабинет.

— Она автоматическая.

— Тем более. Даже дверь делает больше меня.

На этот раз в его взгляде действительно мелькнуло что-то похожее на юмор.

Очень ненадолго.

— Вернёмся к Земле.

— А можно сначала ответить на один вопрос?

— Зависит от вопроса.

— Вы сказали, что терминал центральный. Центральный для чего?

Он чуть помолчал.

— Для маршрутов между зарегистрированными мирами.

— Сколько их?

— Много.

— Очень точный ответ.

— Вам сейчас не нужно знать точное число.

— Почему?

— Потому что оно не объяснит вашего появления.

— Зато поможет мне понять масштаб проблемы.

Рейнар постучал пальцем по столу.

— Сотни действующих направлений. Часть миров имеет несколько узлов.

Я молча смотрела на него.

Сотни.

Не один другой мир.

Не два.

Сотни направлений.

И среди них не было Земли.

До этой минуты какая-то часть меня всё ещё пыталась представить, что происходящее можно объяснить одним невероятным переносом в одно невероятное место.

Теперь масштаб стал больше.

Гораздо больше.

— И ни в одном из ваших архивов нет Земли?

— Я сказал, что её нет в действующем реестре.

Я сразу заметила формулировку.

— А в недействующем?

Рейнар чуть прищурился.

— Это будет проверено.

— То есть вы ещё не проверяли?

— Прошло меньше получаса с момента вашего появления.

Справедливо.

Я провела ладонью по краю стола.

— Тогда Москва может существовать под другим названием.

— Может.

— Земля тоже.

— Теоретически.

— Уже лучше.

— Не спешите радоваться.

— Не собиралась.

Перед нами снова появилась моя регистрационная запись.

Рейнар открыл несколько дополнительных полей.

Имя.

Возраст система почему-то не определила.

Происхождение — пусто.

Маршрут — пусто.

Точка отправления — не определена.

Время прибытия — 18:42:28.

Я нахмурилась.

— Стоп.

— Что?

— Вот это время.

— Ваше появление.

— Да.

Я сравнила его с журналом, который показывала Мира.

18:42:27 — повторное раскрытие.

18:42:28 — я.

Всё логично.

Почти.

— Система зарегистрировала меня как прибывшую?

— Да.

— Тогда почему в первой строке на платформе вы говорили, что меня будто нет в маршруте?

— Потому что прибытие и маршрут — разные записи.

— То есть она знает, что я появилась здесь в конкретную секунду, знает моё имя, переводит мой язык, но не знает, откуда я пришла.

— Именно.

— Это звучит как очень выборочная потеря памяти.

— Система не обладает памятью в человеческом смысле.

— Я сейчас не готова спорить о философии ваших табло.

Он проигнорировал замечание.

— Есть ещё одна странность.

Мне совершенно не понравилось, как он это сказал.

— Какая?

— Обычно имя пассажира извлекается из его маршрутной записи.

— И?

— У вас маршрутной записи нет.

Я посмотрела на собственное имя.

ДАРЬЯ ВОРОНОВА.

— Тогда откуда оно взялось?

— Именно это я хотел спросить у вас.

— У меня?

— Вы могли уже проходить через терминал раньше?

Я рассмеялась.

Не потому, что было смешно.

— Поверьте, такое место я бы запомнила.

— Даже в детстве?

— Вы сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

Я задумалась.

Никаких провалов памяти, загадочных путешествий, исчезновений на несколько дней. Обычная жизнь. Обычная семья. Школа, университет, работа.

Никаких порталов.

— Нет.

— Уверены?

— Да.

— Кто-нибудь из вашей семьи рассказывал о подобных местах?

— Нет.

— О необычных исчезновениях?

— Нет.

— О происхождении из другого мира?

Я устало посмотрела на него.

— Рейнар, если бы моя семья поколениями скрывала существование межмирового вокзала, хотелось бы верить, что мне рассказали бы об этом до тридцати трёх лет.

Он впервые не поправил меня за слишком свободный тон.

— Тогда остаётся вопрос, каким образом терминал узнал ваше имя.

— У меня накопился целый список таких вопросов.

— У меня тоже.

Дверь снова открылась.

Я ожидала увидеть Миру, но вошёл тот сотрудник, который сопровождал нас от платформы.

— Господин Керн.

Рейнар повернулся к нему.

— Говорите.

— Есть результаты расширенного поиска по происхождению госпожи Вороновой.

Я невольно задержала дыхание, но тут же заставила себя спокойно выдохнуть.

— И?

— Ничего.

Одно слово.

Надежда, появившаяся после разговора о старых архивах, сразу стала значительно слабее.

— Проверяли варианты названия?

— Да. «Земля», «Москва», звуковые соответствия, возможные переводы, географические совпадения. Ни одного зарегистрированного мира или узла.

Рейнар спросил:

— Исторические базы?

— Идут.

— Потерянные направления?

— Тоже.

— Закрытые?

— Нужен дополнительный допуск.

— Получите через меня.

Сотрудник кивнул.

— Есть ещё кое-что.

Конечно.

Сегодня фраза «есть ещё кое-что» явно решила стать моим личным врагом.

— Что? — спросил Рейнар.

— Мы сверили временное расхождение, которое нашла инспектор Тейн.

— И?

— Исходный журнал и резервная копия совпадают.

Рейнар замолчал.

Я попыталась понять, почему это плохо.

— Если совпадают, значит, запись не меняли? — спросила я.

Сотрудник посмотрел на меня, затем на Рейнара.

Тот ответил:

— Скорее всего.

— Тогда система действительно зарегистрировала окончание проверки позже отправления.

— Да.

— Но так быть не должно.

— Не должно.

— Значит, одна часть системы считала, что пассажиры уже ушли, пока другая всё ещё считала, что их готовят к отправлению?

Рейнар медленно повернулся ко мне.

Сотрудник тоже.

Кажется, до этого они формулировали проблему иначе.

— Можно сказать и так, — произнёс Рейнар.

Я посмотрела на временные отметки.

Что-то в них не давало покоя.

В моей работе подобные несовпадения редко были просто красивой загадкой. Обычно за ними стояло что-нибудь неприятное: две системы получили разные данные, одна операция началась раньше завершения другой, информация пришла не в том порядке.

— А может быть так, что пассажиров было две группы?

— Нет.

— Почему?

— Система фиксирует каждого отдельно.

— Тогда не понимаю.

— Это нормально.

Я подняла глаза.

— Что именно?

— Вы здесь меньше часа.

— Спасибо за поддержку.

— Это факт.

Он встал.

— На сегодня достаточно.

— На сегодня?

— Для первого разговора.

— И что теперь?

— Вы останетесь на территории терминала.

— Какая неожиданность.

— До выяснения обстоятельств вы не сможете покинуть центральный сектор без сопровождения.

— То есть всё-таки арестована.

— Нет.

— Просто не могу уйти.

— Вам некуда уходить.

Эта фраза попала точнее, чем он, вероятно, собирался.

Я замолчала.

Потому что возразить было нечего.

Я действительно не знала, куда могла бы уйти.

За дверями этой комнаты находился огромный терминал с сотнями направлений в миры, о существовании которых я утром не подозревала.

А моего собственного мира не было ни на одном указателе.

Наверное, Рейнар заметил мою реакцию, потому что голос его стал немного мягче.

— Вам предоставят помещение и всё необходимое на время проверки.

— Как долго?

— Не знаю.

— День?

— Не знаю.

— Неделю?

— Дарья.

— Да?

— Я не буду придумывать срок, чтобы вас успокоить.

Несмотря ни на что, это мне понравилось.

Лучше неприятная честность, чем удобная ложь.

Я поднялась.

— Тогда хотя бы скажите, что будет с сорока тремя пассажирами.

— Поиск продолжится.

— И если найдёте связь с моим появлением?

— Тогда вы узнаете об этом одной из первых.

— Почему одной из?

— Потому что сначала я хочу понять её сам.

Он направился к двери, но остановился, когда панель на столе издала негромкий сигнал.

На ней появилась новая запись.

Рейнар вернулся.

Я тоже посмотрела.

Это был тот самый журнал отправления.

Рядом с основной временной отметкой возникло дополнительное поле, которого раньше не было.

ИСХОДНАЯ РЕГИСТРАЦИЯ: 18:41:04.

Ниже:

ПОВТОРНАЯ РЕГИСТРАЦИЯ: 18:43:02.

Я нахмурилась.

— Значит, регистраций всё-таки было две.

Рейнар не ответил.

Он быстро открыл дополнительные данные.

Первая регистрация произошла до входа пассажиров, как и должна была.

Вторая — после.

— Зачем регистрировать уже ушедших людей повторно? — спросила я.

— Незачем.

— Тогда кто это сделал?

— Пока неизвестно.

Я снова посмотрела на список.

И именно тогда заметила то, что сначала показалось обычной технической строкой.

У первой регистрации стояло место:

СЕКТОР 7.

У второй:

СЕКТОР 3.

Я указала на экран.

— Они находились в третьем секторе?

— Нет.

— Тогда почему система считает, что их зарегистрировали там после исчезновения?

Рейнар замер.

Несколько секунд он смотрел на запись, словно надеялся увидеть другой ответ.

Потом вызвал на панели карту.

Седьмой сектор оказался в одной части терминала.

Третий — далеко от него.

— Они не могли оказаться там физически? — спросила я.

— Нет.

— Камеры?

— Проверим.

— Пропуски?

— Проверим.

— Но система утверждает, что они одновременно уже прошли через портал и находились в другом секторе.

— Да.

Я посмотрела на него.

— Тогда у вас проблема не только со мной.

Рейнар медленно поднял глаза.

Теперь в них снова появилась та самая настороженность, которую я увидела на платформе после проверки моего происхождения.

Только на этот раз она была направлена не на меня.

—Похоже, — сказал он, — у нас две проблемы.

— Какие?

Он закрыл карту и снова открыл журнал.

— Первая — сорок три пассажира, которые по данным терминала находились одновременно в двух разных местах.

Его взгляд остановился на моей регистрационной карточке.

— Вторая — вы.

— Очень лестно.

— И пока я не понимаю, связаны ли они.

Он сделал паузу, а затем произнёс уже совсем другим тоном:

— Есть только два объяснения. Либо кто-то сумел обмануть систему так, как раньше никто не делал…

Я ждала продолжения.

Рейнар посмотрел на временные отметки.

— …либо сегодня Межмировой терминал впервые солгал нам сам.

Глава 3. ДЕВЯНОСТО СЕМЬ СЕКУНД

Фраза Рейнара повисла между нами, но долго обсуждать способность Межмирового терминала лгать нам не дали.

Панель на столе снова ожила. На этот раз сигнал был другим — коротким и настойчивым. Рейнар перевёл взгляд на появившиеся строки, и выражение его лица изменилось едва заметно, однако мне уже хватало опыта, чтобы понять: пришло что-то важное.